Читать книгу "Тайновидец. Том 16: Магия рун"

Охранная магия? – спросила Суворова. – Понимаю.

Она послушно дотронулась ладонью до чугунных прутьев. Бронзовые колокольчики на ограде приветливо зазвенели, давая понять, что всё в порядке.

– Прошу вас, проходите, – улыбнулся я, открывая калитку.

– Это ещё что? – неожиданно подал голос Степан Богданович. – Когда я впервые без спроса ввалился в дом господина Тайновидца с обыском, его особняк провёл меня по таким закоулкам, что до сих пор вспоминать страшно.

Суворова недоверчиво взглянула на следователя, потом посмотрела на меня.

– Степан Богданович не шутит, – с улыбкой объяснил я. – У меня магический дом, и не все гости ему нравятся. Сегодня утром он даже Игната не хотел впускать. Я еле‑еле его уговорил.

– Однажды он и вас не впустит, Александр Васильевич, – сухо рассмеялся Зотов. – И тогда вам придётся ночевать на скамейке в парке.

Дом тут же прислал мне ментальный сигнал, чтобы показать, что он не согласен с Зотовым.

– Это просто шутка, – беззвучно ответил я. – Никита Михайлович старается разрядить напряжение.

Нужно сказать, Зотову это удалось. Гости и в самом деле почувствовали себя свободнее.

– Обед будет через полчаса, – сказала Лиза. – Прасковья Ивановна печёт какие‑то изумительные булочки, их нельзя вынимать из печи раньше времени.

– В таком случае мы подождём в гостиной, – решил я.

Глава 6

Обед получился восхитительным. На первое Прасковья Ивановна подала густой суп из чечевицы с поджаренным беконом и острыми колбасками. На второе – паровые котлетки из судака с нежнейшим картофельным пюре. А затем на столе появились те самые великолепные булочки: воздушное слоёное тесто, внутри – начинка из лимонного джема с мёдом, снаружи – сладкая обсыпка.

Юрий Горчаков восхищённо покачал головой.

– Наш повар готовит намного хуже, – признался он. – А ведь отец выписал его из Парижа. Там он работал в лучших ресторанах.

– С едой Прасковьи Ивановны никакие рестораны не сравнятся, – сказал Прудников.

Говорил он неразборчиво, потому что даже во время разговора не мог оторваться от еды. Степан Богданович расправился с котлетой, нерешительно посмотрел на меня, затем не удержался и взял ещё одну булочку.

– Жаль, что Александр Васильевич так редко устраивает званые обеды, – вздохнул он. – А может быть, это и к лучшему? Иначе мне давно пришлось бы шить новый мундир, старый я бы попросту не влез.

Я покосился на Суворову. За столом Ирина Витальевна почти всё время молчала, ела медленно и аккуратно. Это была не просто дань хорошим манерам: эксперт действительно наслаждалась едой. Я даже уловил в её эмоциях некоторую растерянность. Очевидно, дома Ирина Витальевна привыкла обедать проще.

Никита Михайлович по своей привычке ел быстро и сосредоточенно. Но и он благодарно кивнул, отодвинув от себя тарелку:

– Спасибо, Прасковья Ивановна. Обед получился изумительный.

Магический кот Уголёк обедал вместе с нами. Он тщательно вылизал миску, в которую кухарка положила свежий телячий паштет, и довольно сверкнул зелёными глазами.

«Тайновидец, передай Прасковье Ивановне мою благодарность», – мысленно попросил он.

Я так и сделал, и Прасковья Ивановна довольно покраснела.

Совместная еда всегда объединяет, и я решил, что настало самое подходящее время сделать следующий шаг.

– Прошу, в кабинет, господа, – сказал я, поднимаясь из‑за стола. – Игнат, принеси нам, пожалуйста, кофе. Госпожа Суворова, насколько я помню, вы предпочитаете чай?

– Нет, нет, я тоже выпью кофе, – торопливо сказала Ирина Витальевна.

Её смущение ещё не прошло, но детская обида на менталистов растаяла бесследно.

Вот какие чудеса творит вкусный и сытный обед.

В кабинете я предложил гостям кресла, подождал, пока у каждого в руках окажется чашка кофе, и взял слово.

