Читать книгу "На изломе"

Химки, Московская область. 01 июня 1992

года

А у нас сегодня праздник – воду дали44
  Для тех, кто не помнит – в девяностые годы воды могло не быть месяцами. В России это исторический факт, а вот в Украине – это по-прежнему реальность. Там существуют города, и немаленькие, в которых горячей воды нет годами.


[Закрыть]. Еще бы денежное довольствие подняли – было бы вообще отлично…

Но все равно, постоять под душем, да еще когда такая вода горячая – это настоящее наслаждение…

Ценить простые радости жизни я научился еще в Афганистане. В составе отряда специального назначения МВД СССР – «Кобальт». В отличие от спецназа КГБ и армии, про нас почти никто ничего не знал, хотя нас было шестьсот человек. Часть находилась в Кабуле, часть – по провинциям и уездам. Учили, консультировали местный Царандой и ХАД55
  Царандой – афганское МВД. ХАД – афганское КГБ.


[Закрыть] – хотя большинство афганских ментов училось у нас же, в СССР, хорошо говорили по-русски. Кстати, в отличие от армейских, у «наших» афганцев почти никогда не было случаев измены, перехода на сторону врага. В армии это было сплошь и рядом, некоторые армейские части бунтовали по несколько раз. Их не расстреливали, поскольку других солдат все равно не было.

Разрешите представиться – Дедков Александр Владимирович, специальное звание – подполковник милиции, что для тридцати шести – весьма неплохо. Последнее место работы – легендарная Петровка-38, Московский уголовный розыск. Боремся с бандитизмом – это шестой отдел называется. Шестое управление МВД СССР – пробил легендарный генерал Гуров после того, как власть наша признала, что в вопросах борьбы с преступностью у нас – полный швах. Перестройка породила класс людей с большими деньгами, кооператоров, посредников. Практически легализовалась торговля валютой, несмотря на то, что соответствующую статью из Особенной части никто не изымал66
  Уголовный кодекс состоит из двух частей: Общей, содержащей общие вопросы правоприменения, и Особенной, регламентирующей конкретные составы преступлений и наказания за них.


[Закрыть]. А раз так – появились преступники, желающие это отнять. Начиная от воров в законе, и заканчивая казанскими отморозками – тяпляповцами и прочими77
  Банда «Тяп-ляп» – самая опасная на тот момент банда, одна из первой занялась рэкетом.


[Закрыть]. Ну и просто – накачанные пацаны из подвалов с портретами ВанДамма и Шварца, которым в этой жизни никто ничего просто так не давал, и кто настроен взять всё силой – всё, что пожелают. Как там…

Завтрашний день…

Будет потом!

И все что нам нужно.

Нам нужно сейчас88
  «Алиса». «Смутные дни».


[Закрыть]!

Вот они и берут – сейчас. Только в этом году по Москве и Московской области больше пятидесяти криминальных трупов с огнестрелами, связанных с разборками за незаконный контроль над колхозными рынками, таксистами, гостиницами, проститутками, ларьками, каталами. Схема простая – приходят двое-трое амбалов и говорят: мы – твоя крыша, мы от такого-то, будешь платить столько-то. Откажешься – подожгут машину, изобьют, вывезут в лес, могут пытать. Убивать коммерсов чаще всего не убивают – если убить коммерса, кто тогда будет платить? Убивают друг друга. Если ты уже кому-то платишь, говоришь: у меня уже есть крыша, даешь номер телефона. После чего две «крыши» в лице из главарей либо договариваются, кто будет получать конкретно с этого коммерса, либо начинается разборка. Забивается стрелка – то есть назначается место и время, к этому месту в нужное время собирается весь наличный состав обеих группировок. Дальше – либо у кого-то не выдерживают нервы, и он бросается бежать, либо начинают мочить. Раньше дрались, дрались жестоко, потому особую роль в криминальном мире играли опытные рукопашники, боксеры, каратисты, самбисты, победители соревнований. Сейчас всё чаще стреляют. На руках всё больше автоматов: с горячих точек, с Прибалтики, с армейских складов – видано ли дело, выводим целую армию из Германии – там не автоматы, там танки продают. Валом пошли помповые ружья – американского, европейского производства; они продаются официально, и с ними меньше проблем со снабжением боеприпасами – подходят от обычной двухстволки. Дошло до того, что помповиками Моссберг вооружился… МУР! Как на кассетах в фильмах про полицию. Привезли американцы партию, что-то вроде помощи. Купил себе Моссберг и я – уже по лицензии от охотобщества99
  До принятия сегодняшнего закона об оружии – лицензии на оружие выдавало не МВД, а охотничьи общества. А вот ограничение в виде 5 лет стажа на нарезное – было и тогда, обуславливалось оно повышенной опасностью нарезняка при групповых охотах.


