Текст книги "Под неусыпным надзором"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pod-neusypnym-nadzorom-213214.jpg)
Автор книги: Адам Нэвилл
Жанр: Ужасы и Мистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
Себ вернулся на свое место. Его трясло. Нестабильность оказалась заразной: он давно не подвергался таким острым вспышкам гнева, а эта была настолько сильной, что он даже не способен был ясно мыслить.
– Я звоню в полицию.
– Ха! И что ты им скажешь? Что я вломился к тебе? Но ведь ты сам впустил меня. Я просто старый друг, который проделал большой путь, чтобы встретиться с тобой.
– Который преследовал меня, следил за мной, издевался надо мной. Достаточно только взглянуть на тебя, чтобы понять, в чью пользу будет счет.
– Звони! – Юэн снова чувствовал себя на коне, как будто ему удалось заставить Себа перейти к хорошо продуманному и отрепетированному сценарию, да еще раньше времени. – Пусть они приедут и уведут меня к чертовой матери. Давай! Сделай это. Чего ты ждешь?
Юэн захлопал глазами, стараясь сфокусироваться. Возможно, это был какой-то эффект от того, что он выпил или принял, прежде чем прийти к Себу.
– Ты не вызовешь полицаев, потому что это не выход. Я могу вернуться в любое время, и ты это знаешь. Я полагаю, тебе бы хотелось время от времени видеть хорошие сны? А просто выходить из дома за покупками или на свидания с той куколкой, не боясь, что я неожиданно появлюсь там, или здесь, или повсюду?
Он поднял свои длинные руки и, как паук, зашевелил длинными тонкими пальцами.
– В любое время дня и ночи я могу запросто заскочить к тебе. Если захочу. Что помешает мне уйти прямо сейчас и вернуться через несколько часов, когда ты уже будешь спать? Как оно тебе? Мы снова будем вместе. Тебе даже не придется вставать с постели, чтобы открыть мне дверь. Я сам впущу себя, и мы возобновим нашу прерванную беседу, пока ты будешь спать или бодрствовать. Мне действительно все равно. Что ты на это скажешь?
Себ почувствовал, что его злость пошла на убыль.
– Кстати, где, черт возьми, мое пиво? У меня пересохло в горле! – Юэн махнул в сторону кухни так, словно Себ был его слугой. – А ну, шевелись! Тащи сюда!
* * *
Из соседней комнаты доносился приглушенный храп.
К девяти Юэн прикончил пятую бутылку пива, которая оказалась в холодильнике последней. После очередного монолога, содержащего невнятные повторяющиеся упреки, Юэн наконец уснул, растянувшись на диване. В складках засаленной одежды его расслабленные конечности выглядели неимоверно худыми по сравнению с наметившимся пивным пузом и дряблой шеей.
Он дважды просыпался, беспокойно оглядываясь по сторонам. Выражение его лица в эти моменты было печальным и озадаченным, как будто он не сразу мог понять, где находится. Он был не просто пьян, а измотан.
Не желая закрывать жалюзи, чтобы не показать, что он смирился и принял Юэна в качестве ночного гостя, Себ открыл окно и вышел из комнаты. После этого он еще час сидел на кухне, поставив локти на гранитную столешницу и подперев ладонями лицо, голодный, но полный отвращения к еде. Он осознал, что все еще знает о намерениях Юэна так же мало, как знал до его прихода.
Момент, когда он мог растолкать Юэна и выпроводить его вон, был упущен. Сейчас, даже если бы ему удалось разбудить его и вытащить из дома, он доставил бы ему массу неудобств на подъездной дорожке, спьяну выкрикивая всякие гадости и пугая его пожилых соседей. А если бы он действительно ушел, то только для того, чтобы вернуться вновь, и кто знает, каким могло бы стать это его новое появление.
Надо будет вытолкать его за дверь утром, пока он будет трезвым, но перед этим все-таки попытаться заставить его прояснить ситуацию.
Только после одиннадцати Себ ушел из кухни и спустился в свою спальню. Разум его был в смятении, беспокойство сдавливало грудь.
Он раздевался, вспоминая, что только прошлой ночью спал в этой постели с привлекательной женщиной в своем милом современном доме. В месте, где его окружали и поддерживали доказательства его достижений. Внезапные перемены в его жизни казались абсурдными, оторванными от реальности. Но именно так всегда и действовал Юэн. Так было в студенческие годы в их доме, потом в лондонской квартире Себа: он всеми доступными ему способами захватывал окружающее его пространство.
