Текст книги "Похититель душ 2"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pohititel-dush-2-180798.jpg)
Автор книги: Алекс Д
Жанр: Эротическая литература, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
– Оставлю тебя с Греймом. С главным героем этого вечера. Прости, не буду знакомить вас снова, – Минору подхватывает на руки один из мужчин, и она заливается озорным смехом. Смехом из моего воспоминания о самом ужасном дне рождения в моей жизни, когда увидела ее над своим мужчиной. Опускаю взгляд на свои ноги, не понимая, радоваться ли мне тому, что меня еще не изнасиловали или ждать чего-то еще хуже? Пытаюсь абстрагироваться и мысленно перенестись в другое место, пока из оцепенения меня не выводит подозрительно знакомый голос, на который мое тело реагирует мгновенно.
– Ты здесь, – охрипший, пропитанный масляными нотками голос, заставляет меня вздрогнуть и поднять голову. Грейм перехватывает мой взгляд, и на один гребаный миг, я утопаю в удивительно синих глазах, с зелеными вкраплениями по всей радужке. Мне сейчас не до оценки мужской внешности, но я уверена в том, что маг искусственно вызывает во всех женщинах такую реакцию «залипания». Откуда я знаю, что он маг, черт возьми? Почему его острые, словно вылепленные вручную черты лица, кажутся мне слишком знакомыми? Не могла же я его на суде запомнить. Вспоминай, Мандиса. Вспоминай!
Я хочу ответить Грейму, но теряю дар речи от острой головной боли, согнувшей меня пополам. Она похожа на ту, что овладела мной, когда Кэлон пролистал все мои воспоминания о земной жизни. Невыносимая, пульсирующая боль. И значить она может только то, что мой разум сопротивляется чарам и хочет вспомнить нечто важное, но магия блокирует воспоминания.
– Мы переходили на «ты»? Еще один предатель. Ты сгниешь вместе с Минорой, – яростно заявляю я, радуясь тому, что Грейм удосужился одеться, оставив обнаженной только часть тела выше пояса.
– Полегче, принцесса, – Грейм расплывается в хитрой улыбке, и окидывает меня плутоватым взглядом, от которого каждый волосок на моем теле встает дыбом. Неприятное чувство. Я не понимаю, почему он разговаривает со мной так, будто мы хорошо знакомы. – Ты в порядке?
– Ты больной или притворяешься? – ничего не понимая, перехожу в наступление я. – Я пленница и меня насильно приволокли в это жуткое место, которое не вызывает у меня ничего, кроме приступа тошноты! Только пальцем меня тронь.
– Ого, – густые брови Грейма слегка приподнимаются. – Тише, принцесса Мандиса. Я думал, что мы обо всем договорились. И хорошо провели время, разве не так?
– Хорошо провели время? – охрипшим от удивления голосом, переспрашиваю я, замечая, что Грейм смотрит на меня с нежностью и вожделением, или это его синие глаза, заставляют всех женщин так думать. – О чем ты, черт подери?
– Ты такая милая, когда ругаешься на другом языке, Мандиса. И еще более милая, когда притворяешься, что между нами ничего не было, – Грейм опускает голос до шепота, вплотную приближаясь ко мне. Сглатываю, ощущаю близость и жар мужского тела… но мое собственное тело способно ответить только одному мужчине. И он уже мертв.
– Что ты несешь такое, предатель… – выдыхаю я, пытаясь отступить, но поздно: Грейм обхватывает мою талию, рывком притягивая к своим каменным мышцам, но все эти махинации вызывают во мне лишь очередной приступ отвращения. Пытаясь избежать с магом зрительного контакта, я отвожу взгляд в сторону, и замечаю еще одно знакомое лицо, которое думала, уже никогда не увижу. Тенея одаривает меня ехидной, полной злобы улыбкой, и прежде чем увести за прозрачную вуаль одного из псов Миноры, машет мне рукой.
И только в этот момент до меня доходит масштаб предстоящего бедствия. Какая же я дура!
– К чему такое упрямство? Кажется, ты была не против некоторых моих прикосновений… И не только моих, – шепчет Грейм, обхватывая массивной ладонью мою грудь, через тонкое платье. Сукин сын. Подавляя в себе желание закричать, и наклоняюсь и буквально со всей дури вгрызаюсь зубами в его шею, чтобы хоть как-то защитить себя от лап недоумка.
