Текст книги "Тихий дом"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tihiy-dom-223421.jpg)
Автор книги: Альбина Нури
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Здание потихоньку ветшало, пока не появился бизнесмен, пожелавший выкупить его. Пошли разговоры, будто Тихий дом скоро снесут, а на его месте построят гостиницу. Или еще что-то – Тамаре Сергеевне не было до этого дела. Главное, дом будет стерт с лица земли.
А потом объявилась Дана Казинская и начала мутить воду. Собирала пресс-конференции, писала протестные статьи в местные газеты, выступала на радио, однажды даже пикет организовала.
Тамара Сергеевна видела Казинскую и в новостях по телевизору, и возле Тихого дома во время пикета. Невысокая субтильная блондинка была преисполнена решимости спасти старое здание.
История тянулась довольно долго, пока, как раз сегодня, по радио не объявили, что судьба Тихого дома решена окончательно. Культурно-исторической, архитектурной или еще какой-либо ценностью его не признали. Посему владелец был волен делать с приобретенным в строгом соответствии с законом объектом все, что его душе угодно.
У Тамары Сергеевны отлегло от сердца. Отличная новость! При мысли о том, что усадьба Валахова исчезнет, она ощущала себя освобожденной. И надеялась, что прекратятся жуткие сны, которые периодически мучили ее.
Бросив мимолетный взгляд на место, где, укутанный тьмой, стоял Тихий дом, она совершенно не ожидала увидеть того, что увидела. Чайник дребезжал и плевался кипятком, и она машинально выключила конфорку. Отодвинула тюлевую занавеску, приблизилась к стеклу.
«Может, померещилось? Или это не в доме, а на одной из аллей?»
Тамара Сергеевна развернулась и с неожиданной резвостью поспешила в комнату. Выдвинула ящик комода, достала армейский бинокль, доставшийся от отца, и вернулась на свой наблюдательный пост.
Прижала бинокль к глазам, пригляделась. С высоты пятого этажа парк просматривался отлично. Сейчас было слишком темно, но за долгие годы Тамара Сергеевна изучила каждую тропинку, знала местонахождение каждого деревца. Поэтому сейчас, всматриваясь в пляшущий узкий луч, точно знала: в Тихом доме кто-то есть!
«А если это опять оно?»
В желудке похолодело от ужаса.
«Прекрати! Этот свет другой – живой. По дому бродит человек!»
Неужели ребятишки умудрились туда пробраться? Или неугомонная Дана Казинская что-то затевает?
Луч погас. А если все-таки почудилось? Может, не было ничего – лишь отблеск какой-то?
Трель телефонного звонка заставила ее подпрыгнуть на месте. Тамара Сергеевна бросилась в прихожую и рванула трубку с рычага.
– Похоронное бюро, я правильно попала? – спросил недовольный женский голос. – Звоню, звоню, никто не подходит. У вас разве не круглосуточно? Люди в любое время умирают.
Тамара Сергеевна, с трудом переводя дыхание, нажала на кнопку отбоя. Не нашла сил ответить.
«Люди в любое время умирают».
Слова показались многозначительными, зловещими.
Полицию, что ли, вызвать? Можно, но что сказать? Что вроде бы видела луч света в окне дома, предназначенного под снос? Скорее всего, от звонка полоумной старухи отмахнутся, а если и нет, когда еще приедут! Торопиться не станут.
Но оставить как есть тоже нельзя. Вдруг там дети? Нужно сходить, найти непрошеных визитеров и заставить их уйти. Хотя бы попытаться.
Позабыв погасить всюду свет, зато прихватив зонтик, Тамара Сергеевна вышла из квартиры. Лишь выйдя из подъезда, обнаружила, что не сменила домашние тапочки на уличные туфли, но решила не возвращаться.
Пожилая женщина быстро пересекла улицу и вошла в безлюдный парк. Темнота мягко обхватила ее за плечи, увлекая за собой. Пустые скамейки казались осиротевшими, и только поднявшийся к ночи прохладный ветер, единственный обитатель парка, насвистывал монотонную заунывную песню.
