Читать книгу "Зона Д"

Глава 2

– Не думала, что скажу это, но я скучаю по решётке между нами, – прошептала, водя пальцем по ладони Криса.

Прислонившись лбом к бетонной стене, просунула руку между прутьев и держалась за то, что у меня ещё не отняли.

– Я тоже, – тихо отозвался, переплетя наши пальцы. – Меня убивает то, что я не вижу тебя и больше не ощущаю кожей, как ты дышишь по ночам.

– До чего нас довели, – горько хмыкнула.

– Мы это исправим. Осмотримся и придумаем план. Любые преграды можно сломать. Ради того, чтобы нас ничего не разделяло, я готов выбить даже врата в ад, Пантерка.

Улыбнувшись, оторвала голову от стены и запрокинула назад, уперевшись взглядом в серый потолок. Воображение живо нарисовало огромные кованые ворота, за которыми полыхал ад, и плясали черти, а затем картинка исчезла. Никогда не могла представить более реалистичную версию, а эта казалось смехотворной.

– Как думаешь, зачем меня усыпили ночью?

Как только мы проснулись под отвратительный, пронзительный сигнал, пронесшийся по коридорам и камерам, и сообщающий о том, что пора вставать, Крис с Маликом в унисон начали рассказывать мне события первой ночи. Дункан явился с охранной и, накачав меня снотворным, не нарушая мой покой, зачем-то зашёл в мою камеру. Я даже не помню этого, но парни не спали и были свидетелями.

– Точно не знаю, но судя по паре брошенных фраз, они что-то измеряли. Диктовали цифры, а затем просто ушли.

Лицевой нерв дрогнул, выражая моё недовольство. Что тут можно замерять? Окинув взглядом клетку, отметила три глухие стены, одну в виде решётки, кровать, туалет и раковину. Выбирай не хочу…

– Ладно. Не убил во сне и на том спасибо, – не хотела забивать голову тем, что не поможет выбраться из новой тюрьмы. – Все идём работать цирковыми зверюшками?

– Шить шмотки для сокамерников, не входит в список моих желаний. Уж лучше клетка. Я только-только смирилась с тем, что толстая в обличии медицины, – тяжко вздохнула Аиша, вырвав из нас с Крисом смешки. – Сидячий образ – жизни вредная штука. А так подтяну свой пушистый зад, когти поточу, жирок с боков сгоню.

Всё. Мы не выдержали и разразились смехом.

– Согласен, – отсмеявшись, прохрипел Малик.

– С чем? Если что, ты ещё толще, – фыркнула подруга.

– Мы не толстые, а крупные. Вали всё на мех.

– Ты безупречна, – послышался голос Тима, и я закусила нижнюю губу, чтобы не слишком сильно улыбаться. – Медведица или нет, ты это ты и всегда прекрасна.

Повисла тишина. Я нехотя оторвала руку от Криса и направилась к раковине, по пути собирая волосы в хвост.

– Спасибо, – послышался шёпот Аишы, а следом фырканье её брата. – Молчи, – шикнула на Малика.

– Молчу, сестренка. Молчу.

– Давайте готовиться, – воодушевлённо, на сколько могла, перетянула внимание на себя. – Наверняка за нами скоро придут и не будут ждать, пока мы дочистим зубы.

Ребята дружно заугукали, послышались шорохи и шаги, активная деятельность. Подойдя к рукомойнику, подавила желание вырвать его из стены и бросила взгляд на клетку напротив. Пусто… Там до сих пор было пусто.

– Как ваша первая ночь? – поинтересовался Эдриан, стоя в своей любимой позе, напротив нашей группы из двадцати девяти человек.

Бросила взгляд на место, где вчера убили тридцатого, затем резко перевела на начальника тюрьмы. Жаль, что мы не в чертовом кино. Там всегда все так просто. Выбил двери, решетки, покромсал врагом, прикрываясь телом одного из, прихватил какую-нибудь красотку и сбежал. Красота… В жизни же, все совсем не так просто. Да, мы с ребятами может разорвать парочку охранников, но в процессе нас убьют. Пристрелят как бешеных собак или активируется ошейник и долой голова. В лаборатории причины были те же. Отношение к нам стало ясно с первого дня тестирования. Мы больше не люди. Не ценны, не важны, не редки. Пуль для нас не жалеют, что было наглядно продемонстрировано по приезду в Зону Д, как и вчера, прямо на месте, где мы вновь собрались.

– Можно встречный вопрос? – голос из-за спины.

– Слушаю, – цепкий взгляд нашёл цель позади меня.

