Читать книгу "Двуликие: Дева Завесы"

Глава 7

Мира замерла, не сразу решаясь вдохнуть. Дамир бесшумно проскользнул внутрь и присел на край ее лежанки, как делал это там… в прошлой жизни.

Горло сдавило спазмом, на глаза набежали слезы, солеными ручейками скатываясь по щекам. Она смахнула их резким злым движением, молча встала и на цыпочках прошла к табурету.

Яромир и Зоряна не шевелились, спали крепко. Казалось, что даже звук горна и бой барабанов их бы сейчас не разбудил. Взяв с табурета завёрнутые в тряпицу пирог и куриную ножку, Мира вернулась обратно и протянула Дамиру угощение. Он взял сразу, без лишних слов. Ел быстро, короткими укусами, почти не жуя.

– Спасибо, – проговорил с набитым ртом, и Мира снова встала, чтобы принести ему воды.

Вдоволь напившись, Дамир поставил кувшин рядом с собой, вытер ладони о кафтан и, обхватив Миру за плечи, рывком прижал к себе. Зарылся лицом в ее волосы и жадно втянул воздух, словно никак не мог надышаться.

Она не отпрянула как обычно и не стала его отчитывать, а порывисто обняла в ответ, скользнув ладонями по крепким плечам. Дамир тут же зашипел сквозь зубы и дёрнулся назад.

В темноте Мира не видела выражения его лица, но реакция была говорящей. И нагревшийся металл на запястье подтверждал ее самые страшные догадки.

Метка что-то делала с ней, меняла изнутри, обжигая тех, кого она ненароком касалась. Мира вспомнила, как в повозке от нее шарахнулся Яромир, когда она дотронулась до его плеча, но при этом могла спокойно держать за руку Зоряну, не причиняя ей боли.

Выходит… Выходит, метка отзывалась именно на мужчин, будто видела в каждом угрозу или пыталась заранее оттолкнуть. Но ведь она точно видела, как Яромир подавал Зоряне руку, помогая ей сойти с повозки, и ничего не произошло. Он даже бровью не повел.

Мирослава медленно убрала руки на колени, словно они стали чужими. Может… может, подобные проявления можно как-то подчинить? А она просто еще не научилась?

И как же ей быть? Расспросить остальных отмеченных? Но что, если у них все совсем не так, и они потом проболтаются инквизиторам?

– Прости, – виновато пробормотала Мира, поняв, что пауза затянулась. – Я… это не только с тобой. Яромира я тоже обожгла.

– Зачем ты его трогала? – мгновенно вскипел Дамир. – Он тебе понравился? Потому что у него есть метка, а у меня нет?

– С ума сошел! – прошипела Мира, едва сдержавшись, чтобы не хлопнуть парня по плечу. – Я его поддержать хотела…. Лучше скажи, ты, когда за Зоряну вступился, она к тебе прикасалась?

– Да, – немного подумав, уверенно кивнул Дамир. – И не один раз.

– И что?

– Ничего, – он развел руками.

Оба замолчали, каждый размышляя о своем. Дамир шумно дышал, не в силах скрыть своего волнения. А потом вдруг выдал такое…

– А если я тебя поцелую?

– Это еще зачем? – опешила Мира.

– Есть у меня одна теория. Проверить надо, – наиграно беспечным тоном отозвался он.

– Не боишься?

– Когда это я боялся? – оскорбился парень.

Мира тихо рассмеялась. Рядом с Дамиром ледяной кокон страха на мгновение таял. Он словно делился с ней частью своей безрассудной отваги и несгибаемой воли к жизни даже сейчас, когда надежда казалась лишь пеплом под ногами.

Приободренный её улыбкой юноша подался ближе. Он осторожно, боясь разрушить хрупкую тишину, обхватил ладонями её лицо. Его пальцы, огрубевшие от работы в обозе, сейчас были удивительно нежными.

– Заметила? Когда я касаюсь тебя, метка молчит, – прошептал он, внимательно изучая её лицо.

– Заметила, – едва слышно выдохнула Мира, не в силах отвести взгляд.

Его тёплое дыхание уже коснулось её губ, и Дамир замер, всё ещё борясь с внутренним сомнением. Но миг близости оборвался внезапно и страшно. Реальность взорвалась жгучей вспышкой, которая ударила в правое запястье и ядовитым пожаром разошлась по жилам.

