Читать книгу "Безмолвный пациент: комплект из 3 психологических триллеров"

Глава 14
Странное дело

Афанасьев выдохнул, откладывая замусоленный лист бумаги. Еще один день, результатов нет. У девочки все меньше времени. Если она еще жива… При других обстоятельствах они давно бы искали труп ребенка. Первые сутки – решающие в делах о похищении, по прошествии трех дней найти живым скорее исключение, чем правило. Люся Макарова пробыла у похитителей почти месяц. Ни следов насилия, ни пыток, ни обезвоживания. За девочкой следили, содержали в чистоте, кормили. Это дает шанс выжить. С мотивом сложнее, нестандартное поведение преступников. Еще и эта хорея Гентингтона. Если бы разговор шел о выкупе или борьбе за опеку над ребенком, можно было бы предположить такой сценарий развития, но ни Макаров, ни Кириллов не собирались разводиться с женами. Интрижка на стороне показала нужный вектор, но и здесь тупик. Информации нет. Подозреваемая словно сквозь землю провалилась.

– Роман Михайлович, – выдала голова Шурика, показавшись в дверях. – Можно?

– Заходи, удалось что-то выяснить?

– В детском доме, со слов декана, в котором выросла Одинцова, о ней ничего не слышали. Нет ни записей, ни документов. До поступления в институт она нигде не значилась. Аттестат поддельный, даже справка с анализами и та купленная. Одинцовой Олеси Ярославовны не существует. Фейковая личность, – довольный собой усмехнулся лейтенант. Взгляд следователя поубавил пыл, заставляя сделать лицо серьезнее. – Роман Михайлович, может, Макаров правду говорит, ну… О чудищах. Странное дело выходит.

– Хочешь сказать, она специально поступила в институт, поселилась в общежитии, ходила на занятия, чтобы ее за оборотня не приняли? – задумчиво произнес Афанасьев, постукивая карандашом по столу. – Впрочем… Действительно странно. Слишком сложная схема, требует больших денег. Для чего это нужно?

– А откуда у монстров могут быть большие деньги?

– Шурик! Тебя Макаров за задницу укусил? Может, тебя вместе с ним к психиатру отправить? – фыркнул Афанасьев, глаза округлил. Удивил помощник. – Он как раз на приеме, может, успеешь еще, если поторопишься. Вот же! Угораздило… По внедорожнику что-то удалось выяснить?

– Машина взята напрокат. Там шарашкина контора. Документов они у заказчика не брали, так как водитель их был. На камерах этот мужик не засветился, заказывал по телефону. Внедорожник брал несколько раз, один и тот же. В последний раз в тот день, когда Одинцову видели в институте, больше она там не появлялась.

– И где он сейчас?

– Кто? – искренне удивился паренек. – Мужик этот?

– Шурик, я начинаю сомневаться в твоих умственных способностях! Водитель где? Он единственный, кто видел этого загадочного мужика, а значит, еще вчера должен был сидеть в моем кабинете. И чему вас в академии учат? – начал закипать Афанасьев. – И только не говори мне, что он тоже пропал!

– Почему пропал? Он в отпуске, – неуверенно пробубнил парнишка. – Я взял его данные, адрес есть, телефон.

– И почему тогда ты еще здесь? Бери группу захвата – и на адрес. Вперед. Доложишь, как только будет что-то известно.

– Есть, – кивнул Шурик.

– И еще. Мне нужны все нераскрытые дела о пропавших детях за пятнадцать лет, и расширь поиск, не только Москва и Подмосковье, возьми близлежащие города. Преимущественно девочки возрастом от шести до восьми лет. Но сначала водитель. Свободен.

Афанасьев устало плеснул горячей воды из кулера в пластиковый стаканчик с чайным пакетиком и открыл свои записи пятилетней давности. В начале расследования Макаров был абсолютно вменяемым человеком, бред начался только после того, как он нашел тело дочери. Логично, мужчина испытал шок, тут у любого крыша может поехать. Дионеи, способные принимать облик человека, обращение детей – тогда все это казалось проявлением сумасшествия, а сейчас есть возможность взглянуть под другим углом. Он утверждал, что эти твари следят за ним. Если под этими существами разум Макарова воспринимал женщину, то все встает на свои места… Схема одна.

