Текст книги "Ночь шрамов"
![](/books_files/covers/thumbs_240/noch-shramov-3528.jpg)
Автор книги: Алан Кэмпбелл
Жанр: Зарубежное фэнтези, Зарубежная литература
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 29 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Старик чихнул, почесал нос и продолжил рассказ:
– Они снова развязали войну, и вот уже много лет наши армии лишь железом и верой сдерживали их натиск. Ну и конечно, не без помощи сынов Кэллиса. Силен был род Вестника.
Внутренне Дилл поморщился. Царапина на пальце напомнила о себе. Но пресвитер продолжал, не обращая внимания на мальчика:
– Собравшись с силами, хотя каждый раз все слабее и слабее, язычники вновь возвращались. Войска в основном составляли разношерстные племена, подстрекаемые, как водится, хашеттской знатью и проклятыми ведьмаками. Они хранят верность Айен и поклялись уничтожить ее низвергнутых сыновей. – Сайпс задумался. – Тела дикарей покрыты узорами, а длинные бороды нечесаны… поговаривают, что они не гнушаются каннибализмом. Пожирают раненых соплеменников и пьют зелье, сваренное на крови и молоке. – Пресвитер нахмурился. – Таких россказней по городу много ходит.
Дилл попытался представить себе хашеттов, ритуалы поклонения солнцу и человеческие жертвоприношения, о которых рассказывали миссионеры. В его воображении язычники кружились в диком танце, как свора собак, а шаманы с раздвоенными змеиными языками сновали между ними, словно призраки. И вот он сам, последний архон, стоит на краю пропасти и высоко поднятым мечом преграждает путь вражеским полчищам к улицам Дипгейта, окидывая неверных взором глаз, черных, словно бездна Ульсиса.
Пресвитер продолжал рассказ:
– Так вера, и металл, и божья воля оберегали нас все эти годы. Но тридцать лет назад солнце вселило в дикарей новую надежду. Страшная засуха, которой еще не знала история, уничтожила большую часть урожая. А песчаные бури завершили начатое. Река Койл, что из года в год неизменно обеспечивала нас водой, высохла до последней капли. Мы все страдали на равных: и жители Дипгейта, и пустынные люди. Но шаманы усмотрели в той засухе знамение. Они решили, что богиня Айен наказывает их за наши грехи. Тогда в первый раз со времен Зуба племена прекратили междоусобицы и объединились. И снова, подстрекаемые шаманами, начали наступление. Наши силы были рассредоточены по пустыне, так что пришлось отступать и держать бой на прилегающей к ущелью территории.
В этот раз враг превосходил нас числом. На нашей стороне были тренировка, дисциплина и острые мечи, но мы сражались против несметных полчищ. Гейн собственной рукой сразил сорок противников. Язычники всегда трепетали перед твоими предками, и на то были причины. Видел бы только его тогда.
Дилл живо представил себе наступление армии дикарей: стена разрисованных тел и диких глаз. А его отец в одиночку бросает им вызов. Сияющий меч разит сквозь плоть и кость, летят головы и льются потоки крови, ряды врагов с каждым взмахом падают к его ногам. Гейн поднимается над землей, и язычники в ужасе бросаются в бегство, в укрытие Мертвых песков.
– И нас спас Девон, – раздался голос Рэйчел Хейл, вошедшей без стука.
Дилл резко повернулся.
– Что тебе здесь надо? – огрызнулся мальчик и отвернулся к пресвитеру. Его глаза покраснели.
Сначала Рэйчел была рада, что ангел избежал порки, но это чувство начинало угасать. Пресвитер устало посмотрел на девушку.
– Адепт Хейл совершенно права. В то время Девон был подмастерьем архихимика Ядовитых Кухонь Элизабет Лейд, на которой впоследствии женился.
– Девон женат? – удивился Дилл.
– Был, – повернувшись спиной, ответил Сайпс. – Несчастная женщина. Мало кто доживает до старости на такой работе – пары, дым.
Тон пресвитера показался Рэйчел презрительным, но она промолчала.
– Элизабет больше интересовали наркотики, – продолжал Сайпс. – Мы искали альтернативные средства, которые можно было противопоставить хашеттской угрозе, не прибегая к жесткому геноциду. Была предложена зависимость от седативных препаратов, – пресвитер пожал плечами, – но их возможности так и не были до конца изучены. После смерти жены Девон сконцентрировался на разработке сильнодействующих ядов и тому подобного для военных нужд. У него определенная… склонность к подобной работе.
