Читать книгу "Зона Д"

Глаз Вивиан дёрнулся, что вызвало у меня очередную улыбку. Борется сама с собой, но мы оба знали, что бессмысленно. Пауза слишком затянулась. Глаза в глаза. Одержимость и жажда, против ненависти и желания быть ближе к дочке.

– Идёт. Я потерплю тебя. Актриса из меня никудышная, но я перестану смотреть на тебя как на дерьмо и брошу попытки вырвать тебе сонную артерию зубами.

Член уже дымился от одного её обещания. Поднявшись с кресла, кивнул ей в сторону кровати позади неё и начал на ходу расстегивать рубашку.

– Давай начнём с приятного, потом поболтаем, а затем я установлю тебе монитор.

Вивиан начала пятиться, медленно, внимательно наблюдая за каждым моим шагом. Скинув с себя лёгкое платье, забралась на кровать и раскинула руки. Металлические манжеты на её запястьях сомкнулись, лишив её возможности задушить меня, и я наконец-то вошёл. Туда, куда так долго стремился.

Глава 6

Сайлас

В зале было тихо. Слишком тихо для ада, который обычно гудел стонами грешников и треском вечного огня. Но здесь, в глубине моего замка, в самой сердцевине моей крепости, царила мертвая, давящая тишина. Она была громче любого крика.

Я стоял перед ней. Перед полотном, которое занимало всю стену. Амика.

Художник был проклят или благословлен, но сумел поймать не просто черты её лица. Он поймал свет. Тот самый свет, который когда-то пробил тьму моей темницы. Её глаза на портрете смотрели чуть в сторону, с той мягкой, пугающей надеждой, которую я больше не заслуживал. Губы были сжаты в ту самую линию, которая появлялась, когда Амика пыталась быть сильной ради меня.

Я медленно поднял руку. Пальцы, способные крошить скалы в пески и рвать сталь на кусочки, дрогнули, не решаясь коснуться холста. Казалось, если я прикоснусь, портрет Амики рассыпется прахом, как и всё в моей жизни.

Боль. Она не была острой. Она не резала. Она была тяжелой, как свинцовая плита, лежащая на груди тысячи лет. Давила на ребра, мешала вдохнуть, заставляла сердце биться через раз, лениво перекачивая черную кровь. Мужчины не плачут. Мы не сгибаемся. Мы просто стоим и позволяем боли точить нас, как вода точит камень. Поэтому я стоял и молча умирал. Уже сбился со счета в который раз…

Бог жесток, но время, еще больший садист. Первый раз я потерял Амику, когда её забрали небеса. Второй, когда она упала, разбившись о землю, и её память стерлась, как надпись на песке после прибоя. Я собирал её по кусочкам. Я выхаживал её. Я любил её так, что от этой любви сгорало всё. И вот…снова пустота.

Теперь… теперь настал третий круг этого ада. Она смотрит на меня, и в её глазах нет узнавания. Там только страх. Чистый, леденящий ужас. Она видит во мне монстра. Того самого демона, закованного в цепи на дне бездны, которым я был до неё.

Закрыв глаза, окунулся в воспоминания.

Я помню всё. Каждый её взгляд, касание, стон, поцелуй, слово, обещание, запах… Помню запах озона и мёда с лимоном. Я помню лязг цепей, впивающихся в плоть до костей. Я был зверем в клетке, проклятым, забытым, обреченным гнить вечно. И вдруг свет. Не ослепляющий и не карающий, а теплый. Амика. Она спустилась в сам ад. Ангел с запачканными в пепле и крови крыльями. Она пришла не убить, а спасти.

“Я не оставлю тебя”, – сказала тогда.

И она не солгала.

Амика обрушила небеса ради меня. Она предала свой род, свой свет, свою суть. Она выжгла свое имя из книг жизни, чтобы стоять рядом со мной во тьме. А я? Что сделал я? Я уничтожил богов. Я прошел через огонь, через предательства, через кровь, чтобы расчистить место под каждый её шаг. Я рвал глотки тем, кто косо смотрел на неё. Я стал тираном, стал кошмаром, стал тем, чье имя шепчут с проклятиями. Всё ради того, чтобы она была в безопасности. Всё ради того, чтобы она могла улыбаться, быть рядом.

