Читать книгу "Танцуй со мной в темноте"

– Лимонад! – озвучивает Матвей.

– Малина и лайм или груша и финики?

– Малина!

– Пару минут! – обещаю я и приступаю к делу.

Тут же приходит заказ на два коктейля. Готовлю сперва их и собираюсь поставить на край бара, чтобы не задерживать официантов. Разворачиваюсь, делаю шаг и вздрагиваю, точно стукнувшись об электрическое поле. Стаканы выскальзывают из рук, падают под ноги, разлетаясь осколками и пачкая кеды, но я продолжаю смотреть ровно перед собой. У подножия лестницы стоит он, мой самый жуткий кошмар и самая желанная фантазия. На лице привычная скука, длинная темная челка прикрывает лоб, простая черная футболка и джинсы подчеркивают стройную высокую фигуру. Внимание черта, что, бесспорно, приковано ко мне, пронзает толстыми крюками кожу: ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я так долго ждала этого момента, мечтала о нем, но сейчас понятия не имею, как себя вести. Кто мы теперь: знакомые, бывшие любовники, друзья, враги? Не знаю, не могу вспомнить, и как бы ни было стыдно признавать, мне снова до дрожи страшно. А глаза у страха темно-карие.

Никита медлит еще пару мгновений, словно нарочно издеваясь, и неспешно приближается, неся с собой ленивую уверенность и мешок пренебрежения, которым варварски оглушает меня уже в следующую секунду.

– Поздравляю с приобретением. – Его голос легко заглушает музыку и шум.

– Что? – глупо уточняю я.

– Ты только что купила два коктейля вместе с бокалами, – недовольно поясняет он. – Убирай и переделывай, гости ждут.

Никита уходит в сторону кабинета, а я бросаюсь к шкафчику, где хранится инвентарь для уборки, чтобы не выглядеть еще тупее. Сметаю осколки в совок щеткой, но по ощущениям будто слизываю языком. За эти четыре месяца я придумала себе очень удобную сказочку, где свято верила в наше счастливое воссоединение. Надеялась так отчаянно, что умудрилась забыть – Никита далеко не принц, да и я не принцесса. Дура. Обычная влюбленная дура, которой только что напомнили – монстры остаются монстрами, кобели – кобелями, а черти… Черти не способны на любовь. Все закончилось, и теперь для Никиты я не больше чем любая из девчонок, с которыми он спал или игрался, гребаное доброе дело, что он успешно завершил и без каких-либо сожалений вычеркнул из дьявольского списка.

Глава 2

POV Никита

Свет фар озаряет темные ворота, за которыми виднеется бордовая крыша большого двухэтажного дома. Верчу телефон в пальцах правой руки, в левой зажата сигарета: это уже шестая, и она совершенно безвкусна. Выдыхаю дым, раздраженно скривившись. Сколько бы я ни сидел в машине, вряд ли смогу как следует подготовиться, лучше уже покончить с этим поскорее. Набираю сообщение, отправляю и выхожу на улицу. Поздний летний вечер оседает липкой пленкой на коже, слабый ветер треплет ветви и листья ореха, у которого мне знаком каждый сук и ветка. Раньше он неплохо выручал меня – помогал не оставаться голодным надолго, когда плодоносил. Опираюсь о бампер машины, делаю последнюю крепкую затяжку, глотая дым, и стреляю окурком в сторону, попав в неказистого вида кустарник. Не могу избавиться от мысли, что был бы охрененно рад увидеть, как все здесь запылает, но я, к сожалению, не за этим. Со двора доносится шорох тихих шагов, скрипит железная калитка. Стискиваю зубы, глядя вниз. Перед глазами появляются женские ступни, обутые в пыльные резиновые тапки на несколько размеров больше, чем нужно.

– Здравствуй, Никита. – Ее усталый голос все еще полон болезненной нежности.

– Все собрала? – сухо спрашиваю я, вытянув руку.

– Все, что ты просил.

В мою ладонь опускается край пухлой папки, перехватываю ее покрепче и распахиваю водительскую дверь.

– Может, зайдешь ненадолго? Выпьем чаю или просто… поговорим.

Ее гостеприимное предложение не вызывает у меня ничего, кроме брезгливой ухмылки. Забираюсь в машину, негромко пробормотав:

– Я дам знать, когда будут новости.

