Текст книги "Похититель душ 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pohititel-dush-2-180798.jpg)
Автор книги: Алекс Д
Жанр: Эротическая литература, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц)
Прошлые жизни оставляют неизгладимые следы на наших душах, и эти грязные пятна не отмыть, от них не избавиться. И в каждом новом воплощении всегда приходит этот момент… момент, когда невидимые раны дают о себе знать, «ноют» подобно заново сросшимся суставам, после серьезного перелома.
Со временем, грязные пятна души медленно разрастаются, превращая внутренний свет каждого из нас, в кромешную тьму, полнейший хаос, способный уничтожить даже вечный, даже самый сильный дух.
И я знаю, что нахожусь в шаге от этого хаоса. В шаге от бездны, которая с каждым днем затягивает меня, уничтожая ту, кем я была раньше. Выпивает до самого дна, забирая силы, бескрайнюю надежду и веру в спасение, которой я жила первые месяцы в Обители темной жрицы.
Сколько прошло времени? Два месяца? Пять? Мне кажется, что я здесь уже целую вечность, в этом Ори забытом месте, рядом с которым, даже чистилище покажется раем.
И пусть мое тело все еще способно дышать, мыслить, двигаться, существовать, но то, что внутри – изранено и превращено в пыль.
Тот самый огонь внутри меня погас, та самая сила, что наполняла меня до краев, и одновременно заставляла ненавидеть каждый миг жизни, в которой я не могу прикоснуться к нему, без всякой защитной и темной магии.
Возможно, именно сейчас, находясь на волоске от смерти, выпотрошенная, опустошенная и потерянная, выпитая до суха, я бы смогла дотронуться до его кожи, и не сжечь заживо. Я бы хотела к нему прикоснуться. Хотя бы на один короткий миг, ощутить забытое, но такое сладкое чувство покалывания в кончиках пальцев, что за считанные секунды пробирается к сердцу.
Это так много, и так мало – всего лишь ощутить себя живой. Вспомнить, каково это…когда в твоем жалком существовании есть смысл.
Когда твои дни наполнены созиданием прекрасного мира, созданным Ори. Когда ветер дует прямо в лицо, пока волосы неистово бьют напряженные от улыбки скулы и покрасневшие щеки. Когда каждый вдох пропитан простым счастьем, которым должен обладать каждый – свободой.
Лучше бы я умерла, лучше бы меня осудили вместе с Кэлоном, чем снова оказаться здесь, в Обители Миноры, где я провела несколько страшных месяцев детства, перед тем, как потеряла родителей.
Мне кажется, что я до сих пор слышу их призрачные голоса, отголоски маминого плача. Свой крик, который на веки впитали стены этого безобразного замка, в момент, когда я увидела обагренные кровью тела мамы и папы.
Обрести покой, легкость, стать бесплотным духом, вечно блуждающим по бесконечности миров – не такая уж плохая перспектива, по сравнению с вечностью… целой вечностью, проведенной в четырех стенах, лицом к лицу со своей болью, страхами, и демонами. Лицом к лицу с отражением самой худшей версии себя, упавшей на колени.
Вот она. Великая принцесса Мандиса, надежда Элиоса… сейчас, эти слова слепо верующих в Избранницу Богов, звучат просто жалко.
Я мечтаю о малейшем знаке, хотя бы о ком-то, из внешнего мира, кто бы напомнил мне о том, что за пределами Обители все еще есть жизнь, что мне есть за что бороться, ради чего жить… напомнил бы мне о том, кто я.
Ведь вся правда в том, что я забыла, кем являюсь, когда предала своего Бога. И им был не Ори.
– Посмотри на себя, великая принцесса Элиоса, – из транса и бесконечного потока жалости к себе и к тому, что стало с моим миром, меня вырывает пренебрежительный голос и снисходительное фырканье темной жрицы. Обычно, в минуты, когда ее многочисленная стража доставляет мое тело в этот проклятый ритуальный зал, где она ставит надо мной свои магические опыты, я всеми силами пытаюсь «выключить» свое сознание, лишь бы не чувствовать того, что она вытворяет с моим телом. Лишь бы не видеть в кого я превратилась.