И чем я был вознагражден? Тем, что сейчас она бежит от меня. Она бежит, сжимая Его руку. Кристиан.

Имя вспыхнуло в сознании, как удар хлыста. Предатель. Щенок, который грелся у нашего очага, ел с нашего стола, клялся в верности. А теперь он стоит рядом с ней, положив руку на её талию и защищая её… от меня. От того, кто любил её до того, как Крис научился ходить.

Меня тошнило от этой мысли. Желчь подступала к горлу, но я сглотнул, заставляя ком вернуться в желудок. Слабость недопустима.

– Почему? – мой голос прозвучал в пустом зале хрипло, будто я не пользовался им годами. Возможно… так и было.

Портрет молчал.

Страх Амики ранит сильнее любого клинка. Клинок оставляет шрам, который заживет, а страх в её глазах – яд. Он течёт по венам постоянно. Он говорит мне, что я ошибся. Что всё, что я делал, все боги, которых убил, все миры, которые сжег – всё было зря. Я стал тем, от кого её нужно спасать.

Я люблю её. Мёртвые боги свидетели, я люблю её так, что эта любовь разъедает меня изнутри, как кислота. Я хочу ворваться к ней. Хочу схватить её, прижать к себе, вдохнуть её запах и прошептать ей все те слова, что копились тысячелетиями. Заставить вспомнить. Заставить почувствовать.

Но я не могу.

Если я сделаю шаг, она испугается еще больше. Если я проявлю силу, Крис увезет её еще дальше, и я снова потеряю её. В четвертый раз. Я не переживу этого. Моя душа и так висит на волоске, истощенном бесконечным ожиданием. Я обещал. Клялся. Она должна увидеть меня настоящего и вспомнить всё сама. Обещал…

Я сжал кулаки так сильно, что суставы побелели, а ногти впились в ладони, пробив кожу до темной крови. Капкан. Я в собственном капкане.

– Я помню за тебя, – прошептал в тишину, обращаясь к нарисованным глазам. – Помню за нас двоих. Я буду носить эту память, пока она не станет невыносимой. Пока она не убьет меня.

Я сделал шаг назад, отрывая взгляд от портрета с усилием, будто отрывал живую плоть от собственных костей.

Пусть бежит. Пусть боится. Пусть верит предателю. Я демон, дьявол, сатана, как кто угодно. Я умею ждать. Я умею терпеть. Я пережил ад до того, как встретил её, и переживу его после. Но я не отступлю. Даже если она забудет меня в сотый раз. Даже если мне придется сжечь саму реальность, чтобы она снова посмотрела на меня без страха.

Я развернулся и пошел прочь из зала. Тень обещания легла мне на спину тенью. Боль никуда не ушла. Она просто стала частью меня. Моей новой броней. Моим новым проклятием.

Я люблю тебя, Амика. И это убивает меня медленнее, чем любая смерть, которую я когда-либо видел. Но я не умру, пока ты не вспомнишь. Пока не прильнешь к моей груди. Пока не скажешь, кто я для тебя. Пока не скажешь, как скучала и как мы уничтожим всех, кто хочет разлучить нас вновь. Если потребуется, я сотру весь мир в порошок, но не лишусь тебя вновь.

Молю… Вспомни меня. Вспомни нас. Вернись ко мне…

Глава 7

Цепи звенели. Звук был не металлическим, а живым. Они словно стонали, впиваясь в плоть, каждый лязг отдавал вибрацией в костях. Я стояла на краю бездны, но не чувствовала страха. Только жар. Воздух пах смертью и нагретым металлом, вокруг ничего, кроме мёртвой земли и всполохов огня, но мне было все равно. Я сделала шаг в пропасть и полетела во тьму. Туда, где не было ничего, но в то же время всё. Приземлилась мягко, под шелест чего-то, что не видела, но слышала. Казалось, что где-то рядом стая птиц, но их не могло быть там. Где там? Не понимала. На дне расщелины был вход в пещеру, а в центре пещеры, окутанный тьмой, висел он.

