Текст книги "Час героев"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chas-geroev-49839.jpg)
Автор книги: Александр Афанасьев
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– А ты?
– Мои проблемы...
Произошло все совсем не так, как должно было получиться. Сначала не приходили... там, на воле забухтели чего-то, завозились, послышались какие-то крики. Потом в кузов вскочил бандит, бородатый, расхристанный, с пистолетом. Он диким взглядом обвел кузов – но сделать больше ничего не успел, пацан со свободными руками, как кошка, бросился ему в лицо, потом ломанулись и другие, навалились, затоптали...
* * *
– Слышь, пацаны. А чо снаружи-то?
«Пионер-герой», не отвечая, схватил пистолет, машинально прикинул – «стечкин» или его румынская копия, «Дракула», плохо видно в темноте, судя по весу – заряжен, да и нахрен бандюкам носить незаряженный? Писанул обломком бритвы по тенту, потом еще раз. Прильнул к щелке.
– Э...
– Нишкни.
В кузове все более откровенно воняло горелым... жуткий, знакомый многим запах. После боев в города сгоняли пленных, выгоняли на работы всех людей – собирать трупы. Потом эти трупы сваливали в кузова машин и везли их на окраину. Там – вываливали, обливали бензином и поджигали. В санитарных целях. Каждый раз после такого несколько дней невозможно было дышать, сладковатый, тошнотворный дымок вызывал позывы к рвоте.
Пацан соскользнул на землю, грамотно соскользнул, прижался к откинутому заднему борту «Урала», привыкая глазами к темноте. Потом огляделся, присвистнул.
– Вылазь, братва! Не боись!
Пацаны, многие из которых уже попрощались с жизнью – вылезали, осматривались. «Пионер-герой» уже подобрал у одного из убитых выстрелом в голову автомат, сделал несколько знаков руками в темноту – правой рукой себя за горло, потом большой палец – сигнал «я свой!». Никто не откликнулся, но все экзекуторы, вся банда Марека – была безжалостно перебита. Поняв, что те, кто это сделал, вовсе не жаждут проявлять себя, пацан присел над убитым и начал деловито шмонать его карманы, расстегивать разгрузку, чтобы приспособить на себя.
– А чо это...
– Партизаны...
– Заткнулись! – не оборачиваясь, скомандовал пацан. – Шмонайте трупы, машины. Все собрать, если обувь у кого дерьмовая – поменять. Швыдко!
Команда была понятна, беспризорники этим и жили, кражами, шмоном – растекшись по окрестностям, они собрали несколько автоматов Калашникова, в основном румынских, но были и два русских, пулемет Калашникова, тоже румынский, со складным прикладом и коротким стволом, так называемый «красавчик», девять пистолетов, ножи, боеприпасы, пару десятков гранат, некоторое количество денег и ханки. Кто-то сменил обувь, другие подгоняли на себя разгрузку. Нашли порезанных пацанов, как смогли, перевязали, тем более что бинт тоже нашли. Дали хлебнуть сивухи – для обезболивания. Для одного – сделали самодельные носилки, вырезав кусок тента. Трупешники мамалыжников – поскидывали в море, туда, куда сами мамалыжники собирались скинуть трупы пацанов.
– Строиться!
– А чо...
– Кто не в строю – все, что здесь взяли, на землю положили и мотайте отсюда, пока целы!
Пацаны помялись – но из строя никто не вышел.
– Значит, так. Уходим в горы. Идем тихо, кто гавкнет – лично язык отрежу. Кто оружие бросит – потом за ним вернется, я не шучу. Двигаемся!
* * *
Утром на место экзекуции прибыли румынские каратели. В горы они не пошли – в конце концов, это были не их солдаты, это были всего лишь убитые мамалыжники, бандиты, за них никто и никогда не спросит, и идти по следу в горы – себе дороже. Они ждали, что за ними пойдут вертолеты-охотники, которые могли летать ночью и стрелять, если даже ты спрятался в лесу, – но вертолетов почему-то не было, погода летная, а вертолетов нет. К середине следующего дня группа пацанов дошла до одной из партизанских явок...
Крым, реальность
USNS Altair T-AKR 291
Navy forward operational base «Omega»
– Сэр, Странник проявил активность. Он выдвигается к побережью.