Я не обернулась на вопрошающего, блуждая взглядом по аркам двух проходов в поисках Дункана. Интересно, где этот урод? Уверена, он где-то в здании. Затаился и ждет удобного момента, чтобы пристрелить меня.

– Почему клетки пустые? Где остальные? Ни вчера, ни сегодня мы не видели ни одного…

– И не увидите, – перебил, поняв суть вопроса. – Вы первые и единственные разумные зараженные существа в этой тюрьме. Второе крыло полностью отведено под Потерянных. Вы первопроходцы, – поверг нас в шок. – Это была не моя идея – солгать вам. По новым правилам обращения с такими, как вы, объекты рекомендуется погружать в стрессовую и новую среду аккуратно. Медленно и безболезненно. Дикий зверь опаснее и безрассудней, когда ощущает страх. Более того, ваши ошейники изготовлялись по специальным технологиям. Их тестировали и проверяли, выявляли слабые места. Недочеты устранили, но для создания большой партии необходимо время. Эти стены возвели для многих, но вы навсегда останетесь в памяти как первые обитатели. Что касается работы. Тут я тоже слегка приукрасил действительность. У вас нет выбора. Вы будете заниматься тем, что выбрали мы, ознакомившись с вашими характеристиками. Сообщу сразу, дабы уберечь блестяще вымытый пол от новых загрязнений – отказы не принимаются. Как только услышите свой номер, подходите к охраннику и ждёте всю свою группу.

– А завтрак? – парень был голоден. Как и все мы…

Эдриан вновь встретился взглядом с самым общительным из нашей компании и сделал к нему два медленных шага, не сводя соколиного взгляда. Мужик и правда устрашающий. От него так и несло силой, смертью и арктической свежестью, какой я себе ее представляла. Как он выжил в одиночку? В кишащей убийцами и Потерянными тюрьме? Может, у него был пулемет? Хм…

– А еду необходимо заслужить, номер сорок три, – Эдриан встал напротив нас с Аишей.

Я старалась не смотреть на начальника тюрьмы, но массивное плечо маячило прямо на уровне глаз и притягивало взгляд.

– В смысле? Даже в обычных тюрьмах кормят. Что значит заслужить? А воду? – голос парня был напряжен. Еще бы, столько новостей. И все хорошие.

– Водичку попьешь из раковины над унитазом, в который будешь срать и ссать. А еду получать лишь в том случае, если выполнишь установленную ежедневную норму, – раздался голос Дункана. Стиснув челюсти, оторвала взгляд от нашивки с инициалами на военной форме Эдриана и перевела на того, кто появился в поле зрения со слишком довольной ухмылкой.

– Так нельзя! – Крис дернул меня на себя до того, как парень, стоящий позади, резко вырвался из своего ряда и чуть не снес нас с Аишей. – Мы ничем не заслужили такое отношение! Мы живые люди, как и вы.

Я уставилась на светловолосого парня лет двадцати пяти. Он, не боясь, отстаивал свои права, которых еще не понял, что лишился. Раздался выстрел. Я не дернулась от оглушительного раската грома посреди холла, лишь прикрыла глаза, пропустив момент падение тела мне под ноги.

– Весьма странно, Эдриан, не находишь? – насмехаясь, поинтересовался Дункан. – Ни в одном заключении не было сказано о снижении уровня мозговой деятельности у зараженных. – Для тех, кто все же слегка отупел, произнесу вслух, – осмотрел всех поочерёдно. – Вы ничто и никто. Испорченная, зараженная и потерянная для общества серая масса. Вы живы лишь потому, что убивать вас поголовно, слегка муторно и ресурсозатратно. Сейчас каждая пуля важна. Вы живы лишь потому, что мы разрешили, – Харис начал расхаживать перед нами, словно петух по двору, и довольно улыбаться, отчего его изувеченное шрамами лицо, выглядело еще отвратней. – Тратить на вас еду, воду и лекарства никто не собирается по доброте душевной. Заработали – пожрали. Не выполнили норму – стараетесь на следующий день усерднее. Сырое мясо, что вы так жаждете, получать будете раз в три дня в виде ста грамм. Этого хватит для того, чтобы существовать и работать, не ноя, о том, что вас не ценят и не любят. А что касается правил поведения, – наш экскурсовод в новую жизнь не обидел меня внимание. – Тупые вопросы, нытье, недовольство, скулеж, попытка к бегству, нападение на сотрудников, отказ от работы и многое другое, карается смертью. Хотите еще пожить, подчиняетесь новым реалиям. Устали и хотите в мир иной, подходите, не стесняйтесь, – развел руки, указав на выстроенную вокруг нас вооруженную охрану. – Потерянным не важно чем утолять голод и насколько активным будет отданное им мясо. Все, всё поняли? – подойдя ко мне, спросил слишком тихо для того, кто обращался к целой группе.