– Посмотри, что с тобой стало, мое прелестное создание. Избранница Богов? Огненная рия? – сильнее сжимаю веки, ощущая, как нарастает боль в онемевших запястьях. Кровь затвердела в обездвиженных мышцах, натянутых до предела. Я уже и не помню, каково это свободно передвигать руками и ногами, каково это жить не закованной в цепи, словно животное. Тяжелые, стирающие кожу до крови, железные наручи стали продолжением моих рук, и именно за них меня подвесили над полом из темно-серого и холодного камня, на который так больно падать.
Я чувствую себя убитым животным, куском мяса, с которого вот-вот рывком снимут шкуру и разделают на ровные кусочки. Не сомневаюсь, что когда-нибудь Минора именно так со мной и поступит – если конечно, сдастся и оставит свою затею выпытать из меня то, что ей нужно.
К ее сожалению, то, что необходимо жрице, похоже, безвозвратно утеряно внутри меня. Сила огня. Но, по крайней мере, Минора уверена, что я до сих пор ей обладаю, и только этот факт спасает меня от смерти.
– С каждым днем ты все слабее, моя дорогая. В первый месяц мне было нелегко совладать с тобой, но нет ничего проще, чем превратить рию в безвольную марионетку. Какое счастье, что Ори был только силен, но не умен: иначе бы он не сделал вас, светлых, такими наивными и слабыми, – вздрагиваю всем телом, и подавляю в груди очередной всхлип, ощущая, как острый, словно лезвие бритвы ноготь жрицы, медленно скользит по моему затылку, до крови рассекая кожу. Минора рисует на мне очередную порцию поглощающих жизненную энергию рун, которые необходимы ей для совершения одного из своих грязных ритуалов. Я не сильна в темной магии, но и без глубоких познаний в этой области, могу понять, что нужна ей не только из-за силы огня, которую она намерена отнять у меня. Минора «питается» красотой бывших одал Кэлона, потерянных рий, и других существ в своей коллекции марионеток, запертых в подвалах Обители.
Мое сердце плачет, когда я вспоминаю, почему моя жизнь сложилась именно так. Быть рией… некоторые называют это даром, принадлежностью к Богам, священной привилегией, но это не так.
Быть рией – проклятье. Хуже, чем родиться рией, может быть только одно – родиться огненной жрицей.
И я бы с радостью отказалась от своего дара сейчас, если бы Оракул не возложил на мои плечи непосильную ношу. Это мой крест, и я не имею права опускать руки, несмотря на то, что сейчас, я с трудом сжимаю пальцы на ногах, не говоря уже о спасении всего народа.
– И каково мое предназначение, Оминус?
«Освобождение своего народа. Элиоса. Возвращение былой гармонии, как во время правления семи Правителей», – сквозь истеричный смех Миноры, я слышу тихий голос Оракула, который напоминает мне о том, ради чего я должна продолжать борьбу.
– Что, не хочешь смотреть, что с тобой стало, моя сладкая? – приторным голоском тянет Минора, и, делая следующий вдох, я ощущаю, как проникает в ноздри удушливый аромат ее терпких духов, силу ее темной магии, отдающуюся вибрациями на коже, звуки шагов темной жрицы, которые невозможно спутать ни с чьими другими – постукивание острых каблуков о камень в идеально ровном ритме. Даже не открывая глаз, я знаю, что сейчас Минора облачена в один из своих любимых и постоянных нарядов – черное платье, облегающее каждый сантиметр худощавой фигуры, кожаный корсет, делающий ее талию неестественно тонкой, и длинный плащ, которым она постоянно размахивает, напоминающий мне вороные крылья.
– Ну же, открой глазки, Мандиса. Или как там… Иса? – последнее слово она произносит более низким голосом, изображая мужской, до боли знакомый мне. Тысяча игл впивается мне под кожу, когда я вспоминаю, как он звучит по-настоящему.
Кэлон…
– Так он называл тебя, детка? – не могу сдержать болезненного стона, ощущая, как Минора голыми руками выкорчевывает на коже очередную руну в районе лопаток.
– Скажи, как Кэлон называл тебя, дорогая. Иначе я сделаю тебе очень больно. Говори со мной, Иса. Мне так нужно твое внимание… – голос Миноры опускается до фальшиво ранимого шепота, но уже в следующий миг переходит почти на горластый визг: – Мне осточертело твое молчание! Отвечай, дрянь!
