Читать книгу "Я буду рисовать только тебя"

А мы с Алексом, красивая пара, по мнению многих. Оба статные, высокие, молодые на вид… Мы вообще не могли сыграться.

Проигрывали раз за разом. В итоге, я почему-то дико разозлилась и отказалась играть.

– Ну тогда убираем игру! – обиженно произнесла Таня. И я ее понимаю. Она готовилась, читала правила, выясняла, тренировалась. Чтобы развлечь меня и наших гостей. А тут… Я со своим демаршем… Как обиженный ребенок!

Я посмотрела на обиженное лицо подруги. Крупной, милой, немного грустной…

Ей очень шла бежевая кофточка с котиком на груди…

– Да ладно вам! – опередила меня с репликой Надя. Женщина без возраста. Когда мы познакомились ей уже было за тридцать и сейчас она выглядела также. Взрослой, но не возрастной.

Пепельная блондинка, с серыми глазами. Одна из немногих, которых я считала привлекательными с таким цветом волос, светлыми бровями и ресницами.

Плотная, но не полная.

– В общем… Давай я буду ведущей? – предложила я Тане. Было жутко обидно, что расстроила ее из-за Алекса. И злость на мужа закипала еще сильнее. Отчего играть в этой команде стало совсем невыносимым.

– Чтобы самой не играть? – возмутилась Таня.

Я вздохнула. Ну вот как ей объяснить, что не в игре дело? Не в ней и не в том, что мне не нравится?

А в том, что я обижена на Алекса. Мы и так друг друга плохо понимаем. Уступаем Вере и Андрею. А тут еще каждый его промах бесит меня до темноты в глазах.

Ну как можно было не угадать, глядя на темную карту с готической летучей мышкой по ассоциации «еда» слово «кровь»?

Там правда, еще Андрей хитро постарался. Начал путать Алекса, едва тот взялся за нужную карту. Мол, Жасмин же не любит клоунов! А тут клоун на карте. Может она хочет ему кровь пустить! И этот дебил выбрал клоуна!

– Я не хочу играть в паре с мужем, – честно призналась я.

Таня выдохнула с облегчением.

– Давайте тогда без пары!

И тут игра пошла лучше. По сути, я никогда не страдала особой азартностью. Мне нравилась сама игра, состязание. Победа была вовсе не обязательным условием приятного времяпрепровождения.

Поэтому теперь, побеждала я или уступала, уже особенного значения не имело.

Мне было весело и немного горько от того, что наши семейные друзья стали свидетелями отношения ко мне Алекса.

Этот праздник стал для меня тортом с перцем. Вот приносят тебе красивый, пышный, облитый густым кремом тортик. Ты аккуратно режешь его, смакуешь и… вдруг глаза на лоб лезут от острой начинки.

Шашлыки прибежали есть дети. Валя, как обычно, не слушался. Залезал на спинку дивана, постоянно проталкивалась между ней и другими гостями. И родители не могли его урезонить. А мой Матвей сидел и уплетал мясо за обе щеки.

Пришел и Алекс. Спокойный и позитивный, будто ничего не случилось. А для него ничего и не произошло. Он привык относиться ко мне так и демонстрировать это всем окружающим. Думаю, так муж самоутверждался. Показывал – какой он самец. Какой крутой перец. Тот самый, из торта.

Я ощущала, как же хочется наорать на него, дать пощечину. Но терпела… Терпела, пока не закончилась игра, и гости не выехали за наш забор.

А потом я встала и высказала мужу все!

– Зачем нужно было устраивать этот праздник?! Зачем звать моих друзей, чтобы унизить меня?! Можно было сделать это в узком семейном кругу! По-тихому и без привлечения публики!

Муж так удивился, аж брови поднял. Словно вообще не понимал, о чем речь.

– Да ничего я не сделал! Чего ты разоралась?

– Зачем ты начал говорить гадости?

– Какие?

– По поводу того, что я все разливаю и не убираю!

– Ну это же была правда! Да, сейчас убираешь. Молодец! А месяц назад?

Пожалуй, это снисходительное «молодец» ранило меня больше, чем придирка.

