Текст книги "Училки. Сборник"
![](/books_files/covers/thumbs_240/uchilki-sbornik-279129.jpg)
Автор книги: Агата Санлайт
Жанр: Эротическая литература, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
– Алина, нас никто не видит. Просто скажите, чего вы хотите. Что случилось. Я вам помогу. А когда выйдем отсюда, я ни словом ни с кем не обмолвлюсь. Клянусь! Даю вам свое слово!
Кат закрыл дверь на ключ, приблизился к растерянной Алине снова и взял ее за руку.
– Моя мама умерла от разрыва кисты, – она всхлипнула, вдруг упала на стул и разрыдалась: горько и безутешно. – Пришла на работу, жаловалась на боль. А потом, когда вызывали скорую, было уже поздно… А я… я в это время веселилась у подруги, праздновала ее день рождения.
Алина закрыла лицо руками и зашлась слезами еще сильнее.
Кат взял стул, сел рядом, крепко обнял ее и прижал. Начал неловко гладить по волосам, по спине.
– Вы поплачьте, выскажитесь. И станет легче. Алина, а хотите после занятий я свожу вас в парк аттракционов или в ресторан? Или в клуб «Амазонки». Там удивительные фэнтезийные шоу…
Он говорил и предлагал все подряд. Все, что только на ум приходило. А она только плакала и плакала. Такая милая, трогательная и… родная. Да, мать твою! Роднее некуда. Он готов был из кожи вон вылезти, чтобы ей помочь. Вот только не знал как.
Какое-то время Алина рыдала – навзрыд, тихо и безутешно. А Кат продолжал прижимать, гладить ее…
Затем физичка начала успокаиваться. Чуть всхлипнула, вытащила из кармана салфетку и принялась аккуратно промокать глаза. Кат выпустил ее и просто смотрел. Обалдел, обомлел… Не мог взгляд отвести от ее лица, немного детского, огромных глаз, еще более глубоких сейчас, после слез…
– Ну вы как? Все хорошо? – он налил еще чаю из чайника на преподавательском столе и сунул его в руки Алины. Она обняла чашку ладонями и начала молча пить.
Слезы высохли. А когда закончился чай, на Ката взглянула все та же недоступная, серьезная преподша, которой Алина была совсем еще недавно.
– Шаукат. Вы меня извините. Дала слабину. Пойдемте на занятия. И я буду вам очень признательна, если никто не узнает о моей слабости.
И прежде чем он успел хоть слово сказать, возразить, напомнить о своих предложениях, Алина поставила чашку на стол, открыла дверь и вышла из кабинета…
Кату ничего не оставалось, как только двинуться следом. И… снова восхититься этой женщиной. Невероятной! Невозможной! Не такой, как все остальные.
Она выглядела прежней. Плечи расправлены, голова гордо вскинута. На косые взгляды других преподавателей, что заметили, как Кат вышел из кабинета вслед за Алиной, смотрела прямо и без смущения.
А когда зашла в аудиторию, принялась распоряжаться и руководить так, что студенты по струнке ходили.
– Ну ты дал! – усмехнулся Темыч, когда Кат сел на свое место и принялся выполнять лабораторную работу. – Так всех построил. А потом еще и деньги вернул. Что, она такая непрошибаемая?
– Она не такая… чтобы на нее спорить! – шикнул на друга Кат и вернулся к работе.
Глава 3
Алина
Шаукат Вяземцев! Боже, я надеялась не увидеть его еще неделю! И тут такая подлянка – замена в расписании. Ерундовая рокировка и роковая. Я столько раз мысленно не чертыхалась, даже когда принимала экзамен в свой день рождения.
И этот гад все время на меня вызывающе пялился. Что бы я ни делала, куда бы ни пошла, постоянно чувствовала на себе его взгляд. Пристальный, загадочный…
Или мне только чудилось? Может он зацепил меня, и я начала воображать? Бред какой-то!
Эта ситуация с ключом. Чудилось – еще немного – и он прижмется. Я чувствовала сбивчивое горячее дыхание на щеке… Он был так близко… Непозволительно, неуважительно, неправильно! А я даже не отчитала наглеца!
А потом… потом эта девочка. Полина Андронова.
