Текст книги "Месяц надежды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mesyac-nadezhdy-180518.jpg)
Автор книги: Александр Бушков
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
«Да уж, – подумал Алексей с ноткой мужской солидарности. – Хуже нет в такой вот ситуации еще и знать».
Ольга одним глотком разделалась с тем, что оставалось в не самом маленьком бокале, а было там никак не меньше половины.
Глаза и голос ее оставались грустноватыми.
– Вот так и живем, ничего интересного.
Большим мудрецом Алексей себя никогда не считал, но жизнь знал. Картинка выстраивалась нехитрая. Маленькая девочка папу не просто любила, а страшно уважала. Он был большой, под потолок, могучий, добытчик. А потом переменилось буквально все, и жизнь, и люди. Девочка выросла и прекрасно поняла, как оно на самом деле обстоит на нашей грешной земле. Любить, может, и не перестала, детская любовь редко ржавеет, а вот уважать… Говоря с жестокой откровенностью: а за что уважать человека, который не смог быть настоящим мужиком? Останься он автослесарем – будем ей верить, что механик хороший – то, может быть, по деньгам жену и не догнал бы ноздря в ноздрю, но деньги были бы не те, не жалкие слезки.
Как бы там ни было, но тема себя исчерпала. Они оба это почувствовали.
И первой сменила ее Ольга:
– А вот интересно, что тебе отец потом говорил, когда ты так приподнялся вопреки его планам на твой диплом?
– Ничего не говорил, – спокойно сказал Алексей. – Не успел. Они с мамой погибли. Самолет под Новосибирском упал, они к дяде в гости летели.
– Ой! – Ольга с покруглевшими глазами на миг прижала ладонь к губам. – Это называется поменяла тему разговора, дура. Извини, я же не знала.
– Ничего, – сказал он так же спокойно. – Это восемь лет назад было, я привык. Понимаешь, он просто не успел увидеть, как мы по-настоящему поднялись. Насколько я его знаю, он мог сказать и так, и этак… О! Быстрый начинают. Пойдем попляшем? Не все ж мне тебя культурными объятиями терроризировать, пора и о твоих духовных запросах подумать.
Она охотно встала из-за столика.
Когда они отплясались и вернулись, Алексей проговорил:
– Время пока не расчетное. Как думаешь, еще бутылочку одолеем или это будет спаивание?
Ольга, такое впечатление, прислушалась к себе и заключила:
– Одолеем. Я не шатаюсь ничуточки, язык не заплетается, могу без запинки выговорить «перпендикуляр» и «трансцендентальный».
– Счастливая ты, – сказал он грустно. – А я вот не могу.
Ольга удивленно уставилась на него.
– Почему? Ты пьяным совсем не выглядишь.
Он честно признался:
– Потому что не в курсе, что такое «трансцендентальный». Вроде бы знал когда-то, да запамятовал.
Ольга прыснула. Алексей поманил проворную, как все они здесь, официантку. Вино было доставлено на столик не со скоростью света, но уж и никак не черепахи и откупорено по всем правилам.
Наполняя бокалы, он подыскивал новую тему для разговора, ничего путного не придумал и спросил:
– А точно, что такое «трансцендентальный»?
Ольга засмеялась.
– А знаешь, я сама забыла. А ведь на каком-то экзамене было в билете. – Она лукаво посмотрела на него поверх своего приподнятого бокала и осведомилась: – Тебе нескромный вопрос задать можно?
– Ну, попробуй, – сказал он благодушно. – Люблю нескромные вопросы. Только далеко не всегда и не у всех получается их сформулировать. Так что мне даже любопытно. Валяй.
– Сформулировать, говоришь. Почему ты, вот такой благополучный, веселый и уж явно не глупый, четыре года не женат? – Она торопливо добавила: – Если что-то неприятно, извини.
– Да ничего неприятного. – Алексей усмехнулся. – Должен тебя разочаровать. Никакой это не нескромный вопрос, а самый обыкновенный. Почему? Да знаешь, терпеть не могу, когда ко мне набиваются. А в последние годы именно это и происходит. Знаешь, есть такие особы. Я не говорю, что они какие-то плохие. Стандартные современные девочки, практичные по самое не могу. Покатается на «Лексусе», походит у меня по квартирке, а потом начинается. Молчит, конечно, но в глазах у нее вот такими буквами написано: «А у меня будет крутая шуба!», «А у меня будут роскошные брюлики!», «А он мне тачку купит!», «И пока он там кирпичи ворочает, буду лежать кверху пузом и шоколад лопать!». Когда на свете немного пожил, эти буковки в глазах на раз читаются.