– Прекрати… – выдыхаю я, и не узнаю… не узнаю в этом хриплом безжизненном голосе, свой.
– Замечательно, – довольно фыркает Минора, продолжая уродовать мое тело. Внезапно кожу на спине ошпаривает удар увесистого плетеного кнута, и, не выдерживая боли, я открываю рот в немом крике. Меня бьет, как в лихорадке, липкий пот вперемешку с кровью стекает по оголенному, незащищенному телу.
Отвратительное зрелище. Я еще сильнее закрываю глаза, чтобы случайно не увидеть свое отражение в зеркалах, расположенных в ритуальном зале, пытаясь не выдать неровным дыханием свое отчаяние и бессилие.
– Как недолговечна красота рии, не правда ли? Где твои светлые Боги, Иса? Как думаешь, они помогут тебе, когда ты сдохнешь в моей Обители в муках, из-за своего упрямства? – сквозь зубы шипит Минора, и я внутренне напрягаюсь, приготовившись к очередному удару, к страшной боли… но к такому невозможно подготовиться. Красные искры вспыхивают перед моим взором, когда я пытаюсь открыть веки. Мрачный зал пыток, так напоминающий мне комнату с зеркалами Креона, превращается в размытое пятно, в целое море крови, в котором мне предстоит захлебнуться.
Я делаю новый глубокий вдох, но не прошу Минору о пощаде. Эта тварь не дождется слез, проявлений моей слабости и страха.
Тонкие ручейки крови стекают по позвоночнику, по обнаженной, не защищенной даже одеждой, коже. Да. Минора частенько устраивает свои пытки, оставляя меня нагой, и не для того, чтобы изуродовать, как можно больше участков моего тела за раз, а для того, чтобы лишний раз унизить меня, поставить на место, и напомнить, что в ее Обители я – ничтожество, безвольный сосуд, из которого она питает силы.
– Отвечай, моя любимая игрушка. Как он называл тебя? До того, – ласковым шепотом продолжает Минора, наклоняясь к моей шее. Даже не хочу видеть, как это выглядит со стороны. – До того, как ты убила его, Иса? Каково это… скажи мне. Быть светлой и совершить убийство? – ее слова ранят меня сильнее, чем удары плетеного кнута, и я едва сдерживаю себя, чтобы не завыть во весь голос, умоляя ее прекратить разговаривать со мной о Кэлоне.
Лучше бы она молчала. Лучше бы исполосовала меня вдоль и поперек, не произнеся при этом ни единого гадкого слова.
Но я не стану… никогда не стану просить ее. Никогда не расплачусь на ее глазах, как сделала это тогда, когда потеряла родителей. У меня еще будет время поплакать… в одиночестве, в своей звериной клетке, которую любезно выделила мне темная жрица.
– Ты такая же, как и я, Иса. Мы обе это знаем. Сила огня разрушительна. Ты никогда не задумывалась от кого эта сила, Иса? Сила, некогда принадлежащая самому Саху. Говорят, он мог сжигать своих подданных одним лишь взглядом. Ты ослабела, и твоя сила вместе с тобой, но она никуда не исчезла. Моя кровь закипает, каждый раз, когда я вижу тебя, но это сладкая боль, моя рия. Одного твоего прикосновения будет достаточно, чтобы нанести мне шрамы, которые потом не снять никакой магией, – усмехаясь, Минора поглядывает на наручи, сковывающие мои запястья, чувствуя себя абсолютной хозяйкой положения.
Я не могу до нее дотронуться. И, к сожалению, я не умею сжигать взглядом, хотя сейчас я бы не отказалась от этой способности Саха.
Я всегда считала, нет… знала, что силой меня наделила Богиня Элейн, чтобы я смогла защитить себя после смерти родителей. Но то, что говорит Минора… неужели это правда? Как моя сила могла принадлежать Саху?
– Ты убила Кэлона, Иса, – Минора хватает меня за подбородок, до боли сжимая его, и я невольно распахиваю веки, встречаясь с ее взглядом. Внутренности мгновенно покрывает инеем. Глаза жрицы – ворота в ад. Черные зеркала, глядя в которые, чувствуешь себя так, словно у тебя отняли все самые теплые воспоминания в жизни. Она приоткрывает алые губы в дерзкой улыбке, почти любовно разглядывая каждую черточку моего лица. Минора совершенно безумна, и все ее движения напоминают мне движения наркоманки под огромной дозой кайфа.