– Убери свои руки! – кричу я, ощущая, как крик застывает в горле, а время замирает.
Разум обволакивает алым туманом, в котором вспыхивают звезды, окрашивая непроглядную пелену в черный цвет. Полнейшая темнота, затем череда нечетких, но ужасающих душу картинок наполняют разум. Мне не впервые терять сознание, выходить за пределы времени и пространства, и каждый раз это чувство ставит меня на колени, заставляя слезы души, пролиться с дрожащих ресниц. Мне кажется, что мое тело полностью обездвижено, или это я заперта в клетке своего сознания, брошена с камнем на самое дно. Я не удивлюсь, если умерла снова, но долгожданный покой не приходит.
Я просто устала. Устала быть игрушкой в чужих руках. Устала от того, что не могу сама управлять своей жизнью, душой и телом.
Калейдоскоп неясных кадров заканчивается тем, что я лежу посреди маленькой комнаты с множеством зеркал, которые отображают отрывки из моих воспоминаний, и, глядя в одно из них, ловлю взгляд Кэлона. Сердце плачет по погибшей мечте.
И она у меня была. Такое простое, приземленное, женское счастье. Быть женой, быть матерью, а не Правительницей, возложившей на свои плечи непосильную ношу. Всему этому не суждено сбыться. И кажется, что нет слова страшнее, чем «никогда». Еще секунды, и я будто срываюсь с обрыва и стремительно падаю вниз.
В себя я прихожу резко, слыша со стороны надрывный крик и собственный плач, рвущийся из вздрагивающей от нехватки дыхания и удушливых спазмов, груди. Голова кружиться, меня бросает то в жар, то в холод.
Я не сразу понимаю, что произошло, и лучше бы не понимала… омерзительный запах ударяет мне в ноздри, я смотрю на свои дрожащие руки, покрытые синяками и царапинами, и разодранное в клочья платье. Нет, этого не могло произойти…
– Нет…нет…нет… – как мантру повторяю я, задыхаясь и крича, снова и снова, царапая каменный пол, обламывая до крови ногти. Мне так плохо, что кажется, что очередной крик разорвет мои легкие. Запах крови и спермы, прилипшей к моей коже, наполняет все пространство вокруг меня, всю меня. Запах стыда, боли и унижения. И только, когда на меня лавиной обрушивается вся, пережитая в бессознательном состоянии боль, я понимаю, что произошло. Нет.
Не со мной.
Они не могли так со мной поступить… Ори, за что? Разве мне было мало? Скажи… разве мало?
Мой взгляд лихорадочно скользит по погруженному в мертвую тишину залу. Никаких звуков и стонов, спектакль окончен, маскарад похоти утонул в багровых реках. Я не понимаю, как все еще способна соображать, и идентифицировать лица… замечаю упавшую замертво, изогнувшуюся в неестественной позе Тенею.
Меня тошнит прямо на пол, в лужу чей-то крови, потому что следующей жертвой, которую я замечаю, является… голова. Одна голова Миноры, с распахнутыми черными глазами, устремленными прямо на меня и ее исказившееся гримасой ненависти и злобой лицо. Вздрагиваю всем телом, и меня тошнит снова, когда я замечаю остальную часть ее тела, буквально выпотрошенную внутренностями наружу. Мелкая дрожь овладевает моим телом, когда я понимаю, что именно вышло из моего желудка и горла, которым изрядно попользовался мужчина. Не один мужчина.
Я даже боюсь представить, кто этот «мясник», убивших всех в этом зале, и что он сделает со мной… Грейм? Это Грейм? Это он все подстроил… сам Сах в человеческом обличии.
Заслышав медленные шаги, я начинаю ползти в сторону, сама не понимая куда, зачем и от кого. Зачем? Пусть лучше он убьет меня.
Пожалуйста.