Обычная, звезд с неба не хватала. Поначалу я даже подумала, что она хочет профилонить. Ну а что? Женщина-преподаватель, добрая, сердечная, сочувствующая. Пожаловалась ей на живот, ушла и гуляешь себе с парнем или трясешься на танцах…
Но Полине, похоже, было не до обманов и плясок.
По каким-то косвенным признакам я поняла – дело дрянь. Я когда-то училась медицине. Недоучилась, правда. Закончила вуз и не пошла дальше ни в интернатуру, ни в ординатуру.
Девушку я пропальпировала. Нет, точно не аппендицит и не заворот кишок. Но вид такой, словно вот-вот упадет в обморок. Конечно, студенты, чтобы профилонить занятие, и не такое изобразят перед педагогом. Но вот почти смертельную бледность, синюшность век, лихорадочный блеск в глазах… Вот это уже никак не подстроишь.
Не говоря уже об испарине на лбу.
Я мысленно перебрала все диагнозы и когда догадалась, бросило в жар. Мама!
Сразу вспомнилось то утро…
* * *
Бодрая мама, как всегда аккуратная, эффектная и нарядная. Она не позволяла себе выходить из дома в «затрапезном виде», как сама выражалась. Только при макияже, прическе, только в модной, идеально сидящей одежде.
Я собираюсь к подруге. У дверей оборачиваюсь и почему-то долго смотрю на маму… Красивая, статная, моложавая. Приятные черты лица, добрые, гармоничные… Короткие светлые волосы. Она улыбается.
– Что-то забыла, доченька?
Я отвожу взгляд и смотрю снова. Почему-то все время на маленькую родинку на подбородке. В детстве, когда мама держала меня на руках, баюкала или кормила молоком, я всегда смотрела на эту родинку. Тогда она казалась мне центром вселенной. Загадочной звездочкой на небосклоне. И вместе с ней всегда вспоминался высокий, звонкий и мелодичный мамин голос.
– Все в порядке, Алиночка? – снова спрашивает мама.
Я киваю и заставляю себя уйти.
Зачем? Почему я ушла?
А потом… потом я сидела рядом с приятельницами, доедала греческий салат, пила бейлис… С тех пор я ненавижу и то, и другое… И вдруг раздался звонок. Я вздрогнула, подняла трубку…
И жизнь разделилась на до и после.
Почему мама раньше не вызвала скорую? Не пожаловалась и не ушла с работы?
Ну почему, почему она умерла?
И почему-то, когда врач скорой помощи подтвердил мои подозрения о диагнозе Полины, все пережитое разом вернулось. Боль, отчаяние, неверие в ужасную правду.
Нет, этого просто не может быть! Не может быть, чтобы мамы не стало! Я ведь вчера обещала ей на выходные пожарить любимые мамины чебуреки! А через месяц мы планировали съездить в Торговый центр!
Как же так?! Как я пойду туда без мамы…
Я зашлась рыданиями. Никогда прежде я не позволяла себе поддаваться эмоциям на работе. Тем более, на нынешней. Тут ведь ты не сидишь в кабинете, как на моем прежнем месте работы – начальником отдела по внутреннему пиару… Не можешь закрыться от остальных. Ты практически всегда на виду!
Я всегда старалась быть доброжелательной, одновременно спокойной и строгой. Никогда не показывать, что на душе. А тут… расквасилась как дура!
Я рыдала, и чувствовала, как Шаукат меня обнимает. Гладит: нежно, осторожно и ласково. И черт его знает почему, я не сделала ему замечания. Подозревала, знала, что хорошим все это однозначно не кончится. Шаукат Вяземцев – наверняка бабский угодник. К гадалке не ходи, женщин меняет, как перчатки. И уж точно не из сердечности и человеколюбия он меня утешал.
Но мне так хотелось в ту минуту хоть немного человеческого тепла, хоть немного сочувствия и понимания… Я просто плакала и позволяла Шаукату себя утешать. Так, как он мог…
… Оставшуюся часть занятия я остро жалела о своей слабости. Вяземцев все время на меня косился. Причем с намеком, с какой-то даже затаенной радостью. Боже! Ну вот что мне стоило выгнать его из компьютерного класса? Запереться и выплакаться в одиночку?