Небо осветила слепящей вспышкой зарница, через мгновение вдалеке заворчал гром. Гроза вот-вот начнется. Температура была, наверное, не выше пятнадцати градусов, и она поежилась в своей тонкой хлопчатобумажной рубашке с короткими рукавами.
С того места, где находилась Тамара Сергеевна, усадьбы Валахова не было видно. Но ей все равно казалось, что Тихий дом уставился прямо на нее всеми своими окнами, похожими на тусклые, остекленевшие глаза мертвеца. Ее пробрала дрожь, не имевшая никакого отношения к вечерней прохладе и надвигающемуся дождю, но она не замедлила шага.
Часть вторая
Я иду искать!
Дана
В старый парк на высоком холме, где располагалась усадьба Валахова, можно было попасть с двух противоположных сторон. Над центральным входом, которым чаще всего и пользовались горожане, располагалась каменная арка. Оттуда открывался красивый вид на примыкающие к холму улицы. Эта часть парка была облагорожена: вдоль аллей стояли удобные лавочки, замерли в живописных позах скульптуры, возносили прозрачные струи к небу небольшие фонтанчики, имелись детские горки с качелями. Тут любили играть дети, назначали свидания влюбленные, неспешно прогуливались пенсионеры и приходили поваляться на травке студенты.
Дана предпочитала заходить в парк с другой стороны. Дорожки тут были не заасфальтированные и узкие, газоны заросли травой, никаких скульптур и развлечений для малышей, а кусты и деревья образовывали густые тенистые заросли. К Тихому дому отсюда можно было попасть никем не замеченной. Но все же она решила подстраховаться и пробраться на территорию усадьбы, когда стемнеет.
Она медленно шла по аллее к одной из пустых скамеек. Небо наконец-то нахмурилось, поднялся ветерок – пока легкий, освежающий, но грозивший вскоре стать пронизывающим, холодным. Приближающееся ненастье отпугнуло посетителей: не было слышно детских голосов, смеха, разговоров, собачьего лая. Даже городского шума – автомобильных гудков, музыки, шороха шин – не доносилось.
А в доме, наверное, и вовсе полная тишина. «На то он и Тихий», – вскользь подумала Дана, усаживаясь на потемневшую от времени щербатую скамью и доставая из рюкзачка сигареты. Курила она мало, не больше двух сигарет в день, и могла бы бросить совсем, но не хотела отказываться от этой привычки. В ее жизни и так не много удовольствий.
Дана считала себя едва ли не аскетом: мало ела – только для поддержания сил, не чревоугодничая; была равнодушна к алкоголю, не любила бегать по магазинам, скупая шмотки и разные побрякушки, как другие женщины. А с недавних пор у нее и вовсе осталось одно главное устремление.
Картина.
Беда в том, что Дана понятия не имела, где ее искать, к тому же на поиски осталась всего одна ночь. За свою многолетнюю историю здание было перерыто сверху донизу, но тайник всякий раз ускользал от внимания. А ей должен был открыться: Дана верила в свою удачу. Надеялась, что внутреннее чутье или интуиция подскажут ей, где спрятан портрет.
Прежде девушка была в усадьбе всего пару раз, и то недолго, но по описаниям и снимкам знала расположение комнат и коридоров так, как будто ей довелось там жить.
Она ужасно жалела, что стала изучать творчество Валахова слишком поздно, только когда у дома появился новый владелец. Будь усадьба по-прежнему в собственности у города, она нашла бы способ беспрепятственно бывать там. Теперь же, когда дом стал частным владением, вторжение без спросу могло обернуться серьезными проблемами. Видит бог, Дана надеялась выиграть эту битву, добиться признания исторической ценности Тихого дома. Тогда она получила бы возможность находиться там и спокойно вести поиски под благовидным предлогом.
Теперь это уже невозможно. Хозяин собирался в ближайшее время снести дом, что означало катастрофу, крах всех надежд.
Погрузившись в свои мысли, девушка не заметила, как к лавочке, на которой она сидела, приблизился человек. Только когда он покашлял, привлекая ее внимание, Дана вскинула голову.
– Что ты здесь делаешь? – сердито спросила она.
– Могу спросить тебя о том же, – ответил Артем.