– Газ, от которого лопается кожа и слепнут глаза, – сказала Рэйчел.
Сайпс поспешно кивнул.
– Пыль, что отравляет воду и калечит хашеттских детей, – продолжала девушка.
Такие нападки немного смутили старого священника.
– Это…
– Бесчеловечное оружие.
– Определенно…
– Отвратительное оружие.
Дилл хмуро посмотрел на Рэйчел.
Пресвитер погрузился в неловкое молчание, через некоторое время взглянул ей прямо в глаза и проговорил:
– Необходимое оружие.
– Эффективное, – холодно отозвалась девушка.
Сайпс разозлился.
– По-моему, Девона куда больше интересует боль, чем эффективность убийства.
В отличие от Марка и других офицеров пресвитер не прятался за красивыми словами. Рэйчел понимала, что враждебность Сайпса направлена совсем не на нее. Старик ощущал свою ответственность за то, что Девона натравили на хашеттов.
Сайпс перевел внимание на Дилла.
– Ближе к концу войны он помог приспособить боевые суда к перевозке и применению ядов. Племена…
– Несколько сократились? – попробовала Рэйчел закончить фразу.
– …были истреблены, – закончил Сайпс. Он достал из рукава платок и вытер лоб. – У нас не оставалось другого выбора. То были жестокие времена.
Девушка скрестила руки. А что сейчас изменилось? Разве с виной на сердце легче жить, чем с врагом под городскими стенами?
– Так мы и победили, – добавила Рэйчел.
Дилл продолжал стоять спиной к своей наставнице, так ни разу и не повернувшись.
– Архоны всегда защищали храм?
– Начиная с той самой битвы, – ответил Сайпс, уныло разглядывая спайна. – Теперь все изменилось. Мечи и знамения утратили былую силу. Вместо фехтования ты учишь церемонии, Кодекс, законы…
И того не густо. На что рассчитывал старик, когда назначил ее обучать ангела? Обучать чему? Обязанностям хранителя душ? Церковному этикету? Или как шнурки завязывать? Должны же быть вещи, которые заинтересуют Дилла гораздо больше, ну или просто пригодятся ему.
Пресвитер Сайпс чуть заметно улыбнулся.
– …и историю, если ты ее, конечно, вытерпишь.
– Но если племена снова атакуют…
Рэйчел фыркнула.
– Поле боя не место для тебя. – Она слишком поздно поняла, как жестоки были ее слова. Он хочет сражаться. Господи, он правда хочет оказаться на поле битвы. Рэйчел прикусила губу, а Сайпс укоризненно посмотрел на нее.
– Больше нет угрозы новых атак. Наша армия слишком сильна для язычников. Племена снова разбросаны по всей пустыне, а хашеттские шаманы истреблены. – Старик заметно утомился.
– Спасибо, ваше преосвященство, – пробормотал Дилл, опустив глаза.
– Иди с адептом Хейл. Я уверен, она научит тебя обращаться с мечом.
Рэйчел кивнула. И еще кое-чему.
Выйдя за дверь, Дилл набросился на нее:
– Ты всегда так грубишь?
Рэйчел не ответила. Если ей и удалось придумать извинение, оно намертво застряло у нее в горле. Ангел стремительно зашагал прочь, царапая мрамор кончиком тупого меча.
– Подожди! – Рэйчел пошла за ним, но Дилл не обращал на нее внимания. Тогда девушка, разозлившись, схватила его за руку. – Сколько тебе лет? – Только глаза сверкнули. – Тебе шестнадцать, да? Уже мужчина?
– И что?
– Тогда я преподам тебе урок.
– Мне не нужны твои уроки. – Дилл попытался высвободить руку, однако Рэйчел крепко держала ее. Тогда он взмахнул крыльями, и девушку обдало потоком холодного воздуха.
– Мне все равно, что ты думаешь, – сказала она. – Я собираюсь тебя кое-чему научить. Забудь игры с мечом. Ты мужчина, и есть куда более важные вещи, которые ты должен усвоить.
– Что? – Дилл весь покраснел: и лицо, и глаза. Рэйчел еле удержалась от улыбки.