Не-ет! Я совершила роковую ошибку. И теперь этот богатенький плейбой уверен, что я уже на него запала. Ну а как же? Позволяла себя обнимать, даже лапать, можно сказать! Кто знает, какой смысл он вкладывал в это действие?
К концу занятия я проверила почти у всех студентов результаты работы, объяснила какие учить темы и, наконец-то, настало время Шауката. Его напарник закончил лабораторную раньше и уже ждал товарища за дверью. А Вяземцев решил точно исполнить данное мне обещание – все сделал самостоятельно.
Я нетерпеливо взглянула на часы, отмечая, что до перемены около четырех минут. Шаукат тотчас оживился. Встал и подошел ко мне со своим листком. Причем остановился так близко, что бедром касался моего плеча. Я отодвинулась, поймала на себе его взгляд – то ли удивленный, то ли даже расстроенный и проглядела результаты.
– Все нормально. Вот эти вот темы учите по методичке и учебнику. Электронные версии методичек вы сможете записать у секретаря нашей кафедры. Жаль, что еще не придумали способ загружать их сразу в мозги студентов… Столько нервов преподам сэкономили бы…
Шаукат все выслушал и записал на диктофон в телефоне. Не барское это дело писать ручкой в блокноте или тетради. А потом Вяземцев просто замер рядом со мной истуканом.
Неловкость ситуации заставила меня пожалеть, что лаборантка в аудитории. Еще напридумает бог знает чего. Особенно после того, как у нее на глазах Шаукат пытался впихнуть мне букет. А потом пришел меня утешать…
– Вы что-то еще хотели? – строго спросила я у Вяземцева.
Тот собирался что-то сказать, но поймал на себе пристальный взгляд Светланы Максимовны и отчеканил:
– Спасибо, Алина Хаматовна.
Еще немного постоял и вышел из кабинета.
Уфф… Кажется, я только сейчас начала нормально дышать и поняла, что задерживала дыхание. Я быстро собрала свои вещи, бросила лаборантке:
– Хорошего дня.
И торопливо покинула аудиторию.
Взгляд Светланы Максимовны, словно выстрел в спину, был достаточно красноречивым.
Я снова мысленно выругалась на тему Вяземцева и того, что теперь стану предметом для сплетен самых ядовитых кафедральных гадюк и двинулась в свой кабинет.
А там меня ждал новый сюрприз, он же – испытание нервов.
Ирек Назимов, собственной персоной.
Ну да, я ведь дала ему повод. Даже не так – я дала ему надежду!
Парень светился, как начищенный самовар. И я начала судорожно прикидывать – что же теперь предпринять. До этого мне удавалось держать Ирека на расстоянии. Он словно чувствовал и особо никаких шагов не предпринимал. Так, пригласит на танец на кафедральной вечеринке, поддержит на заседании кафедры, займет стул там же, если их уже мало осталось.
Но мое утреннее представление для Вяземцева, похоже, дало Иреку зеленый свет.
Да что ж за день сегодня такой! Вот вечно так! Если плохо началось, хорошо не закончится.
Ирека, похоже, впустила Настя Рудникова. Однако сама она, видимо, ушла на занятия. Настя не любила рано вставать и часто брала пары во второй половине дня. Поэтому мы с ней не так часто пересекались, хотя очень любили вместе чаевничать.
Ирек мялся возле моего стола, и молчал, не сводя с меня внимательного взгляда серо-зеленых глаз. Я же совершенно растерялась и пару минут просто стояла посреди кабинета, комкая в руках преподавательскую книжку.
Я понимала, что поступила с парнем не совсем честно. Сплоховала, может даже сделала подлость. Но в тот момент, когда за мной гнался Вяземцев с букетом наперевес и кучей аргументов, я почему-то не нашла другого выхода.
Сейчас же, глядя в сверкающие глаза Ирека, на его взволнованное и вдохновленное лицо, я отчетливо понимала, что заигралась. Нельзя, нельзя играть на чужих чувствах! Нельзя играть на чужих нервах! Чувства не гармошка – раскрылись и уже не сожмутся, нервы – не струны – растянулись, могут и не восстановиться. Так когда-то говорила моя мама.
А еще она говорила, что душа – не рояль. Если расстроилась, настройщиком не обойдешься.
Но я ведь не такая! Во всяком случае, всегда так считала.