– Замри, – и этот голос… стрела, за мгновение пробивающая сердце. Замирающая в нем, ядовитая. Голос, который узнаю из тысячи. Нет… только не он. Нет, он не может увидеть меня такой! Даже если это предсмертная галлюцинация, пусть он уйдет… пожалуйста. Губы открываются в немом вопле, но он зажимает мой рот пальцами, резко дергая на себя. Я что-то нечленораздельно мычу в его ладонь. Сильные руки безжалостно хватают меня за шею, сжимая вокруг кольцо пальцев, и я начинаю хрипеть, ослепленная болью, задыхаться, отчаянно пытаясь сопротивляться, царапая кисти его рук, дергаясь в жестоких руках своего палача, как пойманная, приговорённая к быстрой смерти жертва. Измученное сознание приходит мне на выручку, отправляя меня обратно – в спасительное забвение, в тьму, в безвремие.
Глава 4
Нуриэль
На границе пересечения Миноры объединённым войскам, которые я возглавлял, пришлось сделать вынужденную остановку. Нас окружала ужасающая кровавая картина, смотреть на которую без содрогания не могли даже самые крепкие и закаленные в бесчисленных боях воины, повидавшие немало жестоких кровопролитий. Мы замерли в потрясении, задохнувшись от омерзительного удушающего смрада смерти, пропитавшего все вокруг, стремительно проникающего в поры кожи и одежду. Зловещая тишина, нарушаемая только криком стервятников, прилетевших, чтобы полакомиться обилием падали, которые облепили изуродованные останки погибших воинов черной жрицы. Тысячи выпотрошенных обуглившихся тел, расчлененных, обезображенных, с отсутствующими конечностями, были хаотично разбросаны по покрытой бурыми пятнами земле, пропитавшейся кровью убитых в неравном сражении. Мне хватило беглого взгляда, чтобы оценить случившееся, но объяснения тому, что я увидел, найти оказалось гораздо сложнее. Ни один опытный воин, закаленный в боях, или даже черный жрец, не был способен сотворить подобное с многочисленной армией. Не было никаких свидетельств присутствия противодействующих отрядов. Создавалось впечатление, что воинов Миноры застали врасплох и перебили почти мгновенно. Все тела убитых были обращены в ту сторону, откуда пришли мы, но у многих даже мечи из ножен не были вынуты. Они не успели предпринять ни единой попытки защитить себя. И словно насмешкой над развернувшейся тут безжалостной бойней была невероятная чистота небесного полотна над нами, сеющего свет семи вращающихся планет на мертвые неподвижные останки тел, поедаемые падальщиками.
– Тот, кто это сделал, пришел не сражаться, а убивать, – произнес я, оборачиваясь в сторону Руана, который, как и Элим, выступал на первом рубеже наших подготовленных и вооружённых до зубов, обеспеченных магической защитой, многочисленных отрядов. Они рвались в бой, но, видимо, сражаться сегодня будет не с кем. Фелика, сопровождающая нас на протяжении всего похода, с громким кличем взмыла ввысь, рассекая воздух огромными крыльями, и направилась в сторону подпирающих небо остроконечных башен белоснежного дворца черной жрицы, который был настолько же прекрасен, насколько омерзительной была ее душа.
– Даже представить не могу, что за зверь мог сотворить подобное, – в потрясении покачал головой Руан, удерживая брыкающегося, облаченного в латы коня. Животным, как и людям, было сложно находиться в самом эпицентре безжалостного побоища, вдыхать вонь обезображенных обожжённых тел. Несмотря на то, что погибшие были врагами, я не могу не думать, что никто, абсолютно никто не заслуживает подобной гибели.
– Когда мы были здесь в прошлый раз, по периметру всей границы тянулась непроходимая стена из белого пламени, – продолжает Руан. – Многие мои люди получили смертельные ожоги, когда пытались продвинуться на земли жрицы. Я столько раз терпел поражение в этих местах и чудом оставался жив, но такого никогда не видел. Воинов разорвали на части. Это не мог сделать ни человек, ни даже целая армия.
– Надо продвигаться дальше, к замку. Минора могущественная жрица и сильная. Возможно, она смогла защитить стены дворца. – Подает голос Элим, и я ощущаю, как холодок пробегает по спине от ужасного предчувствия и охватившего меня внезапного страх. Если кто-то или что-то явилось уничтожить Минору, без малейших затруднений растерзав армию жрицы, то и Мандиса тоже в опасности.