– Нет, не можешь, – вспыхнула Дана. – Я ведь ясно сказала…
– Ты сказала, что расстроилась, хочешь принять таблетку и лечь спать. Где, на парковой скамейке? – Он покачал головой и, не дожидаясь приглашения, сел рядом. – Ты меня обманула. Я хочу знать зачем.
У Даны с языка готовы были сорваться злые слова, но она вовремя сдержалась. Насколько она знала Артема, он не отстанет. Спровадить его резкой отповедью не получится, он все равно увяжется за ней и может помешать. Поэтому девушка глубоко вздохнула и посмотрела на Артема.
– Хорошо, Тёма. Да, я соврала. Мне просто нужно было побыть одной. И не хотелось тебя волновать. Я собираюсь кое-что предпринять.
Он придвинулся ближе, коснувшись ее бедром, обнял за плечи. Его прикосновение было ей неприятно, но она не стала отодвигаться, рассудив, что накалять обстановку ни к чему.
– Даночка, мы родные люди. Почти муж и жена, – проникновенно произнес Артем. – Ты знаешь, как я тебя люблю. Не отталкивай меня, я хочу помочь. – Он помолчал. – Я сразу понял, что ты пойдешь сюда. Собираешься забраться в Тихий дом?
Она неохотно кивнула. Сумерки постепенно сгущались. Темно-синие тени поползли по дорожкам, залегли под деревьями, напоминая лужи, наполненные темной водой. Усилившийся ветер гнал по аллее фантик от мороженого.
– Что ты там забыла? Ты понимаешь, что это незаконно? Как ты собираешься туда попасть – двери будешь выламывать?
– Сколько вопросов, – усмехнулась Дана. – Да, незаконно. Но кто об этом узнает? Здесь никого, кроме нас. – Она развела руки в стороны. – Ты, что ли, полицию вызовешь?
– Не говори ерунды!
– Сигнализации там нет. Зато у меня есть ключи от ворот и от входной двери.
– Где ты их взяла? – Артем закинул ногу на ногу, при этом чуть отодвинувшись от Даны, что ее вполне устроило.
– Мне дали. По знакомству, – туманно ответила девушка, умолчав о том, что сделала копии ключей, договорившись с человеком, которого новый владелец Тихого дома назначил кем-то вроде завхоза, а после уволил за пьянку. Обошлось ей это в пять тысяч рублей.
– Хорошо, внутрь мы попадем, дальше что?
– «Мы»? – опешила Дана.
– Само собой. Ты же не думаешь, что я отпущу тебя туда одну?
Дана лихорадочно обдумывала ответ. Мозг ее работал как часы. Попросить Артема посидеть на скамейке и подождать – бесполезно. Он ни за что не согласится, да и потом, она, наверное, пробудет внутри несколько часов. По доброй воле он не уйдет. Если она поссорится с ним и прогонит, он может разозлиться и… И что сделает? Кто его знает, но испытывать судьбу не стоит.
– Ладно, – решилась она. – Мы пойдем вместе.
Артем с облегчением вздохнул и улыбнулся.
– Извини меня за настойчивость, – он протянул руку и погладил ее по щеке. – Знаю, ты сильная, независимая и все такое. Но я твой будущий муж, так что должен быть всегда рядом, защищать тебя. Кто, если не я?
Дана выдавила улыбку.
– Так что мы собираемся делать в Тихом доме?
Она уже знала, что ему скажет. По крайней мере, это будет доступно его пониманию.
– Мне нужно найти одну картину. Я знаю, что она может быть только в усадьбе. Изучила все источники и пришла к выводу, что Валахов мог спрятать ее только там.
– Погоди, погоди… Но ведь известно, что до наших дней не дошла ни одна из его картин! – удивился Артем. – Несколько репродукций в книгах – и все!
– Вот в этом-то и суть! – воскликнула Дана. – Считается, что после революции те из его полотен, которые находились в усадьбе, были уничтожены. В картинные галереи и музеи они никогда не передавались. Что же касается частных коллекций, куда ушло написанное на заказ, то и тут ничего не осталось. Поддавшись суевериям, хозяева избавлялись от портретов, написанных Валаховым. Представляешь, какое это будет громкое открытие, если я все-таки сумею найти хотя бы один из них!