Подполковник потер рукой небритый подбородок. Глаза слезились – злоупотребление спецпрепаратами, не дающими уснуть, – давало о себе знать, звуки были слышны как через ватную подушку.
– Что там у нас на побережье? Кто-то анализировал сводку активности?
– Так точно, сэр. У румын перебили целую группу... верней, не совсем у румын, это были сотрудничающие лица.
Понятно, бандиты...
– Что именно там произошло?
– Непонятно, сэр. Но румыны запрашивают авиационную поддержку со «Сталкеров», в район вышла поисковая группа.
– Они не накроют самого Странника?
– Сэр, он идет как раз в район их барражирования. Подать срочный вызов?
Подполковник немного подумал.
– Нет. Не стоит. Так мы раскроем себя. Отзовите оттуда вертолеты.
– Но румыны...
– Мне нет дела до этих ублюдков, понятно? Наша операция важнее! Пусть идут в горы и ищут кого нужно сами!
Дух
– Товарищ подполковник...
Снайпер долго молчал, потом тихо, на грани слышимости, как они уже привыкли переговариваться, так что не слышно и за несколько шагов, спросил:
– Что?
– А эти... кто нам сигналил. Они кто?
Снайпер помолчал.
– Не они, а он. Думаю, он один. Американец.
– Американец?!
За все время войны они только два раза видели живых американцев, один из них был пилотом сбитого самолета, а второй – пилотом сбитого вертолета. «Морские котики», действующие в Крыму и по побережью – действовали в форме польской «маринарки военной», в плен не сдавались, да и кто бы их стал брать в плен-то? Американцы почти не участвовали в войне здесь, все делали поляки и румыны – но все отлично понимали, что ни Польша, ни Румыния не осмелились бы делать то, что они делают без поддержки и одобрения Соединенных Штатов Америки.
– Американец. У нас с ним давно дуэль.
Корректировщик помолчал, потом все-таки осмелился спросить:
– И в чью пользу счет, товарищ подполковник?
– Пока в мою. Пока...
Далекое прошлое
1999 год
Албания, округ Пука
MARSOC 24th MEU
– Гребаный русский драндулет! – выругался штаб-сержант Корпуса морской пехоты США Алоиз Овьедо, приписанный к двадцать четвертому экспедиционному корпусу морской пехоты США, пытаясь совладать с коробкой передач старой, но бодрой и прыгучей белой русской «Нивы», пробирающейся в направлении города Фуша-Аррес в маленькой колонне из двух одинаковых белых «Нив» – прибил бы того ублюдка, который ее сделал! Чертов сукин сын.
– Может, лучше прибить того, кто ее купил, амиго? – меланхолично посоветовал уоррент-офицер Саседо, развалившийся на заднем сиденье маленькой русской машины и с интересом читающий местный порнографический журнал.
– Э, базар фильтруй, – ганнери-сержанту Гринбергу, который так привык к старой бесшумной «М21» еще вьетнамских времен, что категорически отказывался поменять ее на что-то другое, сильно не понравилось сказанное, – если бы не я, мы бы сейчас перлись пешком.
– Лучше так, чем в этом ублюдочном драндулете, который вот-вот перевернется.
– На «Хамви» ты бы и половину пути не проехал. Плохо ехать лучше, чем хорошо идти.
Машина, сделав еще один скачок в молочно-серой дымке тумана, вдруг сильно стукнулась обо что-то и встала.
– Твою в бога душу мать! – изрыгнул очередную порцию ругательств Овьедо. – Кажется, приехали!
Сзади, высветив их дальним светом фар, встала вторая «Нива».
– Дельта-два, здесь Дельта-один, сообщите причину остановки, – мгновенно ожила рация.
– Дельта-один, причина в том, что один хренов морской пехотинец не умеет водить машину, черт бы все побрал! – ответил Овьедо, толкнув своего соседа по тесному заднему сиденью «Нивы». – Нули! Хватит дрыхнуть! Подъем по казарме!
Оливер Нули, последний из тех, кто пришел в группу, открыл глаза. Зевнул.
– Доехали?
– Ага, до большой кучи дерьма. Вылазь, толкать будем.