– Роман Михайлович… – Дверь, выдергивая из мыслей, открывает Алена Игоревна. Бледная, глаза красные, дрожит, как осиновый лист, едва держится на ногах. Если бы не жених, стоящий позади, рухнула бы на холодную плитку. – Это все из-за него, – еле слышно произносит она, хватаясь руками за деревянный откос. – Это его вина… Гриша во всем виноват!

Третий час по психушке ношусь, навеяло. За пять лет это место должно было стать домом, но нет. Стены давят и запах… Чертов запах лекарств!

– Гриша, – окликает девушка с растрепанными волосами. Пациентка женского отделения, на прогулках виделись. Год уже здесь, красивая, совсем молоденькая, и двадцати пяти еще нет. – Я думала, тебя выпустили… Отсюда не выходят, да?

– Ты выйдешь, – обнимаю ее. Не место ей здесь, не походит на здешних обитателей. Муж сюда запихнул, если действительно муж. Впрочем, чем больше времени проводишь в этих стенах, тем больше начинаешь верить словам сокамерников. – Приходил? – кивает, глаза по-детски в пол. – Эй, все будет хорошо. Посмотри на меня, ну же, ты умная девочка. Чертовы таблетки… – Зрачки у нее расширены, взгляд бегает. – Соня. Не давай повода накачивать себя. Я попытаюсь тебе помочь, поговорю со следаком. Он нормальный мужик.

– Ты не сможешь… Он не поверит, никто не верит, – улыбается она. – Забудь. Если тебе удалось вырваться, не возвращайся сюда больше. Отсюда не выходят!

– Софья Владиславовна, вот вы где. – В коридоре показывается медсестра. Студентка, пятый курс, подрабатывает после учебы. – Пойдемте, нас ждут на процедурах. Григорий Константинович, так вы опять у нас? Я думала, вы уже на полпути в Мексику, а вы все здесь.

– Паспорт еще купить не успел. Фальсификатора хорошего не подскажешь? – шучу я. Не раз ей про Мексику говорил, утверждал, что уеду первым же рейсом, только пятки засверкают. Хорошая девчонка, помогает пациентам не свихнуться окончательно. – Лизок, ты Соню куда ведешь? Что ей назначили?

– Григорий Константинович, нехорошо! Хотите, чтобы меня уволили? – качает головой она.

– Ну же, Лизок, – строю щенячьи глазки. Всегда работает. Сдается.

– Считайте, что ваша Сонечка здесь на СПА, душ Шарко, – обернувшись вполоборота, шепчет она, уводя пациентку. – Если найду номер знакомого фальсификатора, обязательно вам скину! До свидания, Григорий Константинович, вас ждут внизу!

– Вот же, язва, – усмехаюсь я. Загнула. Впрочем, в чем-то она права. Нет, не как женщина, здесь другое. Пока мне не представился случай свалить отсюда, я опекал эту девушку. Светленькая, голубоглазая, на Аленку чем-то похожа. Мне нужно было о ком-то заботиться, ей нужен был друг, который сможет понять. – Приглядывай за ней, вернусь – проверю!

Нужно идти. Лиза права, внизу давно ждет сопровождающий экипаж. Даже забавно, Афанасьев не возражал против моего визита к жене, но не рискнул отпускать одного на прием к доку. Побаивается, что Павел Степанович закроет меня в палате, наплевав на решение суда.

– Долго вас держали, – бурчит младший сержант, стоит только к машине подойти. – Афанасьев звонил, велел срочно ехать в участок.

– Что случилось? – Накатывает беспокойство. Он же сам меня к психиатру отправил, к чему спешка? Продвижение по делу? Нет, что-то другое… Нутром чую. Что-то не так.

– Нам не докладывали, сказали привести вас как можно быстрее, – пожимает плечами второй.

Черт возьми, что происходит?

Глава 15
Пешки

Полицейский участок, я уже успел привыкнуть к царящей здесь суматохе, потерпевшие, задержанные, все как один галдят, что-то доказывают. Плевать. Мне нужно наверх, через проходную. Афанасьев пропуск пару дней назад выписал, по карманам шарю, нет. Черт! В кабинете психиатра на тумбочке оставил. Вот же зараза, все дни с собой без надобности таскал, из кармана не доставал. Еще и дежурный новенький. Загорелый, прямиком из отпуска, меня в глаза не знает.