Чудовище…Черная кожа, словно обугленная картошка с костра, рога, похожие на корону из острых пик, и крылья – огромные, поломанные, беспомощно обвисшие вдоль массивного тела. Монстр был закован. Толстые звенья сдавливали его грудь, шею, запястья. Кровь, черная как нефть, капала на раскаленные камни и шипела. Жар не стал ощущаться меньше, несмотря на то, что вокруг не было пламени. Была лишь тьма.

Я видела монстра, но в то же время и боль. Чувствовала её как свою собственную. Каждое натяжение цепи рвало мне сердце, каждая рана и тяжёлое дыхание существа убивала. Я сделала шаг вперед. Мои ноги были босы, ступни горели, но я шла. Да, я. Я видела и ощущала всё, но понимала, что меня не было и не могло быть там, где я была. Я схожу с ума… Да. Точно.

– Я не оставлю тебя, – голос не очень был похож на мой. Он был старше. Тверже. Полным такой решимости, от которой, кажется, дрожали стены пещеры.

Чудовище подняло голову. Его глаза горели не адским огнем, а чем-то человеческим. Бесконечно уставшим. Бесконечно любимым. В этом взгляде была вся вселенная. Я протянула руку. Мои пальцы коснулись его щеки. Шершавая, горячая кожа. Он склонился к ладони, как зверь, который наконец-то встретил хозяина спустя множество дней разлуки.

В тот момент воздух содрогнулся, как и стены пещеры. Судя по звуку за спиной, небо разорвало на части от выстрела молний. Так громко. Оглушительно громко. Но я не дрогнула. Замахнулась мечом, но затем меня резко швырнуло куда-то назад.

– Амика! – голос прорвался сквозь жар, звон цепей, сквозь саму реальность. На этот раз я вздрогнула и распахнула глаза.

Темнота, прохлада, знакомые стены камеры. Воздух был прохладным, знакомым. Я сползла с кровати и села на холодный пол, поджав колени к подбородку, вся мокрая от пота. Сердце колотилось так сильно, что казалось, вот-вот пробьет ребра и вырвется наружу. Что за черт? Что это было? Всё так… Всё так реалистично.

Шумно и часто дыша, словно загнанная псина, я начала тереть глаза, а затем лицо в попытке прийти в себя.

– Тише. Дыши ровно, это всего лишь сон. Кошмар, – голос Криса донесся из-за стены.

Ужасно захотелось огрызнуться, но по ту сторону прутьев появилась рука, предлагающая тепло и помощь, отчего я зависла. Хотелось подползти и ухватиться за неё, словно за спасательный трос, но затем, захотелось вцепиться в неё и отгрызть к чертовой матери. Не понимая вообще ничего, включая себя, начала тихонько раскачиваться взад-вперёд.

–Не надо. Я в норме, – прошептала, не желая двигаться с места и касаться чего или кого-либо.

Рука Криса повисла в воздухе, а затем медленно исчезла.

– Тебе приснилось что-то плохое?

Плохое? Еле сдержала нервный смешок и посмотрела на свои ладони. Они дрожали. На коже не было ожогов, грязи…вообще ничего. Но ощущение жара не уходило. Оно сидело глубоко внутри, будто под кожей.

– Я… спасала его, – выдохнула, сама не понимая, почему говорю это вслух и начала раскачиваться ещё сильнее.

– Кого? – голос Криса стал напряженным, как и воздух вокруг. Переживает…

Я не ответила. Не смогла. Потому что в голове уже крутился этот вопрос, который сверлил мозг хуже любого сверла. Кого я спасала? Я не знала.

