Текст книги "Двое"
![](/books_files/covers/thumbs_240/dvoe-7578.jpg)
Автор книги: Алан Милн
Жанр: Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
II
Реджинальд взял с собой “Вьюнок” и Раглана в кабинет, собираясь неплохо провести утро в их компании. Сильвия исчезла в направлении кухни. Он открыл “Вьюнок” и прочитал:
СИЛЬВИИ, КОТОРАЯ ПРИЛЬНУЛА К МОЕМУ СЕРДЦУ.
Она разговаривала с миссис Хоскен. Через двор в открытое окно до него долетали голоса женщин.
Он взял карандаш и лениво написал на листе бумаги:
Что Сильвия делает лучше меня.
Вспомнил о Раглане, о собственном положении в литературном мире, зачеркнул последнее слово и написал: чем я.
1. Она наделена необыкновенной красотой. Я – нет. (Примечание. Если Господь Бог щедро наградил ее красотой, в которой отказал мне, то мне Он дал воображение, ум и другие качества, которыми я горжусь и на которые Он поскупился Сильвии. Если поскупился. И если я горжусь собой, совершенствуя Его дары, то разве Сильвия не шлифует свою красоту?)
2. Она водит машину и играет в теннис и гольф, не прилагая усилий и удивительно точно. Я же играю с неуклюжей старательностью, что Сильвия переносит стоически.
3. Она творит чудеса при помощи иголки с ниткой.
4. Звери обожают ее. (Примечание. Джон Весли любит меня. Однако тут я мало что выиграю, потому что, если спросить, кто из нас больше достоин любви, я сдаюсь сразу же.)
5. Она превосходно ведет дом. Я же не умею вести ничего. Челлинор и Эдвардс не ставят меня ни во что и сознают это.
Он прочел написанное, добавил: “6. Я подлец”, перечеркнул все карандашом с северо-востока на юго-запад, затем с северо-запада на юго-восток, усилил каждую линию штриховкой, разорвал лист на шестьдесят четыре кусочка и выбросил клочки в корзину для бумаг. В окно до него продолжали долетать голоса женщин.
Как удается Сильвии так чудесно справляться с хозяйством? Какая досада, что ей нужно после завтрака идти в душную кухню и вести разговоры об овощном пудинге с мясом.
А ведет ли она такие разговоры? Возможно, не успевает она подумать о пудинге, как миссис Хоскен тут же ловит ее мысль. Или, может быть, она вовсе не думает о пудинге – нельзя и представить себе, как она думает о чем-то настолько прозаичном, да еще сразу же после завтрака, – возможно, не успевает она подумать “фиалки”, как миссис Хоскен, удивительная женщина, тут же понимает, что речь идет о пудинге. Как удается ей вести хозяйство так чудесно, так ловко и бесшумно?
Реджинальда, как ребенка, радовал его прекрасный дом. Он поворачивал в ванной кран – тут же начинала литься горячая вода. Он приглядывался к струе, протягивал к ней руку и приветствовал ее: “А вот и ты!” Без сомнения, краны, из которых лилась горячая вода, существовали и в других домах, но, глядя на хозяйку дома, вы этому не удивлялись. Глядя же на Сильвию, вы спрашивали себя: как ей все это удается? Уголь, кокс, антрацит, дрова, плита, которую надо растопить, плита, которую кто-то должен растопить в определенное время, кроме того, когда что-то ломается, надо вызывать слесаря – все это в милых руках Сильвии. Она только подумает “лаванда”, и тут же в сарае появится полтонны кокса.
Он пошел в гостиную, там на полке лежали четыре трубки и нераспечатанная жестянка с табаком. Там всегда лежала нераспечатанная жестянка с табаком. Он распечатал ее и пересыпал табак в кисет. Теперь посмотрим. Через полчаса здесь окажется новая жестянка. Сильвия? Разумеется. Откуда берется табак? В деревне его не продают. Откуда берется кокс? Бог знает.
Реджинальд поднялся наверх за платком. Прошел через комнату Сильвии, в которой так чувствовалась Сильвия, в свою гардеробную. Платки. Вчера он искал свой синий галстук и обнаружил его (после пятиминутного вытряхивания содержимого ящиков комода) в кармане брюк. Сегодня все снова в полном порядке. Он вытащил платок из аккуратной стопки, из-под мешочка с лавандой, и отправился вниз. По дороге он приоткрыл дверцы бельевого шкафа. Старательно уложенное белье. Прелестные вещицы Сильвии. То же, что и с коксом!