Ольга прищурилась.
– Ага. А тебе романтики хочется?
– Да ну, скажешь тоже, – отмахнулся он. – Я в романтику черт знает с какого времени то ли не верю, то ли жизнь выбила ее из меня напрочь. Нормального человеческого отношения хочется, вот и все. Иногда так и подмывает сделать, как один наш мэн. У него все еще покруче, чем у меня. Коттедж в Счастливом, «мерс» свежий, и все такое. Когда он этих буковок начитался досыта, придумал идею. Снял надолго двухкомнатную хрущевку, обставил ее… ну, не ящиками из-под консервов, но и не итальянскими мебелями, купил шестилетнюю японскую тачку. Девушек катал исключительно на ней и водил только в ту самую квартиру. Чуть ли не все сразу линяли, а потом однажды одна взяла да и стала туда набиваться. Так ведь расписались, второй год живут, киндер намечается. Хорошая такая девочка.
– Интересно, а как она потом себя чувствовала, когда все наружу выплыло?
– А оно так никогда и не выплыло, – с усмешкой проговорил Алексей. – Он мужик умный. Прожил с ней месяца четыре в той хрущевке, а потом вечером завалился домой с огромным букетом, пьяный от вина и от радости. Дескать, очень простая вещь получилась. Понимаешь ли, бизнес-проект, в который мы пять лет каждую свободную копеечку вкладывали, все же удался. На всех участников свалились громаднющие деньги. Еще через месяц он «купил» тот самый коттедж, а там и машину. Так что наружу ничего не выплывет. Об этом мало кто знает, а кто в курсе, тот не проболтается.
– Ты ж вот мне проболтался.
– Да с чего ты взяла? Никого я тебе не выдавал. Попробуй определить человека по двум приметам: коттедж в Счастливом и «мерс», причем неизвестно какой. Коттеджей у нас там что опят на пне в урожайный год, а «мерсов» в Шантарске как бездомных кошек.
– Действительно, – сказала она и кивнула чуть разочарованно. – Да, вот оно как. Тяжела жизнь молодого миллионера.
– Ну, не такой уж я большой миллионер. А насчет тяжелой жизни ты зря пошучиваешь. Проблема и в самом деле есть. Подумаешь – поймешь.
– Извини, – сказала Ольга покаянно. – Опять сболтнула не подумавши. Это со мной бывает. От Демона всякого нахватаешься. – Она тут же улыбнулась с прежней лукавой шалостью. – Насчет меня можешь не беспокоиться. Я не набиваюсь.
– А я этого и не говорю. Слушай, а можно откровенность за откровенность? Со мной все более-менее ясно. А вот почему ты, вся из себя такая, и одна?
Пожалуй, вопрос ей пришелся не по вкусу, но она тут же, не задумываясь надолго, сказала решительно:
– Ладно, откровенность за откровенность. Попался один жуткий скот. Совершенно ничего страшного не случилось, но грязи было столько, что я три месяца отхожу. От подробностей избавь, ладно? – Ее прекрасные глаза яростно сверкнули. – Только не вздумай меня жалеть! Я в таких случаях стервенею!
– Размечталась, – с широкой ухмылкой сказал Алексей, глядя ей в глаза. – С чего бы вдруг мне тебя жалеть? Сама говоришь, что ничего страшного не случилось. А любая грязь в конце концов смывается. Что мы наблюдаем? Идет по городу молодая, очаровательная, английский как свой знает, мужики шеи до хруста выворачивают. И вдруг нате вам – жалеть ее. Ну уж нет. Даже и не подумаю.
Ольга пытливо присмотрелась к нему и сказала:
– А ведь ты, пожалуй, не врешь.
– Конечно, не вру, я вообще редко это делаю. Не по благородству души, а из чистого расчета. Понимаешь, когда врешь много, свои слова приходится постоянно в голове держать во всех деталях, не забывать, что именно наплел. Чересчур тягомотно, ну его.
– Тоже верно, – согласилась она уже вполне мирно.