[Закрыть]. Мало ли…

Живу я один. Многие менты – так и не заводят семьи, а кто завел – до семидесяти процентов браков заканчиваются разводами. Статистика эта секретная, хотя… чего тут секретного. После Афгана дали комнату в новом доме в Химках, однокомнатную – хорошо, что успел получить по специальной, афганской очереди – сейчас, хрен что получишь. Ну и от отца остался старый Жигуль, Ваз-2106 шоколадного цвета. Вот, собственно и все. Но даже за этот Жигуль на меня посматривают косо – обрастание имуществом это называется. Хотя времена Федорчука давно прошли – при желании1010
  После того, как в течение 16 лет МВД возглавлял Н.А. Щелоков, великий министр, по сути, отец современной системы МВД – Андроповым на этот пост был назначен генерал КГБ Федорчук. Вред, какой он причинил системе МВД – не поддается ни описанию, ни счету. Более сорока тысяч наиболее опытных сотрудников были выгнаны, многие посажены. Доведен до самоубийства сам Н.А. Щелоков. «Реформы» Федорчука – стали исходной точкой в выходе из-под контроля ситуации с преступностью в конце восьмидесятых и криминальному восстанию девяностых. Если бы по приказу Андропова не сломали щелоковское МВД – девяностые мы пережили бы легче, а возможно – проблем бы не было вообще.


[Закрыть], припишут и это.

Все. Покайфовал и будет. На работу.

Одежда – лежит, собранная еще с вечера, тяжелый Стечкин – в кобуре, сам Гуров для нас их пробивал вместо Макаровых. Понятное дело – по ночам в Москве уже из автоматов стреляют. Кстати, сколько же времени я не ночевал дома до сего дня? Четыре дня? Пять?

Топчан в дежурке – для нас это еще роскошь…

Выхожу, и только прилаживаю маленький кусочек бумаги в дверь – телефонный звонок, длинный, настойчивый.

А это еще что…

– Да.

Никто из нас – никогда не представляется, потом поймете почему.

– Добрый день. Вам следует подъехать в основное здание.

– Тридцать три.

Тридцать три – это «понял». У нас – свой язык.

После возвращения из Афганистана – меня лично принял Пуго1111
  Борис Карлович Пуго – предпоследний министр внутренних дел СССР. Участник ГКЧП. Оказался единственным участником ГКЧП, который покончил с собой – он застрелился 22 августа. Вместе с ним – застрелилась и его жена.


[Закрыть]. Он же выделял квартиру – надо сказать, отличный был мужик, хотя и знал я его мало. Добрый. Спросил, где я хочу работать. Я ответил – на войне.

Следом – была оперативная группа по Нагорному Карабаху, ранение – и предложение от легендарного генерала Александра Гурова перейти в шестое управление. В нем я работаю и доселе, хотя звонок не оттуда – с Житной 161212
  Здание центрального аппарата МВД СССР, лебединая песня Щелокова. С ним связано немало легенд – на стройку этого здания опытных строителей собирали во всем зонам Союза. Не ниже шестого разряда, по окончании стройки – УДО или амнистия. Здание МВД РСФСР – находится на Огарева 6, оно построено еще при Берии.


[Закрыть].

И ехать туда мне совсем не хочется. Да видимо, не уйдет это от меня…

На улицах Москвы – машин почти нет, рано еще. Старые, рогатые троллейбусы – уныло плетутся вдоль тротуаров. Сыро, лето совсем не чувствуется…