Отпрянув назад, Мира прижала дрожащие пальцы к пылающим губам, чтобы заглушить клокочущий в горле крик. В ушах загудело, перед глазами поплыли алые круги, а в голову ворвались обрывки ночных кошмаров, что преследовали ее годами.

Холод камня под спиной. Металлический звон цепей. Свистящий ветер, в котором тонули чужие стоны и крики.

Тьма в её видении сгустилась, обретая плоть. Из марева проступил огромный силуэт крылатого исполина, заслонившего собой само небо. Девушка не видела деталей, лишь бесконечную живую гору из чешуи и пепла, источающую невыносимый жар.

А за миг до гибели на неё уставились очи, полыхающие так близко, будто древний ящер собирался проглотить её душу.

Яростный, утробный рык дракона ворвался в её разум, переламывая волю. Чудовище не говорило, но Мира каждой клеткой тела понимала пульсирующие внутри него смыслы:

«Кровь. Найти. Растерзать. Забрать. Присвоить…»

Мирослава задрожала, чувствуя, как бездна кошмара смыкается над головой.

«МОЯ!» – свирепо громыхнуло в висках, рассыпаясь по телу огненными стрелами.

– Мира, очнись! – Дамир схватил ее за плечи и несильно встряхнул, пытаясь вырвать из цепких лап морока. – Посмотри на меня! Это я, слышишь?!

– Да… слышу, – хрипло выдохнула она, высвобождаясь из его хватки и отползая назад.

Мира перевела дыхание, прижимая к горящим щекам влажные ладони. Волна боли наконец схлынула, но страшный и величественный образ огромного дракона все еще стоял перед глазами.

Он не был похож на того, что они с Дамиром видели в поле. Ни размерами, ни мощью, ни размахом крыльев. Рунверский металлический дракон выглядел новорождённым детенышем по сравнению с тем, что являлся к ней во снах.

– Тебе что-то привиделось? – шепотом спросил Дамир.

– Нет, просто твоя теория провалилась, а меня словно молнией шарахнуло, – выдавила она.

– Я звал тебя, но ты не отвечала. Что с тобой, Златка? Мне ты можешь рассказать….

Мира не ответила. Она не знала, как ему объяснить, чтобы он не посчитал ее бесноватой. Мало того, что у нее две метки, так еще и драконы мерещатся. Да не абы какие… А, возможно, сам Аскарот.

– Давай ты мне лучше расскажешь, что тебе удалось выведать у караульных, – она намеренно увела его мысли в другое русло.

Ее хитрость удалась, и Дамир охотно начал делиться с ней подслушанными на постоялом дворе разговорами.

– Говорят, что днем в город аскарские твари прорвались. Людей много погибло, но могло быть больше. Княжьи драконы вовремя подоспели. Спасли Лиград и чудищ в Черный Лес отогнали. Все три прилетели, представляешь? – восторженно хохотнул Дамир, почти слово в слово повторяя россказни постового. – Пепельный, угольный и огненный… Эх, взглянуть бы хоть одним глазком, – с тоской добавил он. – В деле на них посмотреть. Это ж не то, что в поле один пролетел и исчез. Да и тот был не наш, а Рунверский, а своих мы отродясь не видели.

– Дурак ты, Дамир, – Мира вздохнула и покачала головой. – Сдались тебе эти драконы. Какой от них прок, если они только города охраняют?

Он не стал спорить, но остался при своем. Драконы для него были сродни древним божествам, а не захватчиками и не украшением княжеской власти. В них запечатана сила, которая не торгуется, не оправдывается, не просит веры и поклонения. Она просто есть, как твердь под ногами, как пепел в небесах. Неоспоримая, незыблемая, несокрушимая.

Обычному люду драконы никогда не причиняли вреда. По крайней мере, он о таком не слышал. Дракон мог пролететь над полем и оставить после себя тень, от которой немели колени, но он не забирал ни хлеба, ни детей, ни последнюю корову. Дракон не стучал ночью в дверь, не требовал подати, не ставил человека на колени ради забавы.

А аскарские князья творили зло тихо и чинно. Не так, чтобы кровь по улицам, а так, чтобы всё выглядело законно. Вот если бы драконы могли восстать против своих хозяев, может, тогда и мир стал бы чуточку справедливее.

– Ещё говорят… наместник велел подношение Аскароту готовить, – взволнованным шепотом добавил Дамир. – У каменной чаши на площади. Ты её видела, наверное. Они её как святыню держат.