Артем помолчал, видимо, подбирая слова, а потом осторожно проговорил:
– Даночка, я, конечно, ничего не понимаю в живописи, но… Ты лучше меня знаешь, что вклад Валахова в мировое изобразительное искусство, мягко говоря, спорный.
– Прекрати! – отмахнулась она. – Вот именно, что ты ничего не понимаешь. Да, широкой популярности Валахов не обрел, его манеру и технику многие называют спорной. Плюс самоубийство художника, да еще эти разговоры про проклятие его картин. Мистическая чушь – это каждому здравомыслящему человеку понятно! – Распалившись, Дана сбросила его руку со своего плеча. – Все это сослужило дурную службу. Но я уверена, что деление творцов на художников первого и второго ряда – не более чем условность. Сейчас Валахов считается одним из многих, художником средней руки, да к тому же с утерянным наследием. Но я покажу миру гениальную работу Николая Федоровича, и ошибочное мнение будет изменено! Валахов встанет в один ряд с признанными мастерами. Между прочим, известный искусствовед того времени Федор Ласточкин отмечает художественную манеру Валахова, которая «останавливает взгляд и не может не восхищать». Я докажу всем, что его творчество, его авторский почерк следует тщательно изучать и что я была права, когда требовала признать Тихий дом объектом, подлежащим охране!
Артем взъерошил короткие волосы – жест, выдававший замешательство. Его обескуражила ее горячность. Должно быть, он не догадывался, насколько это важно для нее: она ведь прежде не спешила делиться с ним своими честолюбивыми мыслями.
– Ладно, я понял, тебе виднее. Ты специалист, – примирительно проговорил он. – А что за картина? Портрет какой-то женщины?
Ему показалось, что Дана слегка смутилась, когда он спросил.
– Нет, это автопортрет. Незадолго до смерти художник изобразил сам себя. – Она посмотрела на часы, хлопнула себя ладонями по коленям и встала, подхватив рюкзак. – Думаю, нам стоит поторопиться. Темно уже.
Солнце зашло, и в парке стремительно темнело. Занятые разговором, они этого не заметили.
Не оборачиваясь, девушка пошла в сторону Тихого дома. Обутая в кроссовки, она ступала почти беззвучно, но в окружающей их плотной тишине каждый шаг казался оглушительно громким, звуки усиливались тяжелым, давящим безмолвием, и Артему внезапно захотелось попросить ее двигаться еще тише, чтобы никто не услышал.
«Да кто услышит?!» Он сам смутился нелепости своего порыва и догнал Дану, думая, что она возьмет его под руку. Однако она не стала этого делать.
– По-моему, сейчас ливень начнется, – робко сказал Артем, желая нарушить невыносимое молчание.
Дана не ответила, давая понять, что не в настроении поддерживать пустые разговоры, и он умолк, устыдившись банальности сказанного.
До Тихого дома они дошли, не перебросившись ни единым словом. Усадьба вывернулась им навстречу из-за следующего поворота. Большое двухэтажное здание, огороженное высоким забором из чугунного литья, выглядело едва ли не угрожающе, казалось неприступной крепостью.
Тихий дом охранял свою тайну, неприязненно взирая на непрошеных гостей. Некогда желтая краска, которой был выкрашен фасад, облупилась и облезла: тут и там проглядывали серые островки штукатурки, напоминающие трупные пятна. Острый шпиль на крыше пронзал воздух, большие пыльные окна были надежно забраны решетками. «И все же, думаю, мы поладим, – подумала Дана, – и ты отдашь то, что мне нужно!»
Они подошли к воротам, запертым на массивный висячий замок. Справа была калитка, тоже закрытая. Дана вытащила связку ключей, нашла нужный и вставила в скважину. Повернула, но замок не поддался. Она принялась судорожно дергать дверь, чувствуя нарастающее напряжение, но ничего не получалось.
– Дай-ка попробую, – предложил Артем, и она уступила.
Он повернул ключ, слегка надавил. Раздался негромкий щелчок. Калитка почти сразу, без малейшего скрипа, открылась, как будто петли регулярно смазывали, и Артем распахнул дверь перед девушкой, пропуская ее вперед.
