Текст книги "Месяц надежды"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mesyac-nadezhdy-180518.jpg)
Автор книги: Александр Бушков
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
– Подтверждаю, – сказал Алексей.
При этом Ольге показалось, что его лицо на миг непонятно почему стало недовольным.
Они перекидывались репликами непринужденно и весело, как опытные волейболисты мячом, и в самом деле выглядели той самой отлично спевшейся командой, компанией, в которую хочется попасть. Вот только примут ли? Ольга трезво подумала, что впереди у нее совершеннейшая неизвестность.
Подошел крановщик, лихо бросил ладонь к пустой голове на американский манер и рявкнул:
– Разрешите начать ходовые испытания?
Макс кивнул и ответил ему в тон:
– Начинайте, фельдфебель! Вперед и с песней, Захарыч!
«Вряд ли этот Захарыч – член команды, – подумала Ольга. – Нет, конечно. Просто стиль общения у них тут такой, через смешки и шуточки. Это мне тоже нравится».
– Я первым делом стрелу выпущу, лады?
– Захарыч, тут ты банкуешь, – сказал Макс.
– Возьми девушку с собой, ей будет интересно, – проговорил Алексей. – Только с соблюдением техники безопасности, ага?
– Алексей Валентинович, не учите цыгана коней воровать, – с достоинством ответил Захарыч. – Пойдемте, девушка. Сейчас и в самом деле даже вам будет интересно.
Ольга охотно пошла с ним к крану.
Команда собралась было двинуться следом, но Алексей быстро сказал:
– Ребята, погодите минутку, тут дело есть.
– Не вопрос, Рэмбо, – произнес Макс.
Алексей быстро произнес пару фраз. Команда переглянулась.
– Понято, принято и заметано, – заявил Паша. – Будь спокоен, все будет тип-топ. Это у тебя все дело?
– Да нет, это только присказка. Ребята, я сроду о таком не просил, а теперь приходится. Все авралы у нас кончились, работа идет размеренная и рутинная. Короче, как вы смотрите, если бы я взял типа отпуска за свой счет? На недельку этак. Я все продумал. С Италией, если что, вы справитесь, в столярке все готово, только вывозить, а мои объекты в Счастливом я смогу курировать.
– Суду все ясно, – сказала Марина. – Давно знакомы?
– Три дня.
– Чудак ты все-таки, Леха, – заявила она. – Недели тебе не хватит. Бери две. Девочка интересная и, сдается мне, сложноватенькая. За это время тебя ни одна живая душа не дернет, разве что, не дай бог, ЧП случится. Но на нашей памяти такого ни разу не было. Ребята, согласны?
Ребята слаженным хором ответили, что согласны.
Когда они уезжали, Алексей охотно уступил руль Ольге. Теперь спешить было некуда, да и «девятка» после его «Лексуса», между нами говоря, не плясала.
– Впечатления? – спросил он с интересом.
– Самые прекрасные, – с неподдельным энтузиазмом ответила Ольга. – Когда стрела стала вылезать и оказалось, что она телескопическая, это был полный отпад. До третьего этажа достанет, да?
– До четвертого совершенно свободно, – поправил ее Алексей. – Обошелся нам этот красавец в приличную охапочку зелени, но он свою цену быстро отработает.
– А те штуки, в углу, на колесах и с ножом, как у бульдозера, это что? Я такие видела в городе, они снег сгребали.
– Это называется грейдер, – сказал Алексей. – Хорошая внесезонка. Летом гребет землю, зимой – снег. Только им придется пару месяцев постоять. Землю уже не гребут, хотя не исключено, что пара заказов будет, а снег, сама видишь, еще не выпал.
– Леша…
– Да?
– И как ваша команда меня расценила? Пока я краном любовалась, вы же наверняка словечком на мой счет перебросились? Не может такого быть, чтобы о новом человеке в старой компании никто ничего не сказал.
– Когда я тебе примерно такой же вопрос задал насчет мамы, ты как ответила? Что не скажешь, иначе я о себе возомню.
– Но я же в конце концов сказала, – чуть обиженно протянула Ольга и улыбнулась. – Все повторяется, да? Та формулировочка, что ты вслед за мной сейчас повторил, внушает определенные надежды, Леша.
– Ну ладно, – сказал он. – Можешь возомнить, обстоятельства позволяют. Мы особо не разговаривали, но когда ты пошла с Захарычем к крану, ребята мне большие пальцы показали. Почти синхронно. А Маринка – целых два. Это о чем-то говорит, да? Притом что команда эмоциями не особенно разбрасывается в отношении людей, впервые заявившихся к нам. Так что можешь возомнить, только палку не перегибай.