– Я Макаров, консультант. Работаю с Афанасьевым, он меня ждет, – нервно выдаю я. Паршивое предчувствие, что-то точно случилось.

– Пропуск давайте и проходите, – не поднимая глаз, протягивает руку дежурный, продолжая листать фотогалерею в телефоне. Прилететь не успел, а уже соскучился по морю.

– Оставил, в психушке, – мотаю головой. Звучит так забавно, что даже служивый взгляд от загорелой задницы подруги оторвал. – Он меня ждет, сообщите.

– Он в допросной, освободится – доложу, ждите здесь. – С любопытством разглядывает, прищурился. И как, по его логике, должен выглядеть псих? В смирительной рубахе с завязанными назад руками?

– Нет у меня на это времени, – внутри вскипает беспокойство. Мне нужно туда. К черту бюрократию. Перепрыгиваю турникет, не самое обдуманное решение. Дежурный от наглости на месте подпрыгивает, пистолет из кобуры достать пытается, застрял.

– Эй, псих, на месте стой! – Двое охранников заламывают руки, валят на пол. Похоже, влип.

– Ребята, что здесь происходит? – Вот мое спасение. – Григорий Константинович? – уточняет Шурик с округленными глазами. – Да отпустите вы его. Свой. – Помогает мне подняться, пытаясь понять, что здесь происходит. – Григорий Константинович, вы что творите?

– Он без пропуска ломился, – вместо меня отвечает дежурный. – Турникет перепрыгнул. На голову больной!

– Ясно. Григорий Константинович, я же вам пропуск лично оформлял. Это же участок, а не турникет в метро, – укоризненно качает головой помощничек. Как пацана, отчитывает. – Я его забираю, за этот инцидент с меня причитается. Будь другом, оформи временный пропуск, Макаров Г. К., с бумагами я потом разберусь. – Мы уходим подальше от любопытных глаз. – Ну вы даете, Григорий Константинович, паркура в отделении еще не было. У нас тут камеры кругом, мышь не проскочит. А если бы в вас выстрелили?

– Шурик, давай потом с этим, забыл я этот чертов пропуск. Что случилось?

– Тут такое дело… – начинает мямлить он. Нехорошо. – Здесь Алена Игоревна… Давайте, вам Афанасьев объяснит.

Аленка? Моя Аленка? Что она здесь делает? Несусь по ступенькам на второй этаж, перепрыгивая через лесенки.

– Григорий, подождите!

Дверь в кабинет допросной приоткрыта, там и правда Аленка со своим хахалем. На глазах слезы, щеки, губы красные, руками по столу перебирает. Что-то серьезное.

– Гриша, – замечает меня следак. Выходит, дверь за собой закрывает. – Пойдем в мой кабинет.

– Что здесь делает моя жена? – Нервы сдают. Мне нужно к ней, я должен быть сейчас с ней. – Какого дьявола происходит?!

– Гриш, давай в моем кабинете поговорим. – За локоть берет, глаза опущены. Нет, что-то совсем неладное. – Пойдем.

– Говори, – требую я, а у самого сердце замирает, еще пара секунд, и остановится.

– В мой кабинет, – повторяет следак, практически силой затаскивая за соседнюю дверь. – Егора похитили.

– Что? – Не понимаю, что он говорит. Нет, бред… Точно бред. Не могу поверить. Неудачная шутка.

– Егора похитили с детской площадки, – он кладет руку мне на плечо. – Поиски уже идут, весь город прочесывают. Я поднял всех. Держи себя в руках. Он не твой сын, ты это осознаешь?

– Да пошел ты к дьяволу! Думаешь, мне есть дело, что он не мой?! Мне нужно к жене! Пропусти…

– Нет, Алена не в себе. Сейчас мы пытаемся выяснить подробности похищения. Макаров, мы его найдем. Прошло еще очень мало времени, у нас хорошие шансы.

– Найдете? Как нашли Нику? Или как Люсю?! – Воспоминания накатывают, трясет. Я должен быть с ней рядом. – Я иду к жене, и только попробуй меня остановить!

