Читать книгу "Егерь-2: Назад в СССР"

Проводив Катю, я сразу же отправился к Фёдору Игнатьевичу. По счастью, председатель ещё не спал – смотрел телевизор.

– Вот ведь зараза прилипчивая! – пожаловался он мне, выходя на крыльцо с сигаретой. – Смотришь и смотришь, смотришь и смотришь! И не оторваться! А всё Машка моя. Пристала, как репей – купи ей телевизор. Сама не смотрит, а я отдуваюсь!

Выпалив это, председатель заметно успокоился, закурил и спросил:

– Ты чего хотел-то, Андрей Иваныч? Опять браконьеры шалят?

– Нет, Фёдор Игнатьевич, – улыбнулся я. – Вы не могли бы завтра в девять утра отвезти нас с Катей в Киселёво? Мы хотим в Волхов съездить, погулять. А на автобусе не успеваем – у Кати работа.

– В Волхов? С Катей? – загорелся Фёдор Игнатьевич. – Отвезу, конечно! Мне как раз в Киселёво надо за… в общем, по делу. В девять утра, говоришь? У медпункта? Вот отлично! Там и встретимся.

Он затушил папиросу и тут же достал из пачки вторую.

– А что, Андрей Иваныч, с Катей у вас серьёзно, или так просто? – спросил он.

– Не знаю, Фёдор Игнатьевич, – честно ответил я. – Ещё не успел понять.

– Ты, Андрей Иваныч, мужик взрослый, – задумчиво сказал председатель. – Да и времена сейчас другие. Но прошу тебя – без баловства. По-дружески прошу, не как председатель. Обидишь девчонку – она хвостом махнёт и улетит. А деревня без врача останется.

– Не обижу, Фёдор Игнатьевич, – твёрдо пообещал я. – Сложится, или нет – не знаю, но не обижу.

– Ну, и хорошо, – успокоился председатель. – Значит, завтра у медпункта. Ты не проспи, Андрей Иваныч! Ночь-то какая!

В девять утра мы выехали из Черёмуховки и через полчаса были в Киселёво. Фёдор Игнатьевич высадил нас прямо на остановке и умчался назад, напрочь позабыв о своих «неотложных делах».

– Вечером-то сами доберётесь? – только спросил он.

– Доберёмся, – кивнули мы с Катей.

– Ну, я встречу автобус, на всякий случай. Если опоздаете – ждите меня здесь, приеду.

– Спасибо, Фёдор Игнатьевич! – поблагодарили мы.

Катя снова надела вчерашнее платье, а поверх него накинула лёгкий жакет.

– Я так давно никуда не выбиралась, – улыбнулась она. – Последний раз ещё в Ленинграде, во время учёбы. Мы с подружками ходили гулять в Михайловский сад.

Пока автобус неторопливо катился в сторону Волхова, Катя рассказывала мне о своей учёбе.

– У нас такие хорошие ребята были, – улыбалась она. – Дружные. Всюду вместе – и на лекции, и на развлечения. Мы даже в театр всей группой ходили! И в оперу. Онегин, я скрывать не стану – безумно я люблю Татьяну!

Катя пропела это, так старательно подражая басу Грёмина, что я не выдержал и расхохотался.

Мы гуляли по песчаным дорожкам в тени огромных отцветающих лип Ильинского сада. Эти липы росли здесь ещё до революции – они окружали усадьбу местного помещика Ильина. От самой усадьбы ничего не осталось. Уцелела только круглая беседка с колоннами, выкрашенными под мрамор.

Купив по мороженому у полной улыбчивой продавщицы, мы прокатились в открытой кабинке колеса обозрения. Внизу играла весёлая музыка, и гуляли люди, а на высоте разгулялся тёплый летний ветер. Кабинку со скрипом покачивало, и Катя испуганно прижималась ко мне. При помощи большого железного колеса я крутил кабинку, показывая Кате то плотину Волховской ГЭС, то высоченные трубы Волховского алюминиевого завода, то новый автомобильный мост.