И палатки. Палатки, палатки, палатки…

С тех пор, как объявили свободу торговли, как спекуляция стала из уголовно наказуемого деяния деянием нормальным, и даже поощряемым – торговать бросились все. И всем. Кто-то продает вынесенное с завода, кто-то – выращенное на своем или колхозном поле. Последние – мешочники, каких не было со времен Гражданской войны – они сильно поднялись в эту несытую зиму. Тот, у кого на продажу есть еда – делал два, три конца. Потом, на них, конечно, насел рэкет. Вон, стоят, раскрылились. Приметы современного рекетира – кожаная турецкая куртка или джинсовка по жаре, цепура из золота (типа денег девать некуда), у некоторых – уже мобильные телефоны, но это скорее примета больших боссов. И тачка, у кого попроще девятка или Волга, а кто побогаче – тот покупает или владивостокскую Тойоту, или пригнанную из ФРГ доблестными воинами ГСВГ подержанную бэху – БМВ. Из Японии – все советские суда, да и не советские тоже – приходят по Владивосток заставленные иномарками по самую надстройку, чтобы больше влезло – их ставят «на попа». Потом их перегоняют в Центральную Россию… а по пути на Сибирском тракте – поджидают разбойники. Сколько могил безымянных вдоль дороги – не счесть. Ну а немецкий канал открылся после того, как всем солдатам и офицерам выводимой из Германии Западной группы войск разрешили бесплатно, беспошлинно ввезти для себя по одной иномарке. Вот и начали лихие люди ввозить – у кого связи в минобороны – договариваются, записывают на солдатиков, берут справки – и гонят. Есть тут и дикари – те, кто едет в Германию сам, покупает машину и гонит в Союз. Растаможить ведь можно не только по военному каналу, есть и афганский, есть и церковный каналы льготной растаможки1313
  Имеются в виду льготы, которые давали афганцам, церкви, и т.д. – льготы по налогам, по растаможке. Благими намерениями вымощена дорога в ад – где были льготы, там обязательно появлялся криминал. По мнению автора – как только образовалась РФ, надо было вообще забыть, что такое льготы. Все равны, все действуют в равных условиях.


[Закрыть].

Вот и гонят. Для директоров заводов, для отцов спекуляции и обнала, для кооператоров, для братвы. Страна стремительно перерождается в буржуазном смысле – все то, чего мы так долго боялись. Все то, о чем мы так долго мечтали…

Правильно ли это? Я не знаю. Я мент, я имею дело с самыми темными сторонами человеческой натуры. На выборах – голосовал за Ельцина. Почему? А потому, что хватит, наверное, уже врать самим себе, кто мы есть и что из себя представляем. Угробили органы требованием девяностопроцентной раскрываемости – у не в пример лучше оснащенных полицейских ФРГ, США, Великобритании раскрываемость по квартирным кражам, например, процентов тридцать, сорок – никак не больше. А с нас требуют минимум девяносто! Ну и что в итоге – а в итоге массовое укрывательство заявлений от регистрации – не можем просто принять заявление от потерпевшего и все. И в конечном итоге это оборачивается обратной стороной – вора берут, он называет даты, имена, соучастников – а его не привлекают! Почему – а потому что укрыли заявление от регистрации и если привлечь по этим эпизодам, то заодно попадет и тем, кто укрыл. Раньше укрывали кражи, грабежи малозначительные – шапку сшибли. Теперь укрывают изнасилования, разбои – даже убийства. Как? А так – внаглую пишут «некриминальный труп» – и всё. Непрошибаемо.

И в жизни… если мы строим коммунизм, то х… ли так торговать то рьяно кинулись? А если кинулись – так может, признаем, что никакие мы не коммунисты, и никакой коммунизм мы не строим. Ельцин, по крайней мере, честно признал, бросил партбилет. Вышел из партии и я (принимали перед Афганистаном, всех чохом) – хватит уже вранья.

Но все-таки… не знаю, так ли это было надо делать? Ну, да, вожжи надо было ослаблять. Но потихоньку, а не совсем отпускать. А тут – совсем отпустили. Вот и творится – не пойми, что.

Да и я, если честно… вот как, например, это нормально, что я работаю в союзной структуре, а голосовал за Ельцина? Хотя сейчас сам черт разберет.

…

Машину удается оставить на Крымском валу, недалеко от министерства – ездят то сейчас мало, потому что бензина нет, а вот припарковаться негде, потому что все машины стоят. Здесь тоже торгуют. Как только я выхожу из своей Тойоты – цыганки подхватываются и оперативно сваливают, а цыганенок – наоборот бежит ко мне.

– Дядь, девочку будешь?

– Ша.

– Дядь, совсем молодые есть, чистые.

Пытаюсь прихватить – но цыганенок выворачивается

– Тьфу!

Кого только в Москве нет…

…

Куратор – на сей раз его помощник – ждет меня внизу, потому что пропуска на Житную у меня нет. Одухотворенное лицо то ли комсомольца, то ли мошенника на доверии. Строгий костюм фабрики «Большевик».

– Подполковник Дедков?

– Он самый

Помощник оглядывает меня с головы до ног. Понятно, что увиденное ему не нравится – джинсовый верх и джинсовый низ, цепура и гайка.

– Как вы… одеты?

– Нормально одет. В самый раз.