– Да, – не радостный, но, принявший правила игры хор голосов, пронесся по холлу.

– Не слышу, номер тринадцать, – приблизив ко мне рожу, обдал дыханием.

Крис слегка сжал мою руку, что помогло разжать сжатые челюсти.

– Да, генерал Харис. Яснее некуда, – отозвалась, встретившись с голубыми глазами.

– Будет весело. Кошки такие своенравные, гордые, но поддаются дрессировке не хуже псов, – склонив голову набок, передал послание, обещающее мне весёлую жизнь и, наконец, отстранился.

– Делимся на группы и вперёд. Будете хорошо себя вести, к моменту, когда эти стены радушно примут толпы новеньких, вы будете живы и сможете поприветствовать новоприбывших.

Дальше последовала дележка. Пятеро охранников выстроились напротив нашей группы и начали оглашать списки. Аиша пополнила ряды поваров, Малик автомехаников и в целом мастеров на все руки. Группы тех, кто будет шить шмотки для заключённых и выращивать огурчики тоже сформировались. Перед ребятами и Дунканом с Эдрианом остались стоять: я, Крис, Тим, двое парней и еще одна девушка лет двадцати.

Повисшая пауза была недолгой. Раздались шаркающие шаги и, сияя улыбкой, к нам присоединился тот упитанный мужчина, решивший устроить кровавое шоу с онлайн трансляцией для “людей” по ту сторону стен и решёток.

– Моя Звёздочка, – раскинув руки в стороны, подошёл ко мне и обнял, как старого друга, отчего я опешила.

Порыв оттолкнуть мужика был столь силён, что я успела схватить за его пиджак, но раздалось неодобрительное цоканье, и я замерла. Встретившись взглядом с Харисом, скрепя мышцами и зубами, опустила руки по швам.

Как оставаться человеком, когда перед тобой маячит тот, кто порождает в тебе дикое желание озвереть? Да и важно ли это вообще? Остаться им… Человек, зверь, комар, медуза, яблоко – лишь оболочка. Форма, в которую разливают содержимое до рождения, но не до краёв. Всегда остаётся место для личного дополнения. Капля того, капля другого… Индивидуальный, неповторимый коктейль, а во что он налит не важно. В целлофановый пакет с дерьмом или в человеческую форму. Это лишь ширма.

– Пойдём скорее, – обхватив меня за плечи, потащил куда-то, махнув остальным. – Я тебе всё покажу и расскажу. Нам необходимо настроить свет, ракурс. Ты будешь блистать, – воодушевленно лепетал, перебирая короткими ножками.

Бросив через плечо взгляд на Криса и Тима, следовавших за мной по пятам, зацепилась за довольную рожу Дункана. С самым милым оскалом, на который был способен, он помахал мне на прощание и устремил всё внимание на Эдриана.

Сиять… кто бы сомневался. Вымазанная в крови, под яркими софитами и под музычку для поднятия боевого духа. Какой придурок будет волноваться за свою жизнь, если куда важнее, как ты смотришься в кадре?

Нашу шестёрку провели по коридору мимо огромной столовой, позволив оценить новую локацию. Она была размером с холл, в котором мы выслушивали речи тюремщиков. Безжизненной, пустой и холодной. Весьма странно, что под нее вообще отвели место с учётом того, что кушать нам не положено. Трижды в день так точно. Серость полов, стен и блестящей линии раздачи слегка разбавляли круглые столы и стулья. Столешницы и каркас были окрашены в белый цвет, а металлические ножки в красный. Возможно, когда-нибудь правила пересмотрят и тем, кто придёт после нас, позволят наполнить серые стены жизнью и ароматом еды.

Повернув в другой коридор и, преодолев несколько преград в виде решёток, разрезающих очередной тоннель на несколько частей, мы оказались перед двойной металлической дверью, больше походящей на врата в другое измерение.

Двое охранников, сопровождающих нас, синхронно приложили пластиковые карточки к панелям, расположенным по обе стороны от двери. Куски металла стали разъезжаться в стороны будто дверцы лифта, а я задержала дыхание.

– Ну же. Смелее, – Томас подтолкнул меня вперёд.