Во снах люди часто видят чудовищ. Это нормально. Отражение наших страхов и переживаний. Но почему мне было не страшно? Почему вместо ужаса я чувствовала… потерю? Огромную, зияющую дыру в груди, которую необходимо было заполнить любой ценой. Не могу описать, но там, во сне, была я и не я одновременно.

Голова взорвалась болью в висках, и я начала их массировать. Образы накладывались друг на друга. Черная кожа… рога, глаза. Эти глаза я видела раньше. Не во сне. В жизни. Где? Когда? Они были до боли знакомы, но не узнаны. Такое возможно?

Возможно. Если страх блокирует очевидный ответ.

Дёрнулась от собственной мысли. Голос ведьмы из леса всплыл в памяти так ясно, будто она стояла прямо здесь, в темноте. Она тогда смотрела на меня своими глазами с двойными радужками и несла какую-то чушь. Что она в меня кого-то подселит или разбудит, даже толком не помню.

Кого ты прячешь внутри, Амика?

Я тогда подумала, что она бредит. Чёртова девка со своей ступкой, но сейчас… Сейчас я чувствовала, как что-то шевелится внутри и это не пантера.

– Это просто сон прошептала, пытаясь убедить саму себя. – Просто сон.

То чудовище во сне, вызывало во мне знакомые чувства. Сострадание, нежность, любовь и желание быть рядом, несмотря ни на что. Сайлас… Он лезет в мою голову в виде кошмара. Логично. Он мой личный демон. Умеет обманывать, туманить разум даже на расстоянии. Он убивал. Дважды. И это только те случаи, о которых я знала. Ненавижу! Сжала кулаки до хруста. Ненавижу, но… почему так хотелось плакать? Вспоминая Сайласа и скованного в какой-то бездне монстра, мне одинаково сильно хотелось плакать.

Слезы жгли глаза, но я не позволяла им ожить на щеках. Я не могла плакать при ребятах. Чувствовала, что они не спят и прислушиваются. Я не могла плакать при Крисе. Он защищал меня. Здесь наяву и там, во сне. Его голос вырвал меня из того места, где мне было… плохо, страшно? Нет, где мне было опасно. Да. Опасно.

Я посмотрела в сторону. Туда, где Крис протягивал мне руку помощи, а я от неё отказалась. Знала, что он не спит. Молчаливо поддерживает меня и пытается быть рядом насколько это возможно в нашем положении. Поймала себя на желании подползти к стене и протянуть свою руку в ответ, но голова дёрнулась, будто какой-то нерв защемило, и я осталась сидеть на месте, слегка разминая шею. Нервы… Мои лучшие друзья…

– Может это не мой сон? – прошептала под нос.

Или… не только мой. А той, которую в меня пыталась запихнуть ведьма? У неё получилось? Черт! Я быстрее сойду с ума, чем выберусь с Зоны Д.

– Амика, ложись спать, – мягко сказал Крис. – Нас ждёт тяжелый день. Сегодня был вводный курс, а завтра начнётся работа. Тебе нужен отдых.

Кивнув, хоть это никто и не видел, забралась на кровать и полностью скрылась под одеялом.

Я вспомнила ощущение черной кожи во сне. Горячей. Живой. Вспомнила вес цепей. Я вспомнила, как готова была обрушить небеса, разорвать цепи и уничтожить саму бездну ради спасения того… существа. Разве можно так любить монстра? Разве можно жертвовать собой ради того, кто столь страшен и может тебя уничтожить? Или… или нет?

Мысль была запретной. Опасной. Она грозила разрушить всё, во что я верила последние месяцы и даже годы. Что я жертва какого-то помутнения рассудка. Что я зря бежала от своего чудовища, видя в нём отражение себя самой. Что я совершила ошибку. Это разлагающееся чувство тоски убивало, как и непонимание где реальность, где сон, а может… воспоминания?

Что если я ошиблась. Что если чудовище не в бездне и не в лесной хижине? Если чудовище не с рогами и крыльями и не с глазами полными боли и любви. Я уже убедилась в том, что неприметный учёный под личиной отца может быть куда большим злом, чем Потерянные.