– Баш на баш. Ты тоже не перегибай.
– По рукам.
Квартала три они ехали молча. Поток тут был плотный, и Ольга чуть напряглась, не отрывала глаз от дороги. На Красноармейской стало полегче, там в выходные никогда не было особого движения.
Ольга расслабилась и сказала, не поворачиваясь к нему:
– Ты меня оборви, если я что-нибудь бестактное спрошу. Мне вот показалось, что Марина с Пашей – очень благополучная пара. Между ними словно притяжение какое-то.
– Ну и где же тут бестактность? – осведомился Алексей. – В точку. Самая благополучная пара, пожалуй, какую я в жизни знаю. Пышным цветом все расцвело в старших классах, потом она его честно из армии ждала, а через полгода после дембеля они расписались. Им пришлось потруднее, чем нам с Максом. Мы окольцевались только года через два, почти одновременно, так уж сложилось. Два года беззаботно холостяковали, а Пашка семью кормил. Маринка быстро родила. Они молодцы, все вытянули. Ни малейшей трещинки в отношениях. Сейчас старшая в четвертый пошла, а младшему шесть. Но Маринка молоток. И детей не забывает, и на фирме пашет толково и лихо. Итальянцы от нее тащатся. И бизнесвумен та еще, и двое детей. У них такое совмещение редкость. Тамошние дамы обычно что-то одно выбирают.
– Какие итальянцы?
– Я же тебе не говорил. Мы вдобавок ко всему, что наворотили, уже пять лет являемся представителями сразу двух итальянских фирм. Так вот удачно сложилось. Одна – мебель и всевозможные деревянные изделия, от лестниц между этажами до гномиков в сад. Иногда клиент попадается балованный, подавай ему импорт. Вторая печки делает. Самые обыкновенные, которые углем и дровами топят.
– Неужели специально для России?
– Да большей частью для себя. Был я пару раз у них в Италии.
– Везет тебе, – со вздохом заявила Ольга. – А я только по телевизору видела. Неаполитанский залив, деревья апельсиновые, Рим…
– Знаешь, что самое смешное? Я все это тоже только по телевизору видел. Обе фирмы в Лигурии расположены, а это Северная Италия. И апельсиновые деревья не растут, и зимой холодновато. Особенно где гористо. Не поверишь, но есть куча городков и деревень, куда электричество так и не провели. Нерентабельно. Капитализм, однако. Так что на печки там большой спрос. Я один раз был у них в декабре, возили они меня в один такой городок в предгорьях. В точности как у нас в Миусске зимой. Куда ни глянь, везде дым из труб. А Рим… оба раза пытался хоть пару дней выкроить, и ни черта не получалось. Работы уйма. Разве что пару раз в ресторан водили.
– Понятно, – чуть разочарованно протянула Ольга. – А я уж тебе всерьез завидовать собралась.
– Туристам завидовать нужно, – сказал он. – Вот им-то вольготно и весело. А я там пахал как папа Карло.
– Нескромный вопрос можно? Чисто из-за денег или не только?
– Не только, – серьезно ответил Алексей. – Еще как не только. Знаешь, повидал я людей, которые исключительно на деньгах зацикливались. Очень многие так поднимались, как нашей команде в жизни не удастся. Только вот менялось в них что-то. Словами не объяснишь. Получались совершенно другие люди. Не говорю, что хуже прежних. Просто иные, да и все тут.
– Не особенно понятно, но суть доходит. А еще один вопрос можно? Макс вроде тебя, да? Свободный охотник?
– Ну, в чем-то, – ответил он, чуть помолчав. – Вот так уж карта легла, что мы и женились, и разводились примерно в одно время. Только я со своей разбежался вполне культурно, а у Макса было изрядно грязи и нервотрепки. Причем все это шло не с его стороны. Подробности рассказывать не буду, он бы не обрадовался, узнав, что я с тобой разоткровенничался. А вот сама история развода в узких кругах нашумела. Там и ребенок был, эта стерва его себе забрала тоже не без грязи. – Он улыбнулся, как показалось Ольге, не без грусти. – Только он оказался не во всем вроде меня. Год назад Оксанку встретил, и все у них отлично, коли уж команда ее приняла.
– А кольца я у него не заметила.
– А они еще не расписаны. Так получилось, долго рассказывать, да и ни к чему. Главное в том, что скоро поженятся, это железно. Такая вот команда, уж какая есть.
