Текст книги "По битому стеклу"
![](/books_files/covers/thumbs_240/po-bitomu-steklu-270263.jpg)
Автор книги: Агата Озолс
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Пей, – он протянул мне водку.
Я безропотно приняла емкость и залпом выпила спиртное. Желудок завязался в тугой узел, я попыталась глотнуть воздуха, чтобы погасить пожар, разбушевавшийся в моем животе, а Валентин ловко засунул мне в рот кусок мяса.
– Закусывай, – распорядился он.
Послушно стала жевать.
– Сядь, – он подтолкнул меня к стулу.
Ноги уже с трудом меня держали, я плюхнулась на указанное место. Валентин тем временем очень быстро соорудил бутерброд, положил его на тарелку и поставил на стол передо мной.
– Ешь.
И принялся заваривать чай.
Внезапно я ощутила нечеловеческий голод, ухватила бутерброд и буквально впилась в него зубами.
– Ты не можешь уйти из жизни, оставив неоконченное дело, – сказал мой водитель и предложил мне кружку с чаем.
– Дело? – не поняла я.
– Ты уже знаешь, отчего случилась авария?
– Нет.
– Как ты можешь умереть, не узнав, что случилось?
Я доела бутерброд и принялась за чай, обдумывая его вопрос.
В самом деле, я ведь так ничего и не выяснила. Все отошло на задний план, даже причина, по которой случилась катастрофа. В эти дни я даже не задумывалась, о том, что произошло. Андрей плохо водил машину, но почему я вообще решила, что в аварии виноват он? Перед глазами встало лицо того мужчины. Я не знала, что произошло на дороге, но отчетливо поняла, что должна, просто обязана это выяснить.
– Завтра поедем в Следственный комитет, – тихо сказала водителю. – Пора узнать, что случилось на дороге.
– Хорошо, – согласился он со мной.
А я вдруг подумала: что, если в смерти моей семьи виноват кто-то другой? Тот, кто сейчас жив, здоров и, возможно, сейчас спит в своей постели спокойным сном?
– Я узнаю, что случилось, – сказала медленно и громко. – И отомщу.
5
Наши дни
Когда я вынырнула из воспоминаний, уже наступил вечер. Кухня привычно утопала в темноте, экран ноутбука погас. Спина знакомо заныла, я потянулась в надежде избавиться от боли. Напрасно – позвоночник продолжал ныть, намекая, что не худо бы его хозяйке перейти в комнату и прилечь. С другой стороны, ну прилягу я, а толку? Единственное спальное место в квартире это диван, настолько старый, скрипучий и продавленный, что говорить о пользе сна на нем просто смешно. Будь я постарше или послабее здоровьем, позвоночник давно бы высыпался в трусы, но я, словно в насмешку, отличалась завидным здоровьем.
Я поднялась, щелкнула кнопкой электрического чайника и прикурила очередную сигарету. Сизый дым крепкого, дешевого табака привычно царапнул горло, будто граблями. Я закашлялась и нажала на выключатель. Заморгала, пытаясь привыкнуть к яркому свету и посмотрела на сигаретную пачку. Наклейка на ней оптимистично сообщала о вреде курения, угрожая раком легких. Я в очередной раз подумала о том, что надо курить поменьше. Кто знает, а вдруг надпись на пачке не просто ради красного словца, и мне действительно грозит болезнь, а умирать, не выполнив задуманное, я не хотела категорически. Мысль о том, что когда-то я баловалась дорогими вишневыми сигаретками, отбросила, как ненужную.
От кофе уже тошнило, я заварила черный чай. Бросила в чашку толстую дольку лимона, добавила пару ложек сахара и устроилась за столом. Тронула клавиши ноутбука, пробуждая уснувшую машину. На экране появилось ненавистное лицо.
Я еще раз прочитала отчет. Судя по тому, что было написано, господин Плетнев, вернувшись на родину, вел жизнь размеренную и скучную. Работа – дом, встречи с партнерами, переговоры и опять дом. Нет, в принципе его желание проводить время с женой, особенно после долгой разлуки, было по-человечески понятно. Если бы не одно но. В то время, когда Виктор Плетнев сидел дома, его супруга, госпожа Мири Плетнева, продолжала вести активную светскую жизнь.