Возможно… Лишь, возможно, с Сайласом всё наоборот? Под обликом монстра скрывается истина и куда более светлая душа. Ведь я и правда любила его. Ладно. До сих пор люблю. Но после того, что он вытворил, после того как бросил меня в лесу, совсем одну и ушёл с другой… Твою мать. Это одна из версий событий ночи Кровавой луны. Была и вторая. Явившаяся во сне. В ней Сайлас не бросал меня. Его вырубила та баба, которой подвластна сила природы. Когда ты можешь заставить корни деревьев ожить и нарисовать на земле круг, это ведь так называется? Приглушённо застонав, зажмурила глаза и плотнее обхватила колени, имитируя позу эмбриона, скрывшегося под одеялом.

Во мне кто-то спит? Спал? Проснулся? То имя… Ариана. Я прошептала его так тихо, что даже сама почти не расслышала.

Ведьма говорила, что хочет кого-то пробудить. Ариану. Забыла лишь упомянуть кто она и зачем. Неужели… ту девушку? Ту, что стояла перед цепями? Ту, что не боялась монстра, а любила так, что не передать словами. Я лишь ощущала всё, а описать те чувства в жизни не смогу. Настолько мощные, глубинные… Истинная любовь…

Она вроде ничего, конечно, смелая и воинственная, судя по тому, что я успела понять, но если она проснется… что станет со мной? Я исчезну? Освобожу ей место в своём теле? Или мы будем делить одно?

Под одеялом было душно, и я высунула голову. Взгляд упал на темный угол камеры, туда, где тени сгущались сильнее всего. Мне показалось, что там, во мраке, горят два тусклых огонька, словно чьи-то глаза. Моргнула под оглушительный шум сердцебиения, и всё исчезло. Осталась лишь тьма с навязчивым ощущением чьего-то присутствия. Казалось, что кто-то был рядом. Возможно, наблюдающий за мной по ту сторону камеры видеонаблюдения охранник? Или нет…

Паранойя. Она самая.

Я не помнила кем была и не понимала, была ли вообще. Почему та девушка с горящим в стволе дерева сердцем была моей копией? Я лишь сосуд для кого-то или чье-то перерождение? Есть третий вариант. Поехавшая на нервной почве девчонка.

Крис вздохнул во сне и причмокнул губами. Улыбнуться не получилось, так как я сходила с ума в своем аду.

Закрыла глаза, но не чтобы уснуть. Чтобы снова увидеть сон и понять, почему цепи на монстре причиняли мне боль сильнее, чем любой удар, который я получала в реальности.

Если это воспоминание… значит, я забыла не только его. Я забыла себя. И кто-то или что-то очень хочет, чтобы я вспомнила. Или… сошла с ума.

Утро. Солнце не взошло, а обрушилось мне на голову, словно кувалда. Как только небо посветлело, жара накрыла нас тяжелым, влажным одеялом. Мне казалось, что я и не спала вовсе, отчего состояние было ужасным, как и настроение. Сон цеплялся за меня, как чертова липкая паутина. Образы черной кожи, звон цепей и горящие глаза преследовали меня даже здесь, под ослепительным светом дня.

Мы с ребятами вкалывали на стройплощадке. Вокруг возвышались серые, безликие, давящие стены, отчего голову разрывал крик души. Душная, пыльная коробка. Эти границы, очерчивающие территорию моей свободы, убивали, а металлический ошейник, покрытый потом, душил.

– Еще раствор, – прохрипел Тим, вытирая пот со лба предплечьем. Его лицо было в пыли, ресницы слиплись, а взгляд выражал всё то, что осталось невысказанным.

Я кивнула, хотя сил не было поднять даже пустое ведро, не говоря о наполненном раствором. Кирпичи были тяжелыми, словно отлитыми из свинца. Ноги и руки потряхивало, но я работала, как и остальные, в ком ещё не умерло желание жить.