Он так и удерживал меня рядом с собой и, как только проход открылся, схватил меня за запястье и потащил вперёд. Я даже не вырывалась, так как всё внимание было приковано к очередной клетке. Она находилась в центре огромного зала и походила не на ринг, не на арену, а жертвенный алтарь. Воображение живо нарисовало реки крови, стекающие с краёв прямо на пол.

– Как тебе? Хороша? – краем уха слышала восторженный лепет учредителя, но не ответила, продолжая осматриваться.

Зал был круглый. Огромный бетонный серый шар запер в себе боксёрский квадратный ринг, но вместо канатов, границы очерчивали прутья. Здоровенная клетка служила защитным куполом и лишала возможности выбраться из нее.

В голове снова ожил образ того, как меня, словно куклу, вкладывают в одну коробку, затем другую, а следом и в третью. Выхода нет и не будет. Бои до последнего вздоха одного из участников. Без права на ошибку, жалость, спасение во время боя и надежду на то, что всё это сон.

– Просторная и крепкая. Мы ее испытали. Вот здесь вход, – Томас так и трещал без умолку, а я обводила взглядом ринг.

Полутьма. Видно клетку и стены помещения. Ряды скамеек полукругом для местных зрителей, как поняла.

Пол ринга чёрный, матовый, покрытый пятнами, количество которых будет только расти. Кровь, мех, внутренности, когти и клыки. Ринг впитает в себя всё. Стены из толстых прутьев, сваренных в единую сеть, очерчивали границы и воняли железом. Холодные, мёртвые, прочные. Над крышкой металлического гроба свисали прожекторы и лампы разных форм и размеров. Маленькие камеры опутывали стены решётки словно плющ. Они были везде. На стенах, в углах. Над потолком и практически на полу. Внутри клетки и снаружи. Везде. Высота купола метров десять, ширина достаточная для того, чтобы убежать, но не выжить.

– Ну что, моя Звёздочка, – Томас обвел пространство рукой. – Красиво, правда?

Бровь дёрнулась, ответа он не получил. Пантера внутри меня затаилась и, судя по всему, осматривалась, как и я.

Бедняга… Наверняка она пожалела о том, что каким-то образом оказалась со мной в связке. Могла бы, сбежала, но… Мы обе взаперти. Я её тюрьма, а пространство вокруг меня – моя.

– Нам нужно всё проверить. Подобрать лучшие ракурсы, – обратился к паре мужчин, которых я даже не заметила. Они возились с проводами возле клетки. – Должна быть видна каждая капля крови. Каждый оскал. Каждый рёв, рычание и крик необходимо записать, ребята, – отдавал приказы, а затем повернулся ко мне с улыбкой восторженного ребёнка. – Зайди внутрь. Хочу посмотреть, как ты будешь выглядеть в кадре.

Я встретилась с Томасом взглядом. Его лучистый карий, против моего небесного. Он не приказывал, но и не просил. Сообщил, что сделать для того, чтобы не получить пулю в лоб. Только и всего.

Кивнув, обернулась на Криса с Тимом. Парни стояли в паре шагах от меня, словно гранитные статуи в одинаково напряжённых позах сложа руки на груди. Мои друзья и опора. Тим еле заметно кивнул, говоря о том, что рядом. Крис не двигался, но передал взглядом всё, что было мне необходимо. Он рядом.

Сделав глубокий вдох, прикрыла на миг глаза.

Ладно. Человеком я была, тварью, животным и монстром тоже. Цирковой зверюшкой еще нет. Непозволительное упущение с моей стороны.

Распахнув глаза, обратила все внимание на Томаса. Он заботливо указал мне рукой направление, и я пошла. Шаг. Второй. Третий – более уверенный и широкий. Прутья толщиной с мое запястье, были холоднее, чем я представляла. Чирканув по ним кончиками пальцев, осмотрела весь периметр и уперлась взглядом в металлический сетчатый пласт, поднимающийся вверх с тихим гудением подъемного механизма. Такую воротину не выбить человеку, как и голодному, ослабленному зверю. Как хорошо всë продумали… Молодцы.

Оказавшись на границе ринга, опустила взгляд под ноги. Кроксы уткнулись носками прямо в линию, разделяющую тюрьму и песочницу, в которой мне предстоит играть не в куличики, а со смертью.

– Двигайся медленно. Хочу поймать лучший ракурс, чтобы показать тебя с лучшей стороны. Весь мир будет следить за трансляцией и ловить каждое твое движение, Звездочка.

Пантера зарычала, в то время как я, стиснув зубы, наконец, перешагнула черту и вошла в очередную клетку.