– Мне не требуется твое поощрение! Месяц назад мы все болели! И я, больная, готовила и делала домашние дела. Ухаживала за твоим сыном!

– Он и твой сын!

– Да! Но ты сидел в карантине. А ребенком занималась я!

– Да чего ты разоралась?!

– Я просто не понимаю… – меня душили злоба и слезы. – Какого черта ты позвал людей. Унизить меня можно было и без них!

– Я тебя не унижал!

– А зачем ты сказал, что пирог готовила не я?

– Но ведь это правда!

– И что? Я могла вообще заказать еду в ресторане! Это мой праздник! Я, что, обязана пахать у плиты? Я плохо готовлю?

– Я ведь сказал, что ты хорошо готовишь!

– После того как всем рассказал про пирог. Зачем? Я спрашиваю – зачем?

– Не знаю… Зачем-то мне это было нужно…

Прозвучало как удар хлыста.

– А я знаю зачем! Я кормлю семью! Я ращу сына! Я сижу с ним, работая дома! А ты… ты зарабатываешь гроши! И чтобы ощущать себя мужиком, унижаешь меня!

– Да ничего я тебя не унижаю! Ты разливала и не вытирала! Когда мы болели!

– И ты так ничего хорошего обо мне не сказал! Не сказал тост!

– Я сказал!

– Да! Пару слов! Обещал подумать… И так не сумел сказать мне ничего хорошего. Кроме того, что я неряха и сама не готовила?

– Ну не нашел! И что?

– Что ж! Женщина всегда стремится быть такой, какой ее хотят видеть!

Я схватила подаренную мужем на День Рождения чашку и с размаху грохнула ее об пол.

И тут Алекс подскочил, как полоумный. Глаза бешеные, совершенно невменяемые, скулы острые, хоть хлеб нарезай.

У меня сердце ушло в пятки, стоило лишь взглянуть на мужа. Он словно кидался в драку. Собирался кого-то избить.

А муж схватил меня и принялся трясти, как тряпичную куклу. Было больно, страшно и очень обидно! Из горла вырвался надсадный крик. Муж потащил меня в ванную и швырнул коленями об кафель.

Я едва успела сгруппироваться – помогли йога и адреналин, который вдруг так ошпарил, что вся кожа загорелась.

Я закричала громче, а муж толкнул меня, и я едва не упала спиной в душевую кабинку, а головой – прямо на кран. Сама не знаю, как удержалась. Наверное, в последнюю минуту мой Ангел Хранитель очнулся и спас от неминуемой гибели.

Ужас захлестнул волной, испарина выступила на висках. Меня аж затрясло.

Узкий пятачок ванны. И бесноватый мужик перед глазами… Это сочетание мне не забыть еще долго.

И тут я увидела сына.

Он стоял возле дверей ванной и ошарашенно моргал. Шмыгал носом…

Начал что-то лепетать, и… Алекс вдруг остановился.

Его бешенство словно выключили. Сын стал тем рычагом, который меня выручил, спас от непоправимого. Не знаю, что сделал бы Алекс, не появись Матвей…

С минуту муж словно включался для нормальной жизни.

Взгляд стал более осмысленным, руки перестали сжиматься в кулаки.

Внезапно муж демонстративно собрал осколки и отправился на второй этаж…

Я поднялась наверх, увидела стеклянную горку под своим рабочим столом и горько заплакала.

Я чувствовала себя такой же горкой мусора, сломанной, униженной и растоптанной.

Я так радовалась тому, что Алекс решил устроить мне праздник! После того, как я месяц лечила его. Бегала больная в аптеку, с температурой, с раздирающей горло болью. Искала ему нужные препараты, которых нигде не было.

После того, как готовила ему бульоны, следила одна за ребенком.

У него же пневмония! А я переношу вирус в легкой форме!

И после всего этого, он посмел…

Алекс пришел, положил руку мне на плечо, но я отскочила словно ошпаренная.

Пальцы, что недавно сжимали мои руки стальными тисками и швыряли как тряпичную куклу были чужими, отвратительно гадкими.

На заднем фоне Матвей просил: «Папа, обними маму, погладь!»

А я чувствовала, что меня сломали. Морально.