Каждый раз, когда я укладывала очередной блок, мне казалось, что я строю собственную тюрьму. Ирония плясала вокруг меня и смеялась. Мы строили клетки для себя же. Я отливала кирпичи, а затем доставала из форм уже затвердевшие и готовые, чтобы затем оттащить в общую кучу.

Повторив жест Тима, стёрла с лица пот и подняла взгляд. Вверху на вышках, чернели объективы камер. Они поворачивались с тихим жужжанием, следуя за каждым нашим движением. Проволока под напряжением опоясывала периметр и убивала все зачатки надежды. Синие искры пробежали по проволоке, когда не особо умная птица врезалась в нее на лету. Разряд тока и падение пернатого тельца напомнили мне о молниях в моем сне и бездне. Ад… Везде был ад. Только здесь он был бетонным и регламентированным. Хотя… кто его знает, как дела обстоят в том, ином.

Оторвав взгляд от крохотного тельца на земле, обратила внимание на Криса. Он работал рядом, замешивал цемент. Весь грязный, покрытый реками пота на обнажённом теле. Могла бы, тоже сняла футболку, но не хотелось привлекать внимание, которое и так сквозило со всех щелей. Крис всецело был увлечен работой, но я чувствовала его взгляд на своей спине слишком часто. Он смотрел на меня. Следил? Наблюдал? После моего ночного срыва, с самого утра в его глазах поселилась тень. Подозрение? Страх? Или он знал что-то, чего не должен был знать? Или всё это игры моего разума? Пантера внутри меня приглушённо уркнула.

“Что такое, девочка? Тебе тоже всё кажется каким-то странным и подозрительным?”, – мысленно обратилась к своей коллеге по выживанию.

В ответ она рыкнула, избавив меня от варианта с паранойей. Большего доверия, чем к пантере, застрявшей в моём теле, у меня не было ни к кому, кроме Мелиссы. Прикрыв глаза, на миг, сдула с губ капли пота. Где она? Куда исчезла? Всё ли с ней хорошо? Как мне её не хватало. До скрежета зубов и шестерёнок в сердце. Не знаю как, но обязательно найду её. Как только выберусь с Зоны Д. Чертовы ублюдки! Чертова жизнь!

– Ты сегодня какая-то… будто не здесь, – тихо заговорил Крис.

– Просто жарко, – отрезала, слишком резко.

– Амика…

– Я сказала, мне жарко, Крис. Не начинай.

Я отвернулась, чувствуя, как внутри закипает раздражение. Мне хотелось кричать. Убить кого-нибудь. Меня душил не только ошейник, но и эмоции.

Хотелось спросить Криса, прижав к стене или повалив на землю, что он знает? Знает ли вообще? Почему в первый же день положил на меня глаз? Почему всегда так спокоен? Но я молчала. Слова застряли в горле, комом из пыли и недоверия. Подозрения и страха перед правдой.

Всё казалось странным. Каждый звук, каждый взгляд. Камеры следили слишком внимательно. Стены были слишком высокими. Даже солнце казалось мне чужим, будто оно светило не для жизни, а для подсветки сцены, на которой я играла неизвестную роль. Но для кого… зрителей слишком много…

Мысль о Сайласе вновь кольнула сердце. Если он действительно где-то там… видит ли он это? Меня. Смотрит ли через эти камеры? Или он где-то далеко и думать забыл обо мне? Или это всё чертова паранойя, посеянная во мне ведьмой и моим собственным травмированным разумом? Голова разрывалась, душа выла, сердце работало на износ, а разум трещал по швам.

Я часто задавалась вопросом, сколько боёв выдержу, не откинув лапки, но всё чаще размышляла о другом. Сколько я выдержу, не лишившись здравого рассудка?

– Отдых окончен! – голос Томаса разрезал удушающий горячий воздух.

Он стоял у выхода со стройки, одетый в безупречно белый костюм, который на удивление казался грязным пятном в окружающей среде. Улыбка растягивала его лицо, обнажая слишком белые зубы, а в глазах горел восторг и предвкушение.

– Звездочка, дорогая, – он поманил меня пальцем. – Отложи кирпичики. Пришло время настоящей работы.