Скорее всего, вы задаетесь вопросом, почему я не делюсь с вами тонной своих переживаний, страданий и душевной боли по поводу череды неудач за последние годы. Возможно, кто-то уже понял или догадался, но их просто не было как таковых. Мне не нравилось быть в клетке, видеть обращение к себе подобным, подчиняться. Я злилась, ненавидела, желала убить, сбежать, освободиться, защитить, найти, вернуть, но… Сидеть и ныть, глотать сопли, переживать свои эмоции и чувства наедине с самой собой мне не хотелось. Хладнокровие? Низкая эмоциональная чувствительность? Черт его знает. Мне просто не нравилось быть взаперти, я просто хотела вырваться на свободу, просто желала разорвать всех вокруг в клочья. Просто…

Томас просил меня замереть, сделать шаг влево, вправо, взад, вперед, покрутиться вокруг своей оси, поднять руку, повернуть голову, подпрыгнуть, лечь, сесть, распустить волосы, собрать в хвост и еще с десяток “а теперь давай…”. Я послушно выполняла приказы и ждала. Знала, чувствовала и,наконец, услышала желаемое.

– Обернись, пожалуйста, в пантеру, – прочистив горло, не особо уверенно попросил Томас.

Мне хотелось этого. Чего скрывать? Сила, грация, мощь. Желание размять лапы и шею, покрытые мехом, было велико. Подумать не могла, что настолько срастусь со свой второй половиной, но это произошло. Она прекрасна и совсем не ужасна. Своенравна. Всегда делится своими ощущениями и выказывает недовольство или опасение рычанием. Я научилась понимать пантеру без слов. В тишине и спокойствие она тихо посапывает, если прислушаться. Когда мы на пару пытаемся пережить бой или тестирование, она рычит и ревет. Недовольство выражает фырканьем, а удовольствие урчанием. Последнее, к сожалению, бывало не часто, так как, кроме долбанных держаний за руки, которые приходилось выкручивать каждый раз, ради того, чтобы коснуться друг друга, мы с Крисом ничего не могли получить.

– Амика! Ошейник, – голос Криса долетел до меня до того, как я лишилась башки, позабыв об удавке на шее.

Бросив на спасителя взгляд, дёрнула уголком губ, наткнувшись на его недовольное моей тупостью выражение лица.

– Прости. Забыл, – поджав губы, Томас кивнул охраннику в мою сторону, а затем взглянул на меня. – Правда, извини. Задумался.

Я прищурилась, всматриваясь в его карие глаза. Пухляш выглядел искреннем, отчего добился от меня кивка. Если уж я позабыла о том, что на мне взрывчатка, чего ждать от того, кто не особо много потеряет, в случае еë детонации. Один из надзирателей подошёл решётке и молча, крутанув указательным пальцем, потребовал развернуться к нему спиной. Сделав, как велено, затаила дыхание. Лишь после оглушительного в повисшей тишине щелчка, я ощутила свободу и вдохнула полной грудью, лишившись удавки. Размяв шею, направилась в центр клетки и на ходу призвала помощницу.

“Давай разомнемся”

Ответом послужила волна вибрации по всему телу. Каждый сантиметр костей, мышц и кожи пришел в движение. Шаг. Я стала чуть выше. Второй. Ощутила тяжесть, прилив сил и увеличенные вдвое габариты. Третий. Почувствовала, как ломается позвоночник для того, чтобы перекроиться в хребет, и рухнула на передние лапы. Четвёртый и пятый. Тряхнула головой и, задрав морду, взревела, выпустив наружу волну ненависти и жажду свободы.

– Как же ты красива… – навострила уши и резко повернулась в сторону Томаса. – Ты лучшее из последствий апокалипсиса, моя Звёздочка, – приложив к губам сложенные вместе, будто в молитве, ладошки, с благоговением прошептал, не отрывая от меня взгляда.

Я лишь фыркнула в ответ и плюхнулась на пушистый зад, начав медленно вилять хвостом. Зрение было чётким, как кино в HD качестве, вонь металла, смешанная с потом охранников и Томаса могла бы вызвать тошноту, но я держалась за него. За аромат дымка, возле костра в ночном, наполненном свежим воздухом лесу. Моя усатая щека дёрнулась в ухмылке, в ответ на полученную сексуальную. Крис блуждал по мне взглядом, передавая всю гордость и восторг от того, что я совладала со своим зверем.

Дело за малым. Подберем наилучший ракурс для того, чтобы разнести стены, заточившие нас в бетонной клетке и свалим. Не завтра и не через неделю, но мы пробьем себе путь на свободу. Черепных коробок и костей в тюрьме полно. Хоть одна, да заменит нам отмычку.