– Он сам подписал себе смертный приговор, – с вызовом бросаю я, кусая потрескавшиеся и засохшие губы.
– Ты убила своих родителей, – Минора вскидывает ладонь вверх и загибает большой и указательный палец, начиная перечислять список моих жертв. – Ты убила своего отца, а потом мать… не так ли?
– Заткнись! Это сделала ты! – отчаянный крик вновь срывается с моих губ, и на этот раз, я нахожусь на грани настоящей истерики. Как она смеет говорить все это? Мне было пять… они умерли на моих руках, их кровь пропитала мои ладони, когда я пыталась нащупать их застывший пульс, попрощаться с ними… но эта тварь не дала мне даже этой возможности.
– Мы обе знаем, что это ТВОЯ сущность убила их. Они тебя прятали, Иса. Словно знали, что ты особенная. Ты же помнишь, где прошло твое детство? В глуши, за пределами всех секторов. Они говорили тебе, что ты не должна убегать. А что сделала ты?
Я вижу себя маленькой девочкой в желтом платье, которое сшила мне мама. Мои рыжие волосы украшены самодельной короной из ромашек, и развиваясь на ветру, когда я бегу прочь от своего дома, выглядят, как пламя.
– Иса, ты никогда не должна убегать за пределы поляны. Придет время, и я обязательно покажу тебе этот мир, но пока оно не пришло.
– Но я устала, мамочка! У меня совсем нет друзей! Я хочу туда, за высокие скалы, к невероятным светящимся башням, о которых рассказывал папа! Пожалуйста, мама… я совсем одна.
– У тебя есть я, Иса. И папа. Прошу тебя, милая, не подвергай себя и нас опасности, никогда не покидай наш дом, – шептала перед сном мне мама.
Но я убежала. Всего единственный раз. Ставший роковым для нашей семьи.
– Вспомнила, девочка? Ты причастна к их смерти. Но знаешь, что самое печальное? Ты убиваешь народ Элиоса прямо сейчас. Отряды Нуриэля, которые этот глупец посылает к моим владениям, гибнут один за другим. Этот псевдоправитель ничтожен без магии Кэлона, без его влияния и мощи… конечно, я скучаю по своему неутомимому любовнику, которого ты убила. Мне очень его не хватает. Особенно того, как мы развлекались в его спальне, впрочем, ты и сама все видела. Попытки Нуриэля сокрушить нас с Греймом, смешны и бесполезны, – пожимает плечами Минора, наигранно поджимая губы. Минора часто упоминает некого Грейма в своих монологах. У меня было много времени, чтобы вспомнить кто он: глава одного из пересечений, кажется, я видела его в день суда.
– Грейм, конечно, тоже неплох, но мы обе знаем, что с Кэлоном не сравнится никто. Ах, Кэлон, Кэлон. Такой сильный, что даже мне хочется опуститься перед ним на колени, и выполнять любое его желание… даже мне, но не тебе. Этим то ты и привлекла его, глупышка. Вся такая недоступная, невинная, чистенькая …. Но его интерес быстро угас, когда жрец получил желаемое. Как быстро ты отдала ему свою невинность, Иса? Не прикидывайся ханжой, я хорошо знаю, таких, как ты. Робкие девочки, так легко предающиеся истинной похоти, когда попадают в плен настоящего мужчины. Не прикидывайся скромницей, Иса. Я вижу в твоих глазах, какой горячей ты можешь быть, – сжимаю зубы, пытаясь справиться с внутренним отвращением, пока Минора все никак не может заткнуться, и наматывает мой потускневший локон, на свой палец.
– Я выберусь отсюда, – шепчу одними губами, дергая головой в сторону, чтобы избавить себя от ее мерзких прикосновений. – И я тебя уничтожу.
Раскатистый смех с истеричными нотками отскакивает от стен зала, наполняя пространство устрашающими переливами голоса темной жрицы.
