Текст книги "Ленинградец"
![](/books_files/covers/thumbs_240/leningradec-241864.jpg)
Автор книги: Александр Берг
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 3
25 августа 1937 года, Ленинград
Директор завода имени Ворошилова Казаков, придя утром на работу, начал свой день с просмотра поступившей к нему на завод почты. Первым в небольшой стопке писем, заботливо подготовленных для него секретарем, лежало письмо из Главного Автобронетанкового управления РККА. В этом письме заместитель начальника ГАБТУ комкор Павлов приказывал выделить инженеру Новикову все необходимое для создания им прибора по электрической закалке стали.
– Вот настырный сучонок! – в сердцах выругался директор на своего молодого сотрудника. – Через мою голову на самый верх полез. Никак не угомонится и не понимает, гаденыш, что он не только сам может себе шею сломать, но и других под монастырь подвести.
Вызвав своего секретаря, он велел ему немедленно вызвать к себе конструктора Новикова. Делать нечего, придется выделять Новикову материалы и людей для его аппарата, но прежде придется его выслушать, что он там наизобретал. Раз все равно придется ему выделять материалы и работников, так пускай хотя бы подробно объяснит, что он придумал и как это работает.
Я стоял за своим кульманом, когда ко мне подошел наш начальник отдела и велел мне немедленно идти к директору завода. Убрав в ящик своего стола чертежные принадлежности, я пошел к Казакову. Похоже, моя идея отправить письмо Сталину сработала: ничем иным внеурочный вызов к директору завода я объяснить не мог.
В кабинет директора меня проводил его секретарь сразу, как только я зашел в директорскую приемную. Одного беглого взгляда на Казакова было достаточно, чтобы понять, что он взбешен. Ну точно, сработало мое письмо. Судя по всему, Казаков получил какое-то указание, скорее всего – выделить мне все необходимое для создания прибора по закалке стали электричеством.
– Что, добился своего?! Думаешь, самый умный тут?! Мне пришло письмо из Главного Автобронетанкового управления РККА от заместителя начальника комкора Павлова. Я выделяю тебе ДВУХ слесарей – слышишь, ДВУХ! – и все необходимые материалы для постройки твоего агрегата. И не дай тебе бог не управиться в две недели. Если то начальство… – при этом Казаков ткнул пальцем вверх, – твой провал тебе простит, то я тебя взгрею по полной программе, и мало тебе не покажется! Ты все понял, Новиков?!
Да, директор был взбешен, и я постарался несколько сгладить последствия обращения наверх через его голову, а потому спокойным и полупросительным тоном заговорил:
– Николай Степанович, я не понимаю, чем вы недовольны? Тем, что я через вашу голову написал в Москву? Так я просил вас позволить мне сделать хотя бы этот прибор, но вы мне отказали. Что мне оставалось делать? В конце концов, я ведь это не для себя лично просил, а для общего дела. Вы своим отказом просто не оставили мне другого выбора. Я понимаю, что, перескочив через вас и обратившись сразу на самый верх, я вас несколько подставил, но ведь не специально – я за дело болею. Да, разработка танка мной может вам показаться преждевременной, но ведь аппарат для закалки стали электричеством можно было дать сделать. Тут ведь и материалов, и работников всего ничего, но вы просто выгнали меня и не стали даже слушать мои доводы.
Немного успокоившись, Казаков сказал:
– Ладно, изобретатель, с прибором мы решили, выделяю тебе работников и необходимые материалы. А теперь покажи мне, что ты там с танком изобретаешь. Раз такие дела пошли, то надо хотя бы знать, что ты там напридумывал. Может, действительно что стоящее найдется в твоих изобретениях.
– Сейчас принесу, чертежи у меня в столе лежат. – И я убежал к себе в бюро за чертежами.
– Вот смотрите. – Я развернул перед Казаковым лист ватмана, где мой ЛТ был нарисован во всех проекциях.
Он стал внимательно его разглядывать, а под конец просмотрел приведенные внизу листа данные ТТХ.
– Да, не ожидал. Думал, ты дурью маешься, а тут действительно новый танк, абсолютно не похожий на Т-26 или БТ, и более-менее проработанный. А почему форма корпуса такая необычная? Не спорю, смотрится действительно лучше, чем на старых танках, но так у тебя заброневой объем уменьшен.