– Пойдем со мной.
– Куда?
– В одно тайное место.
Он покраснел так, что даже Рэйчел стало жарко, и замотал головой. Но девушка потащила его за собой, наслаждаясь собственной жестокостью.
9. Столпотворение у Колодца Грешников
Сотни собравшихся стояли безмолвно и неподвижно у сторожевой башни в ожидании казни. Прямо над головой Неттла нависала ржавая масса цепей. Времени оставалось все меньше и меньше. От этой мысли у него замирало сердце.
На западе у самого горизонта лучи заходящего солнца стрелами пронзали багрово-синие тучи. Приближалась Ночь Шрамов.
Наблюдательная башня Барраби проросла прямо сквозь цепи. Испещренные выбоинами и вмятинами стены почернели от пожаров. Окна и двери были замурованы еще две тысячи лет назад, но поговаривали, что до сих пор в башне слышатся рев и хрип демонов.
Вокруг господина Неттла собрался рой мух. Он подтолкнул тележку вперед, при этом поцарапав и отдавив добрую дюжину ног, и обогнул помост, остановившись около церковных обозов, груженных дарами Ульсису: изделиями из железа, меди и дерева, цветами и мечами. Каждый предмет являл собой образец мастерства ремесленника, подносившего его в дар богу. После казни телеги возвращались в храм, а дары сбрасывались в пропасть.
Пустая трата.
Два церковных стражника в доспехах охраняли подношения. Услышав скрип тележки Неттла, один из них обернулся.
– Что у тебя там? – прорычал солдат. – Железо?
– Для тебя – ничего, – буркнул незнакомец.
– Здесь тебе не бесплатное представление.
– Я не для того тащился в такую даль, чтобы посмотреть, как тут пилигримов режут.
– Тогда иди куда шел!
Опустив голову, господин Неттл проследовал мимо стражников. Нет ничего хуже солдата, которому нечем заняться. Тут надо радоваться, что хоть какая работа есть. В регулярных частях при храме состояло менее девяти сотен, большинство из них несли службу в гарнизонах речных городов. Еще около тысячи были понижены в ранг резервистов и вообще не получали жалованья. После такой армейской службы у них ничего и не было, кроме доспехов да оружия, которые приходилось точить и начищать для регулярной инспекции, дабы не вызвать громоподобного недовольства Авульзора. Дипгейтская кавалерия также подверглась сокращению. Боевых коней запрягли в купеческие телеги или распродали мясникам и глюманам.
Шепот волной пробежал по толпе, когда по ступенькам на помост поднялся сам Итчин Самюэль Телль, Авульзор Дипгейта. Господин Неттл обернулся. Худое лицо Авульзора с впавшими щеками заканчивалось острой, словно кинжал, намасленной бородой. Человек в черной сутане был главой спайнов. Он что-то тихо сказал одному из стражников, тот вытянулся, затем кивнул и потащил к помосту первого пилигрима.
Хашеттский воин не пытался сопротивляться и даже не поднял головы. Глаза его были закрыты: очевидно, он молился. За ним выстроилась целая шеренга пилигримов. Их запястья и лодыжки хранили свежие следы тяжелых чугунных оков. Полдюжины мужчин, две женщины и не перестававший хныкать мальчонка в грязных лохмотьях песчаного цвета.
Солдаты, охранявшие небольшую группу напомаженной знати, встретили бродягу враждебными взглядами. Неттл сурово взглянул на них в ответ и ускорил шаг. Кто знает, может, и стоит избавляться от паршивых овец в стаде таким образом. Но темнота его забери, он и минуты не собирался оставаться и наблюдать за этой резней.
Авульзор взглянул на свиток, прежде чем обратиться к толпе. Словно с того света зазвучал его голос.
– Этот человек – язычник и богохульник.
– Искупление! – взвыла толпа.
– Да будет так. – Итчин Телль забормотал молитвы, а стражник поднял люк и открыл Колодец Грешников – шахту прямо в центре помоста, ведущую в пропасть под Дипгейтом. Теперь бездна была готова принять тела тех, чьи души прошли очищение от земных грехов. Стражник затянул петлю на шее пилигрима и стал разворачивать замотанные в мешковину топорики и пилы. Спайны давно заметили, что искупление грехов при помощи одной лишь веревки слишком пресно, чтобы удовлетворить вкусы толпы. Кровь должна пролиться над Колодцем Грешников.
