Читать книгу "Куколка для мужа. (НЕ) лги мне!"

3

Я сижу в своей старой хрущевке, продолжая размазывать сопли и слёзы по лицу, и жду, когда же ко мне приедет моя лучшая подруга Марина, которая уже как Чип и Дейл спешит на помощь с бутылочкой лекарства. Или даже с двумя.

– Где этот старый гондон и его прошмандовка?! – орёт она на всю квартиру, распахивая двери с громким стуком, словно надеется обнаружить здесь этих двух преступников и четвертовать их.

– Ох, Марина, конечно же, они не здесь, – устало щебечу я, пока она достаёт из сумки бутылки с нашим любимым розовым и здоровый кусок сыра, которым при желании можно и убить кого-нибудь. Например, неверного мужа и его любовницу. – Все остались жить в нашей большой квартире…

– А тебя выслали на Колыму, что ли? – грозно потрясает она стаканами и ловким движением достаёт из ящика штопор.

– Слушай, ну они предлагали мне остаться с ними, но ты сама понимаешь, – вяло мямлю я, пока моя верная боевая подруга уже наливает мне полный бокал.

– До дна, – грозно, как доктор, командует она, и я послушно добулькиваю всё свое вино, а Маринка уже наполняет фужер по второму разу.

И я ощущаю, как успокоительное тепло разливается по всем моим конечностям, а в голове становится легко и пусто.

– Ведь говорила я тебе, что ни к чему хорошему это не приведёт, – тоном провидицы изрекает моя подруга фразу, которую я слышала от неё, пожалуй, больше миллиарда раз за последние полгода.

– Ну да, не спорю, я была полной дурой, – снова шмыгаю я носом, вспоминая эту безобразную сцену в моей же собственной спальне, а верная Маринка уже подносит к моим губам живительный эликсир.

– На, выпей, деточка, – с видом знатока поддерживает она бокал, пока я делаю ещё один глоток прохладного розового.

– А помнишь, как она вышла на работу к Бореньке… эта дрянь, – всхлипываю я, и снова память погружает меня в мазохистские воспоминания…

Второй звоночек, пожалуй, зазвонил, точнее, забил в колокола, когда Верочка стала ездить на работу с Боренькой. Каждый день. Утром. В его машине с водителем. Даже я отвозила себя на работу сама, и никогда никого не просила об этом, и зря! Потому что моя юная племянница сразу же почувствовала все удобства привилегированного класса.

Ну а что, вполне логично, – наивно тогда думала я. Что же девочка будет трястись в маршрутках, если они с Боренькой едут по одному и тому же адресу в одно и то же время! Ну это же полный бред заставлять её добираться самой! И Вера этим очень активно пользовалась. Утром приезжала вместе с самым главным боссом на работу, и, естественно, все его сотрудники уже понимали, что эта девочка под надёжной защитой Бориса Евстигнеевича Соловьёва – владельца фирмы и её директора.

Перед ней лебезили, её расположения добивались, и ушлая девочка очень быстро сообразила, как этим пользоваться. Все важные и деликатные просьбы теперь решались через Веру, которая в мгновение ока из простой ресепшионистки в общей приёмной превратилась в личного секретаря и помощника великого босса. Да, я была совершенно права, много ума для такой работы не требовалось. Точнее, не требовалось совершенно ничего. Надо было только почаще сверкать своими трусиками, титечками в чрезвычайно низком вырезе, заливисто смеяться над любой шуткой и фразой начальника, наивно хлопать ресничками и проявлять элементарную заботу:

– Ах, Борис Евстигнеевич, вот вам ваш латте на обезжиренном молочке! Вам надо беречь своё сердечко! У вас столько дел и забот!

Низко наклоняться к его столу, чтобы он успел хорошенько рассмотреть вываливающиеся из кружевных бюстгальтеров налитые молодые груди, и почаще нагибаться над журнальным столиком, якобы прибираясь на нём, демонстрируя зрелому мужчине свои роскошные тугие ягодицы и тонюсенькую полоску трусиков с резинкой для чулок.

Невзначай заглядывать на деловые совещания с бизнес-партнёрами, притираясь поближе к боссу, чтобы у его коллег повылазили глаза из орбит от зависти, глядя на такую сочную молоденькую секретаршу, буквально облизывающую своего босса!