Когда мы спустились вниз, Катя загорелась идеей прокатиться на карусели с загадочным названием «Сюрприз». На этой карусели катались стоя, крепко держась за поручни и пристегнув страховочную цепь.

– Только ты встань напротив меня, – попросила Катя. – Тогда мне будет не так страшно.

Карусель начала вращаться – сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее. Вот она разогналась, словно центрифуга – я даже почувствовал перегрузку – и вдруг накренилась, продолжая вращаться! Теперь мы с бешеной скоростью то взлетали вверх, то падали вниз. Я видел восторженное лицо Кати. Подол её платья развевался на ветру, волосы летели, сверкая на солнце, словно золотая волна!

– Твои родители живут здесь? – спросила Катя, когда мы, отдыхая от головокружительного «Сюрприза», сидели на скамейке.

– Да, – ответил я. – Хочешь, зайдём к ним в гости.

– Нет, – улыбнулась Катя. – Пока нет. Пойдём ещё на чём-нибудь прокатимся!

***

Выкрашенный в защитный цвет «ЗИЛ» подъехал вовремя. Солдаты попрыгали из кузова, радуясь нежданной свободе. Они привезли с собой лопаты и даже пару ломов.

Белобрысый сержант выскочил из кабины.

– Взвод, вольно! Десять минут перекур!

Бойцы живо рассыпались по поляне, а сержант подошёл ко мне и протянул руку.

– Володя, – окая, сказал он.

– Андрей.

– Ну, показывай фронт работ.

– Так это не близко. Километра три отсюда.

– Ничего, – улыбнулся Володя. – Нам маршировать не привыкать! Погоди, я машину отправлю.

Он сказал несколько слов водителю. Тот кивнул, развернулся, стреляя синим вонючим дымом, и покатил в сторону Светлого.

– В восемнадцать ноль-ноль он должен нас забрать, – сообщил мне Володя, морща вздёрнутый нос.

Затем полез в карман гимнастёрки и достал пачку «Примы». Протянул мне.

– Закуривай!

Я покачал головой.

– Не курю.

Володя чиркнул спичкой.

– И что, ты каждое утро будешь приходить сюда из Черёмуховки? – спросил он. – Сколько тут?

– Двенадцать километров, – ответил я.

– Ничего себе! Да вечером столько же обратно. Так скоро ног не потянешь.

– А что делать? Здесь собаки, их кормить надо.

– Так перебирайся сюда, – разумно предложил Володя. – Вот же дом есть.

– Скоро переберусь, – вздохнул я. – А пока не могу.

– Девушка, да? – понимающе спросил сержант.

И решительно затушил сигарету.

– Ладно! Выручим тебя. Организуй сюда крупу, и что там ещё надо. А собак я возьму на себя. Будут накормлены, напоены и в чистоте. Раз в три дня выбирайся – мало ли, с материалами какая заковыка выйдет.

– Спасибо! – обрадовался я.

– А что нам? – улыбнулся Володя. – Служба – она и есть служба. Ты давай, показывай – где стройка-то?

Идя друг за другом, мы шагали по тропинке, которая вилась вдоль берега озера. Солдаты смеялись и перешучивались. Вдруг за их весёлыми голосами я различил тревожный птичий крик.

Ещё несколько шагов, и мы вышли на поляну. Посередине вяло дымился прогоревший костёр. Возле костра сладко спал светловолосый детина, лет двадцати пяти в одной клетчатой рубашке. Лицо его было перемазано сажей.

Рядом, завернувшись в брезентовый плащ, похрапывал лысоватый мужчина средних лет. Возле него валялась пустая канистра. Я поднял её, понюхал и брезгливо поморщился. Что за дрянь они пили?

На берегу лежала резиновая лодка. Несколько донок с провисшими лесками скучали возле воды. На одной снасти леска лениво подёргивалась.