– Еще по паре котлеток съедим?
Она потупилась и призналась:
– Мне неудобно, но я бы съела.
– А я тем более. – Он подозвал официантку.
К ее подъезду подъехали в половине первого ночи. Выйдя из машины, Алексей глянул вверх. Окна ее квартиры не горели.
Он повернулся к Ольге, стоявшей перед ним в расстегнутом светлом легком пальто, чуточку хмельной и на вид ничуть не печальной, и сказал:
– Не похоже, чтобы мама тебя с веником ждала.
– Ни с веником, ни с валидолом. Я ж говорила, она понимает, что у меня своя взрослая жизнь. Спят все, даже Демон. Хотя она иногда из любопытства и за полночь меня поджидает. У тебя младшей сестренки нет?
– Я говорил, что старшая есть. Это еще хуже.
– Почему?
– Она меня долго строила. На пять лет старше, ага, вся из себя взрослая такая. Только я потом из строя выломился, а там она и замуж вышла, к законному супругу переехала. Ты на чуточку нахальный вопрос не обидишься?
– Смотря на какой.
– А сегодня мама тебе не говорила: «Только пусть он предохраняется»?
– Это не нескромный вопрос, а дурацкий! – заявила Ольга. – Сроду бы она такого не сказала. Прекрасно знает, что я на первой встрече никогда… – Она поторопилась добавить: – И на второй тоже. И на третьей. И вообще – с большим разбором.
– Интересно, а про меня ты что ей сказала? Должна же была предупредить, что за полночь вернешься.
В свете уличного фонаря над подъездом он хорошо видел ее лицо, ставшее при этом скудном освещении, пожалуй, куда более красивым и загадочным. Алексей прекрасно видел, что улыбка у нее до ушей.
– Хочешь правду? Сказала, что познакомилась с забавным но, похоже, вполне приличным парнем и он пригласил меня в хороший ресторан. Вот и все. А что ей еще было говорить? По-моему, она даже обрадовалась, после того как я три месяца все вечера дома сидела. – Ольга досадливо покривила губы. – Ну вот, опять на откровенность пробило. Ты меня все же подпоил.
– Просто я тот человек, с которым можно свободно говорить откровенно. Вот люди ко мне и тянутся.
– Да уж, сударь, от скромности вы не помрете.
– Да ну, просто я по жизни такой. Интересно, а что во мне вдруг нашлось забавного? Вроде ни на одном медосмотре никакие доктора никогда не находили у меня ничего такого.
– Не знаю. – Ольга пожала плечами и усмехнулась. – Вдруг взяло что-то такое да и проглянуло. Ах, да. – Она склонила голову к правому плечу и подставила ему щеку. – Выигрыш получи.
– Да ладно, – великодушно сказал он, если честно, подумав про себя: «У нас собственная гордость, мы мелкой монетой не берем-с».
– Я свои проигрыши всегда плачу, – заявила она чуть сварливо. – Хочешь, чтобы я обиделась?
– Не хочу, – искренне ответил Алексей, придвинулся вплотную и поцеловал ее в щеку, что вызвало в его душе бурление чувств, вполне понятных и простительных для любого нормального мужика.
И духами от нее пахло незнакомыми, но очень приятными, и лифчика она не носила, и красивая до того, что спасу нет. А главное состояло в том, что было в ней еще что-то неуловимое, неописуемое словами.
«А впереди, что очень печально, все та же полнейшая неопределенность. Знал бы, что за жуткий скот, убил бы, – сердито подумал он. – Такую девочку грязью забрызгать. И ведь сумел же как-то, раз она три месяца одна. Ольга правду говорит, в этом нет никакого сомнения».
– Теперь дашь телефончик? – спросил Алексей.
Она чуточку задумалась и сказала:
– Теперь, пожалуй, дам. – Девушка достала телефон из кармана пальто. – Забивай.
Он забил и позвонил для поверки. Ее телефон тут же ожил.
– Не доверяешь? – поинтересовалась она.
– Просто связь проверяю. Первое правило пограничника.
– Я всегда честно играю. Чужих номеров не подсовываю, просто, если что, свой не даю, да и все.
– Верю. – Он чуть помолчал и сказал так, словно прыгал в холодную воду: – Оля, давай встречаться.