Я открыла фотографию, на которой супруги Плетнёвы были запечатлены вместе, и еще раз внимательно посмотрела на женщину. Мири Плетнёву очень сложно было назвать красивой женщиной. С общепринятой точки зрения она не была привлекательной. Высокая, худая, как щепка, блондинка со стильной стрижкой каре. До замужества Мири ходила по подиуму, довольно успешно, кстати. Но это не помешало ей с успехом закончить журфак Московского государственного университета. По специальности она не работала ни минуты, сразу после свадьбы с успешным бизнесменом Плетневым Мири завершила карьеру вешалки, то есть манекенщицы, и стала простой, ни чем не выдающейся светской львицей. Интересно, чем она его взяла? Вряд ли красотой. Хотя кто его знает, может быть Виктор Плетнев был ярым поклонником суповых наборов. Клюнул на ее острый ум? Все-таки диплом МГУ позволял мне предположить наличие последнего. Возможно, Мири была добра, хотя, если судить по ее фотографиям, это предположение смехотворно. А вот чего у женщины нельзя было отнять, так это уверенности в себе. Она прямо лучилась самодовольством.
Я отхлебнула чуть остывшего чая и решительно вернулась к отчету. С чего бы мне вообще думать об их семейной жизни?
Итак, Виктор Плетнев вел до зубовного скрипа спокойный и предсказуемый образ жизни. Для меня это было очень хорошо. Огромным плюсом было и то, что олигарх ездил без охраны. Да-да, в это трудно было поверить, но он передвигался по городу в гордом одиночестве, даже услугами водителя не пользовался, водил машину самостоятельно.
Но отчет отчетом, а проверить, как обстоят дела на самом деле, необходимо. Мало ли как оно в действительности, мне не очень хочется вляпаться в разборки с его охраной, если она все-таки существует. Вот не верится мне в то, что простой российский олигарх гуляет дно городу в гордом одиночестве.
Решено – завтра с утра прокатаюсь за ним, понаблюдаю. Может, чего и угляжу. Нет, человеку, предоставившему мне сведения я верила, его в свое время сосватал мне Валентин, заверив, что лучшего специалиста не найти, но одним из основных правил моей теперешней жизни было правило верить только себе.
Я допила чай, сполоснула чашку и, подхватив ноутбук, прошла в комнату. Устроилась на продавленном диване, оглядела комнату. Да уж, квартирка у меня не фонтан, олигарха в гости не пригласишь, помрет от восторга и зависти.
Я переехала сюда на следующий день после суда, когда поняла, что оставаться в нашей старой квартире сил нет никаких. Мне и до этого было там неимоверно тяжело, а уж после того, как был озвучен приговор, я зашла туда только один раз – собрать необходимые вещи. Продажей занимался нанятый Валентином риелтор, я только подписала необходимые бумаги.
Квартира, в которой я теперь жила, мне не принадлежала. Я сняла ее, позвонив по первому попавшемуся объявлению. Квартира была маленькая, однокомнатная, ужасно обшарпанная и находилась у черта на куличках. Но в тот момент мне было все равно где и в каких условиях жить, только бы не оставаться в доме, в котором до сих пор чудился Сашенькин смех. Я бы и на улице осталась, но здравый смысл воспротивился подобному решению проблемы.
Хозяйка этих хором согласилась показать жилплощадь в тот же день, получила деньги за несколько месяцев вперед, не задавая лишних вопросов, отдала ключи и растворилась в неведомой дали. Больше я ее не видела, перечисляя оплату по безналичному расчету. Валентин пытался возражать, предлагал пожить у него, но я спорить с ним не стала, просто поблагодарила и отказалась. После всего, что у нас произошло, мысль о совместном, пусть и недолгом, проживании, вызывала у меня отторжение. Да и пользоваться хорошим отношением Валентина в сложившейся ситуации было некрасиво.