Что больше никогда не смогу относиться к мужу, как прежде.

Он не попытался понять мою обиду. Не осознал, что поступил жестоко и несправедливо. Он сделал еще хуже.

Я плакала, меня трясло. Я снова плакала.

На заднем фоне муж и сын что-то пытались сделать.

Но я словно на время ушла в себя. Не понимала, не хотела принять реальность.

Наконец, слезы утихли, и реальность из маленького островка – стула и стола – вдруг разрослась до моего дома, а после – и до остального мира.

Я умылась и пришла к сыну.

Пожелала спокойной ночи. Обняла, крепко прижала, чмокнула в лобик…

Легла в постель, втайне надеясь, что муж уйдет этой ночью.

Но разве наши надежды когда-нибудь сбываются?

Страхи… вот что всегда осуществляется с пугающей точностью. Входит в нашу реальность с пинка и разрушает ее.

А надежды… На то, видимо, они и надежды. Чтобы вести нас сквозь тернии жизни, как спасительный свет маяка в шторм ведет хрупкое суденышко к берегу.

⁂

Горский

Следующие пару дней Горский провел в каком-то дурмане. Он словно бредил Жасмин. Она стала его наваждением, его сумасшествием, его одержимостью.

В толпе людей на улице Владу то и дело мерещилась гибкая, изящная фигурка.

Запах дегтярного мыла преследовал Горского везде и всюду. Даже там, где его не могло быть.

Желание захлестывало ночами, когда Владу снилось как он владеет Жасмин. Берет ее в разных позах. И почему-то эти сны, эротические фантазии совсем не походили на то, что случилось с Сашей.

Торопливый секс, чтобы, наконец-то, сбросить пар. Нечто механическое, без особых эмоций.

Потому что ему «надо».

Не-ет! Жасмин он брал медленно, начиная с прелюдии, которую всегда считал излишней тратой времени и сил. Не видел в ней особого смысла.

Горский целовал ее всю, наслаждаясь тем, как женщина под ним выгибается, слабо постанывает, как приподнимает бедра, ища контакта с его торчащим колом членом.

От возбуждения мозги плавились.

Горский кончал каждую ночь, а потом сам сдирал простынь, чтобы домохозяйка не видела результаты его фантазий о Жасмин.

Не то чтобы стеснялся… Вовсе нет.

Было странно, непривычно и немного неприятно, что женщина имеет над ним такую власть.

Даже не видя ее, не держа в объятиях, не касаясь, он жаждал ее. Обожал.

Желание выжигало изнутри.

Горский впервые испытывал нечто подобное.

То и дело Владу вспоминался бесславный финал общения с Сашей.

– Кто эта Жасмин? – возмущалась она. – Чем она взяла тебя? Как ты мог?

Горский не любил обижать женщин. Он видел, как дрожат губы Саши, как она сдерживает рыдания. Потому что гордость не позволяет расплакаться. Выпустить наружу обиду на то, что любовник, с которым у нее в основном хороший интим, назвал другое имя, когда кончил.

– Она красивая?

– Где ты ее встретил?

– Ты пригласил меня потому что ОНА ТЕБЯ ЗАВЕЛА???

Горский не хотел отвечать на эти вопросы.

Не хотел обижать Сашу правдой. А лгать не любил, в принципе.

Да и смысл? У них не было серьезных отношений. Они не строили планы на будущее. Не планировали жить долго и счастливо. Родить детей и не расставаться до старости.

Однако постоянная любовница, очевидно, считала иначе. И Горский понимал это.

Не только сейчас, когда Саша буквально атаковала его вопросами, делала один словесный аперкот за другим.

Понимал и раньше. Осознавал, что для женщины двухлетние «регулярные» отношения с мужчиной – это уже не просто секс. Скорее некое подобие жизни вместе. Тем более, что у Саши были ключи от дома Горского… К несчастью только не от его сердца… души и всего остального организма.

Когда-то Горский не видел проблемы в фантазиях Саши.