Сейчас я перебираю это всё с мрачным мазохизмом в голове, и понимаю, что надо было тогда, тогда бить тревогу, но как я могла такое предполагать! Я же практически никогда не заходила к Боре на работу! У нас всегда было чёткое разделение! Боренька задерживался на работе допоздна, а я только была благодарна судьбе и посмеивалась про себя, что как хорошо, что он находится «под присмотром» моей родственницы, моей девочки, моей второй дочки! Дура! Набитая дура! Идиотка! – сокрушаюсь я, и опрокидываю второй бокал до дна, пока Маринка уже готовит третий.

И она заваливались домой уже после десяти, оба хихикающие как два сообщника, в коридоре, а я только радовалась, какой бодрый и помолодевший вдруг сделался мой муж. Ну конечно: у него ведь на работе появился свой родной человечек, которому, наконец-то можно доверить все свои заботы, который не предаст и не продаст!

И словно стараясь меня ещё больше убедить в своей правильности и полезности, Верочки приходила ко мне по вечерам, приносила мой любимый чай с бергамотом в моей английской чашке и доверчиво рассказывала:

– Ой, тётя Нина, оказывается, дядю Борю так все уважают на работе! Он теперь в надёжных руках! Я ему приношу кофе без кофеина, заказываю ему только диетическую еду и заставляю пить побольше чистой воды, – подмигивала она мне, и я благодарила её, стерву, старая дура:

– Спасибо, девочка, ты не представляешь, как мне трудно заставить Борю следить за собой! Теперь хоть ты это делаешь за меня!

И Верочка, определённо, делала! Один раз я заехала к мужу в обед, решила раз в сто лет сходить с ним на ланч вдвоём, и каково же было моё удивление, когда девочка на ресепшн сказала, странно поглядывая на меня:

– А Борис Евстигнеевич уехал.

– Хорошо, а куда? А где Верочка? Его ассистентка?

– Так они вместе и уехали, – ответила девушка. – Они всегда обедают вместе.

– А, ну хорошо, я подожду, – ответила я, притворившись, что я это и так знала, и эта новость не стала для меня тревожным открытием.

Я сидела в кабинете мужа, ожидая его и нервно листая журнал, как в кабинет зашёл мой веселый Боря, обнимая за талию Верочку, которая заливисто смеялась на весь офис:

– Ах, Борис Евстигнеевич! Вы такой умный, как вы их всех уделали!

Увидев меня, она даже не переменилась в лице, а по-детски наивно воскликнула:

– Ах, тётя Ниночка! Что же вы не сказали, что приедете?! Мы бы все вместе пошли на обед в «Тургенев»! – назвала она один из самых дорогих и пафосных ресторанов города, и меня это почему-то неприятно кольнула, но девочка искренне продолжила: – Я никогда не бывала в таких ресторанах! Я никогда не ела такую вкусную еду, спасибо вам огромное! – и, подбежав ко мне, обняла меня и расцеловала в обе щёки, и я полностью растаяла от её такой непосредственной благодарности.

– Уууууу, – реву я, как белуга, пока Маринка уже задолбалась меня успокаивать. – Они тогда уже значит, того… аааааа, – распирает меня от жалости к себе и злости на племянницу и мужа.

И тут моя подруга стучит кулаком по столу, и я вздрагиваю от резкого звука:

– Хватит! – орёт она не своим голосом, и я испуганно затыкаюсь. – Хватит ныть и жалеть себя! – продолжает она.

– А что же мне делать? – испуганно шепчу я своей буйнопомешанной подруге.

– Надо веселиться! – заявляет авторитетно Маринка, а уж в веселье она точно знает толк! Пока я целыми днями занималась только семьёй и Боренькой, моя разбитная подруга меняла мужиков, как перчатки, и всегда заявляла на мои слабые возражения: «Надо веселиться, пока молодая! Потом поздно будет!» Получается, она была права. Я осталась в старой квартире, у разбитого корыта и с единственным мужчиной на всю жизнь, в то время как Маринке не о чем в этой жизни сожалеть.

– Собирайся! – громко командует подруга, подталкивая меня в сторону ванной. – Давай, давай, не рассусоливай там! Прими душ, и обязательно умой лицо!