Я растянулась на диване, он в ответ протестующе заскрипел. Кажется, скоро нам со спальным местом придется распрощаться – судя по всему, это его предсмертные хрипы. Но с диваном я разберусь позже, сейчас нужно продумать мои дальнейшие действия.
Еще раз перечитала отчет. В принципе, проследить за Плетневым ничего не стоило, а значит завтра, с утра пораньше, мне нужно ехать к его дому и караулить там.
Я завела будильник, приняла душ, улеглась и практически тут же уснула.
Проснулась за пять минут до того, как ожил будильник. Заварила кофе и быстро собралась. Проверила документы и ключи от машины и спустилась вниз.
Машина мигнула сигнализацией, а я порадовалась своей предусмотрительности – хорошо, что не купила совсем уж бюджетный вариант. С одной стороны, мне было все равно, на чем ездить, а вот с другой, совсем уж дешевый автомобиль смотрелся бы в элитном поселке, где проживал Плетнев, дико и сразу бы привлек к себе ненужное внимание.
Я устроилась за рулем и вбила адрес в навигатор. Умный гаджет пообещал, что через полчаса я буду на месте.
Виктор Плетнев жил в чудесном месте, я сама раньше жила в похожем. У него, кстати, тоже была квартира в городе, но олигарх предпочитал загородную жизнь. Поселок, ожидаемо, оказался закрытым, обнесенным внушительным забором и радующим взор шлагбаумом и постом охраны. Я решила не брать будку охранника штурмом, к чему мне лишний шум, а тихо – мирно устроилась напротив въезда. В ожидании Плетнева открыла термос с кофе и закурила.
Я не боялась, что мною заинтересуется охрана – машина была оформлена на чужое имя, да и у меня, благодаря тому же Валентину, давно уже были другие документы. Что касается того, сможет ли Плетнев меня узнать, то я в этом сильно сомневалась. Вряд ли он запомнил меня, да и моя внешность с момента нашей последней встречи изменилась. Глупо думать, что он узнает в обычной женщине, одетой в дешевые джинсы и сбитые кроссовки, ту даму в стильном дизайнерском костюме, которая сидела в зале суда и слушала, как судья оглашает приговор.
Я успела докурить, когда машина Плетнева выехала с территории коттеджного посёлка. Того, кто сидел за рулем, я, конечно, не разглядела, а вот номер узнала – накануне запомнила, вычитав в отчете. Плетнев был один, машины сопровождения не наблюдалось. Я пропустила его, и пристроилась следом.
А спустя пару дней, с уверенностью признала, что в предоставленном мне отчете была написана правда, и только правда.
В это почти невозможно было поверить, но олигарх Виктор Плетнев передвигался по городу без сопровождения охраны. Я таскалась за ним, как приклеенная – с работы, на работу и обратно, а больше он никуда и не ездил. Поэтому когда на пятый день нашего с ним совместного катания, Плетнев притормозил у супермаркета, я немного удивилась. Остановилась следом и приготовилась к ожиданию, недоумевая – зачем ему продуктовый магазин. У него же наверняка есть домработница или еще какая-нибудь помощница, закупающая продукты. Что ему там понадобилось такого, чего не мог купить наемный работник?
Плетнева не было долго, минут сорок, если не больше. Я не спускала глаз с дверей, ожидая увидеть его с огромной тележкой, доверху забитой продуктами, но и тут ему удалось меня удивить. Плетнев вышел с пустыми руками. Абсолютно пустыми! Может быть, он купил что-то настолько маленькое, что уместилось в кармане пиджака? Но что? Не в ювелирный же салон заехал, а в продуктовый магазин.
Плетнев, между тем, сел в свою машину и вырулил с парковки.
Через день после работы он снова притормозил у магазина. В этот раз я решила пройти следом за ним, посмотреть, чем же он таким занимается.
Я припарковалась в нескольких метрах от машины Плетнева и пошла вслед за ним, прихватив продуктовую корзинку. Тележку брать не стала, бегать по рядам с тяжелой тележкой не очень удобно, а легкая пластиковая корзинка в самый раз.
Плетнев решительно прошел мимо бакалеи, миновал соки и воды. Я шла следом, ломая голову над тем, что же ему здесь понадобилось. Покупателей в магазине было предостаточно, мне не нужно было скрываться, я просто было одной из многих.