У русской «Нивы» только две дверцы, если кто сидит на заднем сиденье – он выходит, откинув передние сиденья, как в спорткупе. Так они и сделали, выбравшись наружу, в промозглое, туманное утро североалбанских Альп. Сразу стало понятно и то, что произошло, – тут была большая промоина, через нее кто-то проложил гать. Сейчас под колесом «Нивы» эта дрянь треснула, и «Нива» ушла одним боком в грязь чуть ли не по ступицы. Горящую фару едва не захлестывало грязной жижей.
Чуть в стороне, разрывая дальним светом мокрую вату тумана, остановилась вторая «Нива», морские пехотинцы из нее высадились и подошли посмотреть.
– Прилично влезли... – прокомментировал Динкель.
– Хорош трепаться. Динкель, Тили – боевое охранение. Динкель, ты свою свинью прихватил?
– Так точно, сэр, – пулеметчик группы похлопал рукой по ствольной коробке пулемета Калашникова. Этот пулемет он хорошо знал и брал с собой, когда предстояла операция в странах бывшего Восточного блока. Пулеметчик, как ни напрягайся, не сможет унести на себе больше тысячи выстрелов в лентах – а в интенсивном бою коробка расстреливается за пару минут. Кровью написано правило разведгрупп – идешь за линию фронта надолго, бери с собой оружие такое же, как у противника. Возможность пополнить боеприпасы за счет противника – бесценна.
Пулеметчик и один из автоматчиков прикрытия – в группе было пять снайперов, два автоматчика и пулеметчик – растаяли в сырой мгле. Погода была просто отвратительная – температура примерно минус два, то есть на грани замерзания воды, вчера прошел снег с дождем, но большей частью он уже растаял, и дороги превратились в снежное месиво. Снег на земле походил на рваную в клочья простыню, через прорехи которой бесстыдно проступает голое черное тело земли...
– Мартинсон, тащи трос. Нули, поможешь ему.
– Сэр...
Ганнери-сержант повернулся.
– Есть идеи?
– Да, сэр, – Кинан, единственный из всех, выходя из машины, не взял свое оружие, – я могу попытаться вытащить ее пробуксовкой.
– Черт, Кинан, она так только глубже завязнет. Тут целая яма с дерьмом, хрен знает, насколько она глубока.
– Никак нет, сэр. Я в бахах[11]11
Гонки по пустыням на длительные расстояния, что-то типа ралли-рейдов, очень массовые.
[Закрыть] участвовал. Это очень крепкая, хорошая машина, сэр. Как раз для таких дорог. Я бы все-таки попробовал с вашего позволения, сэр.
Ганнери-сержант кивнул.
– Вот что сделаем. Мартинсон – цепляй трос к заднему бамперу. Кинан, если хочешь, садись за руль. Овьедо – сядешь во вторую «Ниву», подстрахуешь.
– Так точно.
– Нули, поможешь Мартинсону. Давайте, время не ждет. Я не хочу тут долго стоять...
Зацепить трос за бампер оказалось дополнительной проблемой – Мартинсон, по прозвищу Большой Эм, только шагнул – и едва успел отдернуть ногу, иначе бы засосало. Можно было бы пройти по гати – но она была скользкой и ухнуть в яму с дерьмом можно было запросто.
– Какого хрена тут натворили эти ублюдки... Это не Европа, а задница какая-то...
– Зато ты сможешь сказать, что был в Европе за счет дяди Сэма, – сострил Тили.
– Тили, заткнись... – сказал Нули. – Давай, я на берегу, держу трос и травлю его понемногу. Ты держись за трос, пока до бампера не доберешься. Если ухнешь в дерьмо, тоже держись за трос, как за свой конец в сортире.
– Очень смешно...
Кинан, уже добравшийся до водительского сиденья «Нивы», высунулся в окно – тут оно открывалось не автоматически, а вертушкой, маленькой вращающейся рукояткой, как в машинах тридцатых годов.
– Уйдите оттуда на хрен! Я попытаюсь проехать!
– Кинан! – предупредительно крикнул Овьедо.
– Нормально, сэр. Я знаю, что я делаю.
– Добро. Мартинсон, Нули – уйдите оттуда!
Морпехи отступили.
«Нива», взвыв мотором и как-то странно хрустнув внутренностями, дернулась назад, потом, выбросив из-под колес метровые фонтаны грязи – рванулась вперед. Никто и опомниться не успел, как она проскочила топь.
– Чертов сукин сын... – сказал Овьедо.