– Я подумаю, – сказала она, глядя на него уже с натуральнейшим кокетством.
– Я тебе завтра позвоню. У тебя какие планы на выходные?
– Да никаких, собственно. Подчитать надо бы кое-то по курсовой.
– Вот и прекрасно, – сказал Алексей. – И у меня, так уж сложилось, выходные свободные. А то иногда так задергают. Есть планы на оба дня.
– Ну да? И когда ты все успел обдумать?
– А пока в ресторане сидели. Ты к животным как относишься?
– Да вполне положительно. Если только это не бешеная собака. А что?
– Ты слышала, в город цирк приехал?
– Ага. Сто лет не была.
– Вот тебе и первый вариант. Идем в цирк. У меня знакомый ходил в ту субботу с женой и сыном. У них там интересная примочка есть. Всех желающих фотографируют между двумя слонами.
Ольга поежилась:
– Они такие здоровенные!
– За все две недели, что они здесь, ничего жуткого не случилось. Слоны – животины мирные. Человеку на ногу они ни за что не наступят. Поехали? Между слонами сфоткаемся?
– Заманчиво. А вторая идея?
– Ты когда в нашем зоопарке последний раз была?
– Лет десять назад. Все как-то не складывалось.
– И я чуть ли не столько же. Значит, мы оба жирафов не видели. И зубров тоже. Их ведь совсем недавно привезли. Поедем смотреть? Что ты смеешься?
– Потому что непривычно, – ответила она. – В рестораны меня водили, в ночные клубы тоже, про дискотеки я не говорю. Один оригинал нас с девчонками на мужской стриптиз затащил – ну, сходили для интереса. А вот ни в цирк, ни в зоопарк никто ни разу не приглашал.
– У пограничников фантазия работает.
– Да уж. Одно твое гаданье по руке взять…
– Так я беру билеты и звоню?
– Ну, посмотрим. – Ольга чуть придвинулась к нему, так что теперь их разделяло не более шага. – Только имей в виду, я девочка трудная.
– Да? А мне показалось, что с тобой легко.
– Со мной нужно долго и упорно. Ты понял?
– Чего ж тут не понять? Оля, я упрямый. И лошадей никогда не гоню, честное слово.
– Правда?
– Чистейшая. Иногда нужно гнать, а в другой раз – плыть по течению, куда события несут.
– Это тоже пограничная философия? – осведомилась Оля с улыбочкой, опять-таки чуточку кокетливой.
– Жизненная, пожалуй. Но ведь устраивает она тебя?
– А почему бы и нет? Терпеть не могу, когда на первом свидании мне под юбку лезут. И на втором тоже. И на третьем.
– А как насчет сотого?
– А ты столько выдержишь? – Она прищурилась.
– Честно говоря, нет. Такого ни один мужик, наверное, не выдержал бы. Кроме разве что безнадежно влюбленных.
– Но ты-то, надеюсь, не будешь мне вкручивать, что с первого взгляда в меня влюбился?
– Не буду, – сказал он. – Что-то я в любовь с первого взгляда не верю. Просто…
– Что просто? – Она прищурилась уже совершенно по-кошачьи.
Иногда откровенность лучше всякой уклончивости или дипломатии.
Алексей знал это и сказал:
– Веришь ты или нет, не знаю, как растолковать. Красивых туча, а в тебе есть что-то еще, чего словами не объяснишь. Вот меня и потянуло. Я ничего хамского не ляпнул?
– Да ну, с чего бы? Забавно, но вот таких комплиментов я что-то не слышала. Про красивую сто раз говорили, про сексапильную столько же, а такого… Интересно, что во мне еще есть?
– Я же сказал, словами не объяснишь. Может, пойму когда-нибудь.
– Если время будет, – заявила она.
– А ты мне его дай побольше.
– Там будет видно.
Вот теперь это была самая обычная девчонка. Она не щетинилась, смеялась и кокетничала в обычном стиле, берущем начало неизвестно с каких незапамятных времен.
– Вот так, значит, – сказала Ольга. – Что-то необъяснимое. Интересно. А знаешь, не прими за комплимент, но кажется мне, что в тебе тоже что-то такое есть. Вроде бы я временами это чувствую.
– Ух ты! – сказал он. – А можно я на седьмом небе побуду?