– Никита, я… мне так…

Закрываю дверь, заглушая сбивчивое лепетание. Бросаю папку на пассажирское сиденье, сдаю назад, отъезжая от двора, и уношусь прочь. Подальше от женщины, что совершила немыслимое количество ошибок, одна из которых, возможно самая большая, – я.

Покидаю город своего безобразного детства и отправляюсь в более приятное место, прогнав по проселочной дороге. Расул ожидаемо встречает у ворот, пропускает меня на территорию базы отдыха и семенит к машине. Получаю от дядьки крепкое рукопожатие и хлопок по плечу.

– Как добрался, Никитка?

– Как видишь, целым и невредимым, – отвечаю я, разжимая пальцы, а вот Расул не торопится меня отпускать: впивается цепким взглядом и пытается уловить настроение.

Когда несколько дней назад мне позвонил Марат, чтобы сообщить о неожиданной гостье, пришедшей на порог со слезливой просьбой о помощи, я был готов забить на все большущий болт и не вмешиваться, только кое-что не позволило – чувство долга. Не перед этой женщиной, совсем нет, а перед братьями Джоновичами. Они и так сделали для меня слишком много, чтобы вешать на них еще и это.

– Голодный? – интересуется Расул.

– Нет. Я в душ и поеду, еще есть дела. Беседка моя не заперта?

– Открыта. Ключи внутри, а постельное и полотенца в комоде.

– Спасибо, старичок, – говорю я и разворачиваюсь.

– Никита! – напряженно окликает он. – Если нужна…

– Все под контролем, – обрываю серьезно и направляюсь к пруду, сам не слишком уверенный в том, о чем говорю. Контроль возможен в случае, когда за результат отвечает кто-то один, а у меня в уравнении слишком много нестабильных переменных.

Прохожу под стеклянный купол, стягиваю пропитавшуюся потом футболку и швыряю ее на диван. Достаю телефон из кармана, от количества уведомлений рябит в глазах, а двое суток почти без сна дают о себе знать легким гулом в висках. Позже все посмотрю, сейчас стоит наведаться к одному знакомому и стрясти должок. Заодно проветрюсь и гляну, как хорошо бывшие подопечные справляются без меня.

Прохладный душ дарит немного бодрости, а поездка по ночной трассе поднимает настроение. За последние четыре месяца у меня было не так много поводов, чтобы вот так просто покататься. Работы в гостинично-развлекательном комплексе жопой жуй, туристический сезон в самом разгаре. Гостей валом, персонал безбожно косячит, но Михалыч в восторге, да и мне в целом тоже нравится. Режим лютый, все как привык. Пролетаю центр города и сворачиваю на одну из улиц, полную баров и клубов. Не без труда нахожу место для парковки и смотрю на преобразившуюся вывеску «Бешеной свинки», которая стала «Плохой». Не могу сказать, что сильно скучал, но ностальгия ощущается приятной щекоткой. Здесь было весело.

Перехожу дорогу, у входа в заведение меня встречает Димон и едва не выпрыгивает из штанов.

– Да ладно! – кричит фейсер. – Я думал, Дэн меня разводит!

– Здорово, боец, – хмыкаю я, пожимая протянутую ладонь. – А сам он где?

– Отошел.

– Ясно. Я тогда позже выйду, покурим. А пока зайду на поклон к нашему большому начальнику.

– Ждем! – резво отзывается Димон, и я не могу сдержать короткий смешок.

Немногие могут так искренне радоваться встрече со мной, кое-кто уж точно взбесился бы, но сегодня не ее смена. Спускаюсь в подвал, притормозив у подножия лестницы, чтобы оценить ремонт и атмосферу. Лучше, чем я думал, но не так хорошо, как могло быть, если бы новая владелица не горела желанием открыть заведение поскорее. Взгляд скользит дальше к барной стойке, и тут окружение меркнет, оставляя во внимании лишь белое пятно, которое не омрачает даже черная рабочая форма. Тело реагирует мгновенно, напрягается каждая мышца, каждая вена и нерв. Вижу ее мельком, и этого достаточно, чтобы намертво приколотить меня к месту.