Освященная кровь, но… Господин Неттл встречал один и тот же взгляд в каждой паре глаз: гнев и отвращение мешались с жаждой ужасного и величественного. И более того: потребность лицезреть опасность, чувствовать доли секунды, отделяющие один удар сердца от другого, желание раздразнить бездну и получить еще одно неопровержимое свидетельство ее существования.
Два лица храма Ульсиса: Сайпс и его ангел, спайн и Колодец Грешников. Непросто установился между ними баланс сил, но надолго ли это? Народ начинал поговаривать, что Сайпс совсем обленился от старости, а может, и в маразм уже впал.
В храме теперь остался всего лишь один ангел, и именно на Сайпсе лежит за это вина. Ему следовало бы убедить Гейна взять вторую жену. Не было недостатка в девушках, готовых принять мученическую долю. Господин Неттл еще раз взглянул в охваченные страстью лица и отвернулся. И недостатка в семьях, которые с радостью заставят своих дочерей пойти на это ради звонкой монеты, не было тоже.
Может, Сайпс все-таки еще и не впал в маразм.
Скованный по рукам и ногам хашеттский мальчонка зарыдал во весь голос. Итчин Телль распорядился поставить его в самый конец шеренги, дабы тот наблюдал за искуплением до тех пор, пока не придет его очередь.
Неттл до боли стиснул зубы, сжал кулаки на ручке тележки и протиснулся сквозь толпу. Веревка скрипнула, и толпа радостно приветствовала новую безгрешную душу.
Неттл, стуча тяжелыми сапогами по доскам подвесных мостов и расталкивая прохожих, возвращался обратно в Лигу, не обращая ни малейшего внимания на то, как сильно он раскачивает переходы, а людям приходилось цепляться за канаты и перила, чтобы не упасть и не свернуть себе шею. Доски трещали под весом груженой тележки, рваные полы черной и мокрой от крови сутаны хлестали по ногам и мешали идти. Местный народ только хмурился, завидев его, и обходил стороной, не решаясь отпустить в сторону бродяги лишнего замечания. И только на мосту Девяти Веревок какая-то кривоногая старуха завизжала ему вслед: «Грубиян! Свинья! Свинья!»
Господин Неттл хотел было развернуться и дать ей оплеуху, но увидав скрюченное, вцепившееся в перила существо, и в самом деле почувствовал себя хамом. Вместо того он нахмурился и плюнул себе под ноги, но все-таки постарался больше так не топать и не раскачивать мост.
Он бы обязательно хлопнул дверью, но она была примотана к косяку тонкой бечевкой, готовая в любой момент совсем отвалиться. Оказавшись в комнате, Неттл один за другим вытащил металлические прутья из тележки и разложил их на самых крепких досках пола. Когда работа была закончена, он в два шага перемахнул через прихожую, распихивая в стороны пустые бутылки и бочки из-под масла. Дом задрожал и зашатался, веревки сердито заскрипели, но что теперь было за дело, выдержат они или нет. К черту везение! Он зажег лампу в спальне, сдернул с себя сутану и со всего размаху метнул нож. Лезвие вошло в стену и жалобно застонало.
С бутылкой виски в руке Неттл рухнул в кресло и заскрежетал зубами.
Ангел. Он ударил себя кулаком по колену. Ангел, ангел, ангел! Почему ее так называют? Вряд ли она набожна словно церковная пташка. Она словно отвратительная пиявка, словно рана на теле города, которая, как и раны, наносимые ею, никогда не заживет. Как и раны Абигайль.
Он сделал глоток, и виски потекло по бороде и шее.
В Ночь Шрамов или нет, но эта проклятая стерва, которая убивает и крадет души, скоро получит свое. Расплата уже близко. Сегодня на нее начнется охота. Под черной луной останутся только он и она – наедине, если не считать попрошаек, психов и спайнов. «Крадущиеся по ночам», кем они себя возомнили? Понавешали на себя освященного оружия: мечей, арбалетов, ядов. У нищих просто нет выбора, у сумасшедших нет мозгов, чтобы выбор сделать, но спайны… если они так чертовски хороши в своем деле, так почему эта тварь все еще на свободе? Почему Абигайль мертва? Взгляд скользнул по застрявшему в стене ножу. Зачем ему понадобился арбалет? Что за дурацкая идея. Восемь дюймов стали и сильная рука сделают свое дело. Можно найти способ подобраться к ней поближе. Он сделал еще глоток.