Чего, черт побери, хочет он от Сильвии? Интеллектуальной гармонии? Помилосердствуйте!
Возможна ли интеллектуальная гармония двух людей? В силах ли кто-либо другой совпасть с вами мыслями, слиться разумом, идти рука об руку без вопросов, без колебаний – два разума, мыслящие, как один. Разумеется, это невозможно. Не в том ли вся радость мыслить и, как он недавно убедился, писать, что ты один, совершенно один. Разве беседа, интеллектуальная беседа, в отличие от обычной болтовни, на самом деле не образчик тщеславия? Хочешь иметь слушателя, а не собеседника. А написав книгу, обретаешь слушателей.
Эта дурацкая книжка заставила его критически взглянуть на Сильвию. В тот день, думал он, когда я начал писать ее, а она должна была полюбопытствовать, чем это я занят, но не проявляла никакого интереса. С того дня, когда я сказал ей, что написал книгу, а она ответила: “Подумать только!” Наверное, я чувствителен сверх меры. Разве мать чувствительна сверх меры в отношении собственного ребенка? Ведь независимо от того, как он выглядит и каков он характером, она в глубине души полностью уверена, что он – само совершенство. Сверх меры чувствительным бываешь, когда не уверен, когда нуждаешься в поддержке. Был ли Шекспир совершенно уверен, что “Сон в летнюю ночь” удался ему? Наверное. Нуждался ли Китс в комплиментах по поводу “Соловья”? Всегда ли... ну, я не писатель и судить не берусь.
Но Сильвия, пойми, пойми же, это мое детище. Оно внезапно выросло. Я не знаю, что ждет нас впереди, знаю только, что это мое единственное детище, другого у меня не будет. О Сильвия, будь с ним поласковей...
А теперь перечитаем Раглана. Раглану, во всяком случае, мое детище нравится.
Глава шестая
I
В Семи Ручьях Бакстеры принимают гостей. Принимают – может быть, слишком сильно сказано. В Мальвах, например, гостей принимают совершенно иначе. Множество разговоров, множество приготовлений, опять множество разговоров, решения принятые и отмененные, внезапная отправка Хильдершема в Бердон, крики вдогонку, чтобы он не забыл о том или об этом, испуг в последнюю минуту – не нужно ли было привезти из Лондона новую сетку для тенниса, попытки в последнюю минуту зачинить старую сетку. В Семи Ручьях ведут себя иначе. Просто зовут нескольких друзей, а также выражают надежду, что Сильвии удастся привести своего замечательного мужа.
Семь Ручьев получили свое название, чтобы почтальон знал, куда доставлять письма. Дом стоял на небольшом холме, и Бетти сумела убедить себя и часть знакомых, что из-под этого холма вытекает семь подземных ручьев в направлении семи графств. Разве не удивительно, дорогая, никто и не подозревал об этих ручьях, когда Берти купил участок и начал строить дом. Семь Ручьев – это она придумала. Правда, забавное название для дома? Такое сельское. А когда она заинтересовалась этой округой, то выяснилось, что место действительно историческое. Римляне, знаешь ли, и все с ними связанное. А эти подземные ручьи, которые текут там, в глубине, уже сотни лет! Конечно, это место гораздо старше Вестауэйза.
Однако дом был бесспорно новее. Он был до половины выложен плиткой такого пронзительного и несмываемого колера, какой строители искали веками. Балконы, большие окна на втором этаже, огромные окна зеркального стекла в нижнем этаже. Теплицы в саду, расположенные таким образом, что сквозь стекло всегда можно наблюдать, как растут персики. Множество башенок с покрашенными белой краской крышами. Желоба и водосточные трубы цвета шоколада. Короче говоря (думал Реджинальд), дом этот определенно сбежал из Суррея, как только его хозяин, биржевой маклер, отвернулся. Дом был кошмарный, но, по счастью, находился за десять миль от Вестауэйза.
– Я, конечно, не могла поручиться Бетти за тебя, дорогой, – сказала Сильвия, – но ведь ты поедешь, правда?