А она изменилась, хотя прошло всего ничего, и дело не в прическе и прочей визуальной мишуре. Мой взгляд становится еще резче, выхватывает каждую деталь: как Аня несет себя, как двигается, говорит, улыбается. Вот она отвечает что-то моему «клубничному тезке», и тот дергается, точно от пощечины. Неплохо. Затем Аня подходит к типу за баром, принимает у него заказ и отворачивается, собирая сразу несколько напитков. И это лучший момент, чтобы проскользнуть незамеченным. Да, сейчас, еще пару секунд, правда они пролетают катастрофически быстро. Аня замечает меня и замирает, роняя только что приготовленные коктейли. Смотрю в глаза Никитиной, и мой больной и вечно голодный зверь, сожравший сердце, пытается скинуть цепи, в которые пришлось заковать его в начале весны.

«Сиди на месте. Мы здесь не за этим», – мысленно приказываю я, но не могу лишить себя удовольствия посмотреть на Аню поближе, раз уже все равно так дебильно спалился.

Неспешно подхожу к барной стойке, не отпуская взволнованные темно-голубые глаза, и не верю. Ну ты-то куда, малышка? Не смотри на меня так, не смей. Ей стоило бы швырнуть эти стаканы мне в голову или, еще лучше, сделать вид, что она меня не узнала. Откуда этот изумленный восторг в дрожащих ресницах? К чему эта бесячая улыбка слабости в уголках губ? Забыла, кто я? Ну ничего, напомню, это нетрудно.

– Поздравляю с приобретением, – заявляю небрежно.

– Что? – недоуменно переспрашивает Аня.

Ну же, малышка, очнись. Мармеладные клыки выпали, вместо них должны были вырасти настоящие. Покажи зубки, не давай мне повода для сомнений.

– Ты только что купила два коктейля вместе с бокалами, – поясняю раздраженно, и дело не только в реакции Ани, но и в моей. – Убирай и переделывай, гости ждут.

Ухожу, не оглядываясь, и знакомой дорогой быстро добираюсь до своего бывшего пристанища. Распахиваю дверь и тут же набрасываюсь на Макса:

– Нос, глаз или ухо?

– Чего? – морщится он, нервно заерзав в кресле.

– Всечь тебе куда? Даю право выбора, не чужие же люди.

– Клим…

– Какого хрена Никитина здесь делает? – задаю вопрос, что гремит у меня в голове, будто пушечный выстрел.

– Вышла на замену, я же отправил тебе сообщение.

– А домой ее отправить ты не додумался?

– Да?! – истерично вскрикивает Макс. – Ну иди и сам с ней поспорь, раз такой умный! Попробуй заставить делать то, чего она не хочет! От кого вообще она переняла эти невыносимые замашки, как думаешь?!

Поглядываю на закрытую дверь. Значит, Аня и правда больше не дает себя в обиду? Рад это слышать, только моя кандидатура – все еще идиотский выбор в качестве примера для подражания. Ладно, плевать, я все равно ненадолго. Снова поворачиваюсь к Максиму, который по-прежнему выглядит как младенец в офисном прикиде, только теперь что-то уж слишком изможденный.

– А ты чего такой грустный? – спрашиваю на порядок уравновешеннее и сажусь на один из стульев рядом со столом. – Хер сосал невкусный?

– Ты издеваться приехал? – обиженно вздыхает Макс.

– Как удержаться, если ты такая легкая мишень?

– Иди в жопу!

– У-у-у… голос прорезался?

Вступаем в борьбу взглядов, Кислый держится довольно долго, но все-таки уступает. Отворачивается, закатив глаза, и проводит пятерней по светлой макушке, ероша короткие волосы. Мне даже спрашивать ничего не нужно, я точно знаю, что на работе все в порядке, зарплатой его не обидели, а значит – снова эти сраные сердечные дела.

– Выпьем? – предлагаю я.

– Ты вроде по делу заглянул, – недоверчиво подмечает Макс.

– Коньяк никогда не лишний.

Максим кивает и встает из-за стола. Рассеянно оглядывается, моргает пару раз, а затем спрашивает:

– Выйдем в зал?

– Вышли бы, если ты бы там гранату без чеки не бросил.

– Ты что, боишься? – Он насмешливо выгибает брови.