Напряжение так и витало в воздухе. Ирек смотрел на меня так… что у меня язык онемел. И я совершенно не знала, что же теперь предпринять. Честно все ему объяснить? Повиниться? Попросить прощения? Черти меня забери! Я взрослая, состоявшаяся женщина! А повела себя как институтка, за которой ухлестывает светский хлыщ.
Да еще и обидела хорошего человека!
Ирек был одним из самых приятных молодых преподавателей на кафедре. Нужно перетащить мебель – всегда готов, подменить на паре – да без проблем. Подкинуть до дома, если экзамен заканчивается очень поздно – нет вопросов.
Он ни разу меня не обидел. И всегда понимал, что я ему ничего не обещаю. А вот теперь… Я сглотнула и подошла к своему рабочему столу. Молча засунула в верхний ящик преподавательскую книжку, материалы для лекции и учебники. Взялась за сумку и в эту минуту Ирек, наконец-то, решил нарушить молчание.
– Алина, – его голос слегка дрогнул. – Слушай, я тебя понимаю. Ты думаешь, что нет. Но это не так.
Он говорил быстро, нервно и комкано. Поэтому я сжала пальцами ручки сумки и приготовилась к чему угодно… К отповеди за то, что обидела Ирека. К призыву к моей совести, которая и без того корчилась в муках почище чем пленники на дыбе… Только не к тому, что услышала.
– Я догадался, что ты устроила спектакль для этого богатого пижона. Верно?
Я выдохнула. Фу-уф! Кажется, пронесло! Но снова ошиблась! Во второй раз и с тем же человеком!
Кажется, моя проницательность помахала ручкой, собрала чемоданы и уехала в неизвестном направлении… Испугалась того, что произошло с совестью…
Ирек приблизился, взял меня за руку горячими вздрагивающими пальцами и произнес пылко, с напором, но одновременно и с заметным усилием над собой.
– Я давно люблю тебя, Алина. Я знаю, что ты относишься ко мне только как к другу. Приятелю, с которым можно приятно общаться. И… ты никогда не давала мне повода думать иначе. Не волнуйся. Я не такой дебил, чтобы воспринять твой утренний демарш серьезно…
Он помолчал, сжал мою руку, и продолжил еще более горячо, чем прежде:
– Я два года пытался забыть тебя. Начинал встречаться с другими женщинами… Но у меня не выходит выкинуть тебя из головы. Я все время только о тебе и думаю…
Он жадно глотнул воздуха, выпустил мою руку и прошелся по кабинету. Я оставила сумку в покое и просто ждала. Мелькнула мысль: а может все даже и к лучшему? Может, мое представление для Вяземцева, наконец-то, расставит все точки над «и» в моих запутанных отношениях с Иреком? Уж точно я не собиралась и дальше им прикрываться!
Нам давно следовало объясниться. Но не мне же начинать разговор. Да и как? Слушай, кажется, ты в меня влюбился? Глупо и пошло.
Тем временем, Ирек остановился и на одном дыхании завершил свою речь:
– Алина. Я хотел бы, чтобы ты дала мне шанс. Я не стану претендовать ни на что, кроме дружбы, пока ты сама этого не захочешь. Но хотя бы попытаться поухаживать за тобой я имею право. Как мужчина!
О как! Я аж опешила! Вот чего я не могла ожидать, так это подобного завершения монолога Ирека. Я застыла на месте, судорожно прикидывая.
Ирек тоже замер, не сводя с меня внимательного взгляда и больше не пытаясь взять за руку. Так…
Он все знает и все понимает. Могу ли я пока встречаться с ним? Как с другом? Вдруг что-то получится? Он же мне всегда нравился! Он приятный, симпатичный и просто хороший парень!
Да, мое сердце рядом с Иреком не екает. Но вдруг…
– Колеблешься? – спросил Ирек.
Я кивнула.
Он криво и невесело усмехнулся.
– Послушай. Я ведь ничего не прошу. И все понимаю. Мы начинаем отношения с полного доверия и понимания. Разве у тебя есть сейчас мужчина?
Я медлила с ответом, потому, что вопрос оказался слишком уж откровенным и слишком шокировал.
Ирек просек и это.
– Слушай… Я понимаю. Вопрос очень интимный. Тем более, что я не спрашиваю – встречаешься ли ты с кем-то. Я спрашиваю – занято ли твое сердце?