– Ненавижу Семь Аквариумов, – ответил Реджинальд. – Я никогда не знаю, о чем говорить с Бакстером между “Добрый день” и “До свидания”. Бетти бесит меня, и я еле удерживаюсь, чтобы не поколотить ее, а в теннис играю отвратительно. Именно по этим причинам, а вовсе не потому, что я люблю тебя, я отправлюсь в субботу с тобой к Бакстерам.
– Дорогой! Увидишь, будет неплохо.
– Будет гораздо хуже, чем ты думаешь. Во всяком случае, дай мне почувствовать себя страдальцем.
– Бетти всегда удается приманить на уик-энд нескольких интересных людей. Я думаю, им захочется поговорить с тобой о твоей книге.
Я бы предпочел, думает Реджинальд, чтобы ты не говорила “твоя книга”. У нее есть название. “Вьюнок”. А если тебе не нравится название, скажи просто “книга”. Вслух же он сказал:
– В Лондоне нет интересных людей. Полдюжины набитых дураков, друзьям которых Бетти дала три дня роздыху, все это время будут говорить только о самих себе. Кстати, последний раз я видел свою ракетку в кладовой для яблок. Я бил ею ос. Как ты думаешь, она до сих пор там?
– Я разыщу ее, дорогой.
Итак, в субботу он влез в белые фланелевые брюки, о существовании которых совсем забыл, и в теннисные туфли, которые каким-то чудом обрели белизну; спустился вниз и застал там Сильвию с двумя ракетками.
– Это твоя, – сказала она, протягивая ему одну из них.
Реджинальд скользнул взглядом по ракетке и вернул ее Сильвии.
– Что ты, это настоящая ракетка. А моя была помесью арфы с рыболовным сачком.
– Посмотри, на ней твои инициалы.
Он смотрит. Действительно.
– Небольшой подарок от меня, – сказала она, розовея.
Реджинальд, склонив голову набок, глядел на нее.
– Боюсь, если я сейчас обниму тебя и крепко поцелую шесть раз, то сомну твою прическу или что-нибудь ешь.
– Наверное, – ответила Сильвия, – но это не важно, я могу снова подняться наверх.
– Поклянись, что будешь выглядеть так же безупречно, как сейчас.
Она с серьезным видом кивнула.
– Ты прелесть! – воскликнул он и обнял ее.
Поездка в гости начиналась удачно.
Они приехали в Семь Ручьев.
Поставили автомобиль и вслед за слугой прошли через дом на лужайку. Бетти, в окружении зеленого теннисного корта, красного теннисного корта и нескольких гостей, ждала их.
– Так ты сумела вытащить его из вашего любимого Вестауэйза, – обратилась она к Сильвии. – Это невероятно забавное место, – добавила она, повернувшись к одному из гостей. – Вам надо попросить мистера Уэлларда рассказать о нем. Дорогая, ты чудесно выглядишь. Правда, Берти, Сильвия чудесно выглядит? Полковник Радж, вы знакомы с мистером Реджинальдом Уэллардом? Он недавно написал замечательную книжку. О ней всюду говорят.
Полковник, который, увидев Сильвию, только и думал, как бы увести ее подальше от всех и рассказать ей об Индии, без большого восторга обменялся приветствиями с Реджинальдом.
– Ну, – сказал Бакстер, – не начать ли нам? Вы будете играть, полковник?
Полковник полагал, что лучше, если начнет молодое поколение.
Молодое поколение, застигнутое этим предложением врасплох, отвечало, что готово начать игру, если надо, но если нет, готово посидеть так. И выразило опасение, что не слишком хорошо играет.
Каждый из остальных выразил опасение, что он (она) играет безнадежно плохо.
Конечно, есть разные степени безнадежности. Никто не знает, как соотносится безнадежность твоего соперника с твоей собственной безнадежностью.
– Вы наверняка прекрасный игрок, – обратилась Бетти к высокому молодому человеку в очках, который придерживался прямо противоположного мнения.
– Я игрок никудышный, миссис Бакстер, – запротестовал он. – В прошлом году в Истборне...
Никто не собирался слушать, что произошло в Истборне в прошлом году. Человек, который мог ссылаться на Истборн, говоря о своей теннисной безнадежности, имел в виду нечто совершенно другое, чем они. Безнадежно ждать, что он выиграет хоть один сет у Тиллена, – вот что это значило.