Сержант Кинан выбрался из машины.
– Как тебе это удалось? Что за чертовщина?
– Все просто, сэр. Это машина надежная, проходимая – но чертовски старая. Русские ее сделали, когда еще не было систем автоматического подключения переднего привода, и так и делают до сих пор. Там есть рычаг, если ты хочешь подключить передний привод – надо его подключать вручную. А Овьедо не сделал этого, он так и поехал по всей грязи с приводом на одну ось.
* * *
Примерно через полтора часа они въехали в Фуша-Аррес. До него можно было добраться намного быстрее – но у них был приказ: не показываться на основной дороге. Неизвестно, чем был вызван такой приказ, – но приказ есть приказ.
Это был второй день их пути – если не считать перелета, произошедшего два месяца назад, когда их перебазировали в Рамштайн. В Рамштайне, одной из крупнейших баз ВВС в мире, они два месяца только и делали, что бегали, тренировались по возможности, в свободное время шалели от безделья. От нечего делать придумывали, какого хрена их сюда дернули – возможно, чтобы захватить кого-то из сербов, Караджича к примеру, или даже Милошевича самого. С базы каждую ночь вылетали самолеты, они пытались разузнать у пилотов, что происходит, – но пилоты отделывались шутками или угрюмо молчали. Но дураков не было – если до сих пор самолеты летают не парами, а гориллой[12]12
Стандартное построение ударной группы ВВС США для выполнения бомбардировочной миссии в опасном районе. Включает в себя двенадцать самолетов.
[Закрыть], с включением туда двух самолетов РЭБи с ракетами ПРР – значит, несмотря на жесточайшие бомбардировки, система ПВО Югославии не подавлена до сих пор.
Потом их, ни с того ни с сего, ночью перебросили «Шерпом»[13]13
С23А, британский самолет, принятый на вооружение ВВС США и предназначенный для перевозок между базами груза максимальным весом и размером с реактивный самолетный двигатель.
[Закрыть] на базу в Авиано, оттуда, уже дневным рейсом, – в Тирану. В Тиране был полный бардак, их промытарили в здании гражданского аэровокзала – тут и гражданские, и военные работали в одном здании – несколько часов, потом выдали деньги, приказали купить транспорт и самостоятельно выдвигаться к Фуша-Аррес, это на севере страны. Машины они купили быстро – стихийный рынок был как раз по дороге в аэропорт, а не стихийных, похоже, не было.
Все что-то продавали – оружие, гуманитарку, машины, явно угнанные, бензин в канистрах. Оружия было море – то ли в девяносто четвертом, то ли в девяносто пятом в стране рухнула власть, разграбили все военные склады, морским пехотинцам США тогда пришлось поработать, эвакуируя иностранных граждан и дипломатический персонал. Никто потом даже не предпринял попытки собрать оружие у населения – оно или стреляло, в Косово, да и по всей стране тоже, либо продавалось на таких базарах, как этот.
Товар был выложен либо на капотах, либо на самодельных прилавках, либо просто на постеленном на земле полиэтилене. Тут же продавцы – почему-то все как на подбор небритые, вонючие. У многих – открыто или пистолет за поясом, или автомат на боку. Много цыган, по рядам шныряют дети. Есть и проститутки самого худшего пошиба – низенькие, горластые, с грязными черным копнами волос, изрядным количеством золота (или бижутерии) и дешевой косметики; они были везде, о чем-то ругались между собой или с молодыми мужчинами, непонятно было, то ли они договариваются о том, чтобы подраться, то ли пофакаться. Морские пехотинцы были очень подготовленными людьми, но все равно они с облегчением вздохнули, когда купили машины и выбрались из этой толчеи. Машины были сразу с номерами и какими-то документами, никакой регистрации не проходили – деньги в одну руку, ключи в другую, сел и поехал...
Фуша-Аррес – это был небольшой горный городок, он располагался на довольно пологом склоне холма и был выстроен как бы террасами. Впечатление от него оставалось одно – грязная дыра. Одно-, максимум двухэтажные здания, грязные, кривые улицы, старые автомобили годов семидесятых. На удивление много народа, все вооружены, причем попадались и те, кто был вооружен «М16». Некоторые – в форме, на рукаве нашивка – UCK, освободительная армия Косово, остальные – откровенные бандиты, одетые кто во что горазд. Везде торгуют, лавок очень много, и торговля идет по виду бойкая, в основном все то же оружие. Объяснялось это несоответствие нищего захолустья улиц и толпы на них тем, что здесь располагался основной сборный пункт UCK, и здесь же располагалось начало горной дороги, ведущей в Косово, по которой ходили бандиты. Дорога в Косово шла – единственная, проходимая для транспорта.