Дана выдохнула. «Пожалуй, хорошо, что он за мной увязался, – подумала она. – Иногда без мужской сноровки не обойтись».
На просторный двор было больно смотреть: квадратные каменные плиты, которыми он был вымощен, заросли травой, так что их сложно было разглядеть. Всюду виднелись какие-то железки, коробки, кирпичи, кучи мусора и прошлогодней листвы, облетевшей с дубов, что росли по периметру участка.
Аккуратно обходя все это безобразие, чтобы не повредить ноги и не запачкаться, Дана и Артем подошли к парадной двери. Дана знала, что в доме имелась еще и задняя дверь, в прошлом предназначенная для прислуги, но она была наглухо заколочена досками.
Над крыльцом нависал козырек, тоже украшенный чугунным литьем в виде виноградных гроздьев. Когда-то, должно быть, это выглядело изящно и нарядно. Ключи были по-прежнему в руках Артема, и он, не дожидаясь просьбы со стороны Даны, отпер дверь.
Замок поддался легко, но старинная дверь была очень тяжелой, так что Артему пришлось навалиться на нее плечом, чтобы открыть. Наконец, они вступили в холл: Артем впереди, Дана – за ним, след в след.
– Осторожно! – шепотом предупредил он. – Не видно ничего, не споткнись.
– У меня фонарь есть, – спохватилась Дана, достала его и передала спутнику.
Желтый луч осветил просторное, гулкое помещение с пустыми стенами и высоченным, в два этажа, потолком. Наверх убегала широкая мраморная лестница с деревянными перилами, покрытая вытертой, заплесневелой ковровой дорожкой, чей первоначальный цвет уже невозможно было определить. Слева было огромное, от пола до потолка окно, за которым плескалась тьма. Начался обещанный ливень: капли дождя забарабанили по стеклу, сначала легонько, потом все громче и громче.
Справа виднелись двустворчатые распахнутые настежь двери, впереди – коридор, уводящий вглубь первого этажа.
Пахло сыростью и запустением. Некогда величественное здание сейчас производило гнетущее, жутковатое впечатление, и Дана, сама того не заметив, вцепилась в руку Артема, ища защиты.
Здесь не было сторожа, никто не мог помешать им, но они, словно воры, забравшиеся в квартиру, где спали хозяева, старались двигаться как можно тише. Однако каждый звук испуганной птицей взлетал под потолок, разбивался и, рассыпавшись на миллионы осколков, сделавшись пугающе громким, вновь возвращался к ним.
– Куда пойдем? – наклонившись к уху Даны, спросил Артем. – Ты знаешь, где примерно может быть спрятана картина?
Дана понятия не имела, что ему ответить. Интуиция молчала, и, судя по всему, единственное, что им оставалось, – обойти все комнаты, по очереди, чтобы найти тайник, который до этого никому не попался на глаза.
– Начнем с бывшей спальни Валахова, – прошептала она в ответ. – Это на втором этаже.
Артем кивнул и направился к лестнице, крепко сжав правую руку Даны и увлекая девушку за собой. Они крадучись, стараясь не оступиться, дошли почти до середины лестницы, как вдруг над их головами раздался какой-то звук.
Дана не сразу сообразила, что именно услышала, но в следующую секунду до нее дошло: это был тихий скрип. Так могли бы скрипнуть рассохшиеся доски под чьими-то шагами. А сразу следом послышалось нечто напоминающее смех или свистящий шепот.
Она ахнула, похолодев от страха, и ухватилась свободной рукой за перила. Артем быстро обернулся к Дане, слишком сильно стиснув ее узкую ладонь, так что девушка зашипела от боли. На короткое мгновение луч фонаря осветил его испуганное, побелевшее лицо с выпученными глазами.
– Там кто-то есть, – почти беззвучно выговорил он. – Мы здесь не одни.
Марго
Когда они добрались до парка и подошли к Тихому дому, оранжевый шар солнца уже укатился за горизонт. С каждой минутой становилось все холоднее, и тонкие руки Марго покрылись гусиной кожей. Почему ей не пришло в голову одеться теплее? К тому же скоро начнется гроза, дождь пойдет, а ни у кого из них нет зонтика.