Помощник фыркает, не в силах выразить возмущение

– Шестой отдел, юноша, живет красиво.

– Вас вызывали… к министру!

– Переодеться времени не было. Вам же срочно.

Помощник снова пышет гневом как перекипающий на плите чайник.

– Я могу съездить домой и переодеться.

У помощника выкатываются глаза – заставлять ждать министра! На нас уже оглядываются. Здесь вообще – свой мир, свои законы, свои правила, не имеющие никакого отношения к реальной жизни – но карают за них строго. За неуставные ботинки – а уставные носить невозможно, не искалечив ноги – наказывают строже, чем за нераскрытое убийство.

– Идемте.

Помощник – проводит меня через проходную, заводит в комнату на первом этаже. Там – какие-то шкафы, пыльно.

– Выбирайте форму. Быстрее!

…

Форму мне с грехом пополам подобрали – а вот форменную обувь – нет, и я так и иду на прием к министру – в кроссовках. Ходить в кроссовках – привычка еще с Афганистана, и очень полезная, надо сказать, привычка. Многим там она жизнь спасла.

В приемной толпится народ… вообще интересно – чем меньше полномочий, тем больше посетителей. По новому Союзному договору – у союзных министерств и ведомств остаются лишь функции координации, обучения и так далее. Например, конкретно по милиции – в союзном ведении оставили все картотеки – было бы глупо их делить. Но с тех пор, как на республиканские министерства упала реальная ответственность по всем категориям дел – они начали дружно переваливать ее на Центр, особенно – по резонансным делам. Смех и грех прямо. Хотели независимости – так вот она! Нет. Независимость – в их понимании это не ответственность, это на площади базланить.

Помощник ведет меня какими-то окольными путями, открывает дверь, замаскированную под дверцу шкафа и…

– Товарищ министр внутренних дел, подполковник Дедков по вашему приказанию явился!

Новый министр – неплохой, в сущности человек. Даже очень. Родом из Свердловска, шел вверх по милицейской лестнице – не так как некоторые, у кого партийный стаж за выслугу лет засчитали и назначили начальством над тем, над чем они ни в зуб ногой. Но сейчас на министерском посту в любой союзной структуре нужен гений – учитывая все обстоятельства. А с этим у нас – как то не очень…

– Присаживайтесь.

В кабинете еще двое. Одного я знаю, другого нет.

– Где вы сейчас, подполковник?

– Шестой отдел, Москва, товарищ министр.

– Самый горячий участок…

Я ничего не отвечаю.

– И почему же у нас такой беспредел на улицах, подполковник? Коптевские, измайловские – я не говорю о солнцевских, и о казанской шпане.

Ответить можно по-разному. Я выбираю достаточно наглый вариант.

– Справимся, товарищ министр

– Справитесь? И когда же?

– А когда законы нормальные примут, товарищ министр. Половина того что они творят – не покрывается старым УК вообще никак – нам не за что их брать. Потерпевшие – у половины у самих все рыло в пуху, заявление написать не заставишь. Потому что следом придет ОБХСС и спросит – откуда дровишки. Но мы все равно их закроем, товарищ министр. Надо будет – шмеля зарядим1414
  Зарядить шмеля – подбросить при обыске патрон или наркотики.


[Закрыть], но закроем.

Это уже окончательная наглость, еще год назад за это можно было вылететь из органов с волчьим билетом. Но сейчас и тогда – две очень разные вещи. Да и понимаю я – нужен я им зачем-то. И сильно нужен.

Министр криво усмехается, смотрит на Герасимова, моего можно сказать, крестного отца в органах. Это к нему я попал – желторотый птенец комсомольского призыва. Точнее – он сам меня выбрал, каким-то своим, нутряным ментовским чутьем. Понял, что в отличие от других таких же желторотых комсомольцев – я действительно хочу научиться ловить преступников.

Это я в самом начале так сказал. На что Алексей Алексеевич дал простой ответ: птичек ловят, юноша. А преступников – разыскивают и задерживают.

Я это помню.

– Дедков Афганистан прошел, товарищ министр – Герасимов бьет меня под столом ногой – два срока. Кандагар.

– Даже так… интересно.

– И Нагорный Карабах. Имеет ранение.

Министр что-то выстукивает ручкой по столу, смотрит на меня, потом в бумаги, потом опять на меня.

– Значит, опыт работы в горячих точках есть?

– Так точно.