– Сильвия, дорогая, – сказала Бетти, поняв, что пришло время действовать, – я думаю, ты сыграешь с мистером Паллисером... миссис Уэллард... – Полный молодой человек поклонился Сильвии. – А Марджери... мистер Кобб, вы знакомы с миссис Аркрайт? – Высокий молодой человек из Истборна сказал: “Нет, незнаком, очень рад познакомиться”. – Марджери, ты сыграешь с мистером Коббом. Прекрасно. Мы сейчас же организуем другую партию. А теперь рассаживайтесь поудобнее. Я думаю, мистер Кобб прекрасно играет.
Мистер Кобб играл прекрасно. Миссис Аркрайт время от времени издавала восклицания вроде “Это ваш” или “Простите”, но большого участия в игре не принимала. Мистер Паллисер время от времени восклицал “Это мой” или “Простите”, пока они не начали проигрывать со счетом четыре-ноль, после чего слышалось только “Ваш” и “Отличный удар”; вскоре счет стал четыре-четыре. Реджинальд, надвинув шляпу на глаза, развалился в кресле и с удовольствием наблюдал за Сильвией.
– Один парень из Шестнадцатого полка, который был с нами в Индии, тоже написал книжку, – неожиданно произнес полковник Радж.
– Да? – отозвался Реджинальд.
– Точно, – ответил полковник. – Парень из Шестнадцатого.
Реджинальд ждал продолжения, но, кажется, на этом история закончилась. Очевидно, полковник отметил удивительное совпадение: человек, с которым его только что познакомили, написал книгу, и человек, с которым он служил в Индии, тоже написал книгу.
Как легко Сильвия двигалась! И без всякой торопливости. Может быть, она и не годилась для Истборна, но обладала природным даром двигаться без малейшего усилия. Вопрос координации, считал он.
– Его фамилия Трантер, – донеслось справа, – наверное, вы с ним знакомы.
Реджинальд очнулся.
– Боюсь, что нет. (Почему боюсь, подумал он. Чего боюсь?)
– Он написал книжку, – настаивал полковник, – я забыл название.
Четыре-четыре. Сильвия подавала.
– Простите, – сказала миссис Аркрайт. (Пятнадцать-ноль).
– Простите, – сказал мистер Паллисер. (Пятнадцать-пятнадцать.)
– Простите, – сказала миссис Аркрайт. (Тридцать-пятнадцать.)
– Простите, – сказал мистер Паллисер. (По тридцати.)
– Простите, – сказала миссис Аркрайт. (Сорок-тридцать.)
– Ваш, – крикнул мистер Паллисер, – прекрасный удар!
– Прошу прощения, – сказала миссис Аркрайт. (Гейм.)
– Как, вы сказали, называется ваша книжка? – спросил полковник, явно рассчитывая, что это поможет ему вспомнить название книги Трантера.
– “Вьюнок”, – пробормотал Реджинальд, отчего-то смутившись.
– Как?
– “Вьюнок”! (Что за идиотизм, подумал он в сердцах.)
– А-а! Нет, не так.
Пять-пять. Мистер Кобб творит у сетки чудеса, достойные Истборна.
– Вьюнок, – повторил полковник, подергивая усы. – Такая штука, которая обвивается вокруг других растений, да? Может по всему саду расползтись.
– Да.
– Я так и думал.
Мистер Паллисер наконец подает... Ну, отличный удар, дорогая. Бедняга Паллисер будет грезить о тебе всю ночь и, поняв, что, быть может, никогда больше тебя не увидит, на рассвете пустит себе пулю в лоб. Если подумать, то как жаль всех мужчин, которые не женаты на Сильвии.
– Справочник по садоводству? – спросил полковник Радж.
– Что?.. А-а... Нет.
– Но ведь это растение, верно?
– Что?
– Ну, вы только что назвали.
– Назвал что?
– О чем я говорил. Обвивается вокруг растений. Расползается по всему саду.
– Ах да. Да, конечно.
– Так как, вы сказали, называется? Растение?
– Вьюнок.
– Ну да. А как, вы сказали, называется ваша книжка?
– “Вьюнок”.
– Ну вот, – сказал полковник раздраженно. – Я так и говорил.
И это, думает Реджинальд, один из интересных людей, привезенных из Лондона, которым хочется поговорить о моей книге.
Этот парень, думает полковник, не знает, как называется его книжка. Что с ним?
По шести. Сильвия снова подает. Ты замечательно выглядишь, когда подаешь, дорогая. Несчастный Паллисер застрелится сегодня же ночью.