Ольга подумала, что Алексей ни капельки не сплетничает, просто говорит доверительно, и это почему-то очень приятно. Как и то, что команда ему показала аж четыре больших пальца. Только это ведь по большому счету ничего не значит, потому что неизвестность полная.
Лист 4
Двести невидимых японских лошадок несли машину вниз по длиннющему пологому спуску не так уж и быстро. Пару раз ее этак презрительно обгоняли куда более проворные авто.
– Не люблю под уклон гнать, – мимоходом пояснил Алексей. – Привыкнешь по сухому, а зимой может так раскатить, несмотря на все прибамбасы…
– Ага, меня папа так же учил.
– Молоток. Ты в Счастливом бывала?
– У Майкиного мужа здесь коттедж, бывала у них на шашлыках. Он немного историю рассказывал. Когда начался Шантарск, сюда пришли крестьяне и назвали Счастливым, потому что тут были лучшие в губернии черноземы, – начала она тоном прилежной ученицы, словно зачет сдавала. – В шестьдесят девятом именно тут и хотели устроить академгородок, только боссы из обкома партии решили, что ученым будет слишком жирно, и понастроили дачек за высоченным забором. А академ влепили на обрыве, на семи ветрах. Потом директор совхоза как-то так устроил, что получилось АО, а чуть погодя все акции как-то у него оказались. Он все черноземы по участочкам и распродал.
– Ну, ты, Ольга Петровна, в теме! Все верно. Я всех подробностей не знаю, но слышал, что директор тот жук еще. Семь раз был под следствием и постоянно выкручивался. Подозреваю, что не только благодаря личным талантам. Да ну его. Это все быльем поросло и никому теперь не интересно. Ну вот! Другой мир, а?
– Ага.
Через полтора километра пологого спуска по неширокой дороге, тянущейся посреди сосняка, им действительно открылся совершенно другой мир. Справа высокие крутые склоны сопок, поросшие чахлой темно-зеленой травой, слева – целое море разномастных крыш, коттеджей, заборов. Правда, все это вынуждено было тесниться на полосе километра в полтора шириной, с одной стороны сжатой сопками, с другой – широченной красавицей Шантарой. На другом ее берегу вздымались, пожалуй, даже не сопки, а настоящие горы, густо поросшие лесом. Бывший совхоз тянулся километров на двенадцать. Алексей интереса ради как-то раз мерил по спидометру.
– Диспозиция такая, Оля, – сказал он. – Конечно, лучше бы тебе показать стройки с начальных стадий до последних, но они так разбросаны, что пришлось бы петлять, возвращаться на пару километров. Поэтому начинаем с самого близкого, уже готового. Там только половину забора поставить осталось. Зато ехать всего ничего, собственно, и прибыли уже, вот он, дворец новорусский.
Алексей свернул с щербатого асфальта на обочину, поросшую высокой травой, выключил мотор и выбрался из машины. Ольга сделала это следом за ним, экипированная так, как, по ее мнению, должен быть прикинут путный строитель: джинсы, вытертые не по моде, а от старости, старенькая курточка, резиновые сапожки. Оно бы и правильно. Разве что сапожки при полном отсутствии грязи ни к чему. Но она еще зачем-то – Алексей улыбнулся – повязала белый платок по-деревенски, обмотала вокруг шеи, узел затянула под затылком. В селах так уже и старухи давным-давно не ходили, но он, понятное дело, промолчал. К чему расхолаживать человека, твердо решившего познакомиться со строительным делом? Наоборот, такие желания только приветствовать надо. Хотя, как ни странно, платок этот ей шел.
Ольга огляделась с явным разочарованием, пожала плечами и спросила:
– А дворец где?
– А вот, – сказал Алексей, откровенно ухмыляясь. – Считай, в двух шагах. Вон там, где два автокрана, мои, между прочим.
– Нет, серьезно? Это же барак какой-то, хоть и очень большой.
– Что клиент заказал, то мы и сделали в точности. Мы завсегда исполнительные, отсебятины не допускаем.
Она была стопудово права. Больше всего этот большущий домина походил именно на барак. Три этажа без малейших архитектурных изысков, крашенные в унылый бледно-желтый цвет. Только четырехскатная крыша выглядела более-менее на уровне, была выстелена коричневой черепицей, с большими окнами в длинных стенках.
Справа прилежно трудились два автокрана и полдесятка работяг. Краны опускали в глубокие канавки высокие бетонные плиты с ажурным узором поверху, шириной примерно в метр. Строители их ловко, привычно устанавливали.
– И забор какой-то уродский, – сказала Ольга.