– Зато с такой формой корпуса значительно повышается уровень бронезащиты. Вражеские снаряды либо срикошетируют, либо им придется пробить больше брони, чем толщина самой бронеплиты. Тут обычная геометрия, зато танк получится более живучим.
– А почему у тебя орудие указано в 60 миллиметров, и что это за утолщение на середине ствола?
– В ближайшие годы будет значительное увеличение толщины брони, и нынешняя «сорокапятка», стоящая сейчас на вооружении наших танков, станет практически бесполезной. Я проектирую на перспективу, к тому же даже сейчас с новым орудием наши танкисты смогут поражать практически все ныне существующие танки еще с дальней дистанции, до того, как они сами окажутся в зоне уверенного поражения вражескими танками. А утолщение на стволе – так это я орудийный эжектор придумал, чтобы после выстрела пороховые газы сами из ствола вытягивались. Штатные вентиляторы могут сломаться, а тут ничего не надо: эжектор работает на перепадах давления при выстреле. Да, орудие несколько подорожает, но зато у танкистов будет в бою больше шансов, что в самый ответственный момент они не промажут из-за заслезившихся от пороховых газов глаз.
– Понятно… В общем, сначала посмотрим, как ты справишься со своим прибором закалки, а там видно будет. И помни, у тебя всего две недели времени.
Из кабинета Казакова я вышел, ликуя в душе: у меня ПОЛУЧИЛОСЬ! Я получил шанс осуществить все свои начинания и задумки и изменить ход истории.
До самого вечера я согласовывал все необходимое для начала работ над прибором. Нашел выделенных мне директором работяг и вкратце объяснил им, что от них потребуется, потом пошел на склад и долго ругался с кладовщиком. Он, куркуль такой, заявлял на все, что я у него просил для прибора, что ничего нет. Только после угрозы пойти с жалобой на него даже не к директору, а прямо к нашему уполномоченному от НКВД, заявив, что кладовщик срывает важное правительственное задание, он сдался. Громко ругаясь и шумя как только можно, кладовщик стал подносить все мной затребованное. Причем не он сам, а его молодой помощник, который все это время, пока я ругался с кладовщиком, пытаясь выбить из него необходимые материалы, изображал из себя статую, стоя в сторонке.
Вырвав наконец с боем из жадных лап кладовщика все необходимое, я сходил за своими работягами, и мы вместе, на взятой с собой тележке, всё увезли в цех. Я лично контролировал все, что мы грузили, а то боялся, что кладовщик, жук такой, что-нибудь заберет назад. Заперев все в кладовке мастера, я позвал работяг с собой.
Со всеми этими хлопотами уже прошла половина рабочего дня, а по сути, кроме общего задания, мои слесаря ничего не знали. Достав схемы аппарата, я стал подробно объяснять рабочим план работ. Хотя он и будет идти под моим непосредственным руководством, но и рабочие должны знать, что именно они будут делать. Так мы просидели до конца рабочего дня, а утром следующего приступили к работе.
Прибор сделали за четыре дня, только бежать докладывать об этом начальству я не стал. Прибор мало сделать, его надо еще и настроить и опробовать, иначе на испытаниях, без опыта работы с ним, у тебя ничего не получится.
Еще, считай, полную неделю я возился с настройкой и подбором режима работы, прежде чем у меня наконец получилось. Да, в моей памяти было устройство этого агрегата, вот только лично я на нем не работал. Так, случайно как-то попались его схемы, а сейчас моя совершенная память просто их выдала. Только мало построить прибор или станок, надо еще уметь на нем работать, вот и пришлось мне методом научного тыка подбирать режимы работы прибора.
Лишь когда все нормально заработало и металл стал действительно закаливаться, причем лучше, чем при традиционной закалке, я, наконец, пошел к директору с докладом. Второй раз прыгать через его голову я не стал. Во-первых, это окончательно испортит с ним отношения, а мне тут еще работать; да и он скоро пойдет на повышение, и иметь его потом во врагах мне не очень хочется. А во-вторых, уже не было смысла прыгать через его голову: своего я, считай, добился, а кто сообщит наверх об успешном выполнении, мне было безразлично, меня уже было не отодвинуть в сторону.