Смотрю на него снизу вверх, откинувшись на спинку стула. Вообще-то я и правда боюсь… боюсь, что не смогу сдержаться. Эта хрень всегда получалась у меня хуже всего. Хочешь – делай. Нравится – бери. Надоело – уходи. Правильно это или нет, я сам определял, сам себе разрешал и позволял, и только на Ане все свелось к ублюдскому «отпусти», потому что так было правильно конкретно для нее.

– Я из-за нее чуть двоих не замочил, – проговариваю обманчиво-весело. – Будешь третьим?

– Она по тебе скучает. – Макс бесстрашно тычет горящей палкой прямо в полный злых пчел улей. Мелкий романтичный псих.

– Какая прелесть.

– Клим…

– Кислый, не трать воздух, лучше тащи коньяк.

– И мы поговорим по душам?

– Мы выпьем, – поправляю я. – А если ты снимешь свои яйца с шеи и вернешь на законное место, то и поговорим, но о чем-то менее сопливом и более интересном.

– Ну да, – хмыкает он. – Души-то у тебя нет.

– Как оригинально. В девчачьем паблике вычитал?

– Я по тебе вообще не скучал, – ворчит он, шагая к двери.

– Ты разбиваешь мне сердце, Кислый, а ведь у меня и его нет! – насмешливо кричу ему вслед.

Как и ожидалось, коньяк любую дрянную ситуацию делает вполне терпимой. В последнее время это единственное, что меня хоть немного расслабляет. Макс хвастливо повествует, как идут дела в «испортившейся хрюшке», и расспрашивает про гостиничный комплекс в горах, куда не смог поехать из-за своей суки-невесты. Обмениваемся новыми трешевыми историями, вспоминаем старые, говнимся на гостей, персонал и поставщиков. Через час, когда бутылка пустеет почти наполовину, а мой собеседник прилично пьянеет, звучит тот самый вопрос, из-за которого, собственно, я и приехал.

– Так что у тебя за дело, Клим?

– Вертел я такие дела, – отзываюсь устало, наливаю себе еще порцию «успокоительного» и тут же выпиваю, только кость в горле никуда не девается. До сих пор не могу поверить, что собираюсь в это влезть. – Ты как-то говорил, что у тебя в родственниках юрист есть. Я ничего не путаю?

– Двоюродный брат – адвокат, – подтверждает Максим и усиленно пытается вернуть на покрасневшую морду вменяемый вид. – У тебя что, проблемы? Гриша специализируется на гражданском праве, а не на уголовном, но у него наверняка есть знакомые.

– Гражданское подойдет, – отвечаю я, пропуская мимо ушей то, что Кислый всерьез считает меня возможным уголовником. Хотя кто его обвинит? Да и вряд ли он такой один. – Сможешь организовать мне встречу?

– Да, но насколько я знаю, он сейчас не в городе. Завтра наберу и все уточню. Насыпешь немного конкретики, чтобы я мог его подготовить?

– Наследство.

– Ох черт, Клим… – Макс огорченно качает головой. – Соболезную.

– И я тебе.

– В смысле? У меня никто не… не умер.

– А мозг?

Максим досадливо цокает, отвернувшись, а я поднимаюсь из-за стола, презрительно поглядывая на потолок, где висит датчик дыма. Кабинет – одно из немногих помещений, которых не коснулся ремонт, но эту херню они зачем-то починили.

– Он реально работает, – в очередной раз напоминает Макс. – Любопытно, как много бабок ты отстегивал только ради того, чтобы курить здесь?

– Ты лучше свои бабки считай, а не мои. Сколько обычно это занимает? Две секунды? Три?

Максим молчит, но сомнений в том, что я уже взбесил его до предела, нет. Пора прощаться, его и так дома мозгоебка ждет. С силой бью ладонью по столу, Кислый содрогается, напрягая шею и плечи, округляет глаза и сжимает кулаки. Реакция все еще есть.

– Ну я пойду, – сообщаю мирно, – спасибо за гостеприимство.

– Вот на фига так делать? – тяжко выдыхает он, растирая ладонью грудную клетку.

– Чтобы ты не расслаблялся.

– Расслабишься тут.

– Буду ждать звонка, Кислый, – прощаюсь я и покидаю кабинет.