– Только недолго, чтобы крылышек не опалить. Там, говорят, еще и огонь.
– Все, уже спикировал на грешную землю. Ну, спокойной ночи.
– Жаркого поцелуя у подъезда ты, случайно, не ждешь?
– И не думаю. Я же слышал, что ты девочка трудная.
– Вот именно. Спокойной ночи! – проговорила она и легкой походкой пошла к подъезду, распахнула дверь, обернулась и помахала рукой.
Эта мелочь была ему чертовски приятна.
Шофер Миша, старше его лет на десять, доморощенный философ – представители этой профессии вообще туго знают жизнь – спросил:
– Домой?
– Домой, – сказал Алексей, откинул сиденье назад и блаженно вытянул ноги.
Дядя Миша, трогая машину, поинтересовался:
– Что, ладится дело? Расстались вроде хорошо, правильно.
Постороннего человека Алексей сразу оборвал бы, чтобы не лез не в свои ямщицкие дела, но дядя Миша возил его уже три года, особенно в тех случаях, когда ему самому сесть за руль мешал алкоголь.
Поэтому Алексей сказал чистую правду:
– На первый взгляд вроде ладится, а так – кто знает.
– С ними всегда так, – философски заключил дядя Миша. – Приятная девочка. Что ж ты ее ни разу не приобнял в машине? Я, каюсь, временами поглядывал. И не похоже, чтобы поссорились, но сидели как юные пионеры.
– К чему гнать лошадей? – усмехнулся Алексей. – Хорошая девочка и трудная, как она сама сказала. Полное впечатление, «не такая».
– А вот это хорошо, – сказал дядя Миша. – Мы же вечно в баню тягаем «таких», а сами стараемся найти «не такую». Жениться тебе надо, Алеха. Который годочек пошел.
– Эта тема покрыта мраком неизвестности, – проговорил Алексей. – Кто моя будущая жена, представления не имею, хотя когда-нибудь она должна появиться.
– А может, вот эта? У нее лицо хорошее. И твердая, говоришь.
– Не гони лошадей, – отмахнулся Алексей.
Он толком не представлял, какой должна быть его будущая жена – а ведь рано или поздно придется жениться, не ждать же до ста лет! – но пока что очаровательная девушка Оля с законной супругой не ассоциировалась никак. Рано было о таком думать. Ведь Алексей, по большому счету, совершенно ее не знал.
Лист 3
– Ну и как я тебе за рулем? – спросила Ольга вроде бы равнодушно, но Алексей видел, что она с волнением ждет его оценки.
– Ты и за рулем очаровательна, – сказал он.
– А если серьезно? – настойчиво проговорила она, не отрывая взгляда от дороги.
– Если серьезно, все нормально, – сказал он, чуть подумав. – В руль не вцепляешься, как алкаш в последнюю бутылку, нормально держишь, на «без двадцати четыре». Шестнадцать верст сюда ехали, так ты не только ни в кого не вмазалась, но и аварийной ситуации не создала ни разу, не дала ни единого повода кому-то матюгнуть очередную блондинку за рулем. И паркуешься нормально. Вот только, уж извини за прямоту, немножечко ползешь. Всю дорогу самое большее выходила на пятьдесят пять. А по этой трассе обычно гонят девяносто. Она широкая, домов мало, светофоров тоже, улицу редко-редко кто вздумает перебежать. Так что девяносто здесь – вполне допустимый гламур. Лихачи не в счет. А движок у тебя хороший, вполне себе тянет. Гаишники тут редко торчат, может, оттого, что их издали видно, и скорость можно вполне сбросить, по себе знаю.
Она чуть улыбнулась, не поворачиваясь к нему, по-прежнему не сводя взгляда с дороги, и сказала:
– Страшноватенько. Я редко езжу, хорошо, если раз в неделю. У обеих закадычных подруг машинки, так что я с ними, и в универ, и на пляж. У них позавчера просто были срочные дела, они не могли меня дожидаться.
– А что, отец в универ машину не дает?
– Да нет, он давал бы. Только вот скажи, ты нашу универовскую стоянку видел?
– Видел, но особо не приглядывался как-то.
– Там одни иномарки, и старые, и новые.
– Так и у тебя машина рухлядью не выглядит. Ухожена, хорошо покрашена. Отец, вижу, следит за ней.