Казаков пришел вместе со мной в цех, где стоял прибор, и прямо при нем я, запустив прибор, провел закалку стальной болванки, которую сразу отправили в лабораторию для исследования. В принципе, это было уже не в первый раз, я ведь уже экспериментировал при настройке аппарата. Но тут все происходило на глазах директора, а потому делалось как в первый раз.
Изучив результаты исследований, довольный Казаков ушел к себе. Пускай не он был инициатором создания этого агрегата, даже был вроде как против этого, но создан он был, считай, под его руководством, и именно это будет на слуху у начальства.
7 сентября 1937 года, Москва
Взяв закрытый справочник и найдя в нем нужный номер, директор завода имени Ворошилова позвонил в приемную заместителя начальника Автобронетанкового управления РККА. Телефон снял секретарь Павлова, которому Казаков и доложил об успешном выполнении задания. Сначала секретарь Павлова не понял, о чем именно идет речь, но быстро вспомнил о собственноручно отправленном в Ленинград письме директору завода имени Ворошилова.
Вечером того же дня Павлов докладывал об этом Сталину, напросившись к нему на прием.
– Товарищ Сталин, сегодня мне отзвонился директор Ленинградского завода номер 174 товарищ Казаков. Он сообщил, что товарищ Новиков выполнил свое обещание и сделал прибор для электрической закалки стали, при этом качество стали повышается. Считаю, что товарищ Новиков на деле доказал, что он не краснобай и отвечает за свои слова. Если он действительно сможет в кратчайшие сроки разработать новый легкий танк с частично противоснарядным бронированием, то тогда можно будет на его основе приступить к разработке уже полноценного среднего танка с полностью противоснарядным бронированием и мощным орудием.
– Вы так уверены в Новикове, товарищ Павлов?
– Лично с ним я не разговаривал, но пока все, что он обещал, он сделал. Да и его анализ танков показывает, что он действительно очень серьезно относится к своей работе и разработке танков в частности. Я хочу вызвать его в Москву, в свое управление, и спокойно и без спешки с ним поговорить.
– Хорошо, вызывайте его, а потом привезете его ко мне, он меня тоже заинтересовал. Все же он еще слишком молод для своих предложений, так что будет интересно на него посмотреть и поговорить с ним.
– Слушаюсь, товарищ Сталин.
Вернувшись к себе в управление, Павлов велел секретарю соединить его с директором Ленинградского завода имени Ворошилова. Хотя уже приближался вечер, но Казаков был еще в своем кабинете. Он как раз собирался уходить домой, когда внезапно на его столе зазвонил телефон.
Сняв трубку, он услышал:
– Добрый день, товарищ Казаков, это вас Павлов беспокоит. Пожалуйста, пришлите мне вашего Новикова. И пускай он с собой прихватит чертежи своего танка, хотя бы то, что он уже успел сделать. Судя по его упорству, он наверняка ими занимается в свое свободное время.
– Хорошо, товарищ Павлов, я немедленно пошлю в кассы за билетом и извещу Новикова. Завтра он уже будет в Москве.
– Пускай едет прямо ко мне в управление. Там и переночует, если поздно приедет, я предупрежу на проходной.
Я только приехал домой, как зазвонил телефон. Да, в нашей квартире был телефон. Знаю, что это было редкостью в то время, нам просто повезло: телефонизировали еще перед революцией. Мне звонил директор, лично. К чему такая честь, я узнал сразу, а в первый момент сильно удивился: вроде с показом прибора все прошло нормально, и с директором я нормально расстался, а тут он вдруг мне звонит вечером домой.
– Новиков! – услышал я в трубке голос Казакова. – Немедленно собирайся и будь готов завтра выехать в Москву, с тобой хочет встретиться генерал Павлов. С собой захватишь все наработки по своему танку. В Москве езжай прямо в Автобронетанковое управление, о тебе там будут знать. Если будет уже поздно, то там и переночуешь. Все понятно?
– Николай Степанович, а билет на поезд? Когда он отправляется?
– Билет на поезд тебе привезут на дом, тогда же сообщат и время отправления поезда. У тебя всё?
– А чертежи? Они сейчас у меня все на заводе хранятся.