– Глупая рия. Вот будущее твоего народа, или ты забыла? – острая вспышка боли простреливает каждый нерв в висках, и на миг, я ощущаю, как ныряю в бескрайний омут своих видений, которые транслирует мне Минора. Видений ближайшего будущего. Внутренний взор пестрит неприглядными, отвратительными картинками, каждая из которых рвет мое сердце на кусочки.
Я вижу покинутые города, некогда прекрасного Элиоса. Разрушенные дома и целые поселения, сгоревшие дотла. Сломанные игрушки, оставленные в опустевших дворах. Влюбленную парочку, убитую во время прогулки и случайно попавшую под перекрестный огонь. Пальцы мужчины и девушки переплетены, но я не нахожу в себе сил, чтобы взглянуть на их лица – они слишком сильно напоминают мне родителей. Повсюду кровь, разруха, не прекращаемый Хаос, и ледяной смех Саха… внутри каждого жителя Элиоса.
Делаю поворот на сто восемьдесят, и слышу, как смех Саха становится громче. Кончики пальцев рук и ног немеют от холода, несмотря на то, что я ментально стою посреди горящих высоким и яростным пламенем руин разрушенных храмов. Босые ноги обжигает раскаленный пепел, когда я делаю шаг вперед – к нему, к тому, кого ненавижу всем сердцем, и тому, кого никогда не видела. Его мощная фигура облачена в красное одеяние, капюшон полностью скрывает лицо.
– Иди ко мне, огненная рия. Служи мне, и я пощажу твой народ.
Новая вспышка ноющей боли, и мое сознание возвращается в реальность. Я задыхаюсь, хватая воздух жадными глотками. Великий Ори, когда это закончится? Лучше бы я не была жрицей, и давно бы умерла от боли.
Но я не могу умереть. Смертные девушки не выносят и месяца в плену у Миноры.
В этом мире ты бессмертна, Иса. Пока я не решу иначе…
Единственный, кто может отнять у меня жизнь и даровать покой, исчез с лица Элиоса. Я не сомневаюсь в том, что Кэлон жив… не физически, конечно. Вне всяких сомнений, его темная, бесплотная сущность, наверняка летает по льдам Креона. Сгусток энергии, обладающий памятью, вечный дух. Но это уже не Кэлон. Не мой Кэлон… из плоти и крови. И я не понимаю, черт возьми, почему в минуты безысходности и отчаяния, я вспоминаю о нем, а не о Нуриэле, от которого стоит ждать помощи.
Кэлон не вернётся.
Или…?
Считай дни до моего возвращения, Иса.
– Хватит! Перестань! Я не хочу этого видеть, – рычу я, обдавая Минору максимально снисходительным взглядом, на который сейчас способна. В ответ, жрица лишь расплывается в сладкой улыбке, раздвигая полные, алые губы.
– Ты знаешь, как прекратить свои мучения, Иса. И могла бы давно сделать это, – Минора наклоняется ко мне, и опускает голос до шепота, больше напоминающего шипение ядовитой кобры. – Отдай мне свою силу, рия. Отдай добровольно. И обретешь покой.
– Я никогда. Тебе. Ничего. Не отдам. Делай со мной что хочешь, но я не сдамся. Никогда. Какие бы пытки ты для меня не приготовила, я не сделаю того, о чем ты просишь, – проговариваю каждое слово, наблюдая за тем, как бледное лицо Миноры приобретает оттенок помады.
– Inervesto! – оскалив белоснежные зубы, вскрикивает жрица. Оставленные ведьмой символы вспыхивают под кожей, пока я кусаю губы до крови, из последних сил сдерживая крик. Боже, она только этого и ждет. Мои слезы, мой крик и моя боль – это то, что вознесет ее на вершину блаженства.
– Кричи, маленькая рия. Ты можешь закончить эту пытку прямо сейчас, пока я не скормила тебя одному из своих гончих псов, – прикасаясь к моему плечу, Минора резко разворачивает меня к зеркалу.
Я несколько месяцев не видела себя. Я и сейчас не вижу себя… по крайней мере, мне не хочется верить в то, что это изможденное существо в отражении – я.