Ранение в Нагорном Карабахе я получил по откровенному предательству и глупости. Оперативная группа была практически на сто процентов проармянской, многие это даже не скрывали. Потворствовали открытому беспределу, без санкции встречались с лидерами армянского сопротивления – или бандформирований, если точнее. Причина этому… скорее всего, была та, что армяне намного сильнее, чем азербайджанцы интегрировались в советскую интеллигенцию, и потому умели окольными путями лоббировать свои интересы. Армян было полно и около Горбачёва – академики Аганбегян, Ситарян1515
  С армянской мафией Горбачев, вероятно, познакомился еще в ставропольские времена, получив прозвище «Миша конвертик».


[Закрыть]. А я и еще несколько человек, считались проазербайджанскими – это выражалось в том, что мы настаивали на жестких мерах в отношении всех, кто задержан в зоне вооруженного конфликта без документов, тем более с оружием, кто при задержании оказал сопротивление1616
  Это сейчас, если подозреваемый в терроризме при задержании оказывает сопротивление – он уничтожается на месте в 99 % случаев. А тогда – даже задержанных с оружием, при оказании вооруженного сопротивления правоохранительным органам – могли отпустить на поруки общественных организаций! Всю дикость этого хорошо описал Поляков в своей книге: читаешь и думаешь – а что, Поляков совсем дурак, что признается в предательстве, или, по крайней мере, в злостном неисполнении своих должностных обязанностей? Сейчас, с конфликтом типа Нагорного Карабаха – справились бы в два счета. А тогда – просто не было понимания того, что террористов, бандитов надо тупо уничтожать, слишком сильны еще были догмы о дружбе народов.


[Закрыть]. Я Афганистан прошел, я этого дерьма понавидался – когда сначала взяли, потом выпустили в рамках процесса национального примирения, глядишь – и опять он в банде, по тебе стреляет. А теперь то же самое происходило на советской земле – в точности! Документов нет. «Что здесь делаете? – Коровники строим». Все местное население – армянское, оно не только их покрывает, но и зачастую пытается отбить задержанных, окружает РОВД, ГУВД, митингует, тут же появляются народные депутаты… Зорий Балаян, Стелла Капутикян…

Вот, после долгих бесплодных разъяснительных бесед и даже попыток сунуть взятку – местные федаины поняли, что со мной договариваться бесполезно, – и подстрелили меня. Из охоткарабина «Лось», прямо в Степанакерте. Как мне потом доверенные люди передали, федаины пожелали мне выздоровления, сказали, что я честный. Если бы был не честный, брал бы взятки у азеров, стреляли бы в голову…

– Товарищ Дедков… Есть предложение поработать в Киеве.

Киев. А там то я что забыл?

– Обстановка в Киеве сложная… не буду скрывать. Формируется временная сводная опергруппа. Нужны самые опытные люди. Алексей Алексеевич называл вас.

Раз так…

– Я готов.

– Детали до вас Алексей Алексеевич доведет, он останется в Москве. И…

Министр пристально посмотрел на меня:

– Не подведите…

Москва, Житная 16. Здание центрального аппарата МВД СССР. 01 июня 1992

года

Из кабинета министра мы спустились вниз, в то пустующее помещение, которое, видимо, использовалось как кладовая. С помощником министра у меня предстоял нелегкий разговор. Нелегкий в том числе и потому, что я фактически предал министерство – меня, как и нескольких других человек засылали в МВД РСФСР чтобы стучать, но я стучать на коллег отказался. К чести Алексея Алексеевича, он понял, не натравил на меня инспекцию.

Но это тоже был долг… который надо отдавать.

– Что, без понтов не можете? Раньше за шмеля ты бы за полдня из министерства вылетел!

– Да какие это понты, Лексей Лексеевич? Вы подъезжайте в Южный Порт1717
  На тот момент – крупнейший авторынок Москвы, так как автосалонов не было.


[Закрыть] в выходной день. Вот там – понты…

Я переодевался. Алексей Алексеевич Герасимов, генерал-лейтенант милиции, сидел на трехногом стуле, умудряясь не падать.

– Все беды ищете.

– Ну, простите, Лексей Лексеевич. Бес попутал.

– Так найдете.

– Что там на Украине?

– Плохо на Украине… Официально вы едете расследовать гибель замминистра Щекуна.

Я вопросительно поднял брови.

– Разве дело не закрыто?