Ого! А вот это уже совсем шокирующе!
Я окончательно растерялась, снова схватила несчастные ручки сумки и начала комкать их пальцами.
Есть ли кто-то сейчас в моем сердце? Хм… Наверное, нет. Вяземцев, конечно, волнует меня. Но тут не столько сердце, душа, сколько тело. Шикарный же самец! Кто б поспорил!
Ирек некоторое время ждал ответа, а потом неожиданно устремился к двери.
Быстро дошел, взялся за ручку, посмотрел через плечо и произнес:
– Извини. Видимо, слишком откровенные вопросы для… эмм… коллеги по работе. В общем, Алина, я все понял. Не переживай. А букет я лаборанткам отдал. Пусть порадуются бабульки. С их пенсией такие фрукты и ягоды только в журналах и увидишь.
Не успела слова сказать, как Ирек пулей вылетел вон. А я осталась наедине со своими мыслями, не до конца собранной сумкой и полной растерянностью.
Какое-то время я машинально собиралась. Складывала в сумку ручки, материалы лекций и учебники, которые понадобятся дома…
Затем я оделась и повертелась перед зеркалом. Оправила кожаный плащ любимого цвета морской волны, тонкий шарфик в тон и двинулась на выход. Настины вещи еще оставались на месте, поэтому на сигнализацию кабинет я не ставила. Только заперла дверь на ключ. Почти дошла до вертушки и притормозила…
Словно только, что вышла из ступора.
Стоп! А как же Ирек? И почему, собственно, я не могу ответить ему откровенностью на откровенность? Он ведь открыл мне свою душу? А я? Если я считаю его таким хорошим, так почему бы и нет?
Я крутанулась на пятках и едва не врезалась в Ирека. Мы притормозили в коридоре. Пока пустом, потому что пара еще не закончилась. И именно этим я решила воспользоваться.
– Ирек. Я хочу попробовать! – я даже радовалась этой мысли.
Хороший, приятный мужчина рядом! Наконец-то, я начну выбираться куда-то, кроме детских кафе и парков аттракционов с Тошкой! Нет, я обожала своего сынулю! Но хотелось иногда выйти куда-то и во взрослой компании. А такие случаи представлялись только, когда Настя Рудникова приглашала меня на шоппинг. Выглядело это безумным магазинным марафоном. Настя мерила одинаковые футболки по сто раз. Брала размер побольше, поменьше, с перламутровыми пуговицами и сизобурмалиновыми. Мы торчали в примерочных первых магазинов часами. А затем галопом неслись по всем остальным, чтобы успеть хоть что-то посмотреть до закрытия.
Нет, с одной стороны, на подобных мероприятиях, я определенно нарабатывала спринтерскую скорость и настоящую марафонскую выносливость. Училась быстро реагировать на заинтересовавшие вещи, иначе рисковала просто пронестись мимо них. С другой, ведь только спортсмены занимаются спортом ежедневно! Большинство выделяет на это не больше двух-трех часов пару дней в неделю.
У меня же получалось часов семь за раз! Естественно, мои мышцы: абсолютно все, настойчиво требовали отдыха.
Включая глазные мышцы…
А Ирек… Нам есть, о чем поговорить. Он интересен мне, как человек. Он понимает вузовский и преподский юмор. И на шутку «Осторожней, мы весь день в противофазе. Главное развить побольше амплитуду и избежать совмещения частоты» не чешет затылок и не пожимает плечами.
Пока в моей голове прокручивались все эти мысли, Ирек стоял и смотрел: внимательно так, с прищуром. Будто пытался понять – я серьезно или опять прикидываюсь. Впрочем, Вяземцева в коридоре не было. И Ирек отвис, широко улыбнулся.
– В таком случае, может я тебя провожу? Или сходим где-нибудь пообедаем?
– А поехали! – махнула я рукой. – К лекциям я уже подготовилась. Завтра мне ко второй паре. Могу немного расслабиться, пока Тошка с няней.
– А в следующий раз можем и его взять с собой! – вот за эти слова я готова была уже расцеловать Ирека. Вот только делать это в коридоре вуза, где уже шептались о моих странных отношениях с Вяземцевым: букетно-кабинетных, выглядело очень плохой идеей.