Ведь тогда он так не жаждал другую. Словно усталый изнуренный путник в пустыне, который видит оазис с фруктами, источниками прохладной хрустальной воды и уютной тенью…

Его устраивало то, что в постели ухоженная, красивая, интересная женщина. С которой есть о чем поговорить и после…

Женщина, знающая себе цену. Та, что не вешается на каждого встречного толстосума, лишь бы дал пропуск к красивой жизни. Та, что и сама из себя что-то представляет.

Женщина, которая не прыгает из постели в постель ради карьерного роста или карабкаясь по социальной лестнице. Которую не требуется проверять на всякие нехорошие болячки, прежде чем заняться сексом.

Горского все устраивало.

До того дня…

Ровно до момента, когда встретил Жасмин.

А теперь?

Он не мог сказать Саше ничего обнадеживающего.

А она смотрела с видом гордячки-аристократки, которой признался в любви простолюдин. Она выглядела королевой. Обиженной, оскорбленной, с надутыми как у ребенка губами…

И Горский восхитился бы. Если бы не Жасмин. И не ее ненавязчивая грация. Благородный поворот головы. Не такой как у Саши – заученный. Натренированный и поэтому пафосный. Красивый, но до зубовного скрипа неестественный.

– Знаешь, что? Когда разберешься в своих чувствах и желаниях, тогда и звони! Но не раньше!

Она вскинула голову, всхлипнула, но не расплакалась. Сцепила зубы. Оделась и ушла.

Без пощечин, без скандалов и истерик. Настоящая аристократка. Отличная женщина и хорошая любовница.

Оставила Горскому запах роз и жгучее, плавящее все внутри желание увидеть на ее месте Жасмин.

Он уже знал, что больше Саше не позвонит.

Потому что она заслуживает большего. И требует соответственно. Все честно. Без дураков.

Но сейчас он уже не мог этого дать. Даже пообещать в будущем. Даже подарить призрачную надежду…

Горский откинулся на кровать и, глядя в потолок, думал о Жасмин.

Вновь проигрывал в памяти их единственную встречу. Забыв о той, что недавно заменила ему любительницу китайских драконов. Стала своего рода суррогатом…

…Спустя несколько дней, когда Горский не мог даже сосредоточиться на работе, то и дело подвисал, вспоминая Жасмин, а потом не мог вспомнить – чем занимался, Влад принял решение.

Набрал номер Максима.

– Привет.

– Привет. Несешь еще эскизы? Или есть желание потренироваться?

– Слушай. Такое дело. Мне нужен телефон и адрес этой Жасмин.

Горский привык говорить все начистоту. Тишина в трубке ясно поведала ему о том, как удивлен старый друг и даже ошарашен. Однако Влад ждал, пока Максим скажет свое слово.

– Слушай Влад. Ты знаешь, как ты мне дорог. И наша дружба. Мы ведь уже это обсуждали. В последнюю встречу в кафе. Разве ты не помнишь?

– Помню.

Как же не помнить! Тогда Максим прочитал Горскому целую лекцию о своем трепетном отношении к личным данным клиентов. Ему только трибуны не хватало.

– Я бы даже плюнул на свои принципы. Влад. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. Но она замужем. Пойми. Это неэтично и некрасиво… И у нее ребенок!

– Я понимаю. Все знаю. Но мне нужен ее телефон!

– Знаешь, что у нее ребенок? Я вроде бы не говорил…

– Я приглашал ее на свидание. Тогда, пока рисовал. Она сказала сама.

– И все равно хочешь ее номер? И адрес?

– Сам в шоке.

Максим еще некоторое время молчал. Думал, видимо. Сомневался.

И Горский прекрасно его понимал. Жасмин – клиентка Максима. И данные ее такие же секретные, как данные пациентов врача. Горский никогда не стал бы обращаться к другу по такому поводу… Тем более, второй раз. Никогда раньше… До нынешней ситуации…

– Так зацепила? – на выдохе уточнил Максим.

– Да, – коротко ответил Горский. – Да. И поверь, я с этим боролся. Я ведь с тобой в прошлый раз не спорил? Так?

– Так.

– Я старался. Но это выше моих сил. Я должен с ней встретиться! Должен!

Максим немного помолчал, и Владу почудилось, что друг все-таки выберет правила, анонимность клиентской базы, а не помощь давнему товарищу.