«Нивы» остановились на самой окраине. Выглядело все омерзительно – как проплешина на голове, голый, черный зимний лес, и на этой проплешине – разноцветье ржавых крыш. Казалось, что город утопает в грязи, что это и не город даже, а какой-то временный лагерь беженцев. Поверить было невозможно, что здесь годами живут люди...
– Боже, ну и дыра...
– И как нам узнать, где отель? – спросил практичный Овьедо.
– Просто поискать его.
– Что-то я думаю, что в этой грязной дыре нет никакого отеля.
– Тот подполковник в Тиране сказал, что он есть.
– От этого ублюдка несло спиртным, как от чертового русского.
– Если бы меня послали служить в такую дыру, я бы тоже нажрался до чертиков.
– Черт, хорош трепаться. Видите, старик на осле. Нули, иди, поговори с ним. Спроси, куда ехать. Давай...
По дороге, которая шла здесь резко в гору, верней, по тому, что на нормальной дороге называлось обочиной, бодро поднималось транспортное средство – осел, запряженный в какую-то телегу, а на телеге сидел человек неопределенного возраста, неопрятный и нечесаный, погоняя осла палкой. Такая картина была типична для Африки – просто невероятно, что это происходит в паре сотен километров от Италии.
Нули вышел навстречу ослу с человеком, поднял руку, как бы тормозя. При этом он широко улыбался, потому что правила советуют при первом контакте с человеком, не понимающим английского языка, улыбаться во всю рожу.
Старик повел себя странно – а это был именно старик. Проворно соскочив со своей телеги – а он, кстати, ничего не вез, просто сидел сам на этой телеге и ехал, – он подбежал к американцу и протянул руку, словно прося милостыню.
– Доллар. Хелп. Доллар. Хелп... – зачастил он.
Вот ублюдок... И что с ним теперь делать.
– I need your help, – как можно отчетливее проговорил сержант, надеясь, что это будет понятно, хоть немного.
– Help... Help... – зачастил старик.
Черт.
– Hotel. Hotel, understand?
Старик уставился на него как на явившегося мессию. Видимо, здесь до хрена гуманитарных организаций, дальше они не рискуют соваться и распределяют помощь здесь. Вот местные и привыкли к «доллар, хелп».
– Hotel, – повторил сержант, не надеясь на успех.
Старик пожал плечами. Слово «Отель» понятно без перевода на многих языках мира, и сержант надеялся, что старик все-таки поймет, что ему нужно.
– Red cross, – внезапно пришло в голову сержанту, – Красный Крест, понимаешь? Красный Крест, – он скрестил перед собой руки, – Красный Крест. Где? Where? Understand?
Старик внезапно оживился, затараторил на своем, начал тыкать куда-то в сторону города – сержант, как ни силился, так и не понял ни одного слова из сказанного. Единственно, что он уяснил – так это то, что Красный Крест в городе, скорее всего, есть. Это значит – что там есть англоговорящий персонал, который поможет им сориентироваться в городе. С этим же придурком разговаривать было бесполезно.
Расставшись с пятью долларами, сержант Нули вернулся в машину.
– Там, в городе, есть Красный Крест. С этим придурком бесполезно разговаривать.
– Сколько ты ему дал? – спросил Саседо.
– Пять баксов.
– А этот придурок показал тебе фак, когда ты шел к машине.
Сержант обернулся – старик улепетывал на своем облезлом осле.
– Вот ублюдок... Сукин сын.
– Остынь, Нули... – сказал Гринберг. – Это просто еще один подлый старый ублюдок, не более того. По-ехали...
* * *
Красный Крест они нашли на удивление быстро. Вместе с ним они нашли и полковника Ковачека, который держал тут передовой штаб. Полковник был не свой, а из армейских – но выбирать тут не приходилось. Он держал штаб на одной из самых верхних улиц, тут, оказывается, был и отель, только без всякой вывески. Вся улица была занята складами и зданиями, где помещались вербовочные пункты и административные органы УЧК. Здесь же были представительство НАТО и маленькая станция ЦРУ.