А в озере, напротив поляны, колотя крыльями по воде, надсадно кричал и бился молодой серый гусь.

Глава 6

Сначала я не понял, что случилось с птицей. На секунду подумал, что гусёнка за лапы схватила щука. Такое случается, хоть и редко. Рыба принимает мелькающие птичьи лапы за снующих у поверхности рыбёшек, и хватает их.

Но затем я разглядел мечущийся по воде кусок пенопласта, и до меня дошло.

Вот же пьяные твари! Полбеды, что они решили нарушить закон и поставили сеть. Много рыбы они здесь не выловили бы, да и рыба в озере сорная. Тут дело только в том, что если разрешить сети всем желающим, то скоро вообще никакой рыбы не останется – вычерпают всё, вплоть до мальков.

Но оставить сеть на ночь, чтобы в ней запуталась птица, и спокойно дрыхнуть – это уже за гранью! Браконьер должен каждую минуту помнить, что он нарушает закон, и каждую минуту бояться разоблачения. Если браконьер потерял страх и, расставив сети, спокойно спит – значит, что то неладно у нас с людьми.

Сколько таких сетей унесено ветром? Сколько их плавает хотя бы в том же Финском заливе или Ладожском озере? Все они наполнены протухшей, разлагающейся рыбой, которая пропала без всякой пользы. Часто в этих сетях путаются и гибнут водоплавающие птицы, а иногда – и беззаботные купальщики.

– Ребята, присмотрите за этими, – бросил я солдатам и шагнул к лодке.

– Разбудить? – спросил Володя.

Я мотнул головой.

– Пока не надо. Меньше возни. Кто грести умеет?

– Я, – отозвался один из солдат – невысокий, крепкий паренёк с коротким ёжиком волос.

– Давай, Васильев! – кивнул ему Володя.

Мы спустили лодку на воду. Васильев сел на вёсла, я устроился на корме. Грёб солдат сильно и ровно, лёгкая лодка шла, словно под мотором.

– Рыбак? – спросил я его.

Солдат кивнул.

– Я из Шушенского, на Енисее. Слыхал? У нас знаменитое село.

– Конечно, слыхал, – улыбнулся я.

В селе Шушенском отбывал ссылку Ленин. Это знал каждый школьник в СССР.

– Поверни меня к гусёнку. Только осторожно, не задави его, – попросил я.

– Сделаю, – кивнул Васильев.

Он развернул лодку и стал потихоньку подплывать к бьющейся птице.

Увидев лодку, гусь сильнее захлопал крыльями. Его громкие крики разносились далеко над водой. Как можно было их не услышать? Но браконьеры спокойно спали.

Я протянул руки к птице. Гусь зашипел, изогнул шею и больно ударил меня оранжевым клювом.

Чёрт! И перчаток нет!

Мокрые крылья колотили по моим ладоням, холодные брызги летели в глаза. Птица ускользала, то и дело умудряясь ударить клювом.

Наконец, я сообразил, что делать. Поймал край сетки и вместе с ней втянул запутавшегося гуся в лодку через низкий борт. При этом придерживал его свободной рукой, чтобы не сломать лапы крепкими нитями.

Всё-таки, за ночь птица порядочно устала, иначе справиться с ней было бы труднее.

Капроновые нити крепко обмотались вокруг лап. Распутать их было невозможно. Не обращая внимания на удары клюва и крыльев, я достал нож и острым кончиком поддел нить ячеи. Нить лопнула. За ней другая и третья.

Лапы гусёнка освободились из плена. Но птица, не понимая этого, продолжала биться в лодке. Я подхватил её руками и вытолкнул за борт. Быстро перебирая лапами, гусь поплыл в сторону берега, в заросли тростника.

Я оглядел себя. вот чёрт! Мокрый с ног до головы, словно купался в одежде. Вода с рукавов штормовки течёт в лодку.

Васильеву досталось куда меньше, но он тоже порядком вымок. Глядя на меня, солдат весело улыбался.

– Давай вытащим сетку, – сказал я ему. – Не пропадать же рыбе.

Медленно двигаясь вдоль берега, мы вытащили сеть. В ней оказалось полтора десятка крупных карасей с медно-золотистыми широкими боками и шесть плотвичек величиной чуть больше ладони. Достойный улов! Стоило браконьерам ради него рисковать составлением протокола?

А ведь сейчас ещё и отпираться начнут, как нашкодившая ребятня. Скажут, что сетка не их, а они тут просто на донки рыбачили. И пойди, докажи!

Ладно, не хватало мне ещё к их совести взывать. Сейчас составлю протокол, изыму рыбу. Пусть солдатики ухой побалуются.

Васильев развернул лодку, и мы поплыли к берегу.

***

Немилосердное летнее солнце напекло голову Васька. Васёк застонал и повернулся на другой бок, пытаясь ладонью прикрыться от жары. Как назло, под рёбра подвернулось что-то твёрдое, колючее.

Васёк пошарил рукой и нащупал прошлогоднюю сосновую шишку. Не раскрывая глаз, отбросил её в сторону.

– Гляди-ка, проснулся трубочист! – весело сказал над ухом незнакомый голос.

– Кто здесь? – хотел спросить Васёк.

Но в горло словно насыпали песка, а распухший язык отказывался шевелиться.

Ох, мамочка! Зачем же было столько пить вчера?

Васёк вспомнил, как весело уговаривал Михалыча налить ещё по стаканчику. Чёрт! Ну почему никогда не получается отдохнуть культурно, без вот этого вот?

– Давай-давай, просыпайся!

В голосе не было ни капли сочувствия.

Упираясь руками в землю, Васёк приподнял голову. Голова немедленно отозвалась звоном и спазмами боли. Захотелось уткнуться лбом в прохладную траву и так замереть. Едрить твою!

– Да, хорошо они вчера погуляли!

Этот голос был ниже и рассудительнее первого.

Откуда здесь чужие люди? И где Михалыч?

Ноздри защекотал крепкий запах табачного дыма. Васёк с трудом разлепил глаза и увидел солдатский сапог.

Он попытался вскочить, но тело было чем-то крепко спутано. Васёк задёргался и окончательно проснулся.

На поляне было полно военных. Хоть и без оружия, но выглядели они решительно.

Влипли, понял Васёк. В животе похолодело.

Он приподнялся на локте и увидел, что рядом лежит Михалыч, с ног до головы замотанный концом сети. Сеть по траве тянулась к Ваську, и второй её край обмотал его тело.

Пока Васёк очумело пытался сообразить, что произошло, к нему подошёл молодой парень с кожаным планшетом в руках и значком егеря на груди. Поверх планшета был закреплён лист бумаги альбомного формата.

– Фамилия, имя, отчество? – строго спросил парень. – Место работы, должность?

– Дайте воды! – хрипло простонал Васёк.

И на всякий случай, добавил:

– Пожалуйста!

– Вчера не напились? – поинтересовался парень.

На лице его не было даже тени улыбки.

Васёк покаянно опустил голову.

Чьи-то руки поднесли ему ко рту кружку с озёрной водой. Васёк благодарно кивнул и принялся жадно пить. Холодная струйка потекла по подбородку.

– Спасибо! – тонким голосом сказал он, насилу отрываясь от кружки.

– Фамилия, имя, отчество, – снова спросил парень с планшетом.

Васёк назвался.

– Место работы, должность? Домашний адрес.

Пока Васёк отвечал, военные разбудили Михалыча. Ему тоже дали воды.

Михалыч напился и испуганно крутил головой. На Васька он не смотрел.

– Чья сеть? – спросили Васька.

Он хотел было начать отпираться. Но как тут отопрёшься? Сеть – вот она, стягивает руки и ноги. Васёк не помнил, как они вчера вытаскивали её, но доказательства-то налицо!