– Ты ей сейчас не поможешь. – Хватает за плечо, не пускает. – Она здесь с Вячеславом. Вам обоим будет только хуже.

– Руку убери… – Я уже рычу. Если он хоть еще одно слово выдаст, в челюсть втащу. Дверь в кабинет открывается, Алена. Как рыбка, на меня смотрит, рот приоткрыла, ни слова выдавить не может. Только плачет. – Я здесь, Одуванчик. – Сгребаю в охапку, она жмется ко мне, руками свитер сжала, сама дрожит. – Я с тобой, малыш…

– Дам вам пару минут, – вздыхает Афанасьев, оставляя нас одних. И на том спасибо. – Буду в допросной.

– Они его забрали, – шепчет жена, доставая из кармана лист бумаги. – Гриша… Они его забрали… Я не смогу пройти через все это снова. Он мой сын… Ты должен его вернуть. Должен…

Разворачиваю, там записка. Почерк детский, немного корявый, каждую букву вырисовывали: «Это не ваша игра, господин Макаров. У каждой пешки свое место. Займите свою клетку, мальчик займет свою».

– Гриша, что все это значит? Я не понимаю… Не могу понять. Это они, да? Те же твари, что забрали нашу дочь?

– Ты показывала это Афанасьеву или Вячеславу?

В ответ Алена только мотает головой. Пальцы ледяные, сердечный ритм менее тридцати ударов в минуту, на грани обморока. Она не соврала, второй раз такую страшную потерю ей не пережить. Не от приступа умрет, так руки на себя наложит.

– Спрячь это, а лучше сожги… Этой записки не было. Поняла? – Обхватываю ладонями мокрое личико, целую в уголок губ. – Я верну его тебе. Я не смог спасти нашу дочь, подвел вас… Но не подведу Егора. Твой сын вернется домой, ты не потеряешь еще одного ребенка. Я обещаю.

– Гриш… Я не понимаю…

– У каждой пешки свое место, Егора дома, мое… Неважно. Не говори про записку, поняла меня? Они вернут его тебе, – мягко улыбаюсь я. – Все будет хорошо, мой одуванчик. Я люблю тебя…

– Что ты собираешься сделать? – испуганно шепчет.

– Ты, главное, не бойся. Я сделаю то, чего они хотят. Я должен вернуться в больницу, там мое место.

В записке все яснее некуда. Сын Аленки не входил в их планы, но я помеха. Они забрали его из-за меня. Афанасьев грудью ляжет, но не позволит упечь меня в психушку. Я его единственная ниточка. Значит, нужно не оставить им выбора. Ни один суд не позволит разгуливать буйному психу на свободе. Все очень просто. Я с самого начала должен был думать о своей семье, не о чужой.

– Не бойся, – повторяю. Не хочу, чтобы она видела меня таким. Но другого выбора нет, ни у кого не должно остаться сомнений. В столе у Афанасьева заряженный ствол. Неосмотрительно оставлять оружие рядом с психом. Просчет, но сейчас он играет мне на руку.

Два шага. Оружие в руках. Заряжено, на предохранителе стоит.

– Господи… Гриша… – теряется Аленка, шаг к стене делает. Глупенькая, я никогда не причиню ей вреда.

Выстрел в потолок, менты должны услышать… Еще один в шкаф, стекло вдребезги. Аленка зажалась, но не шевелится, не кричит, губы только дрожат, хочет что-то сказать, не может.

А вот и наша доблестная полиция. Я псих. Сумасшедший, вот и должен вести себя подобающе. Скидываю со стола бумаги, запрыгиваю, размахивая стволом. Крик, смех, бешеная улыбка бывалого Джокера. Стул летит в окно. Нет. Никто не пострадает, но я должен всех убедить. Должен вернуться на свою игральную клетку, тогда Егорка вернется на свою. Шурик верно подметил, тут везде камеры. Сомнений остаться не должно.

Удар. Афанасьев лично на пол повалил, руки крутит. Второй раз за день в неудобном положении, мордой в пол. Забавное у судьбы чувство умора.