Только не здесь. Только не в этот раз.
Это было нелепо. В девятнадцать лет, когда Себ толком ничего не знал о жизни, его угораздило подружиться с опасным неудачником. Почему сейчас, в пятьдесят, он все еще должен расплачиваться за свою ошибку? Ему что, платить за нее, пока один из них не умрет?
И пока Себ засыпал, он слушал храп, проникающий сквозь потолок в его спальню.
Глава 8. Я могу видеть в отсутствие света
Когда сон наконец пришел, пугающий и отвратительный, он оказался одним из тех, местом действия которых был его же собственный дом. Но сейчас помещение было намного больше, так как в нем теперь вместе с Себом и Юэном находились и те, другие. Навсегда.
Себ превратился в голое, белеющее в темноте, как опарыш в комке глины, скелетообразное, безволосое существо без половых органов. Они были вырезаны на скорую руку, а рана зашита коричневой бечевкой, что хранилась на кухне под раковиной.
Измотанный долгими переходами по бесконечным коридорам, он изо всех сил пытался разглядеть хоть что-нибудь сквозь окружающий его туман. Тусклый свет цвета ртути ничего не освещал.
Скрючившись за спиной Юэна, Себ чувствовал себя в относительной безопасности. Юэн что-то громко декламировал. Он был гигантского роста, а его всклокоченные волосы прилипли к черепу и шее.
Одетый в одну лишь набедренную повязку, Юэн, словно бородатый пророк с брюшком, ковылял на своих тонких ногах, размахивая одной рукой в воздухе. В другой он сжимал пачку грязных листков, с которых читал.
Не переставая выкрикивать какие-то слова, смысл которых Себ так и не смог уловить, Юэн прибавил шаг. Там, вдали, безмолвно мигал огонек, до которого ему не терпелось добраться.
За Себом ползли остальные. Они были стары, исполнены страха и горели желанием видеть его своим лидером. И он вел их вперед, сам не зная куда. Он старался не смотреть на них, только слышал, как их голые ладони и коленки шлепают по половицам. Внезапно звук изменился: теперь под ногами были сырые, скользкие кирпичи. Его дом больше не был его домом. Они брели по огромной канализационной трубе, которая постепенно устремлялась вверх. До его слуха то и дело доносились бессмысленные мольбы.
– Там есть свет? – спрашивал один.
– Вы не видели мою сестру? – вторил другой.
– Я не могу вернуться, – словно в панике, бормотал третий.
Там впереди, за белесой завесой, их что-то ждало. Нечто, что они боготворили или просто страстно желали. Себ этого не понимал, но, похоже, толпа считала брезжущий впереди свет выходом из этой сырой канализационной трубы, по которой бежала холодная черная вода.
В конце концов Юэн раскидал все свои листки и принялся размахивать своим стоптанным ботинком, будто кадилом священника. Ботинок был наполнен черной землей, и Юэн пальцем рисовал что-то на сырых кирпичных стенах. Это были детские каракули, нарисованные наспех и каждый раз одни и те же: длинная сгорбленная фигура на четвереньках, с головой, закрытой грязным мешком.
– Мы обретем себя и найдем дорогу назад, – сказал Юэн Себу, и кто-то за его спиной в припадке преданности воскликнул:
– Да!
Вскоре Себ обнаружил, что держит над головой, как драгоценный сосуд, свою любимую салатницу. Она до краев была наполнена черной землей, чтобы Себ мог время от времени пополнять содержимое ботинка Юэна. И каждый раз процессия замедляла свой ход и останавливалась у кирпичной стены, пока Юэн рисовал свои граффити.
На пороге комнаты, где мигал свет, Юэн наклонился и затянул ремень вокруг шеи Себа. Затем втащил его в мерцающее пространство, где звуки слышались задом наперед. Себ не чувствовал своих ног: они как будто были парализованы. Он ощущал лишь, как их пронзали тысячи иголок и булавок. Его проволокли по полу, который вонял, как грязная обезьянья подстилка в жаркий день в зоопарке.