Прежде серебристые и воздушные локоны превратились в безжизненную солому, едва прикрывающую маленькую грудь, и острые ребра, выступающие под белой, почти прозрачной кожей. Темные круги под глазами, кажется, занимают теперь половину моего лица, а от полных губ осталась иссохшая тонкая линия. Я уже не говорю о многочисленных кровавых шрамах, уродующих и покрывающих мое тело от пяток до корней волос. Это ужасно. Я вряд ли когда-то вновь увижу себя прежней… Мне страшно, противно… смотреть на эту незнакомку в отражении. Мне даже трудно поверить в то, что Фелика способна исцелить такие увечья.
Минора отняла у меня все. Мою красоту, мои жизненные силы, светлые воспоминания и свободу. Гордость и непоколебимое желание предъявить ей счет, когда все это закончится – вот, что у меня осталось. Если закончится…
– Убей себя, Мандиса. Сделай это. Он все равно никогда не захочет такое тело, – нашептывает Минора, пока я продолжаю с ледяным ужасом рассматривать свое отражение. Минора подходит ко мне ближе, проводя по моим выпуклым ребрам своим длинным жезлом, увенчанным красным камнем, который вспыхивает каждый раз, когда она произносит заклинания. – Ты же знаешь, что нужно сделать.
Конечно, я знаю. Ведь Минора еще несколько месяцев назад просветила меня в свой гениальный план: чтобы передать ей свою силу, и избавить себя от пыток, боли, и пребывания здесь, я должна совершить простой ритуал: проткнуть свое сердце орудием, принадлежащим тому, кому я хочу отдать свою силу. Ее жезлом.
И иногда мне кажется, что мне стоит закончить все это. Ни один человек не вынесет подобных мук, и я не понимаю, что именно еще помогает мне держаться.
Но я выстою, несмотря ни на что. Хотя в это так трудно поверить сейчас, когда, наконец, смотрю на свое хрупкое тело, запятнанное грязью и каплями крови, вдоль и поперек, исполосованное шрамами.
Он все равно никогда не захочет такое тело.
Эти слова причиняют мне боль, потому что я знаю, что это правда. Кэлон никогда не любил меня, им двигала лишь похоть – и все его сладкие речи, и обещания ничего не стоят. Он просто. Хотел. Трахать ту, что предназначена Правителю. Вот и все. Почему я не понимала этого в Нейтральных землях? Я была слепа… и пьяна от чувств, которые на меня обрушились.
Мне бы хотелось вернуться в Нейтральные земли, хотя бы на один чертов миг, и отравиться Агатусами до беспамятства. Погрузиться в бесконечный сон, растянувшись на вечно зеленой поляне, перед входом в пещеру оракула, остаться на веки там, где нет боли, где нет… ничего, и никого, кроме нас.
Но есть то, что может быть хуже этих отметин. Теперь я знаю, что эта тварь делает с другими пленницами. Мою соседку по темнице, Мию, Минора забирает один раз в неделю, и через день, возвращает ее. И лучше бы Миа не рассказывала мне правды о том, что с ней происходит за пределами нашей камеры.
Все слухи о Миноре были верны. Очевидно, все жрецы питают свои силы не только вступая в физическую близость, но и наблюдая за тем, как простые смертные придаются своим порокам под их влиянием. Минора подавляет в Мие все человеческое с помощью магии, пробуждая животные инстинкты и жажду неутолимого желания плоти.
А потом бедняжка просыпается в камере, и понимает, что наваждение исчезает. Остаются только следы от рук нескольких мужчин на ее коже.
– Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, маленькая рия. Ты знаешь, что тебя ждет, благодаря своей милейшей подруге Мии. Признаюсь, я не хотела отдавать тебя ни одному своему псу, пока ты была такой красавицей. И не хотела, чтобы они пачкали тебя, понимаешь, о чем я? Сердце влюбленной рии, куда сильнее. Но мне надоело ждать, пока ты сломаешься. Надоело! Ты готова обслужить мой харим, Иса? – Минора за пару шагов преодолевает расстояние между нами, и прикасается костяшки пальцев к моей щеке, с обманчивой нежностью поглаживая мое лицо. – Твоя кожа до сих пор, как бархат. Как думаешь, что сказал бы Кэлон, если бы увидел, как тебя жадно берет один из моих псов? Один из моих верных рабов. А может несколько? – тварь кривит губы, поглядывая в сторону входной двери. – Август. Ко мне, – отдает приказ Минора, подзывая неизвестного мне мужчину, словно выдрессированного щенка, заливаясь очередной порцией раскатистого смеха.