Начал прикидывать. Так… Если Максим настолько уж правильный. А он, действительно, правильный.

В школе никогда не списывал. Если уходил к подруге на ночь, маму не обманывал расхожей легендой, что останется у приятеля. Выкладывал все прямо и без утайки.

Тогда… Есть другой выход. Нанять Алексея. Отличного частного детектива. Руководителя сыскного агентства, принадлежащего Ярославу Оленеву. Тому самому чудаку из леса, сумевшему заразить своими чудачествами половину поселка.

Алексей, наверняка, найдет Жасмин за считанные часы. Она ведь не какая-нибудь свидетельница под прикрытием… От тату-салона женщину увезло такси. Значит, если расспросить водителей, узнать какой фирмой пользуется Жасмин…

Мысли Горского прервал вопрос Максима:

– Все так серьезно?

– Больше, чем ты можешь представить…

Вряд ли Горский признался бы в этом еще хоть кому-то. Но Максиму он доверял. Более чем.

– Ладно. Скину все по мессенджеру. Но, если она спросит, кто дал координаты, скажи, что убедил меня, будто очень хочешь узнать, как, в итоге, получилась татушка. Насколько она ей понравилась после заживления. Мол, это твой первый такой опыт. Планируешь снабжать меня свежими эксклюзивными эскизами. Поэтому мнение клиентки для тебя многое значит…

– Конечно! Так и скажу!

– Ну удачи…

Судя по голосу Максима, в удачу Горского на поприще покорения Жасмин он верил не больше, чем в то, что евро станет дешевле рубля в ближайшие годы.

– Спасибо, – с чувством произнес Влад и сбросил вызов.

Глава 2

Жасмин

Утром я проснулась рядом с мужем. Он, как ни в чем ни бывало, храпел рядом. И мне стало жутко не по себе.

Меня до сих пор колотило от его поступка. А Алекс… вел себя так, словно ничего не случилось. Ничего особенного.

Так, вытряхнул из жены пыль, как из старого ковра. Ударил об пол, как какую-нибудь сказочную героиню, чтобы превратилась… Наверное, в принцессу… Дело-то житейское…

Юмор помогал. Но не спасал. Ни наш брак, ни мое настроение.

Он… применил… ко мне… силу…

Вот уж не думала, что подобное случится со мной.

Мы были женаты больше десятка лет. И Алекс никогда подобного не делал. Не позволял себе.

Были ли предпосылки? Не знаю.

Он не заставлял меня заниматься с ним сексом без согласия, не ударял…

А вот психологически… Пожалуй, да, бил.

Как вчера, на моем дне Рождения. Причем, именно тогда, когда я меньше всего этого ожидала.

Тоже, в точности как вчера.

Хотя… Предсказание-то сбылось.

Однако это последнее, что меня сейчас волновало.

Я встала и отправилась на тихую кухню. Включила свет и сделала себе цикорий.

Села за стол, пытаясь привести мысли в порядок.

Алекс молча спустился, налил себе чаю и невозмутимо устроился напротив.

Мы осушили свои кружки в полной тишине, и муж отправился мыть посуду. Вот чем-чем, а домашней работой мой Алекс никогда не брезговал. И этим первое время просто покорил меня. Мы поделили домашние обязанности пополам. И Алекс без вопросов мыл посуду, стирал, помогал убираться…

Я смотрела на его широкую спину и видела вчерашнюю сцену.

Мне страшно. До чертиков! До мушек перед глазами!

В горле застревает отчаянный крик. Алекс трясет меня и толкает.

Я еле удерживаюсь, чтобы не рухнуть в душевую…

Головой назад, прямо на кран…

В последнюю минуту каким-то чудом хватаюсь за воздух и опираюсь о стену.

Это придало мне сил.

– Я думаю, ты должен уйти.

Алекс повернулся, вытер руки и опять устроился напротив.

Подперев голову рукой смотрел так… Так он смотрел когда мы поженились. И когда встречались.

Как на высшее существо. А не на ту жалкую тряпку, что тряс вчера, как ведро с мусором, если содержимое не падает в контейнер…

– Мы оба погорячились. Давай все забудем.