Плача от желания достичь мерцающего света, он вдруг обнаружил, что скользит вниз по этой грязной трубе. Он вернулся в самое начало пути и с фанатичным упорством опять пошел вперед по скользким кирпичам.
Время от времени там, наверху, кто-то вскрикивал, кто-то, повиснув вверх ногами, тянул к нему длинные руки. Сквозь толпу тонких бормочущих людей Себ продолжал двигаться к свету.
Конец кошмара был ужасен, хотя и без особых зрительных спецэффектов. Себ проснулся с ощущением, что его тело только что было подвешено в темной пустоте, где не существовало силы притяжения. Он висел вверх ногами, и что-то приближалось к его ступням. Оно походило на гигантский рот, готовый проглотить его целиком. Себ начал выкручиваться и едва не свалился с кровати.
Себ проснулся весь в слезах, сел, ему не хватало воздуха. Он был слишком напуган и возбужден, чтобы спать дальше. Фрагменты сна, врезавшиеся в его память, поражали своей яркостью.
Он чувствовал, что там, внутри этого мерцающего света, были его отец и мать. Звали ли они его? Он не был в этом уверен, когда проснулся, но чувствовал их присутствие, и это чувство заставляло его тосковать по мерцающему свету с такой силой, что именно она вырвала его из ночного кошмара. Несколько минут он сидел, плохо соображая, что с ним и где он находится. Потом воспоминания о прошлом вечере стали постепенно возвращаться. Он ненавидел себя за то, что позволил трусости взять над собой верх.
Себ взглянул на часы. Было два часа дня.
Как?
Последние несколько недель вконец измотали его. Он попытался объяснить свой ночной кошмар тем, что сейчас как никогда остро ощущал себя жертвой. Этим объяснял он и клаустрофобию, что преследовала его в этих снах. И все больше и больше винил во всем Юэна. Юэн глубоко проник в его жизнь. Он засорял не только его дом, но и его сознание. И это было только начало. Первый круг ада. Юэн больше не отпустит его ни днем ни ночью.
Себ спустил ноги с кровати.
Он вышел из своей комнаты и остановился. Над головой слышались звуки шагов. Шарканье и топот, перемежающиеся с тихой болтовней телевизора.
Тихонько скрипнула и с глухим ударом захлопнулась дверца буфета. Щелкнул выключатель. Из-под сломанного кольца банки с шипением стал выходить газ. Громкость телевизора прибавили настолько, что картина на стене в коридоре завибрировала. Что-то тяжелое упало на пол гостиной, закачалось и покатилось.
Себ поднялся наверх, продираясь сквозь облако хорошо знакомых запахов скотного двора, мочи, разложившихся на солнце моллюсков и давно немытого тела. Что-то еще связывало все эти запахи воедино: нечто, напоминающее запах горелых костей.
Он закашлялся от вони, но легче не стало. Весь дом пропитался этим зловонием. Оно сочилось из гостиной, которую оккупировал Юэн, и наверняка уже заполнило и кухню, и рабочий кабинет.
Он представил себе, что будет чуять этот запах повсюду, что все его вещи неделями будут вонять Юэном, и его передернуло от отвращения. Так же было и в Лондоне. Его запах впитался в обивку мебели, проник в содержимое комодов и платяных шкафов, доносился с каждой книжной обложки и с каждой мелочи, стоящей на полке. Этот запах преследовал Себа еще много недель после того, как он съехал.
Юэн не должен больше здесь оставаться. Нужно бежать в город и снять деньги. Возможно, придется арендовать комнату для Юэна и платить за нее, пока Себ не узнает, что ему нужно. Один платеж – и все будет как в Лондоне. Он ненавидел себя за эти лицемерные попытки уладить все миром, но не видел другого способа избавить свой дом от этой вонючей угрозы.
Необходимо было все хорошенько разузнать, проконсультироваться с юристом по поводу получения запретительного ордера, добиться которого, наверное, будет не так-то просто. Придется привлекать полицию и суд. Может быть, появление полиции достаточно напугает Юэна, и он перестанет являться. Хотя Юэн отчасти был во многом прав. Его угрозы не были пустыми словами, и Себ пока с трудом представлял себе, как объяснить полиции суть своего заявления и не показаться им сумасшедшим.