– Добро пожаловать в Фуша-Аррес, джентльмены, – полковник Ковачек сохранял здесь на удивление бодрое расположение духа, – как добрались?
– Спасибо, сэр, хреново, – за всех ответил Овьедо.
Полковник рассмеялся, как будто было сказано что-то смешное.
– Это еще не самая грязь. Весной и осенью иногда здесь дожди льют по несколько дней кряду. Тогда приходится сидеть дома, потому что, если ты выйдешь на улицу – поток текущей с гор грязи может сбить тебя с ног, и ты захлебнешься. А дороги здесь, похоже, не ремонтировали еще со времен римских завоевателей...
– Сэр, мы бы хотели услышать что-то про наше задание.
– Задание...
Полковник опустил большое белое полотнище, включил диапроектор, вывел на него карту. Карту было видно плохо.
– Вот это вот, джентльмены, – дорога. Она начинается здесь, в этом городе, и выходит почти что в центр края. Можно сказать, что это что-то вроде тропы Хо Ши Мина[14]14
Тропа Хо Ши Мина – чрезвычайно опасный район, пограничная зона вьетнамско-лаосской границы. Вьетнам – это прибрежная страна, она вытянута вдоль берега, напоминая этим Чили. А тропа Хо Ши Мина идет параллельно границе, получается, что вьетконговцы могли получать пополнение в любой точке Вьетнама, а американцы официально действовать на территории Лаоса не могли – но действовали. Точно так же, как наш спецназ вырос на Афганистане и операции «Завеса», так американский – на Демилитаризованной зоне и тропе Хо Ши Мина. Американская армия, такая, какая она есть, – суть армия, родившаяся во Вьетнаме. Точно так же должно было произойти и с нашей армией после Афганистана – но государство не усвоило уроки, а развалилось, и бесценный опыт пропал зря.
[Закрыть] наших дней, только роли поменялись. Здесь тысячи ублюдков, которые занимаются наркотиками, контрабандой, бандитизмом, – а мы им помогаем, чтобы они долбали сербов и этого ублюдка Милошевича. Хотя по мне – больших ублюдков, чем те, которых я вижу каждое утро на брифингах, – не сыщется за тысячу миль отсюда в любую сторону. Мы скупаем все оружие, какое только можно найти на европейском черном рынке, мы опустошили польские, болгарские, румынские и даже швейцарские склады старья, и все это уходит по этой дороге в Косово, чтобы там стрелять. Но сейчас, как вы сами знаете, джентльмены, – ситуация резко изменилась. Наш президент решил не ждать, пока сербы сделают правильный выбор – а вместо этого самому крепко пнуть сербов по заднице, чтобы они убирались из Косова и больше не занимались там геноцидом. С тех пор тут все, как улей, в который сунули палку, так его мать. У нас есть наготове десантные и транспортные корабли в Средиземном море, у нас есть наготове группировка войск НАТО в Германии – но все это упирается в один вопрос. Дорога.
– Дорога, сэр?
– Да, черт бы все побрал, дорога. Это очень хреновая дорога, она идет по ущелью, и мы знаем как минимум два моста, которые являются частью этой дороги. Там сплошной лес, черт побери, и вы видели, какие здесь туманы. Бессильны даже спутники, надо что-то делать, и делать быстро, – а как только мы начали операцию, писники[15]15
Те, кто за мир. От peace – мир.
[Закрыть] начали писать кипятком, и я чувствую своей старой натруженной задницей, как с каждым днем то кресло, на котором я сижу, становится все горячее и горячее. Надо принимать какое-то решение, мы не можем ждать, пока небо очистится от туманов и наши спутники хоть что-то покажут. Мы уже потеряли в той стороне несколько самолетов и вертолетов. Поэтому – принято решение послать опытную наземную группу. Ваша задача, джентльмены, – пройти вдоль этой дороги на всем ее протяжении, а потом вернуться и рассказать мне о ней. Как она выглядит. Пригодна ли для прохождения техники, к примеру, танков. Кто скрывается в лесу по обеим сторонам ущелья, чем эти люди вооружены и что намерены делать. Что с мостами – заминированы, охраняются, уже разрушены? Мне не нравится эта дорога, джентльмены, вот почему я хочу все знать о ней перед тем, как будет приниматься какое-то решение.