– Ты прав. Нужно торопиться, – произношу я, натягивая поводья, направляя черного породистого скакуна вперед. От отвратительного запаха я стараюсь вдыхать, как можно реже, голова начинается кружиться, но я уверенно командую войскам следовать за мной.
– Ты видишь, Правитель? – окликает меня Элим, и, поравнявшись, показывает на ровные круглые отверстия в земле с насыпью вокруг, разбросанные на разном расстоянии друг от друга, и незамеченные мною сразу из-за месива человеческих тел, поедаемых стервятниками.
– Да, но пока не понимаю… – бормочу я, вглядываясь в черные дыры в земле. – Когда Дагон поглотил черного жреца прямо с места казни и снова скрылся в земле, то оставил подобное кольцо. – Полосы на земле…. Видишь? – мое сердцебиение усиливается, глухо ударяя в грудную клетку, когда я прихожу к неутешительному выводу. – Это Дагоны, змеевидные и умные твари Саха.
– Сах решил свести счеты со своей верной жрицей? – усомнился Руан.
– Возможно она пошла против его воли, или слишком много возомнила о себе. – Предполагаю я. – Неважно, что, в конечном счете, послужило причиной. Нам нужно торопиться. – Пускаю коня в галоп, и предводители армии вместе с войсками двигаются за мной. Топот копыт и лязг доспехов перекрывают все остальные звуки. Ветер бьет в лицо, охлаждая разгоряченную кожу, и унося с собой запах смерти. Полосы, оставшиеся от тел рептилий, заканчиваются ровно там, где лежат последние растерзанные тела воинов.
– Дагоны не прошли дальше, – произношу я, оборачиваясь на Элима.
– В данном случае уместнее сказать: не проползли, – отзывается маг.
– Не вижу повода для шуток, – резко осаживаю я белого мага и снимаю шлем, когда мы подъезжаем к первому поселению. Двери и окна полукруглых жилищ плотно закрыты, ни одной живой души в округе. Город словно вымер. Ни птиц, ни животных, ни людей – зловещая тишина. Видимо, перепуганные разразившейся бойней минты, попрятались в своих домах, и теперь не скоро высунутся на улицу.
Но чем ближе мы подходим к замку жрицы, тем тяжелее становится у меня на душе. Страх и тревога за жизнь Мандисы усиливаются, приобретая реальные образы и пугающие картинки, одна за другой мелькающие перед воспаленным взглядом. Я чувствую, как болезненно сжимается сердце, замирая, и в следующее мгновение уже несется вскачь, разливая горячую кровь по венам. Оживленные разговоры воинов становятся тише, и их снова, как и на границе, охватывает суеверный ужас. Дорога ко дворцу проложена между отвесной скалой и широкой рекой, разделяющей Пятое и Четвертое Пересечения, вымощена ровными плитами, но, тем не менее, передвигаться по ним оказалось не так-то просто. Лошади спотыкались и брыкались, издавая возмущенное ржание, не желая слушаться приказов своих наездников, словно чувствуя, что мы ведем их в самую червоточину логова ведьмы. Подъем к холму, на котором размещался дворец, не был крутым, но занял гораздо больше времени, чем требовалось.
– В землях Грейма тоже побывали Дагоны, – погруженный в тяжелые мысли я не сразу реагирую на слова Элима, обращенные ко мне. Вздрогнув, я вскидываю голову и смотрю в указанную магом сторону. Мы находимся гораздо выше уровня реки, и отсюда отлично просматриваются земли черного мага. Вдоль прочерченной широким водным разделом границы, я вижу точно такие же чернеющие отверстия в земле, как те, что мы видели ранее. Весь берег реки усыпан телами убитых, над которыми кружит стая ненасытных падальщиков. Мрачное и тяжелое зрелище даже для меня, прошедшего сотни и тысячи кровопролитных войн. Я отвожу взгляд, сглатывая образовавшийся в горле комок. Во рту появляется отвратительный привкус.