На лестнице второго этажа Себа неожиданно прошиб пот. Он услышал, как на кухне над его головой ревет бойлер. Центральное отопление было включено. Свет горел во всех комнатах третьего этажа, кроме гостиной: здесь сквозь приоткрытую дверь были видны лишь отблески телевизионного экрана.
Себ ворвался в гостиную, и на мгновение у него закружилась голова. Телевизор то ярко вспыхивал, то тускло мерцал в темноте. Дикие вопли разрывали колонки так, что трясся пол. Себ каждой клеточкой ощущал эту сумасшедшую вибрацию.
Телевизор показывал музыкальный канал «Scuzz»[24]24
«Scuzz» – с 2003 по 2018 г. был британским круглосуточным телеканалом с рок-музыкой и металлом.
[Закрыть].
Стоял теплый солнечный день, но балконные двери были наглухо закрыты, а жалюзи опущены.
Крепкий запах спиртного и фастфуда успешно конкурировал со всеми остальными ароматами. Себ закашлялся, и его чуть было не стошнило.
Во мгле в дальнем конце комнаты в его любимом кресле развалилась долговязая фигура Юэна. Ботинок с одной ноги был снят, а сама ступня лежала на колене другой ноги. Экран телевизора сверкнул яркой белизной, и Себ увидел весь ужас этой отвратительной сцены.
Оскалив свои желтые зубы и сморщив нос, Юэн сосредоточенно двумя грязными когтями расчесывал псориазные бляшки на подъеме стопы.
– О боже, – пробормотал Себ, когда его собственная нога наткнулась на пустую банку из-под пива. Он отфутболил ее к двум другим, валяющимся около тумбочки, и автоматически отметил, что это были банки из-под очень крепкого сидра – такой в его холодильнике не водился.
Мысли путались в голове. С трудом сконцентрировавшись, он нашел на кофейном столике пульт и убавил звук до минимума.
Юэн натянул на ногу останки черного носка.
– Чешется, – пожаловался он.
– Неудивительно, – констатировал Себ.
Когда они вместе снимали квартиру, Юэн всегда считал гостиную своей территорией. Он подолгу сидел у телевизора почти вплотную к экрану, как ребенок, которому никогда не говорили, что так делать нельзя. Теперь, казалось, все возвращалось на круги своя. Юэн вновь пытался превратить гостиную в жалкое подобие своей старой спальни в переулке Уилдинг. Обитель хаоса.
Себ чуть было не задохнулся от злобы. Что заставило его забыть то, что он собирался сказать? Возможно, его обезоружило то, как Юэн на него смотрел: он не отводил глаз, взгляд его был спокоен и полон достоинства. Когда-то в детстве так на Себа смотрела кошка. От ее спокойного взгляда ему становилось не по себе: ощущение вины не давало покоя, как будто она подозревала его в чем-то очень плохом.
Как и кошка, Юэн ждал дальнейшего развития событий. Это были глаза человека, не способного доверять. Он бросил вызов судьбе и теперь ждал, что она ответит ему.
Стараясь избежать пристального взгляда этих черных глаз, смотрящих прямо в душу, Себ отвернулся.
По всей комнате были разбросаны книги, которые Юэн поснимал с полок: небрежно брошенные на пол или на стол, с топорщащимися страницами или оставленные раскрытыми и положенные обложкой вверх. Рядом с креслом, на котором расположился Юэн, лежало первое издание собрания сочинений Оливера Онионса[25]25
Джордж Оливер Онионс (1873–1961) – английский писатель, автор около сорока детективных, исторических и научно-фантастических романов и сборников рассказов, из которых наиболее известна повесть «Манящая».
[Закрыть], на суперобложке красовалась пустая банка из-под пива.
Себ бросился через всю комнату и схватил книгу. Суперобложка была теперь отмечена круглым, почти высохшим следом, от которого разило уксусом.
– Бог мой! – воскликнул Себ.
Юэн хихикнул.
– Ты знаешь, насколько это ценная книга?
Юэн пожал плечами:
– Это ведь просто книга.
– Моя книга!
– Ого, – благодушным тоном произнес Юэн, прежде чем вновь захихикать. – Какая шишка, только послушайте!
– Нет, это ты меня послушай!
В эту самую минуту Себ заметил заляпанный рюкзак и две пухлые коробки, скромно пристроившиеся у стула. Багаж.