– Ты не понимаешь, – сказала Ольга. – Это уже типично женская логика. Я бы там единственная была на «ведре с гайками». А для девушки это все равно что в платье десятилетней давности на людях появиться.
– Вот не знал, что женская логика и на машины распространяется, – сказал он искренне, сдержав улыбку.
– Женская логика на многое распространяется. Не хотелось бы мне, чтобы на меня смотрели как на Золушку. У вас, мужиков, логика другая. Я сколько раз видела. Едет черт знает на чем, даже на «Победе», на «Москвиче», которому полсотни лет, и ничего, веселый, с таким видом, будто весь мир у него в кармане.
– Да уж, мы такие, – заявил он и подумал, что неплохо было бы купить ей какую-нибудь хорошую, нулевую женскую машинку.
Но ведь она не возьмет такой подарок. Он уже понемногу начал чувствовать ее.
– Оля, сбрось до тридцати, – сказал Алексей. – Вон там, слева, синюю с золотом вывеску видишь?
– Ага.
– Мимо нее дорога проселочная. Вот нам туда. Так, сзади никого.
– Я вижу.
– Пропусти джигита на джипе, очень уж он прет, и сворачивай туда, на ту дорогу.
Она дисциплинированно включила поворотник, хотя, на его взгляд, могла бы сделать это и чуть попозже, съехала с асфальта и заявила:
– Ах, вот оно что. Шашлычная…
Полукруглая вывеска красовалась на двух железных столбиках. Сверху полукругом шла надпись «Золотой шампур», а ниже очень реалистично, в три краски, был изображен шампур с шашлыком, исходящим аппетитным паром.
– Ага, – сказал Алексей. – Причем отличная. Ты будешь смеяться, но и ее мы с Пашкой строили в позапрошлом году. А вывеску Васька Сомов рисовал, небездарный художник. Тот, что свою машину золотыми рыбками сплошь изрисовал. Может, видела в городе?
– Несколько раз. И пару картин его видела.
– Знатоки говорят, способный парень. У меня одна есть, очень уж понравилась. Теперь все прямо и прямо, так в ворота и упремся. Время самое подходящее, а то мы после завтрака только по чебуреку съели. Их к кулинарным шедеврам не отнесешь. Это я как старый повар тебе говорю.
– А там шедевры?
– Ну, шедевры не шедевры, а шашлыки отличные. Когда в Дивный по делам мотаюсь, всегда тут обедать стараюсь. Вообще, место у знающих людей популярное.
– Я о нем и не слышала.
Алексей усмехнулся и заявил:
– Значит, кому-то было лень тебя сюда возить.
«Или жмотничал, – добавил он мысленно. – Даже у самых красивых девушек кавалеры порой бывают жуткими жмотами».
– Ага, приехали. Возле крайней машины паркуйся.
Перед ними был длинный зеленый забор из штакетника человеку по пояс, за которым, за широкими распахнутыми воротами виднелись домики с зелеными крышами. Над этими воротами красовалась увеличенная копия рекламного щита, а вдоль забора выстроились как по линеечке десятка два машин.
– Вот про это я и говорила, – сказала Ольга чуть грустно. – Золушкой себя чувствуешь.
Особо уж роскошных тачек тут не наблюдалось, но все как на подбор были импортного происхождения – несколько джипов, пара «Мерседесов», пусть и не «шестисотых», но довольно новых. Их ужас отечественного автопрома оказался единственным таким средством передвижения.
– А наплевать, – сказал Алексей уверенно. – Как выразился бы американский человек, деньги у меня того же цвета, что и у них.
Ольга аккуратненько припарковалась возле бежевого «Мерседеса», где два человека явно кавказского обличья листали какие-то бумаги. Алексей отметил краем глаза, что когда Ольга выбралась из машины, они оторвались от своего дела и проводили ее теми самыми взглядами, за которые кавказским людям почему-то всегда хочется надавать по роже, причем качественно. Это был пустячок, не стоящий особого внимания. Он уже привык к тому, что мужчины частенько провожают Ольгу взглядами, и ничего удивительного в этом не видел.
Слева от ворот на деревянной подставке в виде буквы «А» стоял довольно большой и высокий деревянный щит, сверху донизу покрытый надписями и цифрами, исполненными весьма раскудряво.
– Тоже Вася Сомов, – сказал Алексей.