И всего один миг настоящего везения – это тоже наверняка понадобится. Совсем чуть-чуть удачи. Не больше. Тварь обязательно заметит Неттла, если все эти байки про нее правда. Почует еще за милю. Он уж постарается – крики-то она точно услышит. Весь проклятый город услышит! В Ночь Шрамов никто и глаза не сомкнет. Но ему тоже нужно будет вовремя заметить противника – а это уже сложнее. Она ненавидит свет.
Так он размышлял долго. Если бы удалось сманить ее с крыш на землю, устроить ей ловушку. Можно притвориться пьяным и завалиться в каком-нибудь углу. Нет, говорят, она не любит кровь с привкусом виски или липкую кровь глюманов. Лучше притвориться раненым, а еще надежнее просто шляться по улицам и орать идиотские песни, словно умалишенный. Неттл отогнал от себя эту мысль. Еще покойница-жена поговаривала, что он поет не лучше подбитого кабана.
Вдруг отпугнет стерву?
Стены все еще были завешаны рисунками Абигайль. На небольших квадратиках фанеры расцветали красно-желтые сады. Ему так ни разу и не удалось раздобыть для дочери зеленой краски, только эти два цвета. Да та и не печалилась. Говорила, что красный и желтый – ее любимые цвета, и бросалась отцу на шею. А он, стаскивая с себя девочку, только ворчал, чтобы пошла да нарисовала что-нибудь.
Господин Неттл опомнился. Красно-желтые деревья на стенах слились в одно пестрое пятно.
Виски на два пальца меньше. Вот и бутылка уже почти закончилась. Веки его отяжелели, подбородок уперся в грудь, руки и ноги повисли, словно мокрые веревки. Надо сначала поспать, а потом поломать голову над ловушкой. Следует немного привести мысли в порядок перед тем, как все продумать. Усталость высосала последнюю кровь из мышц, и Неттл еще глубже провалился в кресло. Глаза медленно закрылись. Нужно быть умным. Нужно быть хитрым. И трезвым. Нельзя позволить Карнивал добраться до него, пока он пьян.
* * *
Он стоял на высокой башне, и перед ним расстилался бледный город, словно кружево из тоненьких шпилей и изящных мостов. Черная луна быстро поднималась на бледном, цвета слоновой кости небе. Потоки темных облаков, бурля и вздымаясь, мчались по горизонту, будто гонимые яростными ветрами, а черные звезды, как дыры прохудившуюся тряпку, покрыли небо.
Улицы пусты. Он был уверен, что остался один, один во всем городе, когда кто-то коснулся его руки.
Рядом стояла Абигайль. Белый саван развевался на ветру; На него смотрели грустные глаза, а холодная детская ручка сжала его пальцы.
– Дип, – сказала девочка.
– Да…
Тогда Неттл разглядел огни. Тепло просачивалось сквозь затворенные ставни, в домах было полно народа. Послышались приглушенные звуки песни и смеха. Но наверху на башне было страшно холодно.
– Армия Ульсиса, – заговорила Абигайль, – ждет своего часа, чтобы отправиться к небесам.
Неттл пожал плечами.
– У тебя все еще есть выбор, – продолжала девочка. – Ты правда веришь, что сможешь победить ее? Если она сама и не заберет твою душу, то отправит ее навечно в ад.
– Большая разница между тем адом и этим? – спросил он. – Я прожил всю свою жизнь в Дипгейте и ни разу не пожаловался. Даже Лабиринт не может быть хуже.
– Айрил бесконечна.
Сердце его сжалось. Абигайль сейчас там. Неттл хотел утешить ее, что там они по крайней мере будут вместе, но это было ложью. Тот, кто оказывается в Лабиринте, обречен навеки бродить в одиночестве по кровавым коридорам в поисках собственной души. Неттл больше не мог смотреть на дочь и поднял глаза к небу. Темная тень проскользнула над головой. Крылья? Рука потянулась к ножу.
– Не надо, – просила Абигайль.
– Не надо чего? – Он спросил так, будто не понял вопроса.