– Этот Трантер всегда был странноват. Может быть, он даже писал стихи. Но не про сады. Вы, должно быть, большой знаток?
Семь-шесть. Отличный удар, Сильвия.
– Знаток чего?
– Садов. (Черт побери, да он просто дурак.)
– Я страшно люблю свой. Но знаю о нем не слишком много.
– А! Так, значит, это не то что справочник?
– Нет.
Миссис Аркрайт дважды попадает в сетку. Сильвия бьет резко, такие мячи не берут. Ноль-тридцать. Ну, ты победила их, дорогая.
– Я знаю парня, который написал “Устав полевой службы”, то есть знал когда-то. Вы, наверное, не встречались с ним?
– Нет.
– Это, конечно, не Трантер, – усердно объяснял полковник. – Трантер написал ту книгу, о которой я вам говорил, и оставил службу. Это было в восемьдесят пятом. Я слышал, что он женился, но не знаю, правда ли это.
– В самом деле? – отозвался Реджинальд.
– Просто удивительно, что вы незнакомы.
Паллисер вдруг впадает в неистовство. Паллисер у сетки, Паллисер везде. Сильвия в глубине корта смеется, опершись на ракетку. Паллисер бьет, Кобб отбивает. Паллисер просто стелется по площадке, но ухитряется брать все мячи. Кобб отодвигает партнершу в сторону и пытается сразить Паллисера, миссис Аркрайт отбегает, проблеяв: “Ваш мяч!” Сильвия продолжает хохотать. Паллисер бьет в последний раз, Истборн героически отбивает высокий мяч; восклицание “Прекрасно!”, гейм, сет, извинения, поздравления, проявления скромности, притворной скромности, благодарности, уход гладиаторов с арены.
– Вы чудно играли, – сказала Бетти. – Наверное, разгорячились. Мистер Кобб, дорогой, может быть, вы хотите выпить? Или можно подождать чая.
Миссис Аркрайт решает дожидаться чая. Мистер Паллисер настойчиво предлагает миссис Уэллард чего-нибудь выпить. Они уходят вместе. Паллисер надеется, что навсегда.
Когда началась другая игра, Реджинальд обнаружил, что сидит между хозяйкой дома и миссис Аркрайт.
– Я достала вашу книжку, – гордо объявила Бетти.
– Да? (Наконец-то он слышит, что кто-то кроме него купил книгу. Хотя, может быть, Бетти взяла ее на время?)
Она наклонилась к миссис Аркрайг.
– Мистер Уэллард написал замечательную книгу, он в ней описал всех нас.
Реджинальд открыл рот, чтобы запротестовать, но дамы совершенно забыли о его существовании.
– Неужели? – переспросила миссис Аркрайт. – Как это забавно!
– По-моему, Берти он изобразил не в самом лучшем виде, но я его простила, потому что все это ужасно остроумно. И к тому же чистая правда.
– Как? И про Берти там написано?
– Дорогая, там написано про всех. Помните Грейс Хильдершем? Высокая блондинка, она была у нас на обеде, когда вы приезжали весной.
– И про нее тоже?
– Конечно! Мистер Уэллард ее не пожалел.
– Мне страшно хочется достать эту книгу.
– Ну конечно. Хотя вам будет не так интересно, потому что вы не всех знаете...
– Но ведь я же знаю вас, и Берти, и Грейс Хильдершем, и...
– Подождите... сейчас подумаю, кого же еще. Помните, когда вы здесь были в последний раз, мы ездили в Бердон купить конфет с ликером...
– Да, да, конечно.
– Мы проезжали по дороге ферму, и я вам сказала: вот Красный Дом, здесь живут Коулби...
– Д-да, кажется.
– И я вам рассказывала про Лину Коулби и про то, что о ней говорят.
– Я не помню, дорогая.
– А может быть, не тогда... Но так или иначе, про нее там тоже написано.
– Я просто должна достать ее, – сказала миссис Аркрайт. Она с любопытством разглядывала человека, через голову которого они вели беседу. – Удивительный дар! Как же вы это делаете?
Книги нельзя печатать, подумал Реджинальд. Их надо писать, а потом великолепно издавать тиражом один экземпляр – нет, два: один для автора и один для его жены, если он ее любит; эти два экземпляра должны храниться в тайном месте и быть обнародованы не раньше чем через сто лет после смерти и писателя, и его жены. Кроме того, некую женщину по фамилии Бакстер и некую женщину по фамилии Аркрайт нужно заставить пройти от Мэншн-хаус[2]2
Официальная резиденция лорд-мэра лондонского Сити.