Мой желудок сжался, будто и на него накинули удавку. Тим и Крис побросали свои занятия и встали рядом со мной. Попытка защитить меня была милой, но только бесполезной. Мы знали это, но все равно не бросали попытки защитить и подстраховать друг друга. Мои друзья. Столбы здравомыслия. Испытав чувство стыда за то, как вела себя с Крисом, еле заметно коснулась своими пальцами его.

– Какой работы? – спросила, так и продолжив стоять на месте.

– Тренировка и подготовка к шоу, конечно, – Томас произнес это с наслаждением, будто говорил о желанном для нас с ребятами глоке свежей воды. – Первая тренировка. Вы наверняка голодны. Пора заработать право утолить голод, оправдав инвестиции.

Он развернулся и пошел к зданию. У меня не было выбора. Ни у кого из нас. Вооружённая охрана не сводила с заключенных глаз, так же как и прицелов. Вытерев руки о штаны, оставила грязные пятна и последовала за “хозяином”.

Клетка из толстых прутьев, вросшая в пол не изменилась. Черные маты на полу, здоровенная подъемная воротина, приглашающая выйти на сцену, пустые ряды для будущих зрителей. Прохладный воздух обжигал разгоряченную кожу и быстро остужал реки пота, струящиеся по спине и груди. Запах стоял специфическая смесь озона, звериного мускуса, хлора и страха.

Томас остановился у пульта управления и с улыбкой кивнул мне в сторону ринга. Меня затрясло, но лишь изнутри. Сделав глубокий вдох, стёрла с лица пот и шагнула внутрь клетки. Воротина с жужжанием, а затем и лязгом захлопнулись за моей спиной. Звук раздался глухой, но для меня прозвучал как выстрел. Ну вот и всё… Пора стать актрисой, бойцом и жаждущим добыть мяса зверем. Голод уже нервировал пантеру, как и меня.

– Сегодня у нас особый гость перед началом трансляции, – объявил Томас, обращаясь к камерам, которые смотрели прямо на меня, а парочка и на него. Павлин, мысленно бросила и фыркнула. – Наша новая звезда. Амика.

– Кто мой противник? – устало спросила, наблюдая за живым воображением Томаса, который обращался к незримой публике.

– Один из Потерянных, – Томас пожал плечами, будто мог быть другой ответ. – Сегодня я выбрал уникального противника. Готовься.

– А ошейник?! – выкрикнул Крис, мелькнув на периферии зрения.

Я только опомнилась и поняла, что он чертовски прав. Мне не дали шанса обернуться в пантеру, оставив взрывчатку на шее.

– Ей хватит сил. Я пересмотрел правила, да и это всего лишь…

Мат резко взлетел вверх, и я от неожиданности отпрянула, а из под песчаного дождя показался противник. Сначала я увидела лишь выросший перед собой столб, услышала шипение. Уже после, зелёную чешую, переливающуюся в свете софитов черным отблеском. Песчаная воронка ожила, выплевывая из себя длинный хвост, а мне захотелось выблевать желудок и сердце. Все органы встали колом и, выстроившись в ряд, желали покинуть моё тело через глотку. Задница была занята, так как проход в мои глубины знатно сжался и не мог пропустить даже тончайшую иглу.

Змея. Огромная, мать его змея. Но не из маленького террариума. Тварь была размером с лимузин, вставший на дыбы. Голова размером с бочку, пасть, способная проглотить человека целиком. Желтые глаза и вертикальные черные зрачки, полные голода и жажды использовать меня вместо зубочистки, шли в комплекте. Пасть распахнулась, и я увидела тоннель смерти, украшенный на входе острыми клыками.

Меня парализовало.

Змеи. Я боялась их с детства. Этот страх был глубоким, убивающим на месте. Холод пробежал по позвоночнику, сковывая мышцы.

– Начинайте! – крикнул Томас.

– Ты спятил. Она сожрет меня. Выпусти или хотя сними ошейник! – прохрипела, не спуская глаз со змеи, которая делала тоже, высунув тошный раздвоенный язык.