Поэтому я взяла Ирека под руку – вполне себе целомудренно и прилично – и мы вместе двинулись к выходу.
Вахтерша привычно пропустила нас через вертушку, проводив сонным равнодушным взглядом. Ирек открыл мне двери – и первые, и вторые… Я насладилась тем, что вновь почувствовала себя женщиной: эффектной, интересной, и той, которая достойна такого обращения. И… наткнулась взглядом на Шауката Вяземцева.
Этот наглый плейбой дежурил возле крыльца вуза с новым фруктовым букетом и такой улыбкой, словно весь мир уже у него в кармане. Весь такой красивый, прямо-таки глянцевый. В кожаной куртке нараспашку, черной водолазке и брендовых джинсах. Ну прямо мачо, а не студент!
Однако стоило Иреку выйти следом за мной и взять меня под руку, как лицо Вяземцева потемнело, а улыбка стерлась, как нарисованная.
Он покачал головой, швырнул дорогущий букет в снег, крутанулся на пятках и ушел прочь. Не знаю почему, но мне стало неприятно. Вот прямо даже грустно от мысли, что он перестанет за мной ухлестывать.
Поразительно! Еще недавно чудилось – я за это душу продам! А вот теперь… тяжелый вздох так и рвался из груди. Хорошо хоть Иреку изменила его фирменная проницательность.
– Не волнуйся, Алина. Никто не посмеет о вас с этим хлыщем сплетничать! Я всем скажу, что мы встречаемся!
От слов парня стало совсем не по себе. Я даже притормозила. Получается я снова им прикрываюсь? Как щитом от ухаживаний Вяземцева и как доспехами от уколов сплетен и пересудов? Но ведь сейчас же я не специально! Нет, в первый раз – определенно нарочно. Но сейчас я вполне искренне согласилась дать Иреку шанс. Тогда почему же мне настолько не по себе? Хоть ныряй в снег и там зарывайся!
Жаль, первый снег только выпал и уже таял, оставляя за собой грязные лужицы… В такой не особенно зароешься…
* * *
Шаукат
Дура! Жалкий дебил! Шаукат ругался матом, мысленно жонглировал самыми обидными и гадкими словами в адрес парочки, которую встретил на выходе из вуза.
Ну надо же! Он еще надеялся! Купил новый букет, приперся, ждал, как последний придурок! Заказал лучший ресторан в городе!
А тут эта фифа со своим жалким ухажером на видавшей виды Ниве Шеврале. Да что она в нем нашла-то вообще? Кат завалил бы жалкого преподишку одним ударом, уложил на снег и… Картинки были слишком жестокими для веселого и адекватного бизнесмена Вяземцева. Почему-то так и виделось, как он превращает ухажера Алины в боксерскую грушу у нее на глазах. Обязательно, чтобы видела! Чтобы понимала, как ошибалась!
Вяземцев уже не помнил, когда его так что-то бесило. Даже попытки партнеров обмануть, даже отказы банков в кредитах, даже предательства друзей и родственников. Ну а кто с ними хоть раз не сталкивался?
Пока ты в самом низу, ничего не добился, и окружающие люди на том же уровне – все у вас ну просто замечательно. Любовь-морковь! Совместные гулянки, попойки, дружеские пикники. Помощь со сбором отечественной мебели, развеской люстр и поклейкой обоев. И кажется – вот они! Настоящие друзья! Те, что не подведут и не кинут! Всегда и везде подставят плечо.
А потом, стоит лишь выбиться в люди, как окружающие резко меняются.
Попросишь о какой-нибудь мелочи – и на тебе, на голову вывалят все. И что ты вспоминаешь друзей, только когда тебе срочно чего-нибудь нужно. Потому что ты бизнесмен – буржуй, то есть! Что ты десять лет назад не занял двадцать рублей, когда на пиво немного не хватало. И неважно, что тогда этих двадцати рублей у тебя попросту не было! Ты сейчас со своими деньгами как бельмо на глазу.
Кат еще помнил случай с Валькой. Бывшим соседом по старой хрущевке, где его семья жила до дедова наследства. Хороший вроде был парнишка. А сколько раз Кат его выручал?! И не сосчитаешь!
Нужно купить больной матери Вальки лекарства – Кат бежит как заполошный в аптеку. Нужно посидеть с ней, пока Валька пошел за продуктами – и тут выручал приятеля без вопросов.