Зал уже плешивый, и это неудивительно: четверг, время близится к закрытию. Занято всего пять столов, а у бара три калеки и тип в клетчатой рубашке, напротив которого пристроилась Аня. Она улыбается ему, что-то увлеченно рассказывая, и я чувствую, как зверь внутри скалится и рычит, подначивая разорвать ушлепка на части. Из пасти вылетает хриплое и злобное: «Мое. Это мое. Забери, укради, присвой, спрячь. Что хочешь делай, только верни ее мне». Резко сворачиваю в сторону кухни и по-хозяйски толкаю дверь, чтобы избежать стычки. Идея схватить за шкирку клетчатого и протащить вверх по лестнице кажется невероятно заманчивой. Здороваюсь с Радиком, закрывающим смену, перебрасываемся парой фраз, но надолго я не задерживаюсь. Выхожу на улицу через служебный и тут же закуриваю. Слишком близко. Слишком велик соблазн. Смакую во рту вкусы коньяка и сигаретного дыма и точно знаю, какого ингредиента не хватает для моего любимого коктейля. Сука! Не думал, что будет так тяжко. Где-то неподалеку кричит ворон, и я поднимаю голову, глядя в ночное небо на туманный свет полной луны. Нужно выпить еще.

Огибаю караоке, выхожу к дороге, прикидывая, в какой бар стоит отправиться, как вдруг слышу знакомый гогот. У главного входа в «свинку» стоят Димон и Дэн, последний вопросительно разводит руками, завидев меня.

– Ты что, сбежать решил?!

– Хотел вас поберечь, – хмыкаю я, приближаясь к парням. – Но раз сами напрашиваетесь…

Завязывается разговор, дымят сигареты. Дэн делится новостью о скором пополнении в семье, Димон понтуется новой знакомой и ее подружкой, которые ждут его в гости после смены. Заманчиво.

– Ну что, поедешь? Гульнем, как раньше, – лукаво щурится он.

– Да, погнали, – соглашаюсь, не раздумывая.

– Тогда я сейчас позвоню и предупрежу.

Димон отступает в сторону, а Дэн укоризненно фыркает.

– Не завидуй, – глумливо говорю я.

– Было бы чему, – парирует он и смотрит чуточку пристальнее. – Так непривычно снова видеть тебя здесь. Ты надолго?

– Уже выгоняешь?

– Неприятности ходят за тобой по пятам, Клим, а у нас тут теперь все прилично.

– Боишься, что я натворю дел, которые никто не сможет исправить?

– Знаю, что натворишь. – И стоит ему это произнести, как из караоке выходит Аня, а за ней тащится радостный клетчатый.

– Где ты припарковался? – спрашивает она.

– Чуть дальше, – отвечает он и кивает как раз в мою сторону.

Аня поворачивается, и я уже готов к новому общему приступу адского ступора, только малышка легким шагом направляется мимо. Разочарование бьет точно под дых, перед лицом что-то щелкает и слепит на секунду: забрало падает, тело движется рефлекторно. Цепляю плечом клетчатого, и он возмущенно вскрикивает, пошатнувшись:

– Эй, осторожнее!

Смотрю на него, но не произношу ни слова, жду более четкой реакции. Стоит хоть посмотреть, что он из себя представляет. Кого Никитина выбрала вместо меня?

– Матвей, поехали, – зовет Аня и хватает клетчатого за руку.

Ее пальцы на его запястье – еще один хук. Какая же мразотная драка, ударов не видно, оттого и не защититься, да и ответить мне особо нечем. Ну почти… По венам растекается лава, на лицо выползает улыбка. Аня тянет дружка за собой, все еще не глядя на меня, и следующий выпад уже за мной.

– Хуйло клетчатое! – говорю громко и считаю про себя: три… два…

Парень, резво крутанувшись, несется на меня. Выпячивает грудь колесом и задирает нос, зашипев:

– Что ты сказал?!

Минус ему. Даже два. В таких ситуациях нужно бить, а не разговаривать. Где Аня его взяла, у церкви подобрала или у школы добродетели? Слабак и сыкло. Браво, Аня, отличный выбор!

– Проблемы со слухом? – Опускаю голову, чтобы оказаться с оппонентом лицом к лицу.

– А у тебя… – он позорно сглатывает, помедлив, – с манерами?