– Сэр, танки не дойдут даже до того места, на котором мы стоим. Мы сами еле добрались сюда, едва не утопив машину в какой-то яме с дерьмом.
– Это не ваши проблемы. Никто не говорит про танки – есть бригады «Страйкер», есть более легкие силы. Я предлагал пустить вперед бронекавалерийскую бригаду без танков под сильным авиационным прикрытием – но этот план нуждается в дополнительной проработке. Вы и должны доставить мне дополнительную информацию.
Овьедо прикинул – задачка выходила не из легких.
– Сэр, глубина проникновения?
– Более ста километров. Примерно сто двадцать. По-нашему, это шестьдесят-семьдесят миль.
– Мы получим карту?
– Да, но только ту, которая у нас есть. Вам придется немало поработать над ней.
– Что делать в случае контакта с противником?
– Избегать его. При невозможности – действовать жестко. Охотничий сезон открыт, джентльмены, – и в местных лесах полно дичи.
– А как насчет поддержки?
– Поддержка... Поддержка будет предоставлена. Но только наземная, воздушной не будет. По всей длине дороги черт-те что творится. Считается, что она под контролем сил УЧК на всем ее протяжении – но события, происходящие там каждую ночь, заставляют считать этот вывод поспешным. Сербы воюют несколько лет, и среди них есть немало хороших специалистов. Есть и другие...
– Другие, сэр?
– Черт, сержант, я сказал то, что сказал. Тема закрыта.
Понятно... Русские!
– Еще один вопрос, если позволите, сэр. Почему мы? С этим легко справилась бы «Дельта», у них гораздо больше опыта в скрытном проникновении и разведке. Мы снайперы, специалисты несколько по другому... роду деятельности.
– Ах, бросьте! Вы как раз те люди, какие и нужны здесь. «Дельта» немного не то. Мне нужны парни, на которых можно наступить в лесу и не заметить. А это вы, джентльмены. Снайперы-разведчики Корпуса морской пехоты США.
* * *
Дальнейший разговор переместился в другое здание – там было накурено хоть топор вешай, пахло травкой, на столе грудой лежало оружие, в том числе снайперские винтовки «Барретт-82», которые сюда поставляло ЦРУ в значительных количествах. Тут был ноутбук, современный, ударопрочный, – но на нем несколько местных небритых и увешанных оружием с головы до пят аборигенов смотрели немецкое порно, пуская слюни. На стене висел флаг Албании с надписью УЧК, тут же на столе жадно жрали и решали какие-то вопросы, люди постоянно входили, выходили, разговаривали громко, недопустимо громко для армейского штаба. Все это походило на временное пристанище какой-то банды, а не на штаб сил, которые поддерживает США.
– Хашим, – позвал полковник, когда они переступили порог сего гостеприимного дома.
Один из тех, кто ел за столом – одновременно ухитрялся есть и говорить, – встал, с широкой улыбкой пошел им навстречу. Улыбка была такого рода, при которой полицейский судорожно проверяет, на месте ли пистолет.
– Хашим...
– Полковник... прошу к столу.
Они обнялись, как это принято у славян. Что же касается стола – то ни один морской пехотинец не назвал бы столом этот свинарник.
– Спасибо, Хашим, времени нет. Встретимся вечером в баре и выпьем.
– Заметано.
– Хашим, вот эти парни пойдут по тропе. Что они должны сделать, чтобы твои люди их не тронули?
– Нет ничего проще, полковник...
Хашим, однофамилец Хашима Тачи, главы бандитского государства Косово, подошел к другому столу, шугнул оттуда ценителей порно, открыл ящик и достал оттуда жменю нарукавных повязок, наподобие тех, какие повязывали в СССР дежурные. На повязках было вытиснено – УЧК, сами повязки были не просто вырезаны из куска красной материи, а сделаны фабричным способом.
– Вот это – пусть оденут на руку. И я еще дам им позывной. Пусть называют свой позывной в эфире, если что-то произойдет...
– Хашим, у них не всегда будет возможность носить это на руке. Нужно что-то еще, думай...
Хашим задумался, потом звучно хлопнул ладонью по лбу.