Мое удивление можно было понять – очень уж грязная история…

Заместитель министра внутренних дел Украины Сергей Щекун – ликвидатор аварии на ЧАЭС, прошел путь от рядового опера до замминистра, начальник штаба украинского МВД. Взяток не брал – это все знали, пережил два покушения. Но у него была дочь, Ксения. Во время учебы в Могилянке пристрастилась к наркотикам. Щекун, как потом оказалось, доставал для нее наркотики по своим каналам – замминистра отказать не могли. Когда служба собственной безопасности выявила этот факт, его вызвал министр, поговорили по душам – мол, так, мол, и так, Сергей, но закрывать глаза мы на это не можем. Клади свою дочь в больницу, на лечение – или уходи из органов.

Он ничего не ответил, ушел домой. Дочь была дома, о чем они говорили – неизвестно. Только обнаружили ее – наутро, в невменяемом состоянии – потом с трудом в больнице откачали – передозировка. Как потом установили, Щекун поговорил с дочерью, после чего дочь – дождалась ночи, раздобыла пистолет отца, прошла в спальню, застрелила и отца и мать. После чего – приняла большую дозу героина, всё, что нашла, – скорее всего, всё, что было в доме. Решила покончить с собой. Но в больнице ее откачали. Судить не судили, признали невменяемой. Помимо прочего, у нее обнаружили СПИД. Отправили в психиатрическую больницу, умирать.

Скандал в связи с этим делом поднялся страшный, статьи про наркотики, про СПИД, про милицию – были даже в союзных газетах. Но потом всё поутихло. Понятное дело, что ворошить эту кучу дерьма никто без приказа не будет, себе дороже.

Герасимов тяжело вздохнул.

– Закрыто, Саша, закрыто. Только зря его закрыли так быстро. По оперативным каналам получена информация – Сергей Щекун убит в связи с тем, что ему удалось выйти на след мафии на самом верху, в украинском Кабмине и МВД. За это его и убрали, обставив все так, чтобы никто в этом деле особо не ковырялся.

Я присвистнул

– Ничего себе.

– И это еще не все. Помимо криминальной составляющей есть еще и националистическая… Если ты помнишь, Кравчук, их бывший Первый секретарь, а теперь президент – подписал Союзный договор в самый последний момент. По странному стечению обстоятельств – после того, как по Киевскому военному округу – объявили учения. Но на этом всё не закончилось. В Киеве крайне нездоровая обстановка, часты националистические выходки, в том числе со стороны депутатов Рады – это их Верховный совет так называется. Пользуясь депутатской неприкосновенностью – они открыто призывают к выходу Украины из обновленного Союза, к разрыву многовековой украино-российской дружбы. Киевские власти в этом – им если не потворствуют, то не препятствуют уж точно. Идет давление на МВД, на КГБ, на командиров воинских частей… в общем, как в Прибалтике, тут рассказывать тебе не надо. Щекун был этническим украинцем, но, несмотря на это, твердо стоял на позициях Богдана Хмельницкого, был категорически против выхода Украины из Союза, о чем неоднократно заявлял публично. Поэтому он снискал ненависть со стороны националистов и преступление в отношении Щекуна может быть связано и с его политической позицией. Это надо будет проверить.

Я удивился. Сильно.

Про то, что творится в Прибалтике, какой там националистический шабаш – это знал я, и не только я. Союзный договор они в итоге так и не подписали, да им никто и не предлагал – все понимали: отрезанный ломоть. Сейчас там беспредел настоящий: идут расправы с русским и прорусским населением, в Литве избивают еще и поляков, есть беженцы оттуда. Зверствует Департамент безопасности края, там полно амнистированных уголовников, прямых изменников Родины, членов диаспор, вернувшихся на родину. Прибалтика превратилась в край контрабанды, как из Союза, так и в Союз, гонят всё – начиная от машин и бытовой техники и заканчивая алюминием, нефтью и бензином, удобрениями. Прибалтика же стала перевалочным пунктом для наемников, желающих направиться в горячие точки. Там же – наркотики, там же – перевалочная база для оружия из Европы… в общем, полный набор.

Но это Прибалтика. Они всегда, если честно, были как отрезанный ломоть, туда и ездили-то отдыхать, как в Европу. А Украина… Украина то – что? Неужели там – тоже? Им-то зачем? Хохлы… они же везде, их и в Москве полно. Они то – чего хотят?

– Сколько у меня времени, товарищ генерал?

– Нисколько. Летите военным бортом, этим вечером.

Генерал Герасимов не смотрел мне в глаза. Плохой признак.

– И… все что нужно – бери. Трудно там будет.

…

День, до этого обещавший быть томным – завертелся в бешеной круговерти.