Но ругать себя за то, что согласилась сюда пойти, ей и в голову бы не пришло. Разве у нее был выбор, если Адель позвал?
– Как мы попадем внутрь? – нервно спросил Костя. – Тут же заперто.
Марго показалось, он надеется, что они не найдут способа проникнуть в дом и уйдут. По правде говоря, она и сама на это рассчитывала. Ей вовсе не нравилось бродить по мрачным развалинам. Из них троих что-то захватывающее видел в этом только Адель – и этого было достаточно, чтобы они с Костей потащились вслед за ним.
– Попадем, не волнуйся, – отозвался Адель. – Идите за мной.
Они, ясное дело, покорно пошли. Адель уверенной походкой подвел их к черному чугунному забору, который ощетинился острыми пиками. Тот, кто стал бы перелезать через него, рисковал напороться на них и серьезно пораниться.
– Мы что, полезем? – Костя пытался сохранять хладнокровие, но Марго видела, что это дается ему все труднее. Тихий дом, похоже, действовал на него не лучшим образом.
– Не бзди! – грубовато бросил Адель. – Есть одно место. – Он направился к беседке, которая примыкала к забору. Марго и Костя тоже подошли ближе. – Видите? Можно перелезть. Узковато, но среди нас толстых нет.
В том месте, на которое он указывал, расстояние между секциями забора и в самом деле было чуть больше, чем везде. Достаточно, чтобы они все сумели пробраться.
Больше не произнеся ни слова, Адель взялся за чугунные прутья и через секунду уже был во дворе усадьбы. Костя, двигаясь гораздо более неуклюже, последовал примеру друга. Следом за парнями перебралась и Марго.
Некоторое время они просто стояли, не двигаясь, и ноги их утопали в густой траве.
– Пока совсем не стемнело, надо залезть внутрь, – нарушил молчание Адель.
– Вход с другой стороны, – заметила Марго, – там, где фасад.
– Он заперт, а на окнах решетки. – Костя засунул руки в карманы. Единственный из них, он не смотрел на дом, как будто боялся встретиться с ним взглядом.
– Вход, фасад… – фыркнул Адель. – Может, вам еще ковровую дорожку расстелить и оркестр подогнать?
Он решительно зашагал к дому и вскоре дошел до угла. Там он остановился и обернулся:
– Чего застыли?
Когда Костя и Марго тоже завернули за угол, то застали его стоящим на четвереньках возле маленького подвального окошка, почти вросшего в землю. Окно зияло чернотой: стекло было разбито.
– Я однажды уже был тут, приметил его, – пояснил Адель, не глядя на подошедших спутников. – Только внутрь не полез.
«Почему, интересно?» – вертелось на языке у Марго, но вслух она ничего не произнесла. Адель оглянулся и посмотрел на них через плечо. Сперва на Костю, потом на нее.
– Надо спускаться, – почему-то шепотом, словно боясь, что его услышат, сказал он. – Я первый, потом Марго. Костарь, ты последний.
Никто не двинулся с места.
– Вы чего? Сторожа нет.
– Может, как-нибудь в другой раз? – словно прочтя мысли Марго, сдавленным голосом проговорил Костя.
Адель выпрямился и встал с ними рядом.
– Костарь, что за дела? Ты спросил, почему именно сегодня… Да потому что я по радио слышал: Тихий дом на днях снесут! Суд был или что-то вроде того, и там решили!
– Снесут и снесут, – упрямо мотнул головой Костя. – Давно пора. Мы-то при чем? В другое место сходим, мало заброшек, что ли?
Адель едва не задохнулся от негодования.
– В другое, значит? Да таких домов, как этот… – Он не мог подобрать слов, интонации утратили привычную уверенность и безапелляционность. – Я же объяснял, хочу снять…
– Снимешь что-то другое, – не отступал Костя. – Не нужно туда ходить.
Марго склонила голову набок и внимательно поглядела на него. Он стоял, сжав кулаки и стиснув челюсти. Обычно мягкие черты сделались резче, подбородок выдвинулся вперед, брови сошлись на переносице.