Значит, пока Себ спал, Юэн выходил, чтобы притащить свои вещи. Еще две банки того же крепкого сидра стояли на ручке любимого кресла Себа. На кофейном столике лежали два больших батончика «Марс» и три пакета сухариков. Провизия наверняка была принесена в грязном рюкзаке Юэна или добыта где-то еще, пока Себ, временно потерянный для этого мира, грезил о мире ином.
Входная дверь автоматически закрывалась, стоило ее хорошенько захлопнуть. Себ отложил книгу.
– Ты… Ты выходил. Но потом снова вернулся. Как… Как, черт побери, ты открыл дверь, чтобы попасть обратно?
– Ключом. – Казалось, вопрос несказанно удивил Юэна: как же еще он мог войти, оказаться в кресле Себа и поставить у ног свои вещи?
– Ключом? – фальцетом воскликнул Себ, начавший вновь терять ощущение места и времени от дикости создавшейся ситуации.
– Он висел на крючке на кухне.
Юэн взял запасной ключ от входной двери, который висел на кухне. Что еще он взял? Тут он заметил приоткрытую дверь в его кабинет.
– Ну все! Я вызываю полицию!
И он бросился к домашнему телефону.
Юэн вовсю забавлялся.
– Я просто ходил за своими вещами. Я принес их, чтобы продемонстрировать тебе кое-что очень интересное. Вчера мы уже говорили об этом.
Пальцы Себа, набирая номер, на мгновение замерли. Он постарался внести в свой голос всю пренебрежительность, весь скептицизм, на который был способен:
– Мне не интересно, что ты там собирался мне показать. Ты украл мои ключи и вломился в мой дом. Это частная собственность. Или ты не в своем уме?
– Я думал, ты не будешь против.
На полу стояла тарелка, измазанная томатным соусом. Вокруг валялись скрученные бумажные салфетки. При виде этого Себа вновь затрясло от злости. Он ел здесь!
Он сделал глубокий вдох и положил руку на грудь, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце. Сел на диван.
– Нам нужно поговорить.
– О чем?
– А ты как думаешь?
– Я столько времени ждал, пока ты проснешься.
Себ постарался успокоиться и как можно тише произнес:
– Ты не можешь здесь оставаться. Положи ключи на стол. Немедленно.
Юэн уставился на него. Его взгляд выражал одновременно и жалость, и веселье, глаза бегали от выпитого спиртного.
– Посмотри на это место. – Голос Себа срывался, ему трудно было дышать от едва сдерживаемого гнева. – Во что ты превратил его всего за несколько часов?
Юэн вихрем пронесся по комнате.
– На что, прости, мне надо здесь смотреть? На что?
Себ хлопнул ладонями по подушкам дивана.
– Неужели ты ничего не видишь?
– Что ты имеешь в виду? Я столько всего вижу! А вот ты действительно вызываешь у меня беспокойство.
Себ с мольбой, призывая какие-нибудь высшие силы помочь ему, посмотрел вверх. Он не мог позволить Юэну втянуть себя еще в одну перепалку, бессмысленную и пустую, победителем в которой Юэн все равно будет считать себя. Это было тем более невозможно в угнетающей атмосфере запахов его немытого тела и нестираной одежды.
– Я хочу, чтобы ты ушел. Сейчас же, – неожиданно для себя Себ взвизгнул, поэтому вся фраза прозвучала глупо.
– Почему, прости?
– Тебя сюда никто не приглашал! А какой беспорядок! Что ты, черт побери, тут натворил! Здесь воняет! Ты уничтожаешь мои книги! Мои вещи! Все, до чего дотрагиваешься! – Обхватив голову руками, Себ причитал: – Боже, боже, боже! Это мой дом. Тебя сюда не звали. Что ты здесь делаешь? Что ты делаешь со мной?
На лице Юэна появилось выражение усталости и пьяного смущения. Он вновь захихикал.
– Это не шутка! – Голос Себа вновь сорвался. – Я знаю, что у тебя очередные неприятности. Но твой злейший враг – ты сам! И это не мои проблемы. Ты должен уйти.
Юэн протянул руку и взял одну из банок, что стояли на ручке кресла. Сделал большой глоток. Наблюдая за этим простым, незамысловатым, беззаботным действием, Себ почувствовал, насколько сильна его ненависть к Юэну, как страстно он желает, чтобы тот был уничтожен. Желает сам уничтожить его.