– Ох, Новиков! Скажешь водителю, чтобы он тебя на завод отвез.
– А обратно? Все же уже поздно будет.
– Новиков! Тебе никто не говорил, что твоя наглость родилась раньше тебя?
– Нет, Николай Степанович, вы первый.
– Ладно, черт с тобой, пускай тебя потом и домой отвезет. А насчет вокзала даже и не заикайся! Сам на вокзал поедешь, чай, не барин какой.
Вот такой разговор у меня вышел с нашим директором, и судя по всему, он уже на меня не сердился, иначе фиг бы меня на машине возили на завод и обратно. Билеты мне действительно привезли через час, а поезд на Москву уходил рано утром и приходил в 17.00. Шанс застать Павлова на рабочем месте у меня был, но если не успею, и он уже уедет, то тогда мне придется ждать утра.
Рано утром я отправился на Московский вокзал, к счастью он был не слишком далеко от моего дома. Я спокойно сел на поезд и доехал до Москвы. Практически всю дорогу я просмотрел в окно. Вроде уже не маленький, но нравится мне смотреть в окно поезда, глядя на проплывающие за окном пейзажи, в основном, разумеется, леса. Это как-то успокаивало меня, вот я и отдыхал душой, тем более перед очень важным разговором. Если мне удастся сделать Павлова своим союзником, то моя задача значительно облегчится.
В управление я приехал в 6 вечера и, к моему счастью, Павлов еще был на месте. Секретарь доложил обо мне, и Павлов меня принял.
– Вот, значит, вы какой, товарищ Новиков.
– Какой такой?
– Молодой.
– Ну, это нестрашно. Говорят, этот недостаток со временем проходит.
– Я смотрю, чувство юмора у вас тоже есть.
– Пока не жаловался. Извините, но как мне к вам обращаться: товарищ Павлов или товарищ комкор?
– Человек вы не военный, так что можете товарищ Павлов или вообще по имени-отчеству.
– Хорошо, Дмитрий Григорьевич, тогда и вы можете ко мне обращаться просто по имени: все же вы значительно меня старше.
– Договорились, – усмехнулся Павлов. – Страха перед начальством, я смотрю, у тебя тоже нет.
– Это плохо, Дмитрий Григорьевич?
– Как сказать, иногда может подвести. Но давай перейдем к делу. Я хотел бы поподробнее изучить чертежи танка.
– Дмитрий Григорьевич, пока готовы, так сказать, представительские чертежи. Как танк будет выглядеть, его примерное устройство. Пока еще без точных размеров, так как возможны варианты.
– Ничего, показывайте.
Я достал из тубуса, принесенного с собой, нарисованные на большом листе ватмана наброски танка. Он был нарисован со всех проекций с указанием примерных размеров. Еще раз изучив проект танка, Павлов, судя по всему, остался доволен.
– Вполне неплохо, Олег. Честно говоря, я и думать не мог, что такой молодой специалист, как ты, который и двух лет не проработал конструктором, сможет предложить такой проект.
– Просто я с самого детства увлекаюсь танками, причем не просто теми, что уже построены, но и пытаюсь придумать свой танк. Причем не просто так, а чтобы он был удобен экипажу. Кроме того, я прикидывал и тактику применения танков и сопутствующей ей бронетехники. Тут пока наброски легкого танка, но основной упор надо делать на средние танки с полноценным противоснарядным бронированием. Еще необходимы и тяжелые танки, как штурмовые, для прорыва хорошо укрепленной обороны противника.
– А ну-ка, что еще за сопутствующая бронетехника?
– Я прикидывал тактику действия танков в разных ситуациях. Наиболее сильны они в поле, на открытых участках, это если они атакуют. Хуже действуют в лесу, а городские бои вообще для танков крайне тяжелы.
– Почему?
– В поле у танкистов наилучший обзор, в лесу он более ограничен, а в городе, если противник хоть немного подумает и не струсит, то он достаточно легко сможет сжечь все танки без особых усилий.
– На основании чего ты, Олег, сделал такие выводы?