– Быстро выпусти её! – зал взорвался утробным рычанием, а затем прогремел выстрел.

Я дёрнулась и, обернувшись, увидела Криса на полу. Из его плеча шла кровь, смешиваясь с потом. Тим рухнул рядом с ним и, стащив с себя футболку, приложил ее к ране друга.

В мозг и кровь ударил гнев. Я оскалилась в сторону Томаса и зарычала, позабыв об опасности.

– Не скалься. Лови ножичек, – махнул кому-то рукой, не отрывая взгляда от экранов. – Откажешься сражаться или проиграешь, испортив моё шоу, убью пацана, – спокойной выдал. – Так. Змея не помещается в кадр. Парни, поверните…

Я не дослушала. Увидела нож, прилетевший мне под ноги, и молниеносно схватила его как раз в момент атаки.

Змея слишком громко зашипела и бросилась в мою сторону, разинув пасть.

Это произошло быстро. Я увидела лишь размытое пятно. Инстинкт сработал раньше приказа мозгу действовать. Я нырнула в сторону, перекатилась по песку, но запнулась об мат, вставший на ребро. Здоровенный хвост ударил туда, где я стояла секунду назад, подняв песчаный фейерверк. Удар был такой силы, что я ощутила вибрацию под коленями.

– Держись! – крикнул Крис.

Знала, что он жив, но, услышав голос, выдохнула с лёгким облегчением.

Я почти не слышала его, так как в ушах стоял гул бушующей в венах крови, но мышцы ожили, как и я.

“Давай, милая. Постараемся выжить”, – обратилась к пантере.

Оголив клыки, выпустила когти и, оскалившись, обхватила рукоять смехотворного ножа крепче. Крошечный клинок против горы мышц и чешуи… Это было смешно. Это было попыткой убийства, а не тренировкой. Без подготовки, без опыта… Хотя… кому я вру. Спасибо Вайсу за подготовку.

Зарычав от злости и безысходности, присела на четвереньки, обратив всю ненависть на врага. Змея расположилась так, что занимала большую часть пространства клетки, отрезав пути к отступлению. Тварь вновь зашипела и взвилась. Звук был похож на утечку пара из трубы на заводе, куда мы классом ездили на экскурсию в менее зрелые годы.

Убей или убьют тебя.

Вспышка и так известной истины, отразилось от меня утробным рычанием.

Чёртов сон вспыхнул в сознании. Чудовище в цепях. Оно тоже было страшным. Но я не боялась его. Почему? Потому что оно было моим? Любимым? Или той, другой, которую хотели впихнуть в меня?

Не получилось довести себя до очередного приступа безумия. Змея ударила снова. На этот раз я не успела увернуться полностью. Пасть щелкнула рядом с моим плечом, клык словно гвоздь, вспорол кожу. Боль вспыхнула жаром, а кровь потекла по руке обжигающей рекой прямо на песок под матами.

Я закричала и отскочила в сторону, врезавшись в прутья решётки. Крик освободил меня от страха, сменившегося адреналином. Я не могла убежать. Не могла спрятаться. Я не могла ничего, кроме как выжить, а для этого было необходимо убить.

Змея подняла башку для следующего удара, обнажив брюхо – единственное светлое и уязвимое место и, воззвав ко всей удаче и силе, которой была наделена, я рванула вперед.

Я не думала. Действовала, повинуясь инстинкту. Прыжок. Ноги оттолкнулись от песка. Я вцепилась в мягкую чешую, используя нож как крюк, отчего тварь зашипела. Зверюга начала колыхаться из стороны в сторону, пытаясь стряхнуть меня. Мир перед глазами превратился в карусель из зелени, крови и боли, но я держалась так крепко, как могла. Извернувшись и шипя, змея ударила меня концом хвоста, словно хлыстом. Воздух выбило из лёгких, слух уловил треск ребер. Тварь победно взвилась и поднялась над месивом из песка и матов еще выше.