– Зачем? Какая разница? – пытаюсь отвязаться я. – Кому я нужна? Старая кошёлка. Уже больше сорока, сейчас такие девчонки молодые красивые…

– А ну-ка отставить разговорчики, – чуть ли не орёт на меня Маринка, бросая в меня полотенцем, которое достает из бельевого шкафа. – Марш в душ! А я пока пороюсь тут в твоих тряпках, посмотрю, что есть хорошего, – деловым беспрекословным тоном заявляет она, и я послушно иду в ванную и включаю воду.

Тёплые струи успокаивают меня, смываю всю ту грязь, которую я сегодня увидела, и мне приходит в голову идеальное решение: Юлька! Я должна позвонить своей старшей сестре, всё ей рассказать, и она увезёт свою дочку домой! А я постараюсь как-нибудь вернуть жизнь в прежнее русло… ну это ведь и ежу понятно, что моего Бореньку просто околдовали, очаровали… Когда перед носом у здорового ещё совсем молодого статусного мужика целыми днями маячат такие аппетитные филейные части, даже святой не выдержит, – снова пытаюсь оправдать я его, хотя в глубине души отлично понимают, что не всякий мужик должен бросаться на чужие филейные части. А уж на филейные части почти родственницы – тем более!

Но всё равно я не могу до конца поверить, что мой добрый и верный Боренька, который за всю жизни не был замечен ни в чём предосудительном, вдруг взял и повёлся сразу же на первую подвернувшуюся попку! Что-то здесь нечисто. Но ничего, поговорю со старшей сестрой, и может быть, у нас с ней появится решение!

Я выхожу из ванной уже в заметно лучшем расположении духа, чем туда заходила, завёрнутая в полотенце, и смотрю на выложенные рядком шмотки, которые Маринка достала из шкафа. Я смотрю на них во все глаза, потому что не доставала их уже много-много лет из шкафа! Пятнадцать, а то и все двадцать!

– Смотри, какой топик прелестный, – трясёт у меня перед носом Маринка малюсеньким кусочком тряпочки. Можно даже сказать, носовым платочком, который крепится на шее тоненькими бретельками-шнурками со стразами. – А я его отлично помню! Как ты в нём отжигала на втором курсе, забыла?

– Нет, не забыла, – лепечу я, и воспоминания снова накатывают на меня. – Это же было в конце девяностых, я как раз и была в этом топике, когда Бореньку встретила!

– Да уж, Боренька твой и тогда был не дурак, – задумчиво рассматривает Маринка мой топик, и тут же протягивает его мне: – Надевай!

– Да куда я его надену? – начинаю причитать я. – Он же сейчас мне, как корове седло! Больше двадцати лет прошло!

– А ну-ка отставить разговоры, – цыкает на меня подруга. – Сейчас все официально до пятидесяти лет – молодые люди. По классификации Всемирной Организации Здравоохранения, ты вообще, на какой планете живёшь?

– На планете Реальность, – бормочу я, разглядывая свой некогда сногсшибательный топик, от которого падали в обморок все мальчишки с курса.

– Послушай, Нина, реальность – это то, что ты привлекательная женщина чуть за тридцать, – подводит меня подруга к зеркалу. – Посмотри на себя! Красотка! Да тебе больше двадцати пяти не дашь! Так что одевайся! А ещё я нашла вот это… – и она достаёт из груды белья мои старые студенческие драные джинсы, с такой низкой посадкой, что они практически открывают лобок. – Отпад!

– Да меня полиция нравов сразу же арестует! – пытаюсь возражать я, но понимаю по виду подруги, что с ней это не прокатит.

– Сегодня я – твоя полиция нравов! – заключает она, и я послушно натягиваю узкие тугие джинсы, которые, как ни странно, даже сейчас сидят на мне, как влитые. – Нинок, полный отвал башки! – с восхищением рассматривает меня подруга. – А теперь, распусти волосы, что эта за бабкина гулька на голове?!

– Ну я вообще-то пока ответственный работник, секретарь генерального директора. Должна выглядеть скромно и солидно. По-деловому, – бормочу я, вдруг с болью осознавая, что моя-то родная племяшка придерживалась совсем противоположной практики!