– Мне кажется, мы столкнулись не просто с преступлением, господа, – сказал я. – Кто‑то распространяет рунную магию по всей Столице. Предполагаю, что убийством хозяина рунной лавки дело не ограничится. Очень скоро нам придётся столкнуться с другими преступлениями. Поэтому я считаю, что мы должны действовать сообща, и без помощи полиции нам не обойтись.

Степан Богданович Прудников, услышав мои слова, довольно кивнул. Зотов с интересом посмотрел на меня.

– Что вы предлагаете, Александр Васильевич?

– В первую очередь нам нужно собрать как можно больше информации, – сказал я. – Мы не должны пропустить ни одного, даже самого незначительного происшествия, если оно связано с рунами. В этом нам поможет полиция, у полицейского управления хватит людей, чтобы держать под контролем всю Столицу. Нам нужны происшествия, слухи, сплетни, предположения – всё, что угодно. А ещё я предлагаю подключить к расследованию господина Рябушинского. Тогда и кладбища не останутся без присмотра.

– Допустим, – кивнул Зотов. – Продолжайте.

– Эксперт и менталист займутся допросом подозреваемых и разбором улик, – сказал я.

Юрий Горчаков обеспокоенно заёрзал. Суворова бросила на него быстрый взгляд.

– Я постараюсь держать себя в руках и думать исключительно о деле, – сказала она.

Это был триумф. Сокрушительная победа паровых котлет над горькими воспоминаниями.

– Вы, Никита Михайлович, будете руководить следствием и придумывать версии, – продолжил я.

– Неплохо, – оценил начальник Тайной службы. – А чем займётесь вы, господин Тайновидец?

– Как обычно, – улыбнулся я. – Постараюсь влипнуть в какие‑нибудь магические приключения, которые в конце концов всё и прояснят.

Я снова разлил кофе по чашкам и открыл окно – в кабинете стало душно.

– Господа, вы не против, если я уведу Ирину Витальевну? – спросила Лиза. – Госпожа Суворова впервые у нас. Я хочу показать ей дом.

Я почувствовал, как в Суворовой мгновенно вспыхнуло любопытство.

– Разумеется, – добродушно кивнул я.

Когда девушки ушли, Никита Михайлович поудобнее устроился в кресле и закинул ногу на ногу.

– Что ж, господин Тайновидец, давайте с версий и начнём. Что нам известно?

– Кто‑то распространил по Столице рисунки неизвестных рун, – сказал я. – Лавочники и мастеровые мигом подхватили эту моду и стали изготавливать рунные амулеты. Большинство из них – обычные безделушки, но некоторые обладают магическими свойствами. Особенно если владелец активирует их своей кровью. Полного списка рун у нас до сих пор нет, и мы не знаем, что означают эти знаки.

– Вот вам и первое задание, господин Прудников, – кивнул Никита Михайлович. – Нужно, чтобы ваши полицейские прошлись по лавкам и раздобыли списки. Справитесь?

– Разумеется, – ответил следователь. – Сегодня к вечеру списки будут у вас на столе.

– Меня настораживает необходимость активировать руны кровью, – задумчиво сказал я. – Если это жертвоприношение, то мы имеем дело с тёмной магией. Думаю, мне нужно наведаться в Незримую библиотеку и побольше узнать о кровавых культах.

– Может быть, вы поговорите об этом со Стражем Магии? – неожиданно предложил Прудников. – Ведь Страж является воплощением магии в нашем мире. Наверняка он знает, что происходит.

– А вы неплохо соображаете, Степан Богданович, – одобрительно кивнул Зотов.

– Благодарю вас, господин полковник, – вспыхнул Прудников.

Несмотря на его гордый вид, я понял, что он доволен похвалой.

– Поговорю, – согласился я. – Значит, на мне Незримая библиотека и Страж Магии. Чуть не забыл. Степан Богданович, отправьте, пожалуйста, полицейских к тому особняку, о котором я вам говорил. Помните? Дом с круглой башней на берегу Мойки, напротив рунной лавки. Или загляните туда сами, поговорите с жильцами.

– Не вижу необходимости, – пожал плечами Прудников. – Даже если жильцы видели, как произошло убийство, нам это ничего не даёт. У нас уже есть признание Клещёва. Но если вы настаиваете…

– У вас есть какие‑то подозрения по поводу этого дома? – перебил следователя Зотов.