Она только крепче сжала его руку.
– Пожалуйста, па, не делай этого.
Неттл освободил руку.
– Не надоедай. Уходи. – Он чуть не сказал: «Иди нарисуй что-нибудь», и боль еще сильнее сковала сердце.
– Мне страшно, – сказала Абигайль.
Ему так хотелось взять дочь на руки и обнять, но он не мог.
– Не тебе решать.
– Пойдем домой, па.
– Зачем?
10. Секретное место
Спрятавшись за высокими церковными шпилями, из нагромождения крыш пробивалась заросшая плющом башенка. Когда-то украшенная арками макушка давно обрушилась, но горгульи, твари с львиными лапами, крыльями и клыками, все еще сидели, крепко вцепившись когтями в остатки каменных столбов. Плесень разъела их хмурые морды, пушистый мох покрывал крылья. Крошечные белые цветочки проросли из каждой трещинки между кривыми пальцами, но бесстрашные звери по-прежнему несли свою бессонную вахту.
Дилл уселся на опрокинутом камне, распустив крылья и грея перышки в теплых лучах заходящего солнца. Малюсенькие птахи порхали вокруг.
– Это оно?
– От тебя такая же тень, как и от этих. – Рэйчел стояла в обнимку с горгульей и погладила зверя по голове.
Дилл оглянулся на свою тень, и глаза начало щипать.
– Красный значит «смущенный», да?
Он чувствовал, как цвет сгущается.
Рэйчел глубоко вздохнула и уставилась мимо него, мимо каменных обломков и шпилей храма.
– Я на этой башне с самого детства не была. Мне позволяли без спросу бродить по храму, пока отец был здесь. Вот это всегда было моим любимым местом. – Она не спеша обошла ангела, смахнув пыль с равнодушной горгульи. – Тогда здесь было почище. – Девушка осторожно дотронулась до перьев. – И ты можешь на них летать?
– Мне запрещено. – Дилл сложил крылья.
– Но ты наверняка пробовал. Я бы попробовала.
– Кодекс это запрещает. Нас теперь защищают воздушные корабли, яды, убийцы. – Он сделал ударение на последнем слове. Рэйчел, даже если и заметила это, не подала виду.
– Они боятся, что ты попросту улетишь?
– Правила есть правила. – Дилл пожал плечами.
– Ничего глупее ты сказать не мог?
Дилл надулся. Рэйчел снова провела рукой по перьям ангела, и тот прижал их к спине еще сильнее. Его не раз одолевало желание летать, но священники рано или поздно узнали бы об этом. Им всегда удавалось разнюхать обо всем, что бы он ни натворил.
– Мои глаза… – начал ангел.
– Красные.
– Зеленые, когда я чувствую вину или мне стыдно…
– Как и мои.
Он невольно улыбнулся.
– Ты всегда чувствуешь себя в чем-то виноватой? – Улыбка пропала, как только Дилл заметил выражение ее лица.
– Прости, – вздохнула Рэйчел. – Люди говорят, у спайнов нет чувства юмора. И по-моему, они правы. Мне нужно просто вести себя как обычный человек. – Она присела на корточки рядом с Диллом, сделав вид, будто не знает, что сказать дальше.
Дилл тоже не знал.
За церковными шпилями Дипгейт что-то тихо напевал себе под нос, цепи и дома постепенно утопали в ползущих с запада тенях. Вечерний ветерок доносил до башни приглушенный говор и слабые запахи: очага, зеленого сада и далекой пустыни. Облако дыма повисло над доками и Скизом там, где боевой корабль «Адраки», блистая золотой обшивкой, осторожно подлетал к швартовочному крану. С высоты башни судно казалось не больше пальца.
– Он садится на дозаправку, – пояснила Рэйчел. – Марк отправляется в Сандпорт с целым чемоданом бумаг для дальних гарнизонов. – Она усмехнулась. – Он будет уже далеко, когда поднимется черная луна. – Девушка смотрела на собиравшиеся в западной стороне грозовые тучи. Внезапно она отвернулась и тихо выругалась. – Сделай мне одолжение.
– Какое?
– Взлети.
– Я не могу.
– Можешь! – Рэйчел схватила Дилла за воротник и подняла на ноги, а потом потащила к самому краю башни, к обрыву. Тот пытался сопротивляться, но девушка оказалась на удивление сильной.