[Закрыть] до Гайд-парк-корнер[3]3
Площадь в Лондоне; примыкает с юго-востока к Гайд-парку.
[Закрыть] (по всему маршруту следует воздвигнуть трибуны) одетыми только в ярко-красные корсеты и футбольные бутсы. Возможно, дьявол их побери, им это будет нипочем, но вдруг они поймут, что значит для человека чувствительного такое публичное обнажение...
Слуга с достоинством склонился к хозяйке. Чай был подан.
– Пойдемте, – сказала Бетти. – А те, кто играет, придут, когда закончат. Где ваша красавица жена, мистер Уэллард?
Единственно приемлемое в Бетти, думал Реджинальд, то, что она признает красоту Сильвии.
Он пошел вслед за хозяйкой к столу. Поездка в гости оборачивалась полнейшей неудачей.
II
После чая сбылось заветное желание Реджинальда. Он сыграл один сет с Сильвией в качестве партнера.
Случайная, временная близость, объединяющая любых двух партнеров, усиливалась их собственной, более глубокой близостью, их тайной, состоявшей в том, что они непрестанно думали друг о друге.
Меня, Реджинальда Уэлларда, только что представили этой прелестной молодой женщине. Сейчас наши сердца полны одним чувством, перед нами только одна жизнь, и мы пройдем ее вместе, у нас общие надежды, страхи, общие ожидания; она и я против всего мира. Но, увы! на краткий миг. Через полчаса мы расстанемся, и я никогда больше ее не увижу... И тут на мгновение их глаза встречаются. Они чуть заметно улыбаются друг другу. Ничего, он увидит ее снова.
Любит ли она играть с ним в теннис так же, как он с ней? Он этого не узнает. Когда Сильвия подготавливает решающий удар, а он посылает мяч в сетку, возможно, она испытывает то же, что он, когда на удачную, остроумную его реплику она отвечает отсутствующей улыбкой. Если так, то поделом ему, но как ужасно, если это так! Нет, он не заставит ее страдать, он будет сегодня играть блестяще. И он сыграл блестяще.
– Мне понравилось, – сказал он ей, когда они выиграли.
– И мне, дорогой, – ответила Сильвия.
Потом он снова наблюдал, как она играет, и рядом с ним неожиданно появилась Лина Коулби.
– Мне не удалось вырваться раньше, ты ведь знаешь, как у нас дома, но я решила заглянуть к вам хоть на минутку, – объясняет она хозяйке дома.
– Конечно, дорогая. Ты ведь знакома с мистером Уэллардом. Поговори с ним, хорошо? Мне кажется, он скучает.
Если бы Бетти Бакстер довелось представлять архиепископу Кентерберийскому знаменитого убийцу, она бы непременно высказала предположение, что они уже знакомы, и, даже если бы она представляла архиепископа его жене, она не преминула бы сделать то же самое.
– Привет! – сказал Реджинальд, когда Лина расположилась в шезлонге рядом с ним.
– Мы ведь знакомы, правда? И вы не так уж скучаете, верно?
– Да. Нет, – ответил Реджинальд.
Они немного поболтали, а затем замолчали, наблюдая за Сильвией.
– Да, – вздохнула Лина. – Это совершенная правда.
– Что?
– Что она самая красивая женщина в мире.
Реджинальд повернулся к ней с застенчивой улыбкой.
– Вы догадались, о чем я думал?
– Конечно.
– Это не совсем так. Не самая красивая. Это значило бы что-то потрясающее... как Клеопатра. Слово не подходит.
– Да, вы правы. Не знаю, почему я сказала самая красивая, а не самая очаровательная.
– Да.
Они опять помолчали. Потом Лина произнесла:
– Странная вещь любовь.
– Необыкновенно, – отозвался Реджинальд, потому что думал именно об этом.
– Может ли существовать брак, основанный на общности умов? Счастливый брак?
– По большей части считается, что это единственно счастливый брак. Единственно прочный.
– Разве? Ведь это неправда.
– Да. Это невозможно.
– Почему невозможно?
– Я как раз думал об этом. Мне кажется, чтобы быть совершенно счастливым, надо стремиться к чему-то, что выше тебя. Разумеется, это общеизвестно.