Впервые Марго видела, чтобы Костя возражал Аделю. До сих пор его мнение никогда не оспаривалось, хотя Костя был начитаннее, учился лучше всех в параллели. Мама говорила Марго, что с ним-то ей и следовало бы встречаться, будь у нее голова на плечах.
– Мальчик умный, семья богатая, перспективы – ого-го! Поступит, образование получит, отец его пристроит куда надо. Будет деньги зашибать. С таким мужем горя бы не знала. А этот твой, кривляка, с крашеным чубом? Толку-то от его красоты! Только бабы вешаются пачками. – Она вздыхала и с жалостью глядела на дочь. – Но нам зачем хорошие-то, так ведь? Нам козлов подавай!
Воспоминания о бесконечных наставлениях матери промелькнули в памяти за доли секунды, но впервые Марго подумала, что в них есть зерно истины. Поведение Аделя показалось ей ребяческим, и сейчас она всецело была на стороне Кости.
Парни стояли друг против друга, ни один не желал уступать.
– Сами за мной увязались, – наконец выплюнул Адель, – а теперь что? В штаны наложил, Костарь? Так дергай домой, к мамочке под бочок!
Из Кости будто выпустили воздух, и он сник, отошел в тень, снова становясь прежним.
– Я просто… Подумал, что…
– Как хотите. – Адель, видно, понял, что победа осталась за ним, обрел прежнюю самоуверенность и, не теряя больше времени, полез в окошко.
Минута – и они услышали, как он спрыгнул на пол подвала.
– Мы не можем бросить его одного, – проговорила Марго. Костя, поколебавшись, кивнул.
– Я пошла.
– Давай. Я помогу.
Спускаясь в темный подвал, чувствуя тепло Костиной руки, когда он бережно поддерживал ее, Марго подумала, что уже не хочет, чтобы Костя ушел и оставил их с Аделем наедине, как это было всего полчаса назад. В присутствии Кости было спокойнее.
То, что их пара в последние две недели превратилась в трио, угнетало Марго, хотя она и не подавала виду. В отношении Аделя произошла ощутимая перемена: он отдалился, замкнулся, стал пренебрежительнее обращаться с ней, и Марго с тоской сознавала, что он, видимо, вовсе не так привязан к ней, как она к нему.
Теперь, когда они втроем оказались в подвале, Адель вытащил из сумки фонарь и включил его. Широкий луч осветил голые серые стены. Внутри было почти пусто: вопреки ожиданиям, подвал был не так сильно захламлен, как двор. Если бы не дождь и снег, что попадали внутрь через разбитое окно, здесь было бы совсем сухо.
– Давайте выберемся наверх. – Костя старался говорить невозмутимо, но голос его слегка подрагивал, выдавая волнение.
– Нет, сначала осмотрим подвал, – возразил Адель. – Тут настоящий подземный лабиринт!
Он достал видеокамеру, приготовившись снимать. Стоя возле подвального окошка, Марго и Костя смотрели, как Адель пересекает помещение и подходит к распахнутой двери. А спустя мгновение услышали разочарованный голос:
– Закрыто, блин!
Они, не сговариваясь, пошли следом и оказались в коротком тупичке с тремя дверями. Две из них, обитые железом, ведущие, очевидно, в подземный лабиринт комнат, куда так хотел попасть Адель, были заперты. Третья выходила на лестницу. Адель устремился туда, прыгая через две ступеньки.
– Если и она тоже закрыта, – на ходу говорил он, – это будет трындец. О, повезло!
Подавив вздох, Марго поплелась наверх, Костя не отставал, и вскоре они добрались до приоткрытой двери, подле которой их ждал Адель.
– Жалко, конечно, что подвал не осмотрим… – начал он, но Костя его перебил:
– Ничего не жалко! Нечего туда соваться.
Адель уже собирался толкнуть дверь и выйти в коридор, когда прозвучали эти слова. Он опустил руку и повернулся к другу. Марго решила, что он снова полезет в бутылку, скажет, что нечего было увязываться за ним, если духу не хватает. Костя, похоже, подумал приблизительно о том же, потому что отпрянул. Однако Адель повел себя иначе.