– Какого Саха тут происходит, – мрачно обращаюсь я сам к себе. Запрокидываю голову вверх, заметив над самым высоким шпилем башни Феникса Мандисы. Прикрыв глаза ребром ладони от слепящего глаза света, я неотступно слежу, как крупная птица поднимается еще выше и скрывается за лиловыми облаками. Резкий приступ боли сдавливает виски, в ушах раздается пронзительный звон, и я крепче хватаясь за поводья, с трудом удерживаясь в седле. Закрываю глаза, чувствуя, как в сознание длинными щупальцами пробирается черный туман воспоминаний, который снова, как на костре сожжёт мою душу, и безжалостно воткнет в сердце острый кинжал. Я боялся приоткрыть последнюю завесу и это случилось. В самый неподходящий момент.
– Отпусти меня! Нуриэль, зачем? Великий Ори покарает тебя, что ты делаешь! Хватит! Мне страшно! Ты пугаешь меня! – рыдает девушка.
– Sent`s tantare sherisa, Mandisa[2]2
Ты же хочешь, чтобы я сделал тебя своей, Мандиса.
[Закрыть]. Признайся, ты позволяла ему то, что никогда не позволяла мне? – свирепо рычу я, обхватывая ее скулы пальцами, и жадно впиваюсь в приоткрытые в немом крике губы. В какой-то момент, Мандиса сдается и перестает активно сопротивляться, я с триумфальным рыком атакую ее рот, пока она в бесплодных попытках остановить меня, царапает мою спину.
– Нуриэль! – раздается оглушительный голос черного жреца, ворвавшегося в покои. Я вскидываю голову, глядя на него одурманенным взглядом, собираясь прогнать прочь. Какого Саха он явился. Разве не видит, что я занят важным делом, не терпящим отлагательств, с маленькой потаскушкой. Как и обычно, при приближении жреца, я испытываю дискомфорт и энергетические вибрации его силы, пронизывающие окружающее пространство. Я пропускаю тот момент, когда мощная фигура жреца оказывается рядом с нами. Взгляд Кэлона, черный, мрачный, свирепый, заставляет меня окаменеть на какое-то мгновение, поддавшись влиянию властных жестких глаз. Я слышу в своей голове его пронзительный голос, приказывающий отпустить Мандису, оставить ее в покое раз и навсегда. Забыть о ней, стереть из памяти, избавиться от наваждения и желания обладать рыжеволосой огненной рией. Но я продолжаю крепко удерживать застывшую под собой в ужасе девушку, не собираясь так просто отдавать ту, что должна принадлежать только мне. Мне одному. Жрец, не спуская с меня магического пробирающего под кожу взгляда, медленно поднимает руку, ладонью вперед, и мощной волной чужеродной энергии меня отбрасывает в сторону. Факелы в стенах начинают мерцать и гаснут. Грудную клетку охватывает обжигающая боль, по коже бегут искрящиеся вспышки, сжигая мелкие волоски и заставляя содрогаться всем телом от неприятных импульсов. Каждая попытка пошевелиться приносит невыносимые страдания. Кэлон словно накинул на меня невидимую энергетическую сеть, блокируя любое движение. Я ослеп на какое-то время, потеряв контроль не только над своим поверженным с такой лёгкостью, одним взмахом руки жреца, телом, но и над окружающей реальностью. Душа словно на мгновение покинула тело, вырванная, выброшенная чужой волей, и спустя какое-то время вернулась обратно.
– Ты заплатишь за это, – шиплю я, снова ощущая в себе силы. Молниеносным движением Кэлон с невероятной силой хватает меня за горло, беспощадно сжимая пальцы. Его взгляд болезненно и мощно ударяет в меня, снова лишая возможности к сопротивлению. Я чувствую тяжелое неравномерное биение собственного сердца, перед глазами расползается багровый туман, и я начинаю хрипеть от удушья. Мне кажется, что я слышу голос Мандисы, умоляющей Кэлона отпустить меня. Открыв глаза, я смутно различаю свирепое лицо жреца, склонившегося надо мной и все сильнее сжимающего пальцы на моем горле. За его спиной мелькают рыжие локоны Принцессы, отчаянно бьющей кулачками по могучим плечам Кэлона. Я понимаю, что ее действия бесполезны, бессмысленны. Есть только один способ остановить его. И я мысленно умоляю ее воспользоваться им. И мой немой крик услышан. Мандиса делает это.
Хватка на моем горле ослабевает мгновенно. Кэлон отпускает меня и с нечеловеческим рыком оборачивается к принцессе. Я вижу следы ее ладоней, выжженные на его шее.