– Зато четыре этажа. Это не чердак, а самый натуральный этаж. Четыре этажа, тысяча двести квадратов.
– Обалдеть! – воскликнула она. – Кому только в голову такое пришло?
– Вот тебе живой пример печальной ситуации, когда денег у человека немерено, а вкуса ни на копейку. Оля, мы же не сами придумали. Мы всего лишь исполнители. Вот такой бункер он архитектору и заказал. У каждого свой вкус. Скажу с профессиональным цинизмом, что заработали мы на нем неплохо. Ничего не приписывали, конечно, мы таким не грешим, но заказ сам по себе был жирнющий. Итальянцы наши, которые по деревяшке работают, тоже были в кайфе. Он, понимаешь ли, захотел, чтобы вся деревяшка эта самая в доме, вплоть до подставок под кастрюли и чайники, была импортная. И уж бильярдный стол – непременно. Итальянцы – ребята не промах. Они ему через нас спихнули чертову уйму всего, что у них года три как с производства снято по причине выхода из моды. Может, что и приписали, они это не хуже наших умеют. Ничего, принял с визгом. Больше всего хлопот было с этим самым бильярдным столом – шестиногая такая дура размером с полгектара. Его степенство пожелали на четвертом этаже развлекательный центр устроить. Вот мы, когда крыши еще не было, стол туда и затаскивали. Нанимали два крана типа того, что нам из Японии пришел, восемь стропалей трудились, чтобы, боже упаси, ни царапинки. В ломовые деньги влетело, но не мы же их платили. Затащили, ничего не попортили. Нас учить не надо.
– Дурдом, – кратко прокомментировала Ольга.
– Не то слово, – подтвердил он. – Клиент там собрался еще и банкетный стол оборудовать, чтобы с гостями коньячок лакать, с верхотуры Шантарой любуясь. Привезли мы разобранный, опять-таки от итальянцев, сейчас ребята его там монтируют. И все бы ничего. Хочешь знать, что этот ушлепок еще выдумал? Шашлычную решил устроить там же, на четвертом этаже. Повелел пять квадратов стальным листом выстелить и пыжился. Мол, я теперь от пожара гарантирован. Пытались наши ему втолковать, что искры – штука непредсказуемая, могут порхнуть черт знает куда, а весь чердак в дереве, добротном, просушенном. Нет, он и слушать не стал. Я каркать никак не хочу, ничего хорошего в этом нет, но однажды погорит точно. Станут с шашлыками бухие возиться, что угодно может быть. А у пожаров есть своя хитрушка. Если как следует занялась крыша, то дом спасать уже бесполезно. Ладно, барака не жаль. Лишь бы люди не погорели. Хочешь внутри посмотреть? Там уже все отделано под ключ, только тот самый банкетный стол остался.
– Нет уж, – решительно сказала Ольга. – Я к этой гробине и близко не подойду. Алеша, а тебе не поперек души вот такие гробы строить?
– Что, не хотела бы здесь жить? А будь он красивый?
– Да хоть раскрасивый! Тысяча двести квадратов. Чума с холерой! Это же сколько прислуги и хлопот! У Майкиного мужа два этажа и квадратов, кажется, сто семьдесят или чуть побольше. Там очень даже уютно. Алеша, ты не ответил.
– Ну да, поперек души, – неохотно сказал он. – А что делать? Таксист пассажиров не выбирает. Во многих других профессиях то же самое. Поперек души или вдоль, а деньги зарабатывать надо. Главное в том, что они честные. Не надо далеко ходить. У вас в универе наверняка полно тупых долбодятлов на платных?
– Хватает.
– Вот. Думаешь, преподам не поперек души их хотя бы таблице умножения научить? А куда денутся? Ладно. Давай перекурим, и я тебе историю повеселее расскажу, а то что-то мы в печальку забурились.
Они уселись в машине, Алексей опустил оба передних стекла и поднес Ольге зажигалку.