– Нет, я… – Чистое небо угрожающе приближалось. – Подожди! – Он уперся ногами. – Пожалуйста, не надо. – Ангел отчаянно пытался вырваться.
Рэйчел разжала руку, но как-то странно посмотрела ему прямо в глаза.
– Ты правда подумал, что я хочу столкнуть тебя вниз?
– А разве нет? – Лицо ангела побледнело, глаза стали белыми.
Рэйчел нахмурилась.
– Я должна за тобой присматривать, а не угробить тебя. Я просто хотела, чтобы ты перелетел с одного края на другой. – Девушка посмотрела вниз через парапет, потом снова на Дилла. – План был такой: если я столкну тебя… никто тебя не накажет за то, что ты пытался спасти свою жизнь.
Дилл отпрянул. Рэйчел схватила его за руку.
– Просто у спайнов такие шутки.
Дилл уставился на нее.
– Забудь. – Рэйчел немного колебалась, потом показала на горгулью напротив. – Просто пролети отсюда туда.
– Зачем?
Рэйчел задумалась на мгновение.
– Потому что тебе запретили.
– Но ты сама можешь донести на меня.
Девушка нахмурилась.
– Ты считаешь, я могла бы так поступить? То есть я пытаюсь подставить тебя? Ради бога, просто коротенький полет. Я же не прошу тебя воздвигнуть алтарь Айрил.
– Меня накажут.
– Только если поймают. Порку-то ты переживешь? Не прикидывайся ангелочком, ты не первый раз попадаешься, Спайны вовсе не собираются охотиться за твоими костями.
Дилл вздрогнул.
– Что?
– Прости. – Рэйчел вздохнула. – Это было нечестно. Тот последний обескровленный… Все опять говорят о Мягких Людях.
– О Мягких Людях?
– Ты никогда не слышал о Мягких Людях? – Рэйчел озадаченно нахмурилась.
Ангел уставился на свои сапоги.
– До твоей башни вообще что-нибудь доходит? – спросила девушка и, не дождавшись ответа, продолжила: – Как гласит история, Мягкие Люди были тремя учеными, которые втайне от всех изготовили ангельское вино. Они охотились за пьяницами и нищими и обескровливали их, чтобы забрать души. Но когда они в конце концов приняли эликсир, напиток свел их с ума. Церковь обо всем узнала, послали спайнов убить ученых, но это им не удалось. Настолько изменило ученых ангельское вино. В конце концов спайны вырезали их кости, а тела похоронили в Мертвых песках. Говорят, они все еще там, живы через сотни лет, только не могут выбраться из песка. Торговцы верблюдами до сих пор рассказывают байки о стонах и криках, что раздаются под барханами. – Рэйчел ненадолго замолчала. – Конечно же, это миф. Как и Крадущийся-по-Цепям, Ведьма или Повешенная Вдова. Не стоит принимать сказки всерьез. По крайней мере…
– Повешенная Вдова?
– Женщина из Церковных труб, которая… – Она замолчала. – Забудь. Про это я не буду рассказывать. Слишком жуткая история.
Дилл решил не упоминать, что о Крадущемся-по-Цепям и Ведьме он, собственно, тоже слышит впервые. Но теперь ангел был совсем не в настроении совершать какие-либо противозаконные полеты. Он избегал взгляда Рэйчел и то и дело посматривал на люк в полу, ведущий обратно в храм.
– Священники никогда не поднимаются на эту башню.
Но они всегда все знают. И как она не понимает?
– Мне сказали, в Зале Ангелов есть лифт.
Дилл гневно взглянул на нее.
– Мне не нужен…
– Честно, я не поверила. Так что я пошла и посмотрела сама. Я разговорилась с одним из рабочих после церемонии, стражником по имени Снэт. Ты не знал? Они бросают кости, чтобы решить, на каком этаже тебя остановить.
Дилл почувствовал, как глаза потемнели от белых до серых.
– А иногда они оставляют тебя повисеть… ненадолго, ведь правда?
Еще темнее.
– Это такая игра. Сколько раз ты позвонишь в колокольчик? Они даже ставки делают.
Темнее.
– Снэт похвастался, что уже шесть монет на тебе выиграл. Темнее.
– Здоровяк такой, а просто покатился со смеху. Говорит, еще пять раз выиграет и купит новый меч.