– Ага, я поняла, – произнесла Ольга. – Это они на западный манер устроили, да? Чтобы каждый, еще не заходя, сразу видел, что тут почем?
– Так оно и есть, – подтвердил Алексей. – В ногу с Западом шагают, веяния перенимают. Как тебе ассортимент?
– Фантастика!.. – сказала она, вчитавшись в меню. – Из баранины, свинины, говядины, курятины, крольчатины, оленины, индейки, перепелов, осетрины. Следовало бы ожидать, что и из медвежатины шашлык будет.
– Вот этого лучше не надо, – заявил Алексей. – У нас в области среди медведей давненько уж трихинеллез свирепствует. О деталях промолчу, чтобы тебе аппетит не отбивать. Просто скажу, что есть медвежатину категорически не рекомендуется.
– Понятно. А «шашлык любительский» – это что?
Он беззаботно махнул рукой.
– Проще говоря, ассорти. По кусочку всякого мяса на один шампур нанизано. Тебя такое привлекает?
– Как-то не особенно. Я бы что-то одно съела.
– Осетрину, а?
– Ага, – призналась она. – Так-то я пробовала, но шашлыка из нее – ни разу.
– Будет тебе осетрина.
– Вот только цены…
– Ольга Петровна!.. – сказал Алексей убедительно. – Я тебе еще в «Хачапури» говорил, что цены – не твоя забота. Они тут, конечно, повыше городских, но порции весьма изрядные. Точно тебе говорю, съешь два шампура, потом, может, и ужинать не захочешь.
Он не просто ухмыльнулся про себя, даже мысленно похохотал. Потому что «шашлык любительский» и в самом деле был рассчитан на особого посетителя, готовился из бараньих яиц. Но Ольгу посвящать в эти гурманские тонкости, пожалуй, не стоило. Чего доброго, аппетит напрочь отшибет. Сам он к такому деликатесу относился спокойно, но попробовать почему-то никогда не хотел.
Они вошли в ворота. Теперь Ольга рассмотрела, что это не домики, а натуральные беседки: на бетонных фундаментах, окруженные невысокими балюстрадами из красиво обточенных столбиков. Их тут было десятка два, и все они оказались заняты разными компаниями, как шумными, так и вполне спокойными. Из динамиков, надежно укрытых где-то, лилась приятная негромкая музыка.
– Все занято. Нам и пристроиться негде, – сказала она растерянно.
– Не гони лошадей, Ольга Петровна, – заявил Алексей и усмехнулся.
Навстречу им вышел человек лет сорока в белоснежной поварской куртке. Ольга сразу увидела в нем что-то немножко необычное. Сам светловолосый и светлоглазый, но лицо не славянское, а, такое впечатление, чуточку кавказское.
Мужчины пожали друг другу руки.
– Здравствуй, Алеша, – сказал человек в белом.
– Здорово, Сосланбек. Ну и как, стоит твоя ресторация?
Человек блеснул великолепными белыми зубами и заявил:
– Алеша, то, что ты строишь, сто лет стоять будет.
– Знакомься, это Оля.
– Сосланбек. – Хозяин заведения прижал руки к груди и поклонился. – Алеша, хорошо, что заранее позвонил, а то я не знал бы, что и делать, как вас принять.
– Так я ж знаю, что у тебя в воскресенье мест нет.
– Пойдемте, дорогие гости.
Примерно четвертушечка ресторана была окружена высокой живой изгородью. Там стояли чуть другие беседки, гораздо меньше тех, в которых гуляли компании. Вместо балюстрады по пояс человеку – ажурная деревянная решетка в восточном стиле, до самой крыши.
Ольга решила, что они предназначены для парочек. Она окончательно в этом убедилась, когда они поднялись по двум ступенькам и оказались внутри. Точно, беседка рассчитана была только на двоих.
– Алеша, ты, конечно, на кухню? – спросил Сосланбек.
– Конечно. А девушке бы прямо сейчас что-нибудь попить. Только не вино, она за рулем.
– Молодец девушка, – сказал Сосланбек. – Я сейчас скажу Васо, тот принесет.
Он удалился в сторону самого большого строения, натурального домика, открытого с одной стороны, как и все беседки. Там дымили мангалы, выстроившиеся длинной шеренгой. Пузатый человек в белой куртке без излишней спешки манипулировал шашлыками.