– Ты не слышал, что я тебе сказал? Проваливай.
– Прости, но куда?
Себ воздел руки к небу.
– Да откуда мне знать? Это меня не касается. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда. Туда, откуда ты выполз.
– Нет, – Юэн покачал головой. – Туда я больше не вернусь.
– Домой. К матери, если она еще жива.
– Жива, но нет. Она сделала все, что могла.
История снова повторялась, как будто скользила по петле, сделанной из грязных волос. Собрав в кулак всю свою волю, Себ постарался как можно спокойнее сказать:
– Я не хочу, чтобы ты был здесь. Найди себе где-нибудь комнату.
Как бы со всех сторон обдумывая полученный совет, Юэн сделал еще один большой глоток.
– Нет, это больше не для меня. – Он рассмеялся. – Да и денег у меня не хватит. Эти комнаты – жуткое место, я жил в нескольких. Здесь мне нравится больше.
Себу едва хватило воздуха, чтобы выдавить из себя:
– Не кажется ли тебе абсурдным что-либо из того, что ты говоришь?
– Я не понимаю…
– Ты запросто заявляешься сюда. В мой дом. Прошло двенадцать лет с тех пор, как мы последний раз виделись в Лондоне. Туда, кстати, тебя тоже никто не приглашал. Мы даже не были близки, когда ты вылетел из университета. Фактически мы ненавидели друг друга. Но ты… ты пришел сюда. Ты зашел в мой дом и просто…
– Что, прости?
– Ты отказываешься уйти, когда я прошу тебя. Это что, такая месть?
Юэн пожал плечами.
– Это мой дом. Я решаю, что здесь происходит. Ты это понимаешь?
– Я думаю, ты упускаешь из виду…
– Нет! Это ты упускаешь из виду! Это частная резиденция, а не приют для пьяниц. У тебя здесь нет никаких прав. А ты даже посмел взять мои ключи. Мои ключи! Один телефонный звонок – и тебя арестуют.
Юэн взглянул на банку в своих руках. Его лицо помрачнело.
– Неужели ты не видишь, что я привык жить в одиночестве? – настаивал Себ.
– Я тоже. Но я думаю, этот дом достаточно велик для двоих. Тут просторно.
– Мне плевать, что ты там думаешь. Ты что, совсем не слушаешь, что я тебе говорю?
– Я слушаю.
– Тогда убирайся к чертовой матери. – Себ указал на дверь. – Я не хочу, чтобы ты был здесь. Я не желаю видеть тебя рядом с собой. Нигде и никогда.
– Нет.
– Что?
– Ты в замешательстве. Ты упустил самую суть.
Себ думал, куда позвонить сначала: в полицию или в социальную службу.
– Когда-то ты совершил ошибку. Течение твоей жизни было нарушено, и что-то пошло не так.
Себ снова закрыл лицо руками. На этот раз он крепко впился ногтями в кожу головы. Он не мог даже смотреть на Юэна. Уставившись в пол, он проговорил:
– Я найду, куда тебе пойти. Я оплачу. Мы встретимся на нейтральной территории. Ты покажешь мне все, что хотел, а потом свалишь отсюда. Как тебе такой вариант?
Воцарилось долгое молчание.
– Хорошее предложение. Но я думаю, это совсем не то, что я должен сделать. Видишь ли, я больше не хочу жить один: слишком трудно держать все под контролем. Я лучше останусь здесь. Нам надо столько всего обсудить. Я обязан наставить тебя на путь истинный, а ты передо мной в долгу.
Себ встал и рывком открыл жалюзи, чуть было не сломав их, широко распахнул балконные двери. Юэн зажмурился, когда поток ярко-лимонного света хлынул в комнату.
Себ ухватился за угол ближайшей к нему коробки из тех, что стояли рядом с креслом, где развалился Юэн.
Юэн подпрыгнул.
– Оставь ее!
Себ отпустил коробку и отошел в сторону. В висках стучало.
Взгляд Юэна был диким, его щеки пылали, толстые губы тряслись.
– Не трогай это. – Не сводя глаз со своих коробок, он предпринял попытку успокоиться. – Просто оставь их в покое. Ты не знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы достать это. Даже не представляешь, насколько это все ценно.