– Бритни Спирс отдыхает, – довольно заключает Маринка, роется в косметичке, и протягивает мне чёрный карандаш для глаз. – А теперь – стрелы любви! – и я послушно подвожу нижнее веко, пытаясь вспомнить, сколько же сейчас лет Бритни Спирс.

– Слушай, а ведь Бритни-то почти наша ровесница, – ахаю я, и Маринка гуглит её возраст. – Ага, и посмотри, ничего, выглядит, как конфетка! Новый альбом! Новый мужик! Да ты её соцсети только посмотри! – и я с любопытством рассматриваю её последние фото. А что, очень даже ничего! – Ну что, идём на кухню, продолжать банкет? – предлагаю я Маринке, и она смотрит на меня, как на полоумную.

– Какая, на хрен, кухня?! Ты уже, по-моему, насиделась на кухне! А ну-ка собирай свою попку в кулачок и на выход! Ах, да, а я всё думаю, чего же тут не хватает, – критическим взглядом окидывает она мой облик, и протягивает двое танкеток на десятисантиметровых каблуках. Как раз тоже со времен института. – Надевай, и вперёд, покорять звёзды и вершины! – открывает решительно дверь, и я послушно плетусь за ней, как овца на заклание. Я явно не готова сегодня никого и ничто покорять…

4

Маринка сразу же подходит к какому-то мордовороту на входе в клуб, где уже толпится кучка молодых людей, среди которых я чувствую себя вымершим мамонтом. Ещё лет двести назад. Но, похоже, Маринка и охранник так совсем не думают, и он под шипение возмущённой толпы открывает для нас цепочку и пропускает внутрь.

– Откуда ты его знаешь? – шепчу я на ухо Маринке, а она лишь отмахивается:

– Долгая история!

Так что не удивлюсь, что и с этим мускулистым красавчиком у моей подруги было небольшое приключение. Или наоборот, большое… Это смотря с какой стороны посмотреть. Между тем она уверенно проходит к барной стойке, где бармен сразу же подбегает к нам и спрашивает:

– Как обычно? – и Маришка уверенно отвечает:

– Да! Для двоих!

Я обалдело смотрю на подругу, а она мне отвечает:

– Что не так?! Ты отстала от жизни! Люди уже давно не сидят в сорок лет за вязанием дома у телика, а ходят по вечеринкам, клубам, выставкам и спектаклям. По оргиям, в конце концов! – добавляет она, пододвигая мне рюмку, которую нам только что передал бармен.

– Что это? – спрашиваю я, и Маринка недовольно морщится:

– А ты не спрашивай, а пей! – поднимает свою рюмку и чокается со мной: – За твою, новую жизнь. Без этого козла! – и тут я чувствую, как у меня снова начинает предательски щипать в носу.

Заметив, что я сейчас снова расклеюсь, Маришка машет официанту, и тот быстренько пододвигает нам новые порции.

И вот, спустя несколько рюмок, знакомое успокоительное тепло наконец-то растекается по моему телу, в голове появляется пустота и лёгкость, и я уже с улыбкой смотрю на окружающий мир, который немного плывёт у меня перед глазами.

Мы сидим с Маринкой и ржём, как две лошади, уже ничего и никого не стесняясь, вспоминая истории из нашей жизни и старые анекдоты.

– А помнишь, как тебя все называли Нинель? – подперев подбородок кулаком, уже мечтательно произносит Маринка.

– Ага, помню, – вспоминаю я, ещё больше раскиснув от выпитого.

– Все тебя почему-то называли француженкой, точно! Поэтому и Нинель, – уточняет подруга, и я вдруг понимаю, как безвозвратно уплыли вдаль все мои юные и молодые годы, которые я отдала, кому… Этому самому настоящему козлу!

– А ведь я могла сделать отличную карьеру! – снова накуксиваюсь я. И зачем только Маринка напомнила мне об институте! – А вместо этого – декрет за декретом, ведь Бореньке надо работать, а мне надо заниматься домом и детками! А когда детки подросли, то выяснилось, что и на работе я никому не нужна как специалист, и деткам-то вообще-то тоже, да и Боренька без меня отлично обходится! – снова начинаю накручивать я себя, как вдруг слышу за спиной смутно знакомый голос:

– Нинель??? Это ты?!

Я