А потом… заболела мама Ката. С Валькой они в те времена часто виделись. Тот ночевал в доме у Вяземцевых и вроде бы дружба не прекращалась. В тот день Кат позвонил другу, чтобы тот немного подежурил в больнице. Всего пару часов, пока маме Вяземцева прокапывали лекарство после операции. И услышал:
– Вообще-то, Кат, мне работать надо! Я, в отличие от тебя, впахиваю! А не миллионами ворочаю!
Это был первый звоночек и следующие прозвучали сразу же, один за другим.
– Я, как ты знаешь, работаю фрилансером. И меня кормят заказчики. Вот сейчас поступил жирный заказ. Я, в отличие от тебя, в миллионах не купаюсь, чтобы разбрасываться жирными клиентами. За два часа я программу напишу и отлажу! И смогу еще пару заказов взять. Два часа для меня – это деньги!
Кат бросил трубку и больше они с Валькой не виделись.
Следующим «отвалился» и Димка. Рыжий хулиган из старого двора Ката, с которым они прошли огонь и воду. Убегали от веника бабульки из ближайших к хрущевкам садов, где частенько воровали яблоки. Стояли друг за друга горой, когда, играя в футбол, едва не разбили окно какой-то иномарки у подъезда. Хозяин долго пытался выяснить кто виноват. Но каждый парнишка кричал, что это он мячик бросил.
А как они по подвалам лазили-и-и! Целое приключение для мальчишек-школьников.
Димка тоже часто ночевал у Ката, пользовался баней, сауной. Участвовал в общих пирушках…
А потом… Кат попросил понести гроб его матери. Дело было утром в субботу. Димка оказался более дипломатичным, нежели Валька и не таким прямолинейным.
– Слушай. Я бы рад. Правда. Но сегодня никак…
Как будто завтра опять состоятся похороны.
И дальше – отмазка. Грубая, надуманная…
– У сестры забор на даче сломался. Сам понимаешь – залезут еще. Обворуют…
– Да. Конечно.
Кату тогда было не до рассусоливаний. Бросил трубку – и больше с Димкой не общался. Этот еще пытался звонить, смс слал и в востап стучался.
Вяземцев привык действовать просто. Отрезал – так отрезал. Нечего разводить канитель.
Только с Темычем его еще связывала дружба. И Кат не хотел думать – что сталось бы с этой дружбой, не открой они совместный бизнес. Не хотел.
И вот сейчас Кат переживал ситуацию с Алиной так, словно опять предан друзьями. Будто эта женщина знала, как ударить побольнее – и атаковала. Словно она нарочно сделала ему больно. Больно? Да что за…! Они же едва знакомы! Какое ему дело до этой стервы?
Кат тряхнул головой. В груди неприятно заныло. Вяземцев сел в машину и позвонил Кате.
С этой дочкой известного бизнесмена Ларсова он познакомился на одном из светских приемов, куда наведывался безо всякого удовольствия. Так, чисто ради престижа. Не привык Кат к таким праздникам. Где еда стоит больше чем дорогие иномарки, а на фейерверки и слонов в качестве украшения тратится больше, чем на квартиру в доме средней руки.
Да и публика Вяземцева не впечатляла. Не привык Кат к подобному обществу. К великосветским девам, у которых от собственного тела оставались одни… воспоминания. К мужикам, которые мерились размером… кошельков и длиной ног своих спутниц. К праздности, обжорству и глупости.
Наверное, надо было вырасти в этой атмосфере, как Ахметьев или вон тот же Хасбеков. Видеть расфуфыренных, высокомерных, лощеных снаружи и пустых внутри людей, чтобы не сбегать со светских раутов побыстрее.
Катя любила подобные вечеринки. Но чем-то она понравилась Кату… Неуловимо свободным общением, что ли? Тем, что не каверкала и не растягивала слова, как это считалось сейчас модным. Тем, что еще не всю себя перекроила к двадцати трем годам. Только грудь, попу и губы. Стандарт.
Губки – уточкой, грудь – колесом, попа – орехом. Как же без этого?
Катя выглядела симпатичной и, в отличие от многих прожигательниц жизни – дочерей богатых родителей – неплохо училась. Во всяком случае, разбиралась в искусстве, немного в науке и не путала физика Планка с планкой для подтяжки фигуры.