– Ты что здесь устроил, Макаров! – рычит, понимает последствия. Молчу, строя гримасы, в психушке были хорошие учителя. Ничего. Мне пора возвращаться домой. Жаль только, что Афанасьеву про Соню не успел сказать, шанса не выдалось…

Афанасьев поднял с пола разбитую лампу, устало облокотился о стол. После того, что устроил его подопечный, огребать придется всем отделом, включая руководство. Головы полетят, и его в первую очередь. Бессмыслица. Макаров, конечно, псих, справка имеется, но размахивать оружием в полицейском участке… Психиатр спишет на срыв. Похищение Егора могло стать триггером. И все же не вяжется. О существовании мальчика Григорий узнал, когда вышел из больницы, он не его родной сын, да и с бывшей женой отношения непростые. Но они его семья, единственная, ради которых он готов практически на все. За годы службы Афанасьев научился разбираться в людях. Макаров далеко не идиот. Все было спланировано, два выстрела, танец сумасшедшего и летящий в окно стул. Он знал, чем все это закончится, значит, пошел на это осознанно, после разговора с женой.

– Роман Михайлович, подполковник Кириллов звонит, требует вас. – Шурик неловко возник в дверях, вырывая из мыслей. – Роман Михайлович…

– Не глухой, скажи, что я перезвоню, – фыркает следак, качая головой. – Макарова забрали?

– Да, «Скорая» только отъехала. Целое представление устроил, весь участок на уши поднял. Долго болтать будут. А я поверить успел, что он не псих!

– Нехорошо это, очень нехорошо…

– Роман Михайлович, так он нормальным казался, когда о монстрах чушь не нес! Все поверили, не я один такой.

– Ты дурак, Шурик? – Афанасьев задумчиво опустился на стул. – Мы без Макарова, как котята слепые. Он нам здесь нужен, а не обслюнявленный в психушке!

– Ну так это… – растерялся подопечный, невнятно мямля себе под нос. – Он же здесь… С пистолетом. Ненормально это. Кто-то пострадать мог.

– Мог, но не пострадал. Шурик, Шурик… Много ты о нормальном знаешь? – вздохнул Роман Михайлович. – Алена Игоревна еще не ушла?

– Нет, они с Вячеславом в допросной, ругаются, кажется, – ответил парнишка. Афанасьев молча бумаги со стола сгреб, тяжело поднимаясь. – Роман Михайлович, вы куда? А как же подполковник?

– Подождет твой подполковник, у нас еще один пропавший ребенок, – в дверях бросил следователь, направляясь в допросную.

Алена Игоревна молча стояла у окна, глядя вслед уезжающей карете «Скорой помощи». Бледная, заплаканная женщина не находит себе места от волнения, нервно перебирает озябшими пальцами по подоконнику.

– Милая, мне действительно нужно ехать. – Слава обнял за плечи невесту, пытаясь достучаться, добиться отклика. – Я отправлю за тобой водителя и приеду, как только освобожусь.

– Ты сейчас серьезно? Егорку похитили. Как ты можешь?

– Алена, у меня нет выбора. Если я не проведу переговоры с деловыми партнерами, меня уволят. Они прилетели из Эмиратов на один день. Попытайся войти в мое положение…

– Твое положение?! Господи, Слава, – опираясь о косяк, прошептала Алена, пытаясь взять себя в руки. – Разумеется. Иди. Просто уходи.

– Все будет хорошо, милая. Это их работа. У меня есть знакомые в мэрии, я подключу все свои связи. Они найдут мальчика. Я приеду, как только освобожусь.

– Уходи. Убирайся отсюда! – сверкнула глазами, сжимая побелевшие кулаки. – Видеть тебя больше не могу…

– Тебе нужно успокоиться. Я приеду, когда освобожусь, – повторил Вячеслав, заметив следователя. – У меня взяли показания, я могу идти? Мне необходимо уехать.

– Да, вы свободны. Я прослежу, чтобы Алену Игоревну доставили домой, – кивнул Афанасьев, проходя в допросную.

– Не нужно, я отправлю за ней своего водителя, до свидания. – Он попытался поцеловать невесту в висок, получая невербальный отказ. – Я с тобой, мы со всем справимся.

Роман Михайлович заварил пакетик чая и протянул бледной женщине, как только Вячеслав скрылся за дверью.