Смех дерет горло, но я терплю, иначе не смогу остановиться. Да передо мной гребаный парламентер! Скукотища. Собираюсь уже хорошенько приписать ему прямо с головы, но между нами влезает Аня, расталкивая в стороны. И если клетчатого ей удается сдвинуть с места, то меня, разумеется, нет.

– Хорош! – твердо заявляет она, но я теперь могу думать лишь о том, что ее правая ладонь прижата к моей груди. Рука холодная и хрупкая, правда есть ощущение, что она без труда может проломить мне ребра.

Аня приподнимает подбородок, и наши взгляды встречаются. В ее глазах шторм в океане, не меньше.

– Да, Никита, ты крутой. Покрасовался, молодец, возьми с полки пирожок. Мы все помним, на что ты способен, не обязательно так надрываться, – проговаривает она с гордым и уверенным пренебрежением.

– А вот это было хорошо, – киваю я.

– Я знаю, – дерзко бросает Аня и глазом не моргнув.

Затягиваю внутренние цепи, только это бесполезно. Зверь меня не слушается, ждет команды от нее. Предатель!

– Вы что, знакомы? – подает голос клетчатый, и я жалею, что не успел его ушатать. Он там сдохнуть не хочет? Было бы кстати.

Аня задумывается над вопросом. С интересом наблюдаю, как меняются эмоции на ее лице. Что она скажет? Как представит своему вафельному хахалю? Я заинтригован.

– Это… – Шторм вдруг стихает, вода в океане успокаивается и покрывается коркой льда. Аня убирает руку с моей груди, почти невесомо скользнув пальцами по животу, и отступает к клетчатому. – Мой друг.

Ее ответ хуже внезапной атаки битой со спины. Я ожидал чего угодно: знакомый, бывший, черт, в конце концов. Какой я ей друг?!

– Друг хороший, но как человек так себе экземпляр, – смешливо дополняет Аня, словно прочитав мои мысли. – Не думаю, что вам стоит знакомиться, Матвей.

– Клим, я договорился! Нас ждут! – кричит позади Димон, и это вообще не вовремя. Еще один кандидат на дырку в башке.

– Как замечательно, у всех свои дела. Хорошего вечера, Никита, была рада повидаться, – приторно-сладко улыбается Аня и хватает клетчатого под руку. – Матвей, поехали, я очень устала.

Они уходят, и все, что мне остается, так это смотреть им вслед. Клетчатый открывает Ане дверь серебристой иномарки, но прежде чем сесть, малышка бросает в меня еще один убийственно прямой взгляд. В ушах стоит свист призрачного тонкого клинка, цепи разрублены в миг, и зверь слышит четкую команду ласкового голоса, ее голоса: «Взять!» Хлопок двери. Еще один. Рев мотора. Машина отъезжает и скрывается за ближайшим поворотом.

На плечо опускается горячая ладонь, и я слышу рядом довольный голос Дэна:

– Дать закурить?

– Странно, что ты не вмешался, – размышляю я вслух.

Охранник протягивает мне открытую пачку сигарет, дожидается, пока я возьму одну, и чиркает зажигалкой у лица. Затем закуривает сам и выдыхает дым, широко улыбаясь.

– А я на нее поставил, – наконец отвечает он, – и не прогадал.

– Что я пропустил?

– Заткнись, – рявкаю на Димона и обращаюсь к Дэну: – Поясни-ка.

– Что пояснить? Что кнопка тебя уделала, причем твоими же методами? – смеется он. – Неужели сам не заметил? Она никого тебе не напомнила? Это же ты, только симпатичнее.

«А то я, блять, не догадался, кого она изображает», – злюсь мысленно.

– Совсем не похоже, – отмахиваюсь вслух.

– Очень даже похоже, – настойчиво спорит Дэн.

– И часто она так?

Он неопределенно пожимает плечами, и можно было бы дальше расспрашивать, но зачем, когда есть источник информации понадежнее. Никитина ведь должна понимать, что сама пригласила меня на дружескую беседу, раз уж так нагло слямзила мои приколы и вдобавок решила еще продемонстрировать это в моем присутствии? Стреляю сигаретой в урну и небрежно взмахиваю рукой на прощание парням:

– Пока.

– Клим! – зовет Димон. – А как же девчонки?!

– Обе твои! Развлекайся!