Он почти дошел до той степени ярости, в которую впадал в их студенческие годы. Теперь, когда он стоял на ногах и был возбужден, его слегка покачивало из стороны в сторону. Он ткнул грязным пальцем в лицо Себа, но ничего не сказал – или не смог придумать, что сказать.
Себ вспомнил бездомных. Среди них были лежачие больные, живущие среди пачек старых газет и мусора, для каждого из них это были предметы, жизненно важные для их непостижимого внутреннего мира. Ему стали понятны пьяные выходки Юэна и цель его приезда в Девон. Ему нужно было окружить себя подобными отходами жизнедеятельности именно в его доме, чтобы отомстить Себу за его успех. Он хотел уйти от мира, с которым не мог контактировать, но прихватить с собой Себа в качестве компаньона, так как больше не мог переносить одиночество. Себ был готов закричать.
Вместо этого он обессиленно проговорил:
– Я хочу, чтобы ты убрался отсюда вместе со своим барахлом. Вон!
То, что он сказал, звучало банально: вряд ли «непослушное дитя» услышало и половину его слов. Во всяком случае, Юэн и ухом не повел. Вся настойчивость Себа разбивалась о глухую стену непонимания.
Он попробовал сменить тактику.
– Я дам тебе одежду, иначе ты не сможешь найти себе комнату. Я заплачу за неделю твоего пребывания там, а потом ты навсегда уйдешь из моей жизни. Или так, или я вызываю полицию. Раз! – и я получу запретительный ордер. – Себ щелкнул пальцами. – Не может быть, чтобы ты совсем не понимал, что происходит. Перестань косить под дурака!
Юэн так ничего и не ответил, продолжая покачиваться на месте.
Устав от выходок этого пьяного имбецила, Себ направился к двери в коридор, собираясь спуститься вниз. Он уйдет из дома и вызовет полицию по мобильному. Телефон лежал в кармане его куртки в прихожей.
– Некоторые вещи случаются лишь потому, что так надо, – проговорил Юэн. – И я в любое время смогу вернуться, ты знаешь это. – Он тряхнул своими сальными волосами, желая подчеркнуть, что он имеет в виду.
– А если я не соглашусь с твоими требованиями, ты вечно будешь посылать мне дурные сны и являться в виде зловещего духа?
Юэн рассмеялся.
– Ты слишком все драматизируешь. Сильно забегаешь вперед. Мы еще не достигли этого уровня, и нам через многое еще предстоит пройти. Если ты действительно хочешь, чтобы я ушел, я уйду, но только после того, как ты рассмотришь мое предложение.
– Никаких сделок.
– Если я окажусь в кутузке, Себастьян, я обещаю, что буду ежедневно возвращаться к тебе, я превращу каждую твою ночь в настоящий кошмар. И угадай, что случится, когда тебе наконец удастся сбежать и спрятаться? Едва ты почувствуешь себя в безопасности – увидишь меня в изножье своей кровати. И чем чаще я буду приходить к тебе, тем хуже тебе будет. Вот так это работает.
Пока он говорил, голос его становился все мягче и к концу монолога совсем потерял свою силу. Он начал довольно уверенно, но чувствовалось, что то, что он только что пообещал, самому ему доставляло некоторое неудобство.
– Ты должен понимать, что то, чем я занимаюсь, опасно. Это смертельный риск. И не только для меня. Теперь мы повязаны, нравится это тебе или нет.
Себ почувствовал, как по коже пробежал холодок.
– Почему? Почему я?
– Мне нужна помощь, а ты мне должен. Ты знаешь, что это так.
Что бы там ни придумывал Юэн, он всегда оказывался прав. Все всегда поворачивалось в его пользу. И из этого правила не было никаких исключений. Так было – так все и осталось.
– Во что ты опять впутался?
Юэн улыбнулся, будто наконец дождался заслуженной награды.
– Никто больше не поверит мне. А ты можешь, потому что я дал тебе намек на нечто действительно чудесное. Ты даже не представляешь, насколько оно необычайно. Оно может все изменить. О да, все, что касается и тебя, и меня, – все, что касается нас обоих, если ты только перестанешь беситься из-за пары плевков тут и там. Может быть, когда мы закончим, все изменится и для остальных.
Он протянул свою длинную руку к балконному окну и вытянул грязные пальцы, указывая на мир.