– Никаких подозрений нет, – признался я. – Просто он почему‑то не выходит у меня из головы.

– Вашим предчувствиям стоит доверять, – усмехнулся Никита Михайлович. – А ловко вы устроились с этим обедом, господин Тайновидец. Если я когда‑нибудь соберусь на пенсию, то буду знать, кого порекомендовать императору вместо себя на место начальника Тайной службы. Вы отлично справитесь с этой работой.

Степан Богданович Прудников с надеждой вскинул голову. Наверное, уже прикидывал, какой подарок заказать к пенсии Зотова.

– Только этого мне не хватало, – сердито нахмурился я. – Даже не думайте, Никита Михайлович.

***

Вечер я провёл, играя в шахматы с домом. Лиза всё ещё показывала Ирине Витальевне наш особняк и сад. Через приоткрытое окно гостиной до меня долетали их звонкие голоса. А мне было хорошо и спокойно.

Утром я вышел к завтраку и нисколько не удивился, увидев, что Ирина Витальевна сидит за столом и мажет блин клубничным вареньем.

– Доброе утро, – улыбнулся я. – Вам было удобно в гостевой комнате?

– Очень, – кивнула Суворова.

Я внимательно всмотрелся в её лицо и увидел, что оно светится изнутри тихим счастьем.

– Мне приснился магический сон, – краснея, призналась Ирина Витальевна. – То есть я не могу точно утверждать, что он магический, но другое слово здесь просто не подходит.

– Разумеется, магический, – успокоил я её. – В этом доме другие сны и не снятся. Расскажете?

– В этом сне не было ничего особенного, – смущённо призналась Суворова. – Но мне он очень понравился. Я гуляла по Столице. Под ногами шуршали сухие листья, на улицах мягко горели магические фонари. Из трактиров и кофеен доносилась музыка. И всюду была магия. Не знаю, как это передать, но она буквально пропитывала город. Падала жёлтым пятном света на мостовую, переливалась вместе с музыкой, прыгала лунными бликами на невской воде. А ещё рядом со мной бежал большой серый пёс. Он как будто провожал меня. Следил, чтобы со мной ничего не случилось.

– Это был Лунный волк, – улыбнулся я. – Жаль, я не знал о том, что он вам приснится. А то непременно попросил бы вас передать ему привет.

– В следующий раз я обязательно передам, – пообещала Суворова.

– Я пригласила Ирину Витальевну пожить у нас, пока она будет в Столице, – вмешалась Лиза. – Мне кажется, здесь намного удобнее, чем в гостинице. Ты же не против, Саша?

– Когда это я был против того, чтобы хороший человек по уши окунулся в чудеса? – удивился я. – Гостите, сколько вам захочется. Только имейте в виду, в нашем доме не принято стеснять себя этикетом. Проще говоря, можете делать всё, что вам заблагорассудится.

– Сейчас мне заблагорассудилось поехать на службу, – улыбнулась Ирина Витальевна. – Не хотелось бы опоздать к приезду господина полковника.

– Вы всё равно опоздали, – рассмеялся я. – Никита Михайлович частенько ночует в своём кресле. Кроме того, своим ранним приездом вы выбьете господина начальника из привычной колеи. Он-то привык работать с Леонидом Францевичем, а наш уважаемый некромант никогда не появляется на службе, не заглянув по дороге в какой-нибудь трактир. Традиции нужно чтить, Ирина Витальевна.

– Александр Васильевич, я хотела извиниться за своё вчерашнее поведение, – виновато сказала Суворова. – Мало того, что напридумывала себе всякого, так ещё и наговорила грубостей. Простите.

– Вам не в чём себя винить, – отмахнулся я. – Просто на вас свалилось слишком много неожиданных впечатлений. А когда они набрасываются на человека, вежливость обычно улетучивается первой.

***

Я поцеловал Лизу, вызвал Суворовой извозчика, а сам отправился в Императорскую магическую академию. Нужно было предостеречь студентов, чтобы не слишком увлекались рунной магией.

Когда я вошёл в аудиторию, студенты дружно поднялись.

– Доброе утро, господин ректор, – поздоровались они.

– Доброе утро, господа, – кивнул я. – Можете садиться.

Я заметил, что Шувалов опять устроился на заднем ряду и настороженно смотрит на меня, ожидая очередного подвоха.