– Obsena![3]3
Прим. минтакийский язык – c*ка, дрянь.
[Закрыть] – рычит Кэлон, резко взмахивая левой рукой и словно невесомая пушинка, Иса неуловимо и молниеносно врезается в стену, преодолев в воздухе внушительное расстояние. – Ты сняла браслет? – спрашивает он рокочущим голосом. Не сводя неистового взгляда с девушки. С трудом поднявшись на ноги, я пытаюсь что-то сказать, но поврежденные голосовые связки отказывают мне.
– Какого Саха, Иса? Так хочешь стать одалой Повелителя? – свирепо рычит он. И теперь уже ее горло оказывается во власти его сильных пальцев. Мандиса пытается освободиться, и снова оставляет обожжённые следы на его запястье. Кэлон с шипением одергивает руку.
– Отвечай! Ты хочешь в харим Правителя, Иса? – повторяет он, изрыгая гнев и пламя. Все пространство комнаты наполняется искрящейся энергией, заставляющей факелы то гаснуть, то неистово полыхать.
– Мне все равно, чьей шлюхой быть. Я только хочу, чтобы Нуриэль сдержал слово и убил тебя. Чтобы ты исчез с лица земель Элиоса, чтобы ты сгорел заживо, исчадие Саха, – сквозь слезы яростно кричит ему Иса, и он со всей силы залепляет ей пощечину, откидывая в сторону, а потом стремительно направляется ко мне.
– Хватит, Кэлон. Твоя ярость не обоснована, – прочистив горло, хрипло, не скрывая своего негодования, произношу я. – Ты сам отправил меня к ней. Ты хотел, чтобы я взял ее тело взамен на лживые обещания.
– Все еще хочешь ее? – с презрением спрашивает Кэлон, взглядом показывая на рыдающую, сжавшуюся на полу в разорванном платье, Мандису. И снова посылает мне мысленные образы, где рыжеволосая красавица соблазняет его, принимая откровенные позы и нашептывая общения того, какое блаженство подарит ему и то… как она выполняет свои обещания. Сладострастные, развратные движения стройного обнаженного тела, ее губы, сжимающие возбужденную плоть чёрного жреца, и сдавленные стоны, которые он издает при этом, удерживая ее голову и ускоряя движения бедрами – я вижу все так детально, словно нахожусь с ними в одной спальне.
«– Мне нравится, что ты такой неутомимый, Кэлон. Я постоянно думаю только о том, когда мы окажемся вдвоём, и я смогу почувствовать, как ты входишь в меня снова и снова. Ты тоже этого хочешь? Скажи, что я не одинока в своей одержимости?» Ее слова, произнесённые чувственным шепотом, раздаются в моей голове и выжигают невидимые взгляду шрамы на моей груди. Я смотрю на Мандису и больше не испытываю ни малейшего сострадания. Я ненавижу ее. Ненавижу всем сердцем.
– Нет, не хочу, – с отвращением бросаю я, и встречаю ее полный боли потрясенный взгляд. – Но она займет место одал в моем хариме. И будет обслуживать моих гостей.
– Нет, Нур. Не слушай его. Он лжет. Каждое его слово… – она ползет ко мне на коленях, отчаянно всхлипывая, но Кэлон кладет мне руку на плечо, и проснувшееся было сострадание, и жалость, мгновенно растворяются, оставляя место холодному пренебрежению.
– У меня есть идея получше, Правитель. Мандиса – рия. И она обладает даром, которого нет у других. Если сама Элейн покровительствует Принцессе, то, возможно, она именно та, кого мы ищем.
– Предлагаешь положить ее на алтарь Саха? – спрашиваю я, напряженно. Меня не смущает, что я не испытываю отторжения или неприятия от его слов. И я даже улавливаю некий смысл в предложении Кэлона.
– Она заслужила наказание за свое распутство. Рия просила тебя убить твоего поверенного, верного друга, в надежде скрыть правду о нашей с ней связи и стать твоей женой. Как ты можешь знать, что завтра она не обратится с подобной просьбой к кому-то другому, но уже по отношению к тебе?