– Привет пропащий! – радостно ответила в трубку девушка.
– Приедешь сегодня?
– Ага! Грей сауну… я хочу пожарче…
– Жду в семь.
– Ага-а!
Это любимое Катино слово выражало все: ее готовность к интимному марафону и желание поскорее увидеться с Катом. Впрочем, в отличие от Эллочки Людоедки эта девушка не общалась сплошь междометьями. «Ага» звучало, когда она не хотела говорить на откровенные темы или смущалась из-за предстоящего свидания. Нечто вроде выброса эмоций.
Кат сбросил вызов и поехал домой.
Настроение почему-то не поднималось.
Впереди маячил приятный вечер и горячая ночь с высокой, подтянутой красоткой, с голубыми глазами и русыми волосами. Натуральными, между прочим! Катя была отличной любовницей и очень разборчивой в своих неразборчивых связях. Так что в ее интимном здоровье сомневаться не приходилось. Девушка регулярно проверялась на все-все-все, как она сама выражалась, после каждой страстной ночи с новым любовником.
А если вдруг у нее обнаруживалась хотя бы молочница, Ларсов рвался оторвать все, что висит между ног тому, с кем Катя провела ночь.
И все-таки, Кат чувствовал себя расстроенным и разбитым. Не физически, исключительно морально.
Дома снова пахло свежей выпечкой. Кажется, на сей раз, кухарка испекла королевскую ватрушку и плюшки.
Кат схватил одну с большого стола из красного дерева и поднялся по лестнице в свой кабинет.
Просторный, с розовым кожаным диваном, двумя высокими шкафами и… баром-глобусом. Оттуда Кат извлек бутылку коньяка. Уселся за стол, положив на него ноги и налил себе полную рюмку. Осушил. Закусывать коньяк плюшками и королевской ватрушкой было как-то странно и даже забавно. Но Кату почему-то было плевать. Вот просто совершенно.
Ему хотелось заесть сладеньким горечь сегодняшнего дня и залить алкоголем неприятные эмоции.
После нескольких минут созерцания, Кат включил рабочий компьютер и, надев наушники, принялся смотреть сериал.
Приедет Катя, ее впустит охрана. Телохранители же проводят и к Вяземцеву.
Почему-то он совсем не ощущал предвкушения, обычного перед подобным свиданием. Не думал о том, что Кате может не понравиться запах коньяка от любовника. Даже не переоделся.
Так сидел и думал…
О чем? Об Алине. Как ни старался, но ни сериал, ни предстоящая бурная ночь с Катей не помогали выкинуть эту чертовку из головы. Кат перестал злиться. Буря эмоций, которая поднялась, когда Алина вышла под руку с по-глупому счастливым чернявым преподом, улеглась. Нет, этот гад все еще вызывал у Вяземцева желание начистить ему морду. Но Алина… Если женщина выбирает другого мужчину, значит ты недостаточно старался, Кат. Вот что думал про себя Вяземцев. И сразу же нашел в своих действиях кучу ошибок и оплошностей.
Начал приставать к Алине с букетом на глазах у преподов и лаборанток. А ведь большинство педагогов старшего поколения – те еще ханжи и сплетники! Настаивал, когда она явно дала понять, что Кат сейчас абсолютно не в тему. Затем – апофигеем всего – вбежал за Алиной в кабинет того самого чернявого препода. Все это выглядело неправильным и непродуманным.
Но потом, потом он ведь обо всем подумал. И встречал Алину с букетом с работы!
Кат настолько погрузился в свои мысли, что, когда Катя окликнула его, аж вздрогнул. Словно никак не ожидал, что девушка все же приедет.
– Ты чего? – Катя медленно двинулась к Кату, виляя бедрами при каждом шаге. Впрочем, вполне в рамках приличия. Училась в элитной модельной школе.
Гостья явно успела переодеться и прихорошиться.
Длинные волосы рассыпались по плечам ухоженными локонами, глаза сверкают. Короткая черная юбочка так и задирается при каждом шаге, грудь почти вываливается из розового лифа. Голый живот подтянут. Катя подошла, присела на край стола и, сбросив туфлю, положила ножку между ног Ката.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?