– Спасибо, – прошептала Алена, пряча глаза. – Я… Я не знаю, что еще вам сказать…

– Для начала нужно успокоиться. – Он ободряюще коснулся ее плеча, пододвигая стул. – Я понимаю, что вы сейчас напуганы. Мы с вами уже проходили через это. Сейчас время на нашей стороне, но нельзя терять ни минуты. Давайте вернемся на детскую площадку. Попытайтесь рассказать, как все произошло.

– Я уже говорила вашему помощнику! – сорвалась Алена, сжимая кулаки. – Мы гуляли, Егор играл возле детского домика с другими мальчишками. Артем и Никитка, мы живем в одном подъезде.

– За соседскими детьми кто приглядывал?

– Их мамы, они рядом сидели, на одной лавочке. Мы иногда общаемся, пока мальчишки играют… – через силу выдавила Макарова, глотая слезы. – Мне позвонили, неизвестный номер, я ответила, ничего не было слышно. У нас на детской площадке не всегда ловит, я отошла на пару метров. Дети были не одни. Я… Это моя вина. Я оставила его без присмотра, я не уследила!

– Алена Игоревна, вашей вины в этом нет. – Афанасьев деликатно взял ее за руку, стараясь приободрить. – Дети были не одни, вы сами сказали, так? Алена, давайте вернемся к телефонному разговору. Вы узнали, кто вам звонил?

– Нет, в трубке было молчание, затем звонок сбросили. Мой телефон у вас…

– Да, я знаю. Звонок сбросили, что было потом? Вы сразу вернулись на площадку?

– Да, конечно! Меня не было две-три минуты. Но… Егорка уже пропал. Я начала его искать, Кристина, мама Артема, вызвала полицию. Затем приехали ваши люди…

– Вас привезли в участок, – кивнул следователь, стараясь как можно осторожнее задать следующий вопрос. – Алена Игоревна, Вячеслав был вместе с вами?

– Нет, он был на работе. Я позвонила ему из патрульной машины, он подъехал к участку… Почему вы спрашиваете?

– Какие отношения были у Егора с вашим женихом? – продолжил Афанасьев, делая пометки.

– Нет! Не в этот раз! Не смейте! Когда похитили Люсю, вы обвиняли моего мужа, в этот раз вы не станете тратить время на пустые догадки! Слава хорошо относится к Егорке. Не как отец, его детище – это работа, но он бы не причинил ему вреда. Моего сына похитили те же существа, что пять лет назад забрали у нас дочь! Это они… Понимаете?

– Похитители связывались с вами? Звонок, записка? Вы нашли курточку Егора, может в ней…

– Нет, – она немного замешкалась, виновато опуская взгляд. – Я рассказала все, что знаю. Мне нужно домой, если Егорка вернется, а меня нет…

– Алена, что вы сказали Григорию? Ваш муж любит вас и готов пойти на любые глупости. То, что было в моем кабинете, – это не срыв, но вы и сами это знаете. Вы не испугались. Поймите, если похитители связались с вами, что-то требовали… Вы должны рассказать об этом.

– Должна? Почему? Потому, что вы выполняете свою работу? Нет, ни черта подобного! Это Гриша нашел тело нашей дочери, Гриша принес ее в больницу, думая, что она еще жива, и это Гриша рассказал, что ее нет в могиле! И даже эта девочка в кафе, ее нашел мой муж! В чем здесь была ваша работа?! В том, что вы вытащили его из больницы и заставили, как ищейку на поводке, бегать по городу в поисках племянницы вашего начальника? Это вы виноваты! Если бы не вы… Мой сын сейчас был бы дома! Теперь я могу идти? Или продолжите дальше свой бесполезный допрос?!

– Вас отвезут, я распоряжусь, – кивнул Роман Михайлович, прекрасно понимая состояние женщины. – Мне очень жаль.

– Правда?.. – с горечью усмехнулась Макарова, направляясь к двери.

– Алена Игоревна, после того, что вытворил Григорий, его закроют надолго, это принудительное лечение, – вздохнул Афанасьев. – Я не смогу ему помочь, если вы не объясните, в чем дело.

– Я должна быть сейчас дома. Простите, – закусила губы Алена, вылетая из кабинета.