– Но Мандиса – принцесса, она рия, которая принадлежит моему дому, дому одного из Семи Правителей, и я не уверен, что знания о Асписе может хранить именно ее душа. У нас есть время и другие кандидатки. Может пройти еще несколько столетий, прежде чем придет ее очередь. А пока я вдоволь поиграю с ней, и ты тоже можешь присоединиться, – с кривой усмешкой бросаю я, глядя на дрожащие плечи принцессы.
– Правитель, рано или поздно, этот выбор все равно встанет перед тобой. – Потемневший взгляд Кэлона вбивается в мое сознание, забираясь в самые потаённые его участки. Я рассеянно отмечаю, как черные символы древних заклинаний начинают двигаться под его кожей, которая тоже приобретает пепельно-серый оттенок. Зрачки Кэлона расширяются, и из них на меня смотрит сама бездна. – Вопрос в том, скольких мужчин она еще успеет ублажить и настроить против друг друга прежде, чем все закончится.
– Нет, Кэлон! Нет! – кричит Иса где-то совсем близко.
– Я все сделаю сам. Харим не место для принцессы. Мы скажем, что она сбежала с любовником. Такое бывает. Ты даешь мне свое согласие?
Я слышу надрывный плач Мандисы, но не могу посмотреть на нее, скованный взглядом жреца, который с лёгкостью читает каждую мою даже самую спонтанную случайную мысль.
– Я согласен, – сам не понимаю, как произношу приговор принцессе. Кэлон ухмыляется, разрывая зрительный контакт, и я испытываю тошнотворное головокружение и невероятную слабость. Меня шатает, и я опираюсь спиной на колонну, обессиленно прикрывая веки. Крики и мольбы Исы звучат словно издалека, из другого пространственно-временного портала. Я не могу реагировать, безучастно пытаясь удержаться на ногах и не рухнуть на колени от полного физического истощения.
Я не знаю, сколько проходит времени, но, когда Кэлон возвращается за мной, я вижу на его одежде кровь. Он смотрит на меня совершенно диким, черным, как бездна ада, взглядом.
– Я выполнил твой приказ, Нуриэль. Мандиса в чертогах Саха, – бесцветным, мёртвым голосом сообщает Кэлон.
– Аспис? – спрашиваю я глухо, делая неуверенный шаг вперед и стараясь не смотреть на бордовые пятна на рубашке и брюках жреца.
– Ее душа не обладала знаниями о древнем оружии. Она оказалась удивительно чиста в отличии от ее тела.
Мою грудь пронзает боль, когда до меня доходит весь масштаб случившегося. Мандиса… Золотая девочка, которая выросла на моих глазах. Черный жрец, тонко чувствуя вибрации боли, исходящие от меня, резко поднимает свой жуткий взгляд, от столкновения с которым я снова каменею.
– Нет смысла в раскаянье, Нуриэль. Забудь о случившемся, как о страшном сне. Ты принял решение, а я исполнил твой приказ. Мандиса исчезла для этого мира безвозвратно, как и для тебя, – произносит Кэлон глубоким и уверенным голосом. Мое дыхание замедляется под воздействием его воли. – Ты будешь помнить только ту часть событий, с которой сможешь жить дальше, – добавляет Кэлон, и я кричу в голос, падая на колени, и сжимая виски ладонями. Приступ дикой боли разрывает сознание на части, а когда кровавый туман рассеивается перед газами, я провожу по лицу руками и опустив взгляд на свои ладони… Вижу на них кровь. Дрожащими пальцами провожу по щекам, и понимаю, что это слезы…
– Нуриэль!? – голос Элима безжалостно вытаскивает меня из лабиринта воспоминаний, но на самом деле он спасает меня от безумия и боли. – Да что с тобой? – Я поворачиваю голову, встречая встревоженный взгляд мага.
– Я не знаю. У меня такое бывает, но обычно в темное время, когда Элиос погружается в сон, – отвечаю я хриплым голосом.
– У тебя кровь на лице, – произносит Элим, напряженно глядя на меня. Дотронувшись ладонью до щеки, я стираю влажные капли, и, подняв пальцы к глазам, вижу на них алую кровь. Это слезы по утраченной душе, которая только что окончательно вернулась в мое тело.
– Я в порядке, Элим, – тряхнув головой, отвечаю я. – Пора встретить врага лицом к лицу. Мы на месте.