– Почему же тогда не к интеллекту, превосходящему наш?
– Конечно. Но тогда другой партнер не стремится выше, а, наоборот, снисходит.
– Вы хотите сказать, – Лина предпочитала рассуждать более конкретно, – что мужчина в подобном браке может быть счастлив только с женщиной умнее его, а женщина – с мужчиной умнее ее, значит, они никогда не будут счастливы вместе.
– Да, дело именно в этом. Вероятно, я, как обычно, не прав. Но супружеская жизнь – страшно сложная штука, и не думаю, чтобы она могла существовать на чисто интеллектуальной основе.
– Два разума, слитых в один, – прошептала Лина.
– Ерунда. Разве это возможно?
– Что тогда? Чисто физическая основа?
Реджинальд рассмеялся.
– Конечно, в такой формулировке это выглядит безнадежно.
– Сформулируйте менее безнадежно.
– Хорошо. – Он на минуту задумался. – Счастливый брак основан на умении оценить физические качества партнера.
– Действительно, звучит гораздо лучше, – улыбнулась Лина.
– Суть в том, что в физическом отношения мужчины и женщины не соперничают друг с другом. Они могут восхищаться друг другом.
– Не у каждого из нас есть Сильвия, чтобы восхищаться.
– У Вас есть Том.
– В той же категории, но другого пола?
Реджинальд не думал соглашаться с нею.
– В том-то и прелесть, что в физической привлекательности нет категорий. Здесь все чисто субъективно. Любовь может быть вызвана какой-нибудь особенностью произношения (а всему остальному миру она будет казаться нарочитой), ямочкой на щеке, поворотом головы, жестом руки...
Тут оба они посмотрели на руки Лины, лежавшие у нее на коленях; левая рука спокойным, свободным жестом обнимала пальцы правой.
– И эта привлекательность не исчезает? – спросила она чуть порозовев.
– Нет. В этом и кроется любовь. Не исчезает.
Лина молча крутила на пальце обручальное кольцо.
– Том очень красивый, правда? – спросила она, следуя собственным мыслям.
– Конечно! Но меня привлекает и его ум.
– Да? – Лина подняла брови. Она на минуту задумалась и сказала: – Я обычно так устаю к вечеру, что ничего не замечаю.
Реджинальд рассмеялся:
– Попробуйте заметить за завтраком.
– Дорогой мой, да вы представляете себе, когда мы завтракаем?
– Ох, простите! И не говорите мне когда. Я не вынесу.
– Черт возьми! – изумленно воскликнула Лина. – С вами говорить – просто отдых.
– Вам бы скоро надоело.
– Не знаю. – Она посмотрела на него искоса, потом оглянулась на Сильвию и, поколебавшись, произнесла: – Я сейчас задам дурацкий вопрос: чувствуете ли вы когда-нибудь... – но она вовремя остановилась.
– Что? – спокойным тоном спросил Реджинальд.
– Дорогой мистер... Или я называю вас по имени?
– Попробуйте – как выходит.
– Ну так, дорогой Реджинальд, зачем это “что”, когда вы прекрасно знаете, о чем я хотела и не решилась спросить.
– Люблю ли я разговаривать с вами? Да, конечно.
– Нет, не об этом.
– Провел ли я сегодня день интереснее, чем предполагал? Да. Гораздо интереснее.
– Нет-нет, о другом.
– Я знаю.
– Конечно, знаете. Вот почему мне так нравится разговаривать с вами.
Но он так и не ответил на ее вопрос. А затем сменил тему.
– Вам нравится Вестауэйз? – спросил он, поднося другую спичку к трубке.
– Еще бы. Он всем нравится. Я совершенно без ума от него.
– Я тоже, – сказал Реджинальд. Он дунул на спичку и бросил ее на землю рядом с креслом. – Совершенно.
Лина снова искоса посмотрела на него. Она знала, что он ощущает это, хотя смотрит на Сильвию. “Чувствуете ли вы, какое удовольствие может доставить разговор с кем-нибудь вроде меня”, – собиралась сказать ему Лина. А он должен был ответить: “Я обожаю Вестауэйз, хотя он не говорит вовсе”. Это не совсем ответ.
– Я обожаю Тома, – сказала Лина с нажимом.
– Это замечательно, – ответил Реджинальд.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?