Из министерства – с предписанием – к себе, надо получить командировку, что я откомандировываюсь в распоряжение Министра внутренних дел СССР. Это не круто, кстати, это раньше было круто – а сейчас могут быть проблемы. У нас есть собственный министр – РСФСР, и между Огарёва и Житной идет противостояние. Затем – обратно на Житную, там надо получить выписку из приказа, все дела, командировочные не забыть. Еще домой успеть метнуться, собрать смену вещей и мыльно-рыльные. Хотя мы, менты, ко всему привычные – но времени для подготовки совсем нет.

Из телефона-автомата – я набрал номер. Из Министерства звонить было нельзя.

– Воинская часть 3179.

– Подполковник Дедков, – представился я. – Мне майора Вихренко…

Вихренко, он же Вихрь (как в фильме – майор Вихрь) был моим… да кем он был мне – братом он мне был. После Карабаха…

Когда получили оперативную информацию, что на недостроенной ферме засела группа федаинов до десяти человек, с оружием; краповые, на двух бронетранспортерах выехали их брать. С ними должен был быть кто-то старший, или следователь, или представитель министерства – вот я и поехал.

Боевиков оказалось ровно втрое больше. И это были не только федаины-бородачи, которые чаще всего были просто армянскими пацанами, наслушавшимися радикальной пропаганды. Среди них были и опытные боевики организации Дро – боевого крыла радикальной националистической партии Дашнакцуюн. Как потом выяснили, были даже ливанские армяне из АСАЛА, которые имели за плечами опыт пятнадцати лет гражданской войны и идти в тюрьму точно не собирались. Завязался бой. Выдвинувшуюся нам на подмогу бронегруппу блокировали на дороге: армянские женщины с сел, с детьми – бросались под колеса, лезли на броню. Тут же примчались местные депутаты.

То, что у нас удалось обойтись без убитых – чудо. У засевших на ферме и ответивших нам на предложение сдаться шквальным автоматным огнем армян было полтора десятка убитых. В конце концов, именно я дал санкцию на обстрел фермы из крупнокалиберного пулемета, до этого в Карабахе союзными силами такое оружие не применялось. Уцелевшие боевики вскоре оказались на свободе – они все оказывались на свободе – и скорее всего, в Степанакерте потом в меня стрелял один из них. Краповыми тогда командовал майор Вихренко – дальше он так и не продвинулся, видимо, припомнили ему тот бой у фермы.

Но он точно знал, что в тюрьму он не пошел, потому что потом я сказал в военной прокуратуре, что отдал приказ открыть огонь из крупнокалиберного пулемета. Хотя мне открытым текстом намекали сдать командира «краповых»…

…

Вихренко – находился в Балашихе, на спецполигоне внутренних войск. Его бойцы – отрабатывали какие-то новые приемы ведения боя, бросалась в глаза новая экипировка. У нас ведь, когда мы входили в Афганистан – даже лифчиков1818
  Простейший нагрудник – разгрузка на 4 магазина АК, он же чиком – китайский коммунист. Первыми их изобрели китайцы, американцы начали задумываться о снаряжении после Вьетнама, мы – после Афганистана


[Закрыть] нормальных не было, приходилось снимать с афганцев или шить самим. Витренко – смотрел за действиями подчиненных в прибор наблюдения. Мы обнялись – до хруста костей.

– Смотри-ка… Идет такой кабан на пальцах – от крутого1919
  Тогда слово «крутой» имело вполне однозначный оттенок.


[Закрыть] не отличишь. Попался бы ты мне на выезде…

«Витязь», отряд специального назначения, первоначально предназначенный для борьбы с терроризмом и массовыми беспорядками – сейчас все чаще привлекался для силового обеспечения при задержаниях. А как иначе – если в Долгопрудном во время сходки воров собралось более ста машин, то есть – человек пятьсот? И многие – с оружием.

– Время есть?

– Для тебя всегда.

– Поговорить бы.

– Говори.

– Не здесь, – я многозначительно посмотрел на крышу и стены, давая понять, что могут слушать…

…

Поговорить мы решили на стрельбище – потому что подслушивающие устройства не выдерживают звуков стрельбы. Сергей снарядил снайперскую винтовку Драгунова – на ней был новый, белорусский прицел и сошки. Выстрелил в цель – звук резкий и неприятный…

– Ты ведь с Украины?

– Ну, да. С Киева.

Я замялся, не зная, как сказать.

– У тебя знакомые там остались? Братва… Меня туда командируют, дело серьезное. Нужны хоть какие-то контакты на местности, изначально. И может, квартира понадобится.

– У меня там тётка живет, других родственников много. Приютит, не вопрос…

Сергей выстрелил еще раз.