И снова он не сказал ничего конкретного – сплошное словоблудие и самолюбование. Юэн изображал из себя мессию, владеющего редкими запретными знаниями. Как в старые «добрые» времена.
Но Себ больше не понимал, кто на самом деле этот человек. Юэн никогда еще не был настолько нестабилен. Сегодня он выглядел еще более диким и опасным, чем тогда, когда только появился перед ним. Было уже далеко за три, и Себ понимал, что проиграл очередной раунд. Куда мог пойти Юэн в таком состоянии в это время дня? У него не было денег. Если бы Себ дал ему деньги, мог ли он поручиться, что тот будет держаться от него подальше? Кроме того, Себ ведь так до сих пор и не узнал, как Юэн проделал это.
– Ты все еще не сказал мне ничего конкретного. Попробуй еще разок. И да. Я хочу, чтобы ты дал мне слово, что, после того как я выслушаю твою болтовню, ты свалишь отсюда.
– Болтовню! Бог мой! Я думаю, ты найдешь ее куда более значимой, приятель.
– Я тебе не приятель!
Юэн плюхнулся в кресло, деревянная ножка глубоко ушла в полированную поверхность половицы.
Себ закрыл глаза.
Юэн уставился на залив, раскинувшийся за окном, и постарался собраться с мыслями.
– Ты знаешь, что однажды я поехал в старый дом Уильяма Блейка. Я посетил и Пекэм Коммон[26]26
Пекэм Рай Коммон – в настоящее время парк в Саутуорке (Англия). В XVIII веке – излюбленное место прогулок поэтов и художников. В 1760 году Уильям Блейк утверждал, что видел здесь ангелов.
[Закрыть]. То место, где, как он утверждал, на деревьях сидели ангелы. Они все еще там. Я видел их. Именно тогда я и перешел на новый уровень. У меня всегда был дар, он проявился еще в детстве. Но позже я научился видеть еще больше. В разных местах.
Себ поежился.
– Это правда? – В тишине его голос прозвучал жалко.
– В темноте можно увидеть многое. – Юэн вытянул ноги, хлебнул из банки и рыгнул от удовольствия. – Даже если закрыть глаза.
– Я бы поспорил.
Несмотря на его желание слыть поэтом, в университете Юэн чаще славился как хулиган-задира, особенно когда бывал пьян.
– Я бы на твоем месте даже и не думал смеяться, – мрачно проговорил Юэн, и Себ понял, о чем он.
Он напрягся.
Юэн усмехнулся с садистским удовольствием, обнажив полный набор своих гнилых зубов, наслаждаясь его неуверенностью. Он любил, когда его боялись и уважали.
– Я много думал о тебе, – сказал он, приблизив к расширившимся от ужаса глазам Себа свой отвратительный слюнявый рот. – О том, что ты говорил про писательское ремесло. Ты ошибался. Прав был я.
– А побыстрее можно?
– Тц-тц-тц. Побыстрее можно только выпить.
– Заканчивай.
– Что с тобой, Себастьян? Ты совсем не умеешь радоваться всему этому. – Он вытянул вперед свои длинные руки. – Ты еще увидишь, что все это, – он, словно мельница, прочертил рукой круг в воздухе, – едва ли имеет какое-то значение в установленном порядке вещей.
– В установленном порядке вещей?
– О да. Ты увидишь.
– Что я увижу?
Улыбаясь так, словно он разговаривал с непроходимым идиотом, Юэн встал на колени и принялся искать что-то в притащенных им мусорных пакетах. Ему потребовалось небольшое усилие, чтобы содержимое не вывалилось наружу, но вскоре он наконец извлек откуда-то снизу пачку грязных бумаг, перетянутых резинкой.
– Хочу, чтобы ты прочитал вот это. Для начала.
Уголки страниц были замусолены и загнуты. Себу вспомнился ночной кошмар, и его замутило. Эта ситуация и эти совпадения были совершенно нереальны. Все выглядело так, как будто его постепенно, шаг за шагом, отделяли от привычного ему мира. Даже мысли его, казалось, становились неточными, неопределенными.
– Здесь все хорошо написано, – сказал Юэн, пробираясь к кофейному столику. Он смел на пол пакетики с сухарями. Один оказался открыт, и его содержимое с шумом разлетелось по полу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?