– Костарь, ты сам хотел пойти, посмотреть. Что случилось? Ты знаешь что-то, чего не знаю я?
Сбитый с толку кротостью его тона, Костя смешался, прислонился к стене, словно ища опоры.
– Хотел, – обреченно пробормотал он. – Любопытно же. Но все равно, с самого начала было не по себе. А как сюда пришли, так и вообще… Это место… У меня от него мороз по коже.
Договаривая, Костя перешел на шепот.
– Брось, брат! – Адель успокаивающе похлопал его по плечу. – Это всего лишь старый дом. Здесь нет ничего!
– Есть, – сама от себя не ожидая, подала голос Марго. – Кажется, что тут есть еще кто-то, кроме нас! Как будто этот «кто-то» смотрит мне в спину. Мне здесь тоже не нравится.
– Да вы что? – Адель растерялся от того, что лучший друг и девушка оказались солидарны, даже вроде бы объединились против него. – Лично я ничего не такого не чувствую!
– Ты ведь знаешь, что было раньше в Тихом доме!
– И что? Все знают: художник какой-то жил. После была больница, – пожал плечами Адель.
– А то! Ты сам говорил, что сюда никто из ваших раньше не совался. Почему, интересно? Да потому, что дом проклят!
Марго попятилась и закрыла рот руками. Адель недовольно посмотрел на нее и вновь перевел взгляд на Костю.
– Обычная городская легенда.
– Я ничего об этом не знаю! Я же не в Казани родилась! – пискнула Марго. Они с матерью перебрались сюда из Зеленодольска в прошлом году. – Что за легенда?
– Ничего! – отрубил Адель.
– Костя! – уже тверже проговорила девушка. – Расскажи мне!
После секундного колебания Костя ответил, глядя куда-то вбок:
– Говорят, что Валахов, этот художник, был сумасшедший. Он писал только портреты, причем в основном женщин. Сначала все было хорошо, портреты получались удачными. Дамам нравилось, что на картинах Валахова они выглядят настоящими красавицами: он изображал их в самых удачных позах и ракурсах. Валахов стал модным художником, женщины наперебой заказывали ему свои портреты и вешали его работы в своих гостиных. Но потом начался настоящий кошмар. Спустя какое-то время написанные на портретах лица по непонятной причине начали меняться: они становились страшными, кривыми, искаженными, так что женщин невозможно было узнать. Перепуганные заказчики были в шоке, они уничтожали портреты, но было поздно. Все, кого изобразил Валахов, вскоре погибли! Даже его собственная жена. Ему перестали заказывать портреты, люди вообще боялись общаться с ним. Он сделался затворником, прислуга и та разбежалась. Валахов долго жил взаперти, совсем один, а потом умер и его даже нашли не сразу. Только с его смертью ничего не кончилось, стало еще хуже. Здесь была детская больница, и дети постоянно умирали!
– Костарь, в больницах такое случается! – Адель попытался произнести эту фразу язвительно, но вышло умоляюще.
«Интересно, сам-то он слышал историю про художника?» – подумала Марго.
– В этой больнице случалось немного чаще! – отрезал Костя. – Дети не просто умирали. Они жаловались, что по ночам здесь бродит призрак. Заходит в палаты, наклоняется над койками и пристально смотрит на спящих. Проснуться и увидеть его бледное лицо с горящими глазами – то еще потрясение, но гораздо страшнее, что по утрам возле некоторых кроватей находили рисунки. Карандашные наброски. Лица, изображенные на них, были искривленные, жуткие, как будто в агонии. Тех детей, которых изобразил призрак, в ближайшие дни находили мертвыми. Морг в подвале всегда был переполнен. – Он помолчал. – Есть и еще одна вещь, связанная с Тихим домом.
– Еще одна? – слабым голосом повторила Марго.
– После революции, до того, как здание отдали детской больнице, здесь были застенки НКВД. В этих самых подвалах, – Костя повел рукой, указывая вниз, – мучили и расстреливали людей. Я где-то читал, что в стенах до сих пор остались кольца, которыми заключенных приковывали…
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?