– А чего смурной такой? Киев – отличное место, лучше города и не найти…

– Ты уверен?

…

Взлетали мы из Кубинки. Старый Ан-12 быстро грузили, по пути – отправляли еще что-то. Черные Волги – стояли чуть поодаль, мы уже записались, чтобы не дай Бог, не забыть кого. А я – все переваривал разговор с Серегой.

– Как в Прибалтике? Ну… не сказать, что в Прибалтике – но горя хапнешь.

– Серый, а как так? Вы же… русские, считай.

– Мы не совсем русские. Но это так, к слову. Хохлы, если хочешь знать, они разные. Вот я, к примеру, киевлянин, но родом из-под Чернигова, мои родители оттуда переехали. А есть западные, они совсем другие.

– Какие другие?

– Ты про бандеровщину знаешь?

– Нет.

– А плохо, что не знаешь. Короче, есть такой город Львов. Там вроде тоже украинцы живут, но на самом деле там совсем другое. Язык у них другой – на польский похож2020
  Для украинца из центральной или восточной Украины родной язык – либо русский, либо тот вариант украинского, который изучался в советское время, та самая «соловьиная мова». Язык западных украинцев совсем другой – там полно слов из немецкого и польского. Украинец из Киева, первый раз приехавший во Львов – поймет во львовской «говирке» далеко не всё.


[Закрыть]. Злые как собаки – у нас несколько таких в школе училось. Дружили они только друг с другом. Подлые очень, стучали запросто. Могли подкараулить после уроков и избить – несколько на одного, мы то всегда один на один дрались, по-честному. А они…

– Подожди… а чего они хотят?

– А бес знает. Но воду они сильно мутят. У них у большинства деды, отцы в бандах были. Это те, кто против советской власти шел. Потом им амнистию дали. А сейчас они чем только не занимаются – там контрабанда, граница то рядом. Там водку поддельную гонят, там… да много всего там. Они же все – один за одного. Советской власти там нет.

– Как нет?

– А вот так – нет. Видимость одна. Красный флаг висит – а на деле там все свои. Так всегда и было там…

…

– Подполковник Дедков!

Я подошел к цепочке машин, там их прибавилось. Довольно молодой на вид, мордатый парень в костюме протянул мне руку

– Старший следователь по особо важным делам генпрокуратуры СССР Заславский.

– Честь имею, – сказал я вместо «Здравия желаю». По прокурорской табели о рангах Заславский – выше меня.

– Ваши погрузились уже?

– Моих-то – трое. Курят.

– Хорошо. Сейчас еще несколько человек подъедет и летим.

– Добро.

Я отошел к своим. Все из МУРа – Бобров, Гнатишкин и Фазлиев. Бобров – старший опер из МУР, как и я – работает по бандам, специализируется на наркомафии. Гнатишкин Серега – больше работает по автомобильным бандам, по угонщикам – но парень крепкий, бывший афганец – ни ножом, ничем его не испугать. Фазлиев Дамир – опер, которого я перетянул из Казани, он имеет неплохой личный опыт борьбы с бандитизмом и с крупной мафиозной преступностью. В Казани ведь молодежные группировки, избивающие и грабящие людей на улице – это только верхушка айсберга, а под водой остаются те, кто организовывал пацанов, кто создавал эти качалки, кто вручил им в руки арматуру. А это оч-чень конкретные люди. И их действия были настолько масштабными, что им удалось охватить криминалом всю молодежь города. Вот, против такой всеохватной преступности и боролся Дамир.

– К труду и обороне готовы?

– Готовы – за всех отозвался Дамир.

– Ничего не забыли?

– Это вон что за фрукт стоит?

– Заславский. Следак.

Бобров кивнул, мы отошли в сторону.

– Заславского я знаю, – сказал он, голос почти невозможно было различить из-за турбин. – Он валил дело валютчиков.

– Точно?

– Он.

Ну, вот, и еще одна вводная. Значит, прокуратура дело хочет слить.

– Потом поговорим.

– Понял…

В свете заливших поле прожекторов – показался Урал, причем не простой – бронированная кабина. Он подкатил к самолету, остановился – и крепкие парни в черной форме слаженно, без команд начали перегружать в самолет снаряжение.

Это уже ППЦ. Рижский ОМОН2121
  Рижский и Вильнюсский ОМОНы были выведены из Прибалтики и подчинены лично министру внутренних дел СССР как его последний резерв. Они имели серьезный опыт многомесячных действий в крайне враждебном окружении.


[Закрыть].