Я слышу тяжелые шаги, которые могут принадлежать только мужчине, и прикрываю глаза, не желая видеть того, кого Минора назвала «псом». Она не посмеет этого сделать… черт возьми, не посмеет.
Я не смогу… не выдержу такого унижения. Каждый вдох дается все труднее, по мере того, как я чувствую приближение неизвестного.
– Милая, открой глазки. Тебе нравится Август? Один из лучших в моей скромной коллекции. Посмотри, какое у него великолепное тело. Я сказала, смотри! – шипит Минора, и мое тело пронзает очередная вспышка неимоверной боли, после которой я резко открываю глаза, чтобы одарить эту тварь своим испепеляющим взглядом. Как глупо и наивно… мой взгляд давно стал пустым, безжизненным, едва живым. И мне не нужно видеть себя в зеркале, чтобы понимать это.
– Никого не напоминает? – мурлыкает Минора, нежно приобнимая Августа, стоящего прямо напротив меня. Образ этой парочки расплывается перед моими глазами. Меня окутывает ужас, парализующий грудь, и я ощущаю невыносимый приступ удушья.
– Смотри, девочка, тебя ждут чудесные, феерические ночи, в компании моих мальчиков. Ты ведь не против? – сладким голосом напевает жрица, поглаживая стальные мышцы своего безликого раба. Ее аристократически длинные, бледные пальцы скользят по его обнаженному торсу, и меня передергивает от этого зрелища и плотоядных улыбок этих двоих. К горлу стремительно подступает тошнота, и я окончательно перестаю дышать, для того, чтобы удержать внутри себя остатки вчерашнего пресного ужина из холодной каши.
Я закрываю глаза и вижу его лицо. Кадры из нашего путешествия начинают настойчиво мелькать перед моим внутренним взором. Вижу то, как он обхватывает мои скулы, когда я сбиваю его с ног, выбираясь из пещеры Оракула. Как по-собственнически, и в то же время нежно, его пальцы скользят по моей коже, словно заново изучая и вспоминая… помню поцелуи на влажной траве, и аромат агатусов, сводящий с ума нас обоих. Почему мы не остались там, Кэлон? Навсегда.
– Обожаю Августа, – ладонь жрицы опускается ниже, медленно обводит косые мышцы мужчины, и запускает руку за пояс его кожаных штанов. Отвожу взгляд в сторону, но Минора вновь и вновь разворачивает мое лицо к себе, направляя мой взгляд на их игры. – Но мне не жалко. Я поделюсь с тобой, Иса. Август, я чувствую, тебе нравится наша маленькая рия? Нравится то, что от нее осталось?
– Нравится, моя Амадея (госпожа). Если вам так будет угодно, – сухим, безэмоциональным голосом отзывается Август. Его незапоминающееся лицо, искривляет гримаса пренебрежения.
Он все равно не захочет такое тело.
– Она также прекрасна, как и я, Август?
– Нет, Амадея, – мужчина поворачивается к Миноре и обхватывает ее нижнюю губу своими зубами, я снова отворачиваюсь, не желая наблюдать за этой тварью и ее игрушкой.
– Да брось, Август, – Минора отталкивает от себя «пса», и взмахивает рукой, указывая на меня. Август кивает, словно без слов понимая ее немой приказ, который осознаю, и я…
– Я хочу, чтобы ты потрогал нашу девочку, – Минора присаживается на каменный постамент, складывая ногу на ногу, принимая расслабленную позу. Долбанная извращенка. Кэлон с ней и рядом не стоял… хотя я знаю, что это неправда. Один только Сах знает, на что способен Кэлон, и я уверена, что его развлечения в хариме, всегда выходили за все рамки приличия. Черт, он ничем не лучше Миноры. И я всегда это знала. Я не должна даже думать о нем… но я не могу.
Проклятье.
Я ищу утешение, лекарство от своей боли в том, кто защищал меня, в том, кто вырывал из лап смерти в Нейтральных землях.
– Посмотри, какой хрупкой и невинной крошкой она выглядит. Маленькая убийца, да Иса? Скажи вслух, кто ты.