– В любом городе достаточно легко можно найти пустые бутылки, бензин и масло. Соединяем это все вместе, делаем простой фитиль из куска веревки и занимаем позицию на крыше дома или его верхних этажах. При некоторой сноровке попасть такой бутылкой сверху в достаточно медленно едущий танк не очень сложно. Танки, конечно, сильный род войск. Только, во-первых, их надо правильно применять, а во-вторых, с ними надо правильно взаимодействовать. Я, конечно, не военный, но, Дмитрий Григорьевич, представьте себе такой танковый батальон. В составе батальона 30 танков, по 10 машин в трех ротах, 8 или 9 противотанковых самоходок…
– Это еще что такое?
– Вот смотрите. – Я достал из тубуса еще один лист ватмана с чертежами легкой противотанковой самоходки. – Ведь батальону все равно необходимо усиление, а так вместо обычных противотанковых орудий они получат противотанковые самоходки. Либо две четырехорудийные батареи, либо три трехорудийных взвода.
– Но ведь противотанковая пушка будет значительно дешевле, чем самоходка.
– Дмитрий Григорьевич, слышали поговорку «жадный платит дважды»? Давайте разберем простейший бой. Противотанковые орудия, конечно, стоят значительно дешевле самоходки, вот только в бою их значительно легче уничтожить. Рядом разорвавшийся осколочно-фугасный снаряд или мина гарантированно выведут из строя или уничтожат как орудийный расчет, так и само орудие. Кроме того, для каждого орудия необходима машина, а она тоже стоит денег. А обучение расчета? А то, что потери среди простых орудий будут значительно больше, чем среди самоходок, в конечном итоге сведет всю экономию к нулю. Но продолжим. Командиру батальона требуются две машины: одна КШМ на гусеничном ходу…
– Что за КШМ?
– Командно-штабная машина или, если проще, передвижной, или мобильный штаб. Выдвижная, как на подлодках, стереотруба, мощная рация и небольшой телефонный коммутатор. Внутри закуток для радиста-телефониста, стол для работы с картами и несколько сидений. Из такой машины командир легко сможет управлять боем чуть ли не с передовой, и необходима она начиная с батальонного уровня хотя бы в танковых войсках, в пехоте с полкового, но лучше тоже с батальонного. Кроме этого, обычная легкобронированная машина для командира, как его транспорт. Девять самоходных зенитных установок на колесном или гусеничном ходу, три бронемашины разведки и рота десанта. Это необходимый минимум для танкового батальона, и только в такой конфигурации он будет наиболее эффективен.
– Ну ты и наговорил. Особенно про колесные и гусеничные бронетранспортеры. Где это все взять?! Да и разноплановой техники много получается.
– Немного, по большому счету всего три вида.
– Как три вида?
– ЕБП! Единая боевая платформа! Возьмем мой танк: если на нем вместо башни сварить боевую рубку, то получится самоходка. Взаимозаменяемость деталей и агрегатов полная! С колесными бронетранспортерами легче всего: они по сути уже есть, это грузовики. Грузовик строится на обычной раме, именно на нее навешивают двигатель, ходовую и все остальное. Надо просто спроектировать несущий бронекузов, и всё. Автомобильный завод может это сделать в течение месяца, особенно если им дать эскиз бронекузова. Только делать их надо полноприводными и односкатными, а колеса делать больше и шире.
Точно так же можно сделать на автомобильном заводе легкие гусеничные бронетранспортеры широкого ассортимента. На базе двухосных бронетранспортеров – собственно командирская машина и дозорно-разведывательная с пулеметной башней. На базе трехосной – десантная с пулеметной башней. КШМ на базе колесного бронетранспортера, санитарно-эвакуационная на 32 человека…
– На сколько?! Туда не влезет столько народа! Это тебе не автобус и даже не бортовой грузовик.
– Дмитрий Григорьевич, все влезет, вернее все влезут. Просто в кузове надо установить стеллажи, по которым будут на роликах вставляться носилки из металла. Четыре ряда в ширину, четыре ряда в высоту и два в длину, в итоге 32 места для лежачих раненых. Понятно, что они там будут как кильки в банке, зато сразу три десятка раненых, причем в пускай и слабо, но бронированной машине. По крайней мере, защитит от осколков и большинства пуль при обстрелах. По этому же принципу, но немного с другими стеллажами – транспортно-заряжающая машина для доставки топлива и боеприпасов во время боя в части. Больше шансов довезти это во время боя и под огнем противника.