Дилл расправил крылья.
– Отсюда туда, – сказала Рэйчел, отступив на шаг назад и все еще сжимая его руку.
Ангел ударил крыльями, потом еще раз, а затем начал медленно махать ими. Он ощущал вещество воздуха и чувствовал, как сжимаются мышцы плеч и спины, когда опускаются крылья. Взмахи участились, Дилл поднимал и опускал крылья все сильнее и сильнее, и вот ноги оторвались от пола.
Порыв ветра ударил Рэйчел в лицо, и она отпустила его руку. Дилл взлетел.
Он старался не дышать. Сердце бешено колотилось, все тело покалывало, щеки горели. Холодный воздух обдувал спину и лицо. Крылья поднимались и опускались, будто он плыл в ледяной воде. Дилл попытался вздохнуть, и легкие задрожали от кристально чистого воздуха. Перед ним расстилалось бесконечное открытое небо от нежно-розового горизонта на востоке до алого пожарища на западе, где вздымались горы тяжелых темных туч. А у самого края неба золотисто-оранжевой рябью распростерлось море пустыни.
Рэйчел что-то прокричала снизу.
Ангел обернулся и внезапно, потеряв равновесие, запаниковал и попытался ухватиться за какой-нибудь выступ. Вдруг он замахал руками и, не удержавшись, начал падать. Он ударился ногой о голову горгульи и рухнул на каменный пол с такой силой, что дыхание перехватило. Рэйчел уже была рядом и обеспокоенно посмотрела на него.
– Очень больно? Ничего не сломал?
Дилл попытался глотнуть немного воздуха. Его грудь словно сковали железные скобы, и получались только короткие неглубокие вздохи. Трясясь, ангел поднялся на ноги и попытался сбить пыль с брюк. Повсюду летали перья, нога болела. Дилл поморщился и, пошатнувшись, сел на какой-то обломок.
– Я в порядке. Я просто…
– Просто что? Что не так?
Коленки тряслись.
– Сам виноват. Запаниковал и потерял контроль над собой.
– Теперь ты себя нормально чувствуешь?
Дилл потер ногу. Боль в груди чуть отошла, и можно было вздохнуть более или менее свободно.
– Я себя чувствую… Не знаю даже… просто глупо.
По подбородку стекла струйка крови.
– Ты порезался. – Рэйчел вытащила платок и аккуратно вытерла ему лицо.
Дилл взглянул на свои руки, на исцарапанные ладони, которые начали тут же щипать и болеть.
– По-моему, я упал прямо на меч.
– Тебе повезло, что металл остановил падение.
Дилл слабо улыбнулся. В первый раз за все время он видел такую нежность в ее глазах.
– Ну, ты все-таки взлетел… В некотором роде.
– Уже темнеет. – Дилл поежился и попытался встать. – Мне пора. Скоро начнут запирать башни. Окна, двери.
Рэйчел кивнула.
– Мы завтра встретимся? – небрежно спросил Дилл, в глубине души все же надеясь, что этот неудачный день случился просто во сне, и Рэйчел, осознав, что ему нужен настоящий наставник, откажется от своего назначения в пользу более подходящего кандидата. Но по ее напряженному взгляду, по тому, как еле заметно сузились ее глаза, Дилл понял, что спайн услышала совсем другой вопрос.
– Надеюсь, – ответила Рэйчел.
Фогвилл плелся рядом с Сайпсом, пока старик, хромая, медленно направлялся к рабочему столу. Помощник прекрасно знал, что пресвитер может ходить и побыстрее, особенно когда не знает, что за ним наблюдают, или когда какое-нибудь срочное дело заставляет его на время забыть о старческой немощности. Но сейчас Фогвилл с терпеливой покорностью сносил медлительность учителя. От самого пола до высокого сводчатого потолка тянулись плотно забитые книгами шкафы – изящные решетки надежно запирали потертые кожаные переплеты. Как раз шло строительство тридцать первого книжного шкафа. На полу у основания полудостроенной колонны лежали блоки песчаника и облицовочного мрамора, но на строительных лесах было совершенно пусто, и поблизости не было видно ни одного каменщика.
Да где они? Строят уже два месяца, а я до сих пор должен сам следить за работой. Может быть, у каменщиков почасовая оплата?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?