– Сейчас тебе Васо газировочки принесет, – сказал Алексей. – А я на кухню. У Сосланбека так заведено. Завсегдатаи всегда туда ходят и самолично выбирают шампуры. А то и сами чуток их вертят так, как им нравится. Так что будет тебе осетринка по высшему разряду. Минут десять поскучай, не пожалеешь. – Он направился в сторону кухни.
Минуты не прошло, как в беседке объявился совсем молодой человек, поставил перед Ольгой бутылку «Швепса», два низких широких стакана, блюдечко с кубиками льда, поклонился так же, как давеча Сосланбек, прижав ладони к груди.
– Пейте на здоровье, – сказал он.
Ольга налила себе до половины, бросила маленькими щипчиками два кубика льда и с удовольствием отпила. А ведь Алексей запомнил, что она любит «Швепс»!
Ей здесь нравилось. Все сделано очень красиво, дерево отшлифовано и обожжено паяльной лампой. Интересно, это тоже Вася Сомов работал или люди Алексея?
– Девушка, а девушка!..
Она подняла глаза и досадливо поморщилась. У столика стояли те два типа, что сидели с бумагами в «Мерседесе», возле которого они припарковались. Это были самые что ни на есть классические джигиты – когда улыбаются, целая выставка золотых зубов, по две увесистые гайки на пальцах, часы, сразу видно, золотые. Взгляды соответствующие, которые потом хочется под душем смывать.
– Девушка!.. – с давно знакомой интонацией начал тот, что стоял справа. – Это ведь вы на смешной машинке подъехали? Ай-ай-ай… Не должна такая красивая на такой убогой машинке ездить. «Мерседес» наш видела? Покататься не хочешь?
– Меня в «Мерседесах» укачивает, – ответила она холодно.
Как и всякая девочка из большого города, к своим годам Ольга накопила немалый опыт по части отшивания уличных приставал, особенно таких вот. Она прекрасно знала, что эти типы ни за что так просто не отвяжутся. Сейчас начнется. Испуга, конечно, ни малейшего. Она вообще была не из пугливых. Да и не в темном переулке все происходило, а средь бела дня. И Алексей поблизости, и хозяин ресторана, уже ясно, его хороший знакомый. Досадно просто, что такие рожи воскресный отдых чуточку портят, вот и все.
– А если попробовать, то, может, и укачивать не будет? – продолжал тот же джигит.
Второй, если можно так выразиться, аккомпанировал ему улыбками и сальными взглядами.
– Хочешь, мы другую тачку подгоним, где тебя укачивать не будет?
– Меня иногда во всех укачивает, – отрезала Ольга.
– Красивая, так не бывает. Поехали кататься.
– Я здесь со своим мужчиной. Вы должны были это видеть.
Золотозубый тип презрительно поморщился и заявил:
– Красивая, мужчина – это тот, у кого деньги есть. А у кого денег нет, тот самец. Что это за мужчина, если его девушка возит, да еще на таком старье? – Он сменил тон на крайне деловой: – Ну ладно, я понял, ты гордая. Никаких проблем. Такие намного дороже стоят, я понимаю. Вот это видишь? – Джигит извлек из внутреннего кармана пиджака толстую пачку долларов, не схваченных, как обычно, резинкой, развернул веером. – Посмотри, сколько тут президентов. Все американские. Какую сумму ты хочешь за пару часов в сауне? А может, на постоянное обслуживание договоримся? Тогда тебе совсем хорошо будет. Ну так сколько тебе надо?
Ольга, глядя ему в глаза, с обворожительной улыбкой, очень вежливо сообщила, куда он себе может засунуть свои баксы. Можно даже в трубку не сворачивать.
Он не разозлился, как с этими типами иногда бывает, блеснул золотом ротовой полости.
– Это я тебе туда засуну, и не доллары. Ну так ты как, сама пойдешь или тебе ножик показать и красоту подпортить?
Ольга и сейчас не испугалась. Джигит наморщил кожу на лбу, но как-то плохо у него получалось казаться страшным. Может, в кармане нож и в самом деле найдется, но махать им в хорошем ресторане средь бела дня будет только законченный отморозок. Эти двое на таких никак не похожи – пузатенькие, сытенькие.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?