Далее. С открытым кузовом будет зенитная, там на выбор: или спарка 12б7-миллиметровых пулеметов, или спарка 20-миллиметровых авиапушек, или одна 37-миллиметровая пушка. Также в открытом кузове можно установить 82-миллиметровый миномет, но лучше разработать более мощный, от 100 миллиметров и больше. (Я прекрасно знал, что такой крупнокалиберный миномет ПМ-38 в 120 миллиметров будет разработан в следующем году.)
Вот вам навскидку восемь вариантов колесных бронетранспортеров, которые можно выпускать на единой базе. Различия только в бронекорпусах и вооружении, плюс небольшая разница в трансмиссии. Практически такие же варианты можно сделать и на гусеничном ходу. Легкая противопульная броня и практически полная взаимозаменяемость всех запчастей и агрегатов, что значительно упростит их ремонт в процессе эксплуатации, особенно в боевых условиях.
– Это, конечно, хорошо, вот только боюсь, что наша автомобильная промышленность не потянет массовый выпуск этой бронетехники. Ее ведь потребуется очень много, не тысячи, а десятки тысяч единиц, если не сотни тысяч.
– Есть у меня на этот счет одна задумка, вот только это уже не только не мой уровень, но даже и не ваш. Такое сможет решить только товарищ Сталин.
– Вот завтра и предложишь ему это.
– Не понял?..
– А что тут непонятного? Завтра встретишься с товарищем Сталиным и сам ему скажешь про свою задумку.
– Это так быстро можно попасть к товарищу Сталину на прием?
– Нет, просто он сам хотел на тебя посмотреть. Вот и расскажешь ему, как нам, по-твоему, можно увеличить выпуск бронетехники.
Я, несколько ошарашенный, смотрел на Павлова: ни фига себе тут девки пляшут по четыре штуки в ряд. Я тут думаю, как мне плавно подвести разговор к необходимости встречи лично с товарищем Сталиным, а тут уже, как говорится, все сделано до нас. Вот это мне подфартило. Теперь только бы заинтересовать Сталина своими аналитическими прогнозами, тогда можно будет сделать очень многое, а не только подтолкнуть производство новых образцов бронетехники.
– Так, Олег, сейчас получишь у моего секретаря направление в гостиницу, она, кстати, недалеко отсюда. А кроме того, я тут подумал, тебе ведь придется мотаться по многим нашим оружейным заводам, раз ты хочешь на свои танки и бронетранспортеры новое вооружение. Думаю, как военнослужащему тебе будет лучше с ними разговаривать, а потому завтра к 10 утра приедешь сюда в кадры и получишь удостоверение и все полагающееся тебе как командиру. Пока, так сказать, авансом получишь звание воентехника второго ранга. Если успешно пройдешь со своим танком госприемку, то получишь воентехника первого ранга, а там посмотрим. Судя по твоим задумкам, у тебя еще много чего есть, вот и будешь расти в звании по мере принятия на вооружение новых видов бронетехники.
Всё, на сегодня хватит. Сейчас дуй к моему секретарю за направлением в гостиницу, ее адрес он тебе скажет, а завтра сюда за документами. И возможно, завтра тебя вызовет товарищ Сталин, а потому после трех часов дня чтобы был в гостинице. Всё ясно?
– Да, Дмитрий Григорьевич, всё ясно.
– Тогда иди. И да, подождешь у секретаря, пока я ему дам распоряжение насчет тебя.
Когда Новиков вышел из его кабинета, Павлов сначала позвонил своему секретарю и велел ему в срочном порядке оформить Новикова как воентехника второго ранга с выдачей ему всего положенного.
Нет, Новиков определенно талантлив. Как он расписал единую боевую платформу для разной бронетехники, а какая это экономия времени и сил получается. К тому же после своей командировки в Испанию Павлов понял, что армии нужны мощные средние и тяжелые танки с противоснарядной броней. Но он сам не инженер, а тут ему прямо в руки попал инженер, который думает, как и он. Если правильно разыграть эту карту, то можно получить значительные преференции, а поэтому надо держать этого Новикова поближе к себе, включив его в свою команду.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?