Я первым въезжаю в раскрытые ворота дворца, где, как и на границе, стоит мертвая тишина. Но здесь нет смрада убитых тел, растерзанных жуткими тварями, созданными самим Сахом. Живописная красота сада, журчание фонтанов, пение птиц на деревьях с тяжелыми сочными плодами, пестрые насекомые, порхающие над яркими цветами, внушают мнимое ощущение умиротворения и покоя, но за всем этим красочным обманом я чувствую грядущую катастрофу. Если бы Минора была жива, мы не смогли бы войти внутрь. Проглатываю горький комок в горле, и, спешившись с коня, направлюсь во дворец, не оглядываясь назад, не слушая предупредительные крики Руана и Элима. Несколько мгновений, и я врываюсь в главный зал, который не раз посещал по приглашению жрицы. Я не хочу вспоминать, чем заканчивались все ее пиршества, но сейчас от моего желания мало, что зависит. Проснувшаяся совесть обладает собственным голосом и волей, она показывает мне, как далеко способен зайти одержимый тьмой человек.
Я ступаю по осколкам стекол, обрывкам одежды и остаткам блюд, которые подавали многочисленным гостям, вспоротыми трупами которых теперь усеян весь зал, с ужасом озираясь по сторонам. Прикрываю нос рукавом, чтобы не вдыхать тошнотворный запах порока, смерти и боли.
Пир проклятых – вот, что я вижу перед собой сейчас. Глухой стон срывается с губ, когда я замечаю среди разорванных на части тел гостей жрицы, ее саму. Колдовские глаза распахнуты в ужасе, словно она успела увидеть самого Саха, прежде чем он оторвал ее голову, и это выражение не смогла стереть даже смерть.
– Ори, нет, – стону я, когда моя взгляд останавливается на убитой Тенее, чье неестественно выгнутое нагое тело лежит рядом с другими окровавленными, сломанными, бесстыдно-обнаженными. Перевернутые столы, опрокинутые кубки, разлитое вино, смешавшееся с реками крови. И гробовая удручающая тишина, нарушаемая оглушительным биением моего сердца.
– Мы опоздали, – сквозь зубы произношу я, услышав за спиной шаги Элима. – Опоздали! – яростно срываюсь на крик, пиная один из золотых кубков. Отчаяние впивается в мой разум, наполняя гневом, которого я не испытывал даже в открытом бою.
– Стражники уже осматривают дворец. Если принцесса здесь, то мы ее найдем, – тихо подает голос Руан.
– Оглянись вокруг, – зло бросаю я. – Разве похоже, что кто-то может выжить в такой мясорубке?
Руан опускает голову, отводя взгляд. Никто из нас не верит в чудо, находясь в логове смерти. Мое сердце горит в груди. Никогда еще не чувствовал себя настолько беспомощным, проигравшим, жалким…
– Правитель, – окликает меня Элим. – По-моему, этот жив. – Добавляет он, показывая на вздрагивающее в конвульсиях мужское тело, с глубокими зияющими ранами на плечах и животе, из которых густыми струями сочится кровь.
В два шага я оказываюсь рядом с раненным и хватая его за темные волосы, резко запрокидываю голову вверх, вглядываясь в искаженное болью лицо.
– Это Грейм, – ухмыляюсь я, чувствуя, как в душе зарождается крошечная надежда. – Элим, ты можешь помочь ублюдку? Мне нужно, чтобы он мог говорить и не сдох раньше времени.
Белый маг приближается к нам, рассматривая черного мага. Внешне они мало чем отличаются. Высокие и мужественные, отчаянно защищающие каждый своего Бога и следующие его заветам.
Элим, не скрывая отвращения, закрывает ладонью глаза, бесшумно шевеля губами и обращая свой взгляд вверх. Очень медленно он убирает руку с лица Грейма и ведет ее вниз, поочередно прикасаясь к страшным ранам. Наблюдая за действиями белого мага, я не замечаю мгновенного чуда, которое бы подняло на ноги едва дышащего Грейма, но кровь из ран вытекает уже не так обильно, как раньше.
– Он протянет недолго, Правитель. Поэтому поспеши задать свои вопросы, – пренебрежительно вытирая ладонь о свою одежду, произносит Элим, отступая назад.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?