Эти клишированные слова для семейных примирений больше не действовали. Скорее уж раздражали.

Мы… Погорячились… Как у него все просто!

Я еще чувствовала каменную хватку на руках. Боль. Страх… унижение!

– После того, что ты сделал, я не хочу с тобой жить. Ты знаешь, что дом принадлежит мне. У меня есть счета в банках. И сына отдадут мне. Поэтому просто уходи.

Алекс изменился – черты его стали жестче, желваки забегали по заострившимся скулам. Муж откинулся на спинку стула, прищурился.

– Мне некуда идти. Я должен вначале найти себе другую квартиру.

– И как же? С твоей зарплатой не снимешь даже комнату!

– Значит подкопить на нее.

– Но это мой дом! И я не хочу, чтобы ты тут жил!

Я снова ощущала себя беспомощной. Униженной. Растоптанной.

Я не могла его выгнать силой. Силы просто не хватило бы. Вызвать милицию? И снова показать, как я слаба и унижена? Нет уж! Только не это!

Алекс все понимал. Играл на моих страхах, на моих нервах, на моих переживаниях!

– Ты не имеешь права жить в моем доме только на том основании, что тебе некуда идти! – возмутилась я.

– Да. Я уеду, как только найду куда.

– Я не хочу ждать! Не хочу терпеть тебя!

Я понимала, что слова бессмысленны. Поэтому просто налила себе еще чаю и, рыдая, отправилась наверх.

Сын еще не проснулся. Я так и сидела у компьютера, плача и не в силах хоть что-то предпринять. Пока не появился муж.

Сел на соседний стул.

– Я пожарил вам яичницу. Сходи поешь.

Он замаливал грехи. Откупался от меня показушной заботой. В своем незабываемом фирменном стиле.

Но я больше не хотела этого.

– Мне не нужен мужчина, который живет со мной потому, что ему некуда пойти! – мой крик казался жалобным и жалким. Я сама скривилась от этого звука.

– Послушай. Я ошибся. Я люблю тебя и поэтому не хочу уходить.

В кои веки он говорил душевно, нежно, ласково.

В кои веки не смотрел при этом в компьютер.

Но я прекрасно понимала, что все это лишь игра. Попытка меня умаслить. Стоит лишь дать слабину и все станет как прежде.

– Жасмин. Я всегда любил тебя. Мы прожили вместе больше десяти лет! Это многое значит. Вчера я действовал неправильно. Но я просто боялся, что ты швырнешь еще что-то!

– И поэтому решил превентивно швырнуть меня? – кажется, я сорвалась на визг. Настолько страшной была картинка в памяти. Ужас перед ударом головой о кран. Перед мужчиной, который словно хотел мной пол вытереть. И вытер, фигурально выражаясь.

Видимо, тот самый пол, который я оставляла влажным, по словам Алекса…

Грустная шутка спасала от падения в яму депрессии.

– Слушай… Я не хотел… Не собирался делать тебе больно! Хотел тебя встряхнуть… А вышло…

– То, что вышло, – устало выдохнула я, стараясь отгородиться от воспоминаний, которые жалили почище ядовитых змей. – А осколки под моим столом? – я всхлипнула, вспоминая эту гору. Гору, которая обозначала отношение мужа ко мне и моей работе. Я ведь не могла принести ему на рабочее место стекла!

А он мог! И сделал!

Я не могла схватить его и встряхнуть! А он мог и сделал! Он пользовался своей силой! Пользовался своими преимуществами.

И в первом и во втором случае. Только по-разному.

– Там были лишь крупные осколки. Их легко убрать!

– Ну да! Вначале ты меня тряс и бил, а потом…

– Тряс – да! Но не бил!

– Я не хочу, чтобы со мной так обращались!

– Я понял… я ошибся…

Мы ходили по кругу. И я решила разорвать этот глупый и никчемный круг. Я отмахнулась и села за компьютер. Что ж… Если гора не идет к Магомету…

Тут, конечно, была бы уместней какая-то другая расхожая фраза. Но и эта сойдет.

Я приняла решение. Единственно правильное. Во всяком случае, я так считала.