– У вас есть тот фотоаппарат, полковник? Тащите. Сейчас сделаем.
Вот тогда-то – утром, перед самым разведвыходом – и сделана была эта фотография, единственная фотография, где они все вместе, верней все вместе, кроме него самого. Тили. Кинан. Саседо. Динкель. Мартинсон. Овьедо. Гринберг. Получилось так, что из всех восьмерых только он один мог пользоваться фотоаппаратом, а поставить на задержку было невозможно, это была старая модель. Так и получилось, что на снимке их оказалось семеро, хотя в реальности их было восемь.
Первым стоит Тили, опираясь на свою здоровенную «М107». С другого фланга присел Овьедо – этот как всегда улыбается, его «М21» с глушителем залихватски положена на плечо. Мартинсон держит свою «М4» с глушителем и оптикой – как Рэмбо. Остальные – между ними, просто стоят. Восьмым в этом снимке был бандит по имени Хашим, он стоял с пулеметом в высоко поднятых руках и улыбался. Надпись на обороте снимка гласила – «Это мои друзья» и заверялась печатью УЧК. Но в надписи ли дело, ведь это была их единственная фотография...
* * *
– Черт, сэр... Вот такого дерьма – не было даже на Аляске во время курсов по выживанию.
– Заткнись... – ганни и сам выглядел не лучшим образом, он посерел от усталости, на лице его была грязь, потому что он вытирал лицо грязной рукой.
Они были в лесу. Это были балканские Альпы, невысокие, поросшие лесом горы. Зимой здесь не снег – а мерзкое месиво, сама почва в основном глинистая и имеет обыкновение скользить под ногами в самый неподходящий момент. Склон достаточно крут, чтобы при падении прокувыркаться пару десятков метров и что-то себе сломать. Влажность – близкая к ста процентам, тот же самый туман, через который не пробивается даже солнце. Кажется, что дышишь водой, на лице – грязные разводы, и все та же пленка воды. И снег... ублюдочный мокрый снег, который то начинает идти, то прекращается вновь. Погода, как в Британии на севере, на тренировочных базах САС.
Какое наблюдение? Эти ублюдки в штабе что – думают, что если погода неподходящая для спутника, то они видят лучше, чем спутник с околоземной орбиты? Да тут – танк можно не заметить с пятидесяти метров.
Кстати, про танки...
– Хрен здесь что-то пройдет, парни... – выразил общее настроение Овьедо.
– «Хаммер», может, и пройдет.
– Ерунда. Сядет и он. Эта дорога – сама по себе противотанковое препятствие. Если будем здесь наступать – к Сараево выберемся как раз к весне.
– К Приштине.
– А один хрен! Боже, как мне все это надоело...
– Держись. Дядя Сэм платит нам за это денежки.
– Он платит нам денежки за то, чтобы мы лезли в огонь, а не в дерьмо.
– Дяде Сэму виднее.
Разговор американских морских пехотинцев прервал выстрел. Глухой... при такой влажности воздуха даже близкий выстрел кажется глухим, как через подушку. Дополнительных команд не требовалось – через пару секунд небольшой колонны уже не было. Была необорудованная огневая позиция, занятая морскими пехотинцами.
– Внимание. Осмотреться, доложить по секторам!
Одиночный выстрел, явный признак присутствия снайпера. И неважно – в кого он стреляет, в них или нет. Чужой снайпер – серьезная угроза в любом случае.
Когда дошло до него, доложился и Нули.
– Северный сектор, чисто. Видимость – сто футов, не больше.
Оружие каждый, кто приходил в группу, подбирал себе сам, тем более что на него работали оружейники Корпуса морской пехоты США, одни из самых квалифицированных оружейников во всем мире. Оружием Нули была снайперская винтовка «М40А3», по виду стандартная – но на деле у нее было полностью изменено питание, винтовка питалась из отъемных магазинов стандарта «М14». Непонятно, почему так не сделали на всех винтовках снайперов Морской пехоты, это же так удобно – но не сделали, а на его винтовке – сделали. Еще у него был пистолет-пулемет «НК МР5К PDW» c глушителем, как у «морских котиков», и пистолет «Браунинг-35», тоже с глушителем. Вообще, экипировка снайпера разведывательной группы, если мерить европейскими мерками, весила более сорока килограммов.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?