В ответ я только сильнее сжимаю зубы, ощущая внутри небольшой подъем сил и желание бороться до последнего.
– Ты так ничтожна, Мандиса. Смирись с тем, что ты умрешь, так или иначе. Почему бы не сделать это с пользой? Сдайся мне. Отдай мне свою силу, и твоя боль покинет Элиос вместе с твоим бренным телом…
– Я давно не чувствую боли, Минора. Ты напрасно стараешься. Столько пыток, великая жрица, а я и не слезинки не пролила. Тебе не надоело? Я никогда не сделаю то, о чем ты просишь, – на удивление спокойно отвечаю я, выдерживая взгляд черных глаз, не имеющих дна.
– Что ж, – Минора одобрительно кивает Августу, и мужчина тут же делает шаг ко мне, начиная пристально оглядывать каждый сантиметр моего обнаженного тела. Так мерзко, так унизительно, я не чувствовала себя никогда. Перестаю дышать, но далеко не от удовольствия, когда ощущаю, как его грубая рука, покрытая полопавшимися мозолями, сминает мою грудь. Приступ тошноты становится таким сильным, мир вокруг меня начинает вращаться.
– Тебе нравятся прикосновения моего верного пса, Иса? – с придыханием интересуется Минора, явно испытывая нездоровое возбуждение, наблюдая за этой отвратительной картиной. Тем временем, я сжимаю зубы, и закрываю глаза, дрожа всем телом от омерзения, когда руки Августа начинают более жадно скользить по моему израненному телу, ощупывая каждый дюйм, покрытый каплями крови.
Его крепкие ладони обхватывают мою талию и медленно поднимаются к груди. Расплываясь в ехидной улыбке, раб притрагивается к моим соскам, и я схожу с ума от чувства брезгливости, которое охватывает меня с ног до головы, я начинаю дергаться и вырываться из своих наручей, пытаясь вырваться из плена. Бесполезное занятие.
Нет. Нет. Этого не произойдет, этого не произойдет… пожалуйста. Что угодно, только не это.
– Усмири ее, Август. Не церемонься с этой потаскухой, – слышу холодный приказ Миноры, и в следующую секунду ощущаю, как пальцы Августа скользят по моей пояснице, по животу, болезненно скручивающемуся от каждого мерзкого касания. Раб резко отводит мое колено в сторону, без лишних слов раздвигает ноги, и прежде, чем я успеваю вскрикнуть, проникает в мое лоно сразу тремя пальцами. Резкое вторжение причиняет неимоверную боль, такую, что искры из глаз. Кажется, меня выворачивает наизнанку, но Август вовремя меняет местоположение, прижимаясь ко мне со спины всем своим влажным телом. Словно сквозь вату, я слышу безумный смех Миноры и хлопки в ладоши, когда я плююсь и задыхаюсь от отвращения снова, вдыхая неприятные запахи – сладких духов Миноры, грязи и пота.
– Это тебе за Кэлона, Иса. За то, что посмела очаровать испорченного любовника, – нашептывает эта больная на голову тварь. Вы только послушайте ее. В земном мире ее бы давно заперли в психушке.
Пытаюсь отключиться, но не могу не чувствовать того, что вытворяет с моим телом Август, пытаясь протолкнуть свои пальцы, как можно глубже.
– Растяни эту дрянь. Иначе ей не справиться с тем количеством псов, которых я для нее приготовила, – находясь в паническом состоянии, я все еще что-то слышу, и наконец, срываюсь на истошный крик, разрывающий связки горла.
– ХВАТИТ! НЕТ! НЕТ! – кричу я, находясь на грани того, чтобы потерять сознание от подобного вторжения. Между ног вспыхивает острая боль, словно этот урод действительно собирается меня разорвать. Великий Ори, какой ужас… мне просто хочется все отмотать. Хочется, чтобы со мной никогда такого не случилось… но уже поздно. Это край. Ничего уже не будет прежним. Кэлона давно нет, но я не могу не вспоминать о том, как в первые месяцы наших «отношений» мечтала… что он будет первым и последним.
– Она готова для тебя, Август? – томным голосом интересуется жрица, и я мысленно прикасаюсь к ее лицу руками, превращая ее в обуглившийся кусок плоти.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?