– Слушай историю, – начал он. – Был такой Серега Сергеев. Он и сейчас есть, никуда не делся. Хороший мужик, вообще-то, у нас с ним отношения нормальные, пьем иногда. Так вот, детство у него было очень даже голодное – безотцовщина. У матери кроме него еще двое, а зарплата советская не ахти. Короче, хлебнул полыни. А когда начался капитализм, он здорово приподнялся на леспромхозах, и что-то у него в подсознании щелкнуло, комплексы взыграли. Отгрохал себе домину – три этажа, девятьсот квадратов. А всей семьи тогда было – он, жена и шестилетний дитенок. Такие вот цифирки. Каминную устроил, бильярдную, детскую в сорок квадратов, даже парочку статуй поставил, современной работы, конечно. Ну вот. Поселился, пару месяцев ходил страшно счастливый, а потом стал замечать, что жена что-то грустная постоянно. Он мужик умный, умело разговорил ее. Оказалось, что неуютно ей здесь. Чересчур уж хоромы громадные. Ну, он жену как-то уболтал, сгладил, но смотрит – все равно грустноватая ходит, только лучше шифруется. Начал мужик немного задумываться за жизнь. Самому, потом говорил, как-то и неуютно. Куда бы в доме ни пошел – идешь-идешь, идешь-идешь, никак дойти не можешь. А добил его дитенок. С шестилетнего ничего не возьмешь, что на уме, то и на языке. Начал Серегу доставать регулярно и качественно. Папа, дескать, ты обещал, что мы будем в доме жить. А когда мы из этого музея в дом переедем?
– Так и говорил? – прыснула Ольга.
– Ага, – сказал Алексей. – Он эту громадину как музей воспринимал. Был до того в музее пару раз, вот и связалось. Ребятенок долго так Серегу доставал, даже похныкивать начал. Мол, папка, не хочу в музее жить! Ты же дом обещал!
– Отпад полный! – заявила Ольга. – И чем это все кончилось?
– Хеппи-эндом. Продал он домину – не без труда, кстати, – а тут как раз хороший коттеджик на продажу выставили. Два этажа, квадратов сто девяносто. Пацанчика туда привезли, он от радости запрыгал. Дом, папа, дом! Лет восемь там живут, второго наследника на свет произвели, и всем уютно. Ну, ведь никакой печальки?
– Какая уж тут печалька? Радоваться за людей надо. А теперь куда?
– Ближе всего – объект номер два, где пока в наличии один первый этаж. Перекрытия положили. Сейчас как раз должны были машину разгрузить и прилаживаться ко второму. У тебя как, интерес не пропал?
– Ничуть, – сказала Ольга. – Только я бы посмотрела что-нибудь поприятнее этого барака. Никогда не думала, что люди с мешком денег такими дураками могут быть.
– Будет тебе поприятнее, – заверил Алексей. – На десерт – номер три. Вот там мужик с мозгами строится. Заодно покажу паскудного армянина. Помнишь, я говорил? Похуже тех, что к тебе тогда в «Золотом шампуре» вязались. Интересно?
– Ага. Не представляю, что за человек, если он паскуднее тех.
– Увидишь и узнаешь.
Он ловко петлял по нешироким улочкам, где ни один дом не походил на другой. Они были самые разные, от трехэтажных помпезных особняков до коттеджей гораздо более скромных, но тоже, по мнению Ольги, уютных и удобных. Быть может, даже больше, чем «дворцы», порой занимающие где-то соток шесть.
– Это и есть бывшее черноземное поле, – пояснил Алексей. – В свое время была откровенная хохма. На месте бывших обкомовских дач теперь резиденция губернатора.
– Ага, Кедры.
– Они самые и есть. Вот народец определенного типа и кинулся строиться как можно ближе к боссу. Очень, видишь ли, престижным кое-кому казалось небрежно этак бросить в ответ на вопрос, где живет: «Возле Кедров». Хотя иногда это «возле» составляло километра два. А участочки-то были маленькие. Этот жук, бывший совхозный директор, их специально нарезал этаким вот макаром и продавал подороже. Вот и получились трехэтажные дворцы на пресловутых советских шести сотках. Чуть ли не руки друг другу соседи могут из окон пожимать. Потом-то многие опамятовались, а поезд ушел. Земли свободной тут почти и не осталось. Сама видишь, с одной стороны сопки, с другой Шантара. Покусали локти, да поздно. Так и остались при своих небоскребах, которые и продать трудно. Толковые люди их не купят. Те, кто поумнее, сразу начали строиться подальше, за Собакиной речкой, за бывшим правлением. Там и участки не в пример больше, и соснячок есть. Далековато, зато лепота и тишина. Сама увидишь.
– А я знаю, – сказала Ольга. – У Майкиного мужа дом как раз на этой самой Собакиной речке. И свой соснячок. Он говорил, соток тридцать.
– Значит, умный мужик.
– Он еще говорил, что эти участки в свое время стоили процентов на десять дешевле, чем те, на поле. Это правда?
– Чистая правда. Двадцать соток, где половина сосняка, стоили процентов на десять дешевле, чем лысые как коленка шесть неподалеку от Кедров. Я же говорю, дураки только о престиже думали, а когда спохватились – шиш. