Читать книгу "Тайновидец. Том 16: Магия рун"

Глава 4

Никита Михайлович откинулся на спинку кресла и посмотрел на меня.

– Александр Васильевич, я прошу вас поехать со мной в полицейский участок. Нужно допросить предполагаемого убийцу и самого следователя Прудникова тоже. Я хочу знать всю правду об этом убийстве. Поможете разобраться?

– Разумеется, – улыбнулся я.

В дверь постучали. Зотов поморщился, но ответил:

– Войдите.

На пороге появилась Суворова.

– Что у вас, Ирина Витальевна? – спросил Зотов. – Обнаружили что-нибудь интересное при осмотре тела?

– Так точно, господин полковник, – официальным голосом ответила Суворова. – На левом предплечье убитого несмываемой краской был нанесён непонятный рисунок. Я тщательно осмотрела его. Видно, что рисунок несколько раз обновляли. Видимо, владелец рунной лавки тщательно следил за тем, чтобы рисунок не стёрся.

– Некоторые люди любят разукрашивать себя, – нетерпеливо сказал Никита Михайлович. – С этим можно разобраться позже.

– Господин полковник, этот рисунок очень напоминает руну, – негромко добавила Суворова.

– И что? – удивился Зотов.

– Это не просто чернила. В рисунке была заключена какая-то магия. У меня есть дар целителя, поэтому я почувствовала её след. У меня есть версия, господин полковник. Разрешите доложить?

– Говорите быстрее, Ирина Витальевна, – кивнул Зотов.

– Я предполагаю, что именно эта руна помогла смертельно раненому владельцу лавки добежать до реки и даже проплыть несколько метров.

– Вот как? – прищурился Никита Михайлович. – Интересно. Я хочу взглянуть на этот рисунок.

– Прошу вас.

Суворова положила на стол перед Зотовым лист бумаги.

– Я тщательно срисовала руну.

Зотов взглянул на рисунок и недовольно нахмурился.

– Что вы можете сказать об этом, Александр Васильевич?

Я пожал плечами.

– Ничего. Странное переплетение линий, но я не знаю, что оно означает.

Никита Михайлович сложил листок и убрал его в карман.

– Вы поедете с нами, Ирина Витальевна, – решил он. – Я предчувствую, что нам может понадобиться помощь целителя.

– Слушаюсь, господин полковник, – кивнула Суворова.

– Возьмите с собой менталиста, Никита Михайлович, – посоветовал я. – Мало ли как обернётся дело.

– Верно, – согласился Зотов и резко поднялся из кресла. – Едем, господа!

Мысленные распоряжения Никита Михайлович отдавал на ходу, стремительно шагая по коридору управления с полузакрытыми глазами.

Мы вышли на улицу. Возле мобиля нас ожидали Артём Сергеевич и Юрий Горчаков.

– С моим помощником вы уже знакомы, – отрывисто сказал Зотов. – А это наш менталист, князь Юрий Николаевич Горчаков. Юрий Николаевич, познакомьтесь: временный эксперт Тайной службы Ирина Витальевна Суворова.

– Рад знакомству, – вежливо поклонился Юрий.

Суворова сухо кивнула в ответ. Она смотрела на Юрия с явной неприязнью.

– Господин полковник, вы позволите мне сесть впереди? – спросила она.

– Нет, – резко ответил Зотов. – Рядом со мной сядет господин Тайновидец. А вы разместитесь на заднем сидении, там достаточно места.

Горчаков открыл перед Суворовой дверцу, но она даже не взглянула на него.

Обиженно дёрнула плечом и уселась в мобиль.

Прежде чем запустить мотор, Зотов снова протянул мне рисунок.

– Посмотрите на него ещё раз, господин Тайновидец, – предложил он. – Проверьте свою интуицию, может быть, она что-нибудь вам подскажет.

Я молча кивнул и взял листок в руки. Несколько секунд внимательно смотрел на него, затем прикрыл глаза и сосредоточился на своих ощущениях.

Какая-то магия в этом рисунке определённо была. Мой магический дар откликнулся на неё еле слышным недовольным гудением. Я попытался понять, в чём сила этой магии. Но у меня ничего не вышло.

– Александр Васильевич, вы позволите мне взглянуть? – неожиданно спросил Юрий.

– Вы разбираетесь в рунах? – удивился я, передавая ему листок с рисунком.

– Когда-то я очень хотел стать могущественным магом, – сухо усмехнулся Горчаков. – Думаю, вы помните. Тогда я искал силу всеми возможными способами, и древние руны были одним из них. Я тщательно изучал древние письмена и даже пробовал приручить магию с их помощью.

– И как, получилось? – поинтересовался я.

– Вы же знаете, что нет, – усмехнулся Юрий. – Но руны я помню до сих пор.

Он взглянул на листок и уверенно заявил:

– Это не скандинавское письмо и не древнегерманское. Там совсем другие символы.

– Жаль, – поморщился Зотов.

– Ну, одно я могу сказать точно, – добавил Юрий. – Это не руна, а гальдрастав.

– Что? – удивился я.

– Гальдрастав, – по слогам повторил Ярчиков. – Соединение нескольких рун. По сути, целое заклинание, зашифрованное в одном рисунке.

– Только этого нам не хватало, – угрюмо сказал Зотов, не отрывая взгляд от дороги. – Получается, кто-то нашёл новый способ договориться с магией. И этот способ нам неизвестен.

– И не просто нашёл, а распространил его по всей Столице, – добавил я.

– Именно, – кивнул Никита Михайлович. – Чувствую, нам с вами предстоят непростые денёчки.

***

Через несколько минут Никита Михайлович остановил мобиль возле полицейского участка. У двери о чём-то разговаривали трое городовых. Увидев нас, они замолчали и почтительно вытянулись.

– Где следователь Прудников? – отрывисто спросил у них Зотов.

– Господин следователь в своём кабинете, – ответил один из городовых.

Никита Михайлович махнул нам рукой:

– Идёмте, господа.

Но в эту секунду Прудников сам появился на крыльце. Наверное, кто-то из городовых послал ему зов, увидев наш мобиль.

– Что вам угодно? – воинственно выпятив грудь, осведомился Прудников.

– Мне угодно допросить вашего арестанта, – сухо ответил Зотов. – А эти господа – со мной.

Прудников резко тряхнул головой, и его круглые очки сверкнули на солнце.

– Это ни к чему, – отважно заявил он. – Подозреваемый уже дал признательные показания, и я тщательно зафиксировал их в протоколе. Если вы настаиваете, я готов передать вам копию документа.

– Что? – изумился Зотов и тяжёлым взглядом уставился на Прудникова. – Вы отказываете мне в разговоре с арестованным?

Я попробовал урезонить следователя:

– Степан Богданович, дело куда серьёзнее, чем вам кажется. В этом преступлении замешана неизвестная магия. Позвольте нам пройти и поговорить с арестантом.

– Вы ошибаетесь, ваше сиятельство, – громко ответил Прудников. – Это обычное убийство с целью ограбления.

Его голос жалобно взвизгнул.

– Вы в своём уме, господин следователь? – наконец-то опомнился Зотов. – Я хочу допросить задержанного, и я его допрошу. Дайте сюда ключи от камеры, иначе я вас арестую.

– Я буду жаловаться господину полицмейстеру! – закричал Прудников. – Это полицейское расследование, и вы не имеете права его забирать!

Не тратя лишних слов, Никита Михайлович сгрёб его за отворот мундира.

– Ключи от камеры сюда, быстро. Ну!

Прудников выхватил из кармана связку ключей и смешно вытаращил глаза.

– Не дождётесь, – смело заявил он в лицо Зотову, а затем размахнулся и швырнул ключи на другую сторону улицы. – Вот вам!

Никита Михайлович удивлённо покачал головой.

– Арестовать его, – коротко сказал он своему помощнику.

Затем оттолкнул Прудникова с дороги и вошёл в полицейский участок.

***

Тяжёлая стальная дверь камеры была надёжно заперта, но Никиту Михайловича это не остановило. Он ударил по двери кулаком, и она распахнулась с жалобным скрипом.

Мы вошли в камеру.

Арестант сидел на узкой койке, поджав ноги, и с испугом смотрел на нас. Он был худ и невзрачен. В узком подбородке и оттопыренных ушах проглядывало что-то лисье. Отросшие светлые волосы падали ему на лоб, одежда выглядела изрядно поношенной. Типичный обитатель Портового квартала.

Зотов сразу его узнал.

– Клещ, – оскалился он. – Евдоким Клещёв, трижды судим за разбой и грабёж. Приговорён к пожизненной каторге. Как же это сбежать-то ты умудрился?

– Не сбежал я, господин полковник, – льстиво затараторил Клещ. – Освободили по болезни за примерное поведение.

Он натужно закашлялся, старательно выдавливая из себя хрипы.

– Чахотку подхватил в руднике.

– Освободили, значит? – скривился Зодов. – А ты опять за старое принялся? Хозяина рунной лавки ты убил?

– Я, – быстро закивал Клещ. – Я всё скажу, только вы не сердитесь. Я убил. Ножом его ударил, он и помер.

– Зачем?

– Так деньги были нужны, – удивлённо объяснил арестованный. – Я так рассудил: если он амулетами торгует, значит, денег у него хватает. Я за его лавкой несколько дней следил. Видел, какие господа к нему захаживают.

– А убил-то зачем? – нахмурился Зотов. – Мог бы ночью в лавку залезть и обчистить.

– Я пробовал, да у него на лавке магическая защита стоит, – объяснил Клещ. – Пришлось открыто идти. А нож я с собой взял, потому что он здоровый, а я больной. У меня чахотка.

– Говори подробно, как убивал, – прищурился Никита Михайлович.

– Скажу, всё скажу, – закивал Клещ. – Вошёл я, значит, в лавку, как будто покупатель. Ну и попросил его показать амулет, который позади него висел. Он повернулся ко мне спиной, а я ему нож в спину и всадил. Он сразу упал. Я думаю: «Ну, готов». Стал деньги искать. А он вдруг как вскочит! Выбежал на улицу и к реке, плюхнулся в воду и поплыл. Только не доплыл, сердешный.

– И ты его догнать не пытался? – уточнил Зодов.

– Да куда там, ваше высокопревосходительство? – удивился Клещ. – У меня ноги от страха отнялись. Где это видано, чтобы покойник бегал? А может, он и не покойник был? Может, промахнулся я? А он уже потом сам того – утоп. Может, мне снисхождение выйдет?

Клещ угодливо улыбнулся Зотову.

– Вы уж похлопочите за меня перед судом. А я всю правду скажу, как есть. И на каторгу пойду, не сомневайтесь. Мне не привыкать.

Клещ говорил бойко и напористо. Он как будто старался убедить Зотова в своей виновности. Такая настойчивость выглядела подозрительно, и Никита Михайлович это заметил. Он повернулся ко мне:

– Что скажете, Александр Васильевич? У меня ощущение, что Клещ водит нас за нос или кого-то выгораживает.

– Он вам не врёт, – ответил я. – Просто не договаривает что-то важное.

– Это о чём таком важном ты не хочешь мне говорить, Клещ? – напоказ удивился Никита Михайлович. – Может быть, ты врёшь, что хотел ограбить лавку? Может быть, кто-то приказал тебе убить её хозяина? Кто?

– Не вру я, господин полковник, – вытаращил глаза Клещ. – Магией клянусь! Да при мне и деньги нашли, которые я в лавке взял.

Он перевёл взгляд на меня:

– Не вру, ваше сиятельство!

– Скажите, Клещёв, у вас есть при себе рунный амулет? – поинтересовался я.

И тут же ощутил мгновенный всплеск страха в душе убийцы.

– Есть, – помедлив, кивнул Клещ. – Только у меня его господин следователь забрал при обыске. Да это пустяковая штука, ваше сиятельство. Просто оберег на удачу.

– То есть сейчас рунный амулет не при вас? – прищурился я.

– Нет, – замотал головой Клещ. – Говорю же вам, следователь забрал.

– И тем не менее говорить нам правду вы не хотите, – задумался я. – Что ж, снимайте куртку и рубашку.

– Это ещё зачем? – изумился Зотов.

– На теле мертвеца был нанесён рунный рисунок, – напомнил я. – Как вы его назвали, Юрий Николаевич?

– Гальдрастав, – сказал Горчаков.

– Вот-вот, – кивнул я. – Гальдрастав. Мне кажется, подобный рисунок может быть и у Клеща. Именно он мешает господину Клещёву сказать нам правду.

– Раздевайся, – прищурился Зотов. – И не вздумай упираться, иначе я сам тебя раздену.

Клещ метнул на меня затравленный взгляд, но понял, что снисхождения не будет, и принялся угрюмо расстёгивать пуговицы.

– Да пожалуйста!

Куртку он положил на койку, а рубашку сбросил прямо на пол.

– Ничего себе, – присвистнул Никита Михайлович, когда Клещ повернулся к нам спиной.

Рунический рисунок на его теле и в самом деле был. Только его не нарисовали, а вырезали ножом прямо на коже. Шрамы были багровыми, они появились совсем недавно.

– Ирина Витальевна, взгляните, – кивком пригласил Зотов. – Как вы думаете, когда его разукрасили?

– Этим шрамам три или четыре недели, – сказала Суворова. – Точнее сказать трудно.

– И кто ж тебя так изувечил? – поинтересовался Зотов.

– Это к делу вовсе не относится, господин полковник, – торопливо заговорил Клещ. – Ну, перекинулись мы с ребятами в картишки. Мне раз не повезло, другой – все деньги спустил, а отыграться хочется. Вот я Лёшке Хромому и предложил: если выиграю, он мне денежки обратно вернёт. А если нет – руну на спине вырежет.

– И что? – неласково нахмурился Зотов.

– Ну как что? – очень правдоподобно развёл руками Клещ. – Снова проиграл, вот и пришлось спиной расплачиваться. А потом лекарю, последние медяки отдал. Остался на мели, вот и пришлось лезть в рунную лавку. Всё же сходится, господин полковник. Что вам ещё надо? Я от своих злодеяний не отрекаюсь.

Никита Михалыч снова взглянул на меня. Я молча покачал головой.

– Чо-то здесь нечисто, – сказал Зотов. – Ну ничего, сейчас наш менталист с тобой разберётся. Начинайте, Юрий Николаевич.

– Не надо, господин полковник! – попятился не ожидавший этого Клещ. – Зачем это? Я убил, так судите меня. А моя спина никого не касается.

– Успокойтесь, – мягко сказал ему Юрий.

Клещ испуганно замер, словно кролик, которого выхватил из темноты свет магического фонаря.

– Вы в безопасности, – продолжил Горчаков. – Вам ничто не угрожает. Вы ничего не боитесь. Вам нужно только ответить на наши вопросы.

На лице Клеща появилось сонно-туповатое выражение. Его дыхание стало размеренным, как у спящего человека.

– Отвечайте на вопросы, – мягко сказал Юрий. – Говорите всю правду.

– Хорошо, – равнодушным голосом согласился Клещ.

Юрий кивнул Зотову:

– Прошу вас, господин полковник.

– Ты убил хозяина рунной лавки? – спросил Зотов.

– Я, – кивнул Клещ.

– Ты был один или с кем-то ещё?

– Один.

– Ну хорошо. А зачем ты его убил?

– Так было нужно, – ответил Клещ.

– Кому нужно? – поинтересовался Зотов.

Арестованный промолчал. Никита Михайлович переспросил громче:

– Кому это было нужно?

– Я не знаю, – сказал Клещ.

Он смотрел прямо перед собой, на его равнодушном лице шевелились только губы.

– Кто вырезал руну на твоей спине? – раздражённо спросил Никита Михайлович.

– Я не знаю, – прежним голосом повторил Клещ.

– Огненные демоны, – выругался Зотов. – Что-то я сегодня туго соображаю. Господин Тайновидец, может, вы что-то узнаете у этого молодчика?

– Попробую, – кивнул я.

Клещ терпеливо ждал. После того, как Юрий наложил на него ментальное заклятье, арестант даже не пошевелился.

– Как эта руна появилась у вас на теле? – спросил я.

– Не помню, – ответил Клещ. – Было больно и темно.

– Хорошо, – терпеливо сказал я. – Пойдём по порядку. Что вы помните перед тем, как она появилась? Что вы делали?

– Я хотел ограбить дом. Пошёл туда ночью один. Я знал, что этот дом пустой. Я открыл окно и залез внутрь. Там было тихо и пахло пылью. А потом я ничего не помню. Только боль и темнота.

– Ну, это уже что-то, – хмыкнул Никита Михайлович. – Давай, Клещ, говори, что это был за дом? Где он находится? Улица, адрес?

Внезапно Клещ широко распахнул глаза. Я увидел побелевшие глазные яблоки с красными прожилками сосудов. Клещ схватился руками за горло и захрипел, потом рухнул на пол.

– Что это с ним? – изумился Зотов. – Ирина Витальевна, помогите ему!

Суворова быстро подбежала к убийце и наклонилась над ним, но было уже поздно.

По телу Клеща пробежала судорога, он дёрнул ногой и застыл, глядя слепыми глазами в низкий потолок камеры. Ирина Витальевна схватила его за руку и тоже замерла.

– Умер? – с досадой спросил Зотов. – Госпожа эксперт, что вы молчите?

– Он не умер, – с запинкой ответила Суворова. – Это… Я никогда такого не видела.

– Да что там ещё? – Никита Михайлович шагнул вперёд и удивлённо выругался: – Ледяные демоны! Господин Тайновидец, взгляните-ка на это!

Я подошёл ближе и сразу понял, что напугало Суворову.Клещ не умер – он превратился в каменную статую, замершую в нелепой позе. Кожа убийцы стала серого оттенка, на ней проступили тонкие каменные прожилки.Я осторожно дотронулся до его щеки.Камень, холодный и гладкий.– Это руна его так преобразила? – хмуро поинтересовался Никита Михайлович.– Скорее всего, – кивнул я. – Других объяснений у меня нет.

Глава 5

– Это вы… – вдруг сказала Суворова. – Вы сделали это.

Её била крупная дрожь.

– Что мы сделали? – удивлённо поинтересовался Никита Михайлович.

Суворова повернулась к нему:

– Вы приказали менталисту его допросить, а этого нельзя было делать. Он был живой, а теперь он умер.

– Не умер, а окаменел, – спокойно поправил её Зотов. – И не забывайте, это убийца. Он человека зарезал.

– Всё равно, – прошептала Суворова. – Нельзя же так.

Она резко отвернулась от нас и выбежала из камеры.

– Юрий Николаевич, будьте добры, успокойте нашего эксперта, – сказал Зотов Горчакову.

Юрий торопливо вышел вслед за Суворовой.

– Чего-то подобного я и ожидал, – негромко заметил Зотов.

– Вы заранее угадали, что преступник превратится в статую? – удивился я.

– Нет, я говорю про госпожу Суворову, – поморщился Никита Михайлович. – Она неспроста не любит менталистов. Пятнадцать лет назад её брат участвовал в сомнительных студенческих сборищах. Молодые люди собирались, выпивали и болтали о том, о чём болтать не следует.

– Например? – поинтересовался я.

– Например, о том, как нужно по-новому переустроить государство. Разумеется, Тайная служба заинтересовалась этими идеями, и решила побеседовать с господами реформаторами. В том числе, и при помощи менталистов.

– Их судили? – нахмурился я.

– Нет, – усмехнулся Зотов. – Кроме крамольных речей там ничего не было, поэтому студентов вежливо попросили больше так не делать и отпустили по домам. Но на брата госпожи Суворовой разговор с менталистом произвёл сильное и не очень приятное впечатление. А Ирина Витальевна привязана к своему брату и до сих пор переживает за него.

– Так она пошла в Тайную службу для того, чтобы защищать подозреваемых от менталистов? – изумился я.

– В том числе, – кивнул Зотов.

– И её приняли?

– А почему нет? Она хороший эксперт, и делает свою работу на совесть.

– Вы знали о её нелюбви к менталистам и специально взяли её сегодня с собой? – спросил я.

– Разумеется, – спокойно ответил Никита Михайлович. – Правда, на такое представление я не рассчитывал, но тем лучше. Теперь ей будет о чём подумать.

Никита Михайлович наклонился над статуей, в которую превратился Клещ, и попытался её приподнять.

– Тяжёлый, – удивился он. – Артём Сергеевич, вызови сюда парочку магов воздуха, а я пока подумаю, куда доставить это произведение искусства. Кстати, куда ты подевал господина Прудникова? Он мне нужен.

– Господин следователь в своём кабинете, – ответил помощник. – Я запретил ему выходить в коридор под страхом ареста.

– Хорошо, – довольно кивнул Зотов. – Сейчас мы с ним поговорим.

***

Степан Богданович Прудников не бездельничал. Сидя за своим письменным столом, он усердно строчил какую-то бумагу.

– Что вы там пишете? – поинтересовался Зотов, когда мы вошли в кабинет.

– Жалобу на имя господина полицмейстера, – с достоинством ответил Прудников. – На самоуправство Тайной службы и лично ваше, господин полковник.

– Замечательно, – равнодушно кивнул Никита Михайлович. – Потом пришлите мне копию, любопытно будет ознакомиться с вашими идеями. А сейчас ответьте мне на несколько вопросов. Предупреждаю вас, господин следователь, это не просьба, а приказ. В случае неповиновения вы будете арестованы, и, поверьте, я найду, в чём вас обвинить. Вы меня поняли?

Зотов говорил веско и размеренно. От его слов веяло такой ледяной угрозой, что Прудников нервно сглотнул.

– Понял.

– Хорошо, – кивнул Никита Михайлович. – Вопрос первый: как вы узнали, что убийца – Клещ? Только не вешайте мне лапшу на уши, что вы что-то там поняли по уликам, я всё равно не поверю. Говорите правду.

– Мне сказали об этом руны, – насупился Прудников.

– Какие именно? – заинтересовался Зотов. – Где они? Покажите.

Степан Богданович достал из ящика стола знакомый мне холщовый мешочек и брякнул его на стол перед Зотовым.

– Вот.

– Замечательно.

Никита Михайлович развязал мешочек, вытащил оттуда одну из деревянных пластинок и показал мне:

– Видите, Александр Васильевич? Очень любопытная вещь. На одной стороне – руна, на другой – буква.

– Это гадальные руны, – сказал Прудников. – Я вытащил несколько костей, и буквы на них сложились в кличку.

– Понятно, – кивнул Никита Михайлович. – И вы им сразу же поверили?

– А почему нет? – сверкнул очками следователь. – Это же магия, она даёт подсказки. Вот господин Тайновидец может вам подтвердить. В любом случае я решил проверить и оказался прав. Когда мы задержали Клеща, он сразу во всём признался. И деньги мы у него нашли, и несколько амулетов из той самой лавки.

– Где эти амулеты? – поинтересовался Зотов.

– Здесь. Но это улики.

– Ну так давайте их сюда.

Прудников неохотно выложил на стол несколько медальонов.

Зотов придвинул их к себе.

– Вот этот выглядит поношенным, – заметил он. – На нём грязь и пятно крови. Видимо, именно его Клещ носил с собой на удачу. Остальные поновее. Ладно, разберёмся.

Никита Михайлович сгрёб все амулеты в карман, а затем посмотрел на Прудникова:

– А теперь, господин следователь, раздевайтесь.

– Что? – непонимающе переспросил Прудников.

– Одежду снимайте, – нетерпеливо повторил Зотов. – Мы должны осмотреть ваше тело.

Прудников перевёл испуганный взгляд на меня.

– Так нужно, Степан Богданович, – кивнул я. – На теле Клеща мы обнаружили руну, которую кто-то вырезал ножом. Когда мы попытались узнать, кто это сделал, Клещ превратился в камень.

– Как в камень? – севшим голосом спросил Прудников.

– Вот так, – кивнул я. – Вместо живого арестанта в вашей камере сейчас каменная статуя. Мы хотим убедиться, что на вашем теле нет руны, и мы можем спокойно задавать вам любые вопросы. Снимите одежду, Степан Богданович.

Дрожащими руками Прудников медленно расстегнул ворот мундира.

Через пять минут мы с Никитой Михайловичем убедились, что на теле полицейского следователя нет никаких рун. Зотов кивнул:

– Одевайтесь. Ваш арест я отменяю, а дело об убийстве владельца рунной лавки забираю себе. Но о вашем деятельном участии непременно доложу императору. Только при одном условии.

– Не мешать вам? – мрачно спросил Прудников, натягивая на себя штаны.

– И это тоже, – усмехнулся Зотов. – Нет, я говорю о другом. Сообщайте мне о любом подозрительном происшествии, которое связано с рунами и рунной магией. Не бойтесь, вашу славу я не отниму. Наоборот, помощь Тайной службе даст вам больше возможностей отличиться, чем эта бессмысленная борьба.

– Хорошо, – осторожно согласился следователь.

И словно в оправдание себе добавил:

– Я же не знал, что всё так обернётся.

Никита Михайлович встряхнул холщовый мешочек и наугад выложил на стол несколько деревянных пластинок. Затем поменял их местами и мрачно усмехнулся:

– Так я и думал. Взгляните, господин Тайновидец.

На столе лежали в ряд четыре пластинки. Вырезанные на них буквы образовали короткое слово:

“Бред”.

– Разберёмся, Никита Михайлович, – улыбнулся я.

***

Когда мы с Никитой Михайловичем вышли в коридор полицейского участка, я заметил:

– Время к вечеру. Предлагаю сделать перерыв в делах и пообедать.

– Да, перекусить на скорую руку не помешает, – думая о своём, согласился Зотов. – Сейчас я отдам распоряжение своим людям, а потом мы с вами заглянем в какой‑нибудь трактир.

– Я говорю не о перекусе, а о настоящем обеде, – возразил я. – И хочу предложить остальным присоединиться к нам.

– Зачем? – непонимающе взглянул на меня Зотов.

– Поверьте, для этого есть причины.

Мы вышли на улицу. Двое магов воздуха грузили окаменевшее тело Клеща в кузов грузового мобиля. Магами руководил помощник Зотова.

– Осторожнее, не расколите его, – выговаривал он магам. – Это живой человек, а не статуя.

Ирина Витальевна Суворова сидела на садовой скамейке и сердито смотрела куда‑то вдаль. Юрий Горчаков с растерянным видом топтался неподалёку. Похоже, ему не удалось выполнить поручение Зотова и успокоить эксперта.

Хороша команда, нечего сказать.

Никита Михайлович заговорил со своим помощником, а я воспользовался свободной минутой и послал зов Лизе.

– Привет, дорогая. Ты дома?

– Да, – ответила Лиза. – Проверяю рассказ о твоих приключениях в Лачанге, прежде чем отправить его в редакцию “Магических сплетен”. Ты приедешь к обеду?

– Не только приеду, но и привезу с собой гостей, если вы с Прасковьей Ивановной не возражаете. А также очередную магическую историю, которую тебе будет любопытно послушать.

– Вот здорово! – обрадовалась Лиза. – Прасковья Ивановна будет счастлива. Она всё время ворчит, что мы редко приглашаем гостей. Я помогу ей с обедом, а рассказ подождёт.

– Ты золото, – улыбнулся я. – Тогда я скажу гостям, что мы готовы их накормить.

Тело Клеща к этому времени уже погрузили в мобиль, и Никита Михайлович нетерпеливо поглядывал на меня. Я подошёл к нему.

– Приглашаю вас и всех остальных пообедать у меня дома. Заодно поговорим о предстоящем расследовании.

– Светский обед? – недовольным голосом фыркнул Никита Михайлович. – К чему это? Бесполезная трата времени.

– Не бесполезная, а необходимая, – возразил я. – Чтобы поймать того, кто устроил эту заварушку с рунной магией, нам потребуется работать всем вместе. А совместная работа идёт легче, если у её участников нет обид и претензий друг к другу.

– Мы на службе, – поморщился Зотов. – Какие ещё претензии?

– Обыкновенные человеческие претензии, – улыбнулся я. – Их не так‑то просто спрятать под служебным мундиром. Кроме того, я не понимаю, почему вы так упираетесь. Ехать до моего дома немногим дольше, чем до хорошего трактира, а готовит Прасковья Ивановна не в пример лучше.

– Да это я по привычке, – признался Никита Михайлович. – Когда я не понимаю, с какого конца браться за дело, у меня всегда портится настроение. А так‑то вы правы, господин Тайновидец.

– Вот и хорошо, – кивнул я.

И повернулся к помощнику Зотова:

– Артём Сергеевич, вас я тоже приглашаю.

– Почту за честь, ваше сиятельство, – вежливо поклонился Артём Сергеевич.

***

Юрий Горчаков не слишком обрадовался моему приглашению.

– Что за занозу к нам прислали? – проворчал он. – Она, видите ли, настолько не любит менталистов, что даже не желает разговаривать с одним из них.

– У госпожи Суворовой есть на то причины, – сочувственно кивнул я. – Но вам всё‑таки придётся найти общий язык. Как ни крути, пару месяцев нам предстоит работать вместе.

– Я бы хотел, чтобы Леонид Францевич скорее вернулся, – признался Юрий.

– Да, я тоже по нему соскучился, – согласился я. – Но сейчас есть другие неотложные дела. За обедом нам нужно обсудить предстоящие расследования.

– Это другое дело, – успокоился Юрий. – Благодарю за приглашение, Александр Васильевич.

Время наших разногласий давно миновало, и мы могли считать себя хорошими приятелями. Но Юрий Горчаков никогда не забывал подчёркивать своё уважительное отношение ко мне.

***

Труднее всего было уговорить Суворову. Когда я подошёл к ней, она даже не повернула головы, так и смотрела обиженно на другую сторону бульвара.

Интересно, на что она обижалась? На магию? Или просто на весь несправедливый белый свет?

– Мы собираемся вместе пообедать, Ирина Витальевна, – улыбнулся я. – На правах хозяина приглашаю вас присоединиться к нам.

– Благодарю вас, я не голодна, – ровным голосом ответила Суворова.

За её нарочитым спокойствием я безошибочно почувствовал сильное напряжение.

– Это будет не просто обед, а рабочее совещание, – объяснил я. – Нам подвернулось интересное дело, и вам тоже предстоит участвовать в расследовании.

– Насколько я знаю, рабочие совещания полагается проводить в служебном кабинете, – заметила Ирина Витальевна.

Я покачал головой.

– Не всегда. Вы позволите присесть?

Суворова молча кивнула, и я опустился на скамейку рядом с ней.

– Мы с вами знакомы всего несколько часов, но я успел заметить, что вы хороший эксперт и ответственно подходите к своей работе, – сказал я. – Могу вас заверить, что в столичном управлении Тайной службы работают профессионалы, и наши менталисты не исключение. Знаете, чем они занимаются большую часть времени?

– Выбивают признание из людей, которые не могут им сопротивляться, – презрительно обронила Суворова.

– Нет, – мирно улыбнулся я. – В девяти случаях из десяти наши менталисты помогают установить невиновность подозреваемого. Тем самым они не позволяют совершить судебную ошибку, экономят время и нервы законопослушных граждан. Это очень нужная работа, поверьте.

– Всё равно, то, что сегодня произошло, было ужасно, – упрямо дёрнула плечом Суворова.

– Такое случается, – кивнул я. – Мы с вами живём в магическом мире. А это значит, что вокруг всегда найдутся люди, которые обращаются с магией слишком своенравно и неосторожно. Но винить в этом Юрия Николаевича несправедливо.

– Наверное, вы правы, – помедлив, согласилась Суворова.

Потом впервые за время нашего разговора посмотрела на меня.

– Вы сказали: «на правах хозяина». Что это значит?

– Это значит, что я приглашаю всю Тайную службу к себе на обед, – улыбнулся я. – И вас в том числе. Посмотрите, как я живу.

Я проводил Суворову к мобилю и великодушно уступил ей переднее сиденье.

– Теперь мы можем ехать? – поинтересовался Никита Михайлович.

– Ещё минуту, – сказал я. – Приглашу Степана Богдановича пообедать с нами.

Я вернулся в полицейский участок. Прудников по‑прежнему сидел за своим столом. Бумаги перед ним не было. То ли он закончил свою жалобу полицмейстеру, то ли передумал её писать.

– Вы что‑то забыли, господин Тайновидец? – вялым голосом поинтересовался он, когда я вошёл в кабинет.

– Я заглянул затем, чтобы пригласить вас пообедать с нами, – объяснил я. – А заодно обсудить предстоящее расследование.

– А зачем вам что‑то обсуждать со мной? – устало удивился Прудников. – Я обычный полицейский следователь, которому не по чину перечить Тайной службе. Достаточно отдать мне приказ, и я выполню его на совесть, не сомневайтесь.

Видно, сегодня день уязвлённых самолюбий, подумал я.

А вслух сказал:

– Я не сомневаюсь в вашей исполнительности, Степан Богданович. Но в ближайшее время нам понадобятся и другие ваши качества. Например, умение быстро соображать и решительно действовать. Тайной службе нужна помощь полиции, и Его Величество высоко оценит вашу готовность работать вместе.

– Спасибо, – вздохнул Прудников.

– За что? – удивился я.

– За то, что не заставили меня раздеваться перед вашим экспертом, – объяснил Степан Богданович.

И поднялся из-за стола.

***

Лиза и Уголёк встретили нас возле калитки. Я познакомил Лизу и Суворову, и женщины с любопытством посмотрели друг на друга.

– Рада знакомству, Ирина Витальевна, – улыбнулась Лиза.

– Взаимно, – вежливо кивнула Суворова.

– Ирина Витальевна, прежде чем войти, дотроньтесь, пожалуйста, до ограды, – попросил я. – Такая уж у нас традиция.