У Миры внутри всё мигом сжалось, похолодело, по спине и плечам побежали мурашки.

– Подношение… – едва слышно повторила она. – Как думаешь, что это за ритуал такой? И причем тут Аскарот? Не он же отправил жарокровских драконов на выручку.

Дамир пожал плечами, но жеста Мира не увидела, только почувствовала вибрацию воздуха и ощутила его неуверенность.

– Караульные толком не объяснили, – с досадой признался он. – Только так… намёками. Мол, чтобы нечисть и дальше в город не лезла, надо задобрить Великого Аскарота. Умаслить его, отблагодарить, чтобы драконы не улетели.

– Не улетели? – Мира нахмурилась.

– Ага, – Дамир усмехнулся. – Словно их можно удержать пирогом и молитвой. Но готовятся серьёзно, Златка. Караул злой. Город пустой. Люди по щелям сидят. Значит, и правда что-то намечается… – парень прервался, собираясь с духом, и продолжил срывающимся голосом: – Один из стражников обмолвился, что чашу до краев кровью наполнить надо. А я сразу приметил, когда мимо ехали, что над чащей деревянные мостки установлены, к которым с другой стороны лестница ведет. Вот и думай, чью кровь туда будут заливать. Свиньи и коровы сами на помост не заберутся. Зуб даю, что людей на убой поведут.

Мира вцепилась пальцами в край одеяла, натянула на колени, но теплее не стало. Леденящий душу страх пробирался сквозь слои ткани, сердце пугливой птахой запрыгало в груди.

– Жертвоприношение… – потеряно пробормотала она. – Но зачем? – в сердцах воскликнула и тут же одёрнула себя, прикусила язык. – Аскарот – всего лишь легенда. Его сотни лет никто не видел.

– Для устрашения, Мира, – негромко отозвался Дамир. – Драконам людские жертвы ни к чему. Это аскарские князья через кровь, смерть и страх власть свою на наших землях укрепляют.

– А кого именно… – она осеклась. – Местных или…?

Дамир резко втянул воздух, качнулся в ее сторону, но так и не дотронулся.

– Пришлые тут только с метками, – сказал он глухо. – Значит, среди своих выберут, кого в эту чашу…

– Хватит, – шикнула на него Мира. Воображение и так слишком живо нарисовало мостки, лестницу и чёрную чашу в центре пустой площади.

Мира прижала ладонь к горячему металлу на запястье, чувствуя, как под ним пылает двойная метка, как зубцы короны Верховного князя прорезаются на нежной коже. Но стоило ей убрать пальцы от обруча, как жар сразу утих.

– Ты не бойся, Златка, – ободряюще обронил Дамир. – Нас с самого утра из города на Клинград погонят. До столицы два дня хода – так мне сказали. По пути одну остановку на ночлег сделают в крепости у Башни Тепла, а к вечеру следующего дня уже на месте будем.

– А ты? – едва слышно спросила она, переживая за друга чуть ли не больше, чем за себя. – Тебя точно в Лиграде не оставят?

– Я при обозе нужен, – уверенно ответил он. – К тому же я у стражи на хорошем счету. Работаю, не покладая рук, не жалуюсь, лишнего не болтаю, веду себя тихо. И ты тоже не высовывайся, меткой лишний раз не свети, а то вдруг… – Дамир снова перешел на трудно различимый шепот. – Корона Верховного опять проявится.

– Если я метку не трогаю, она молчит, – призналась Мира.

– Странно это, конечно, – задумчиво протянул Дамир.

Снизу вновь донёсся пьяный мужской смех вперемешку с женским, затем раздался глухой стук, будто кто-то опрокинул лавку. Дамир быстро поднялся.

– Мне пора, – прошептал он. – Утром увидимся.

С этими словами Дамир отступил в темноту и исчез так же тихо, как появился. Мира ещё долго не шевелилась, прислушиваясь, пока не стихли все шорохи и звуки. И только тогда позволила себе опустить голову на свернутый плащ, подтянула одеяло к подбородку и закрыла глаза, пытаясь выдавить из головы жуткие образы кровавого «подношения».

Не вышло. Тревожные мысли возвращались и крутились по кругу, отгоняя сон все дальше.

Она не думала о дороге и том, куда та ее приведет. Не думала, что впереди еще целых два дня пути с одной остановкой в крепости. Собственное будущее казалось туманным и неопределённым, без единого просвета, но это было почти привычное ощущение. Тьма, холод и пепел окружали ее с раннего детства, и другой жизни Мира не знала.