Неожиданно Плетнев остановился и замер, разглядывая полки. Я сделала несколько шагов и тоже замерла.
Он стоял около полок с детским питанием, внимательно разглядывая молочные смеси, яркие баночки с детским пюре и большие пачки подгузников. И глаза у него были …. Я даже не сразу смогла сформулировать, какие именно… Безумные? Отчаявшиеся? Скорбные?
Я бегло осмотрела полки, наткнулась взглядом на знакомые баночки и ощутила себя так, будто кто-то, со всей дури, ударил мне в солнечное сплетение. Задохнулась от знакомой боли. Именно это пюре так любил мой Сашенька…
Оставаться на месте было выше моих сил, я развернулась и быстрым шагом двинулась в сторону выхода, рассудив, что подождать Плетнева могу и в машине.
Кое-как открыла дверь автомобиля и тяжело опустилась на сидение. Я запрещала себе вспоминать и обычно это мне удавалось. Но этой треклятой банке с детским пюре удалось пробить броню, которую я успешно нарастила за прошедшее время.
В попытке хоть как-то вернуть себе душевное равновесие ухватилась за сигареты, но прикурить не успела. Плетнев вышел из супермаркета. Остановился в дверях, тоже закурил. Сегодня в его руке был узкий картонный пакет, украшенный известным логотипом. У него дома закончился весь алкоголь? Или то, что есть у него дома (а мне почему-то казалось, что у Плетнева в доме должна быть собрана неплохая коллекция спиртного), его по каким-то причинам не устраивает?
Я смотрела на него, пытаясь понять – что же тут происходит. А Плетнев спустился с лестницы и прошел к своему автомобилю. Но садиться не спешил – облокотился о полированный бок внедорожника и курил, глядя перед собой.
Я тоже закурила и присмотрелась к нему попристальнее. Одна сигарета сменяла другую. Он спокойно прикуривал следующую от предыдущей и никуда не спешил. Стоял на парковке и о чем-то напряженно думал. И я вдруг поняла одну простую вещь – Плетнев выглядит как человек, которому абсолютно наплевать на свою жизнь. И это делало мой план совершенно бессмысленным.
Несколько лет ранее
Слова Валентина упали на благодатную почву, и назавтра я велела отвести меня в Следственный комитет.
Там меня встретили не слишком ласково. Я не стала препираться со служителями закона, просто покинула негостеприимные стены Следственного комитета, чтобы вернуться туда на следующий день в компании своего адвоката. В присутствии ушлого юриста следователь стал немного любезнее, но все равно не спешил делиться с нами «тайной следствия», ограничившись лишь общими фразами. Ведется следствие, да. О результатах вы будете проинформированы. Спасибо большое.
Валентин, видя мое подавленное состояние, привезя домой, без слов поднялся следом за мной. Я была настолько погружена в собственные мысли и переживания, что заметила мужчину только, когда оказалась на кухне и столкнулась с ним нос к носу, пытаясь включить кофемашину.
Валентин почти силком усадил меня за стол, сам сел напротив.
– Ядвига Карловна, – сказал спокойно и решительно, – я попытаюсь выяснить, что там происходит. По своим каналам.
– Спасибо, – поблагодарила я и предложила: – Ужинать будете?
– Не откажусь, – как-то грустно улыбнулся он.
Я поднялась и прошла к холодильнику.
– Сейчас что-то придумаю, чем бы вас накормить.
– Не надо, – он тоже встал из-за стола. – Давайте я сам все сделаю, а вы просто посидите.
Скакать по кухне и готовить ужин мне не хотелось. Я и предложила-то его накормить только из вежливости, будучи почему-то уверена, что Валентин откажется. Поэтому спорить и возражать не стала, а покорно вернулась за стол.
Валентин снял пиджак, закатал рукава и приступил к готовке, предварительно окинув мою кухню изучающим взглядом. Выискал фартук, повязал его и невозмутимо стал инспектировать холодильник.
Я продолжала сидеть на стуле, наблюдая за его действиями. Странным образом, размеренные движения Валентина меня успокаивали.