Только умирать все равно не хотелось… Ни сегодня, ни через два дня. Но кто ее спросит? Кто завтра спросит несчастных лиградцев, хотят ли они стать кровавой жертвой Великому Аскароту?

Усталость все-таки взяла свое, веки налились тяжестью, дыхание выровнялось. Сон приходил урывками, и каждый раз, когда Мира проваливалась в темноту, ей чудилось, что где-то далеко, над пустой площадью, уже тянется тонкая полоса серого рассвета.

Подняли их ещё затемно. Не дав толком проснуться, приказали собраться и спуститься в общий зал, где наспех накормили кашей. Мира ела без аппетита, почти через силу, просто потому что нужно было наполнить желудок.

Заспанная хозяйка с прислужницами суетливо сновали между столами, то и дело что-то роняя на пол. После бурной ночи со столичными дружинниками они явно растеряли сноровку. Хмурые конвоиры вели себя на удивление тихо, лишь время от времени строго поглядывали на бледных от страха отмеченных.

Когда миски опустели, всех по команде вывели наружу. Во дворе уже стояли запряженные повозки, которых стало больше на одну, лошади били копытом, в воздухе висел сырой холод, а мрачное небо только начинало светлеть. Низкие облака медленно серели, ветер разгонял густой чад от дымоходов.

Аскарские инквизиторы неспешно прохаживались вдоль переполненных телег, проверяя, все ли готово к дороге. Черные плащи с вышитыми рунами и символами Верховного бесшумно колыхались, словно были сотканы из самой тьмы. Серая дымка тянулась следом, рассыпая по воздуху тлеющие искры.

И стража, и отмеченные старались держаться от них подальше, ощущая исходящую от инквизиторов чужеродную магию. Слишком сильную, чтобы обычный человек смог выдержать ее прямое воздействие.

Когда суета сборов стихла, караван без промедления тронулся в путь, нагнав за воротами тот, что выехал раньше. Мира до последнего боялась, что её пересадят к отмеченным из Нордстали, но этого, к счастью, не случилось. Хотя, когда она забиралась в повозку, один из столичных стражей всё же спросил у инквизиторов, не стоит ли отсадить девку с меткой Рунвера от кряждарских.

– В Клинграде разделим. Сейчас недосуг, – прозвучал короткий ответ.

Мира облегчённо выдохнула и переглянулась с Яромиром и Зоряной. Решив держаться вместе, пока судьба даёт им такую возможность, они втроём тесно устроились на задней лавке.

Лиград остался позади в копоти и тумане. Мира не могла оглянуться и посмотреть на город – окно было только сбоку, но ее мысли всё равно тянулись туда, к площади и каменной чаше, к мосткам и лестнице, по которой кому-то предстоит подняться… Те люди, попрятавшись в своих домах точно так же, как она сейчас, со страхом ожидали своей участи, не ведая, что именно уготовил им новый день.

Дальше ехали быстро. Погонщики торопили лошадей, всадники прикрывали тылы. Подпрыгивая на ухабах, Мира неотрывно смотрела в крошечное оконце все с той же ржавой решеткой, провожая хмурым взглядом проплывающие мимо невысокие холмы, желтеющие поля и жуткие черные пятна пепелищ. Сначала показалась одна сгоревшая деревня, потом другая, третья… Сердце болезненно дернулось в груди и беспомощно заныло от скорби, в которой не было никакого прока, ни капли утешения для тех, кто в ту страшную ночь потерял всё…

К полудню из-за темнеющего пролеска вынырнуло русло Стеклянки. Река потянулась вдоль тракта широкой извилистой лентой, то вплотную прижимаясь к дороге, то снова петляя вдали. Мира вспомнила, что видела её ещё по пути в Лиград – значит, слухи не лгали. Стеклянка действительно пересекала границы как минимум трех областей, неся свои бурные воды к Клинграду, а оттуда за Пояс Завесы, прямиком в Пепельные Земли.

Здесь, вдали от Кряждара, река казалась шире, стремительнее, злее. Течение с яростью разбивалось о валуны, а у черных каменистых берегов скапливалась грязная серая пена. Ни один рыбак не отважился бы войти в этот поток даже по колено – своенравная стихия вмиг унесла бы любого. Пустынные берега, на которых не виднелось ни одной хижины, лишь подтверждали её догадку. В этих гиблых местах Стеклянка была не кормилицей, а смертельной угрозой.