И именно этот момент выбрали родители Андрея, чтобы нанести мне визит.
Зазвонил домофон, я пошла открывать, и через пять минут на моем пороге стояли свекор со свекровью.
Они ввалились в мой дом, бесцеремонно отодвинув меня в сторону. Прошли на кухню и увидели Валентина, колдующего у плиты. Свекор посмотрел на меня укоризненно, свекровь гневно нахмурилась и выдала:
– Постеснялась бы!
– Чего? – не понимая, что происходит, спросила я в ответ.
– Какая же ты, – свекровь на секунду замялась, а потом злобно выплюнула: – шлюха!
Свекор крякнул, но промолчал. Валентин шагнул было ко мне, но я махнула рукой, останавливая его.
– Кто я? – уточнила у свекрови.
– Шлюха! – припечатала она с удовольствием. – Прах Андрюшеньки еще не остыл, а ты уже притащила в дом какого-то….
– Вы в своем уме? – я тоже повысила голос.
– Ты мне рот не затыкай! Еще и недели не прошло, как их похоронили, а ты уже мужиков в дом таскаешь. Рада, небось, что все так случилось?! Рада, что можно не скрываться? Андрюша давно подозревал, что ты ему неверна. Все на работе и на работе, домой приезжала только поспать да переодеться! Сына на чужих людей бросила, ни одной пары штанов не пропустила! Сашенька смотрит на тебя с небес, видит, как ты скорбишь! Ноги тут раздвигаешь!
И меня прорвало.
– Не смейте, – прошипела я не хуже королевской кобры, – слышите, не смейте!
– Правда глаза колет? – ехидно поинтересовалась свекровь, упирая руки в бока.
– Ядвига, ты правда …, – попытался вставить свои пять копеек свекор, но я не дала ему высказаться, перебив.
– Убирайтесь вон из моего дома!
– И уйдем! – заорала в ответ свекровь. – Ни минуты в этом шалмане не останемся! Подумать только, заехали ее проведать, думали, она тут одна, плачет, скорбит! А она! Проститутка чертова!
– Вот! – прохрипела я и ткнула пальцев в сторону входной двери.
– Знать тебя больше не хочу!
Свекровь, кажется, теперь уже бывшая, развернулась и гордо пошла на выход. Свекор, все еще укоризненно качая головой, поплелся следом за ней. У дверей она остановилась и выдала:
– Мы будем претендовать на свою долю наследства.
Я опешила.
– Наследства? – переспросила, думая, что ослышалась.
– Андрюша не был нищим, – все-таки встрял свекор. – Все, что ему принадлежало, должно остаться нам. Ты обязана понять, у нас еще дочь и внуки….
– Мы будем с тобой судиться! – выкрикнула угрозу его жена.
– Не надо со мной судиться, – сказала я, чувствуя, что ноги перестают меня держать. – Все, что принадлежало Андрею, перейдет вам. Если нужно, я оформлю документы, что отказываюсь от своей доли наследства.
Свекровь согласно кивнула.
– И не затягивай с этим!
– Не буду. Только уйдите, пожалуйста. И не приходите сюда больше. Считайте, что я тоже умерла.
– Лучше бы это была ты! – выкрикнула свекровь и покинула, наконец, мой дом.
– Извини, – неловко сказал свекор на прощание.
Я осторожно, будто боясь обжечься, закрыла за ними входную дверь и сползла на пол. Зажав себе рот рукой, тихо расплакалась.
6
А свистопляска вокруг аварии продолжалась.
Валентину, тряхнувшему своими старыми связями, удалось-таки раздобыть копии записей с камер видеонаблюдения. Видно было урывками, но общая картина становилась ясна.
Красная Мазератти вела себя на дороге агрессивно – водитель без зазрения совести нарушал скоростной режим и нагло «подрезал» остальных участников движения. Ему уступали дорогу, иногда сигналили, но не связывались, послушно уступая дорогу. Только Андрей уперся рогом и включился в опасное соперничество.
Я смотрела, как мой муж все увеличивал и увеличивал скорость, не давая Мазератти себя обогнать. Вот красный автомобиль вильнул в сторону, и Андрей упрямо, но как-то неуклюже повторил этот маневр. У него явно не хватало водительского опыта, чтобы состязаться с водителем Мазератти.
Видно было, что, если муж не прекратит глупое соперничество на дороге, то авария станет лишь вопросом времени.
Андрей в очередной раз увеличил скорость, водитель Мазератти попытался вырваться вперед. Тойота испуганно шарахнулась в сторону. Муж не справился с управлением, не смог удержать тяжелый внедорожник. Ее повело в сторону, занесло, закрутило.
Я крепко зажмурила глаза, не в силах наблюдать за тем, как белая Тойота с моими родным внутри пробивает дорожное заграждение, переворачиваясь, падает в овраг и почти мгновенно загорается, превращаясь в огненную груду покореженного металла.
Я знала, что красная Мазератти остановилась в нескольких десятках метров от пробитого ограждения, но в камеру наблюдения она не попала. Знала, что спустя пятнадцать минут на место аварии, опередив «Скорую помощь» и пожарных, примчалась охрана Плетнева. Они пытались потушить Тойоту до приезда спецтехники своими силами, но где им было справиться с таким огнем.
Им помогали многочисленные свидетели. Несколько машин тоже остановились. Но чем они могли уже помочь?
Все свидетели, как один, утверждали, что Плетнев принимал активное участие в тушении пожара, сам вызвал полицию, встретил «Скорую помощь». Кто-то говорил, что видел на месте аварии женщину. Якобы она тоже была в Мазератти, и ее пересадили в машину сопровождения до приезда служб экстренного реагирования. Но, поскольку, автомобиль Плетнева находился вне поля зрения камер видеонаблюдения, подтвердить присутствие женщины не представлялось возможным. А позже, свидетель отказался от своих показаний. Сказал, что ему показалось. И никто не придал этого значения.
Умом я понимала – Андрей виноват в том, что произошло. Если бы не его глупость и оскорбленное самолюбие, ничего бы не произошло. Подумаешь, пропустил бы очередного богатого придурка и спокойно поехал бы себе дальше. Но сердце требовало, чтобы того, кто спровоцировал мужа на «подвиги», наказали по всей строгости.
Дней через десять после похорон со мной связались адвокаты Плетнева, испросив разрешения приехать ко мне в офис.
Их было, почему-то, трое. Такой триумвират холеных мужчин в дорогих итальянских костюмах, с портфелями из крокодиловой кожи, с абсолютно пустыми глазами. Кажется, никогда до этого дня я не видела таких глаз.
Устроившись за столом для переговоров и отказавшись от кофе, они передали мне глубочайшие соболезнования от их клиента и сообщили, что господин Плетнев готов выплатить мне некую сумму в качестве «моральной поддержки». И озвучили эту сумму, пристально наблюдая за моей реакцией.
А реакция у меня была, да еще какая.
– Щедро, – нехорошо усмехнулась в ответ. – Очень щедро за четыре жизни.
– Возможно, вы не так поняли намерения нашего клиента, – перебил меня один из юристов.
– Возможно, – легко согласилась я с ним. – Возможно, ваш клиент искренне раскаивается в содеянном и желает мне помочь. Поддержать морально, да? Но меня не интересует ни его раскаяние, ни его помощь.
– Ядвига Карловна, речь не идет о раскаянии, так как господин Плетнев ни в чем не виноват.
– Да?
– Вы же понимаете, его, так называемая «вина», минимальная. Да, он вел машину с превышением скорости и тем самым создал на шоссе аварийную ситуацию, но виновником аварии был, несомненно, ваш супруг.
– А давайте, – предложила я, стараясь говорить медленно и спокойно, – причину аварии и степень вины вашего клиента определит суд?
– Естественно. Виктор Алексеевич не боится суда, а мы, как его адвокаты, уверенны в невиновности нашего клиента.
Я не желала всего этого выслушивать. Поднялась и указала рукой на дверь.
– Господа, вы зря теряете свое время. Я не заинтересована в предложении вашего клиента, даже в таком весьма щедром предложении.
– Ядвига Карловна, Виктор Алексеевич предлагает вам деньги от чистого сердца.
– На выход, господа.
Надо отдать им должное, они не стали ни уговаривать меня, ни спорить. Поднялись и вышли, пожелав мне хорошего дня. А я постаралась выкинуть этот визит из головы.
Каким-то образом информация об аварии просочилась в прессу. Странно, что этого не произошло раньше. Обычно журналисты падки на события, связанные с сильными мира сего и не упускают возможности обмусолить подробности чужой жизни.
Мнения публики разделились: кто-то вопил, что олигархи совсем распоясались, живут, как хотят, и пора бы уже прижать их к ногтю. А еще лучше, начать вешать на опорах уличного освещения, предварительно раскулачив. Кто-то высказывался, что в аварии виноват водитель Тойоты, не справившийся с управлением. Мол, нет опыта, нечего и лезть. Наверное, в чем-то правы были и те, и другие, и истина, как обычно, лежала где-то посередине.
Я старалась, как могла, не обращать внимания на всю эту шумиху, раздуваемую в прессе. Уже назначив Плетнева виновником смерти моих родных, я с нетерпением ждала суда.
Адвокаты не солгали – Плетнев не думал прятаться. Его не задерживали, ограничились подпиской о невыезде. На суд он явился все в той же компании лощеных юристов, а я, до боли сжав кулаки и вспарывая ногтями мягкую сердцевину ладоней, не могла оторвать от Плетнева глаз. Мне нужно было видеть, что ему тяжело. Что смерть близких мне людей, виновником которой он стал, не дает ему жить спокойно. Что ему больно, в конце концов.
Напрасно я старалась – Плетнев выглядел совершенно невозмутимым, только глаза были такими же пустыми, как у его адвокатов.
Он не был красив, вопреки представлению романтических дам об очень богатых мужчинах. Высокий и жилистый, из-за чего на нем превосходно сидел дорогой и стильный костюм. С сединой на висках, насупленными бровями и морщинами, прорезавшими довольно привлекательное лицо. Сидел в этой нелепой клетке для обвиняемых, как тигр в зоопарке. В зал не смотрел, лишь изредка обращал внимание на своих юристов. Один. Холодный и равнодушный.
В этом зале я тоже была одна, и это странным образом роднило меня с Плетневым.
Заседание было объявлено закрытым, а Валентина, готового составить мне компанию, я оставила дожидаться в машине. Мой адвокат занял место рядом со мной, но чем он мог мне помочь, разве что скорбным выражением лица, да редкими фразами типа, держитесь, все будет хорошо. Разве уже может быть хорошо?
У здания суда бесновались журналисты, охочие до сенсаций, и еще толпа каких-то непонятных людей с плакатами.
В перерыве я спросила у адвоката, кто эти люди. Услышав ответ, в очередной раз убедилась, что добиться справедливого, по моему мнению, приговора для Плетнева, будет нелегко.
Он был не просто богат. Говорят, он был сказочно богат. И чертовски удачлив. А еще неимоверно щедр. Основанный им благотворительный форд, и кажется, не один, был на слуху у всей страны. Плетнев помогал детям, старикам и даже бродячим животным. Ну, прямо Дед Мороз с мешком подарков.
И теперь эти люди, к судьбе которых Плетнев, в свое время, не остался безучастным, пришли, чтобы поддержать своего кумира.
Хорошо быть добрым, когда карманы лопаются от денег.
Кончено, я была не права. Конечно, за меня говорило мое горе и еще абсолютно понятное желание найти виновного и наказать. Возможно, познакомившись с Виктором Плетневым при других обстоятельствах, я бы признала и его ум, и хватку, и существенный вклад в благотворительность, и массу других положительных качеств. Хотя, где бы мы с ним пересеклись, если бы не эта авария? Я и олигарх Плетнев вращались на совершенно разных орбитах, и о таких, как он, я лишь изредка читала в новостях, если удавалось выкроить хоть чуточку времени.
Адвокат Плетнева разливался соловьем. Да, его подзащитный нарушил правила движения. Да, он, в некотором роде, спровоцировал аварию. Но у него есть и смягчающие обстоятельства. Господин Плетнев был в состоянии глубокого душевного волнения, вызванного переживаниями за свою драгоценную супругу. Госпожа Плетнева имела некоторые проблемы со здоровьем, и в том день даже вынуждена была обратиться к врачу. Чем таким ужасным болела Мири Плетнева не сообщалась, на мой взгляд, женщина была настолько здорова, что на ней можно было пахать. Кстати, в зале суда ее не было. Мири Плетнева, под прицелом журналистских камер, проводила мужа до дверей, поцеловала и осталась ожидать в машине.
Адвокат все говорил и говорил, все представлял какие-то справки и просил приобщить их к делу. От его голоса у меня нечеловечески разболелась голова. Понимая, что еще чуть-чуть и я просто упаду в обморок, осторожно поднялась и пошла к выходу из зала, стараясь идти как можно более тихо.
В этот самый момент Плетнев поднял глаза, и мы встретились взглядами. И, несмотря на слова его адвоката о том, что Плетнев раскаивается и сожалеет, я поняла: ни черта подобного. Виктору Плетневу было просто плевать.
День оглашения приговора я помню так хорошо, словно это случилось только вчера.
Я не витала в облаках, прекрасно понимая, что Плетневу не грозит ни плаха, ни колымские лагеря, ни пожизненное заключение. На заседание приехала чуть раньше и, сидя в машине, наблюдала за тем, как он приехал. Как вышел из машины, и его тут же окружила толпа журналистов. Следом за Плетневым из дорогого автомобиля показалась его жена. Поцеловала мужа, улыбнулась на камеру, махнула кому-то рукой. А потом Плетнев в плотном кольце охраны вошел в здание суда.
Я кивнула Валентину и пошла следом за Плетневым, нацепив темные очки в пол-лица и подняв повыше воротник плаща.
Мне не терпелось узнать приговор. Но я оказалась совершенно не готова к тому, что услышала. Когда судья зачитала приговор, поначалу подумала, что неправильно поняла услышанное. Потом – что ослышалась. Вопросительно посмотрела на своего адвоката, он понял мой невысказанный вопрос и кивнул, подтверждая, что слух меня не подвел.
Плетнев отделался двумя годам условного осуждения. Двумя годами! За четыре загубленные жизни! Когда я в полной мере осознала услышанное, моему возмущению не было предела. Я сидела на скамье и смотрела, как человека, по вине которого погибла моя семья – родители, муж, мой маленький сын, освобождают из-под стражи. В голове билась лишь одна мысль: неужели все закончилось? И сейчас Виктор Плетнев сядет в свой шикарный автомобиль и отправится домой? И будет жить, как раньше, словно ничего не случилось? И не было этой ужасной аварии. Не горел белый внедорожник, не погибли люди….
Не может этого быть. Он виновен и должен ответить за свой поступок.
Мы с адвокатом вышли на улицу, Валентин уже стоял у дверей суда. Оттеснил адвоката, усадил в машину.
– Я не хочу ехать домой, – глухо сказала я.
– Хорошо, – согласился Валентин.
Он привез меня к себе, в однокомнатную квартиру в Ясенево. Помог есть на диван, принес большую кружку горячего чая и на моих глазах влил туда добрую порцию коньяка.
– Пей, – переходя на «ты» скомандовал он и протянул мне напиток. – Тебе сейчас надо.
Я сделала глоток, обожглась и закашлялась.
– Пей, – упрямо повторил Валентин.
Захлебываясь, я выпила огненный чай с коньяком, или скорее, коньяк с чаем. Спиртное, попавшее в пустой желудок, подействовало почти мгновенно. Из меня будто вынули стержень. Я закрыла лицо руками и разрыдалась. Плакала, некрасиво размазывая слезы по лицу.
Валентин неожиданно опустилась передо мной на колени, обнял и притянул к себе.
– Ядвига!
Он рвано вздохнул и поцеловал меня. Сначала легко, будто успокаивая, а потом сорвался. Глаза, нос, лоб, щеки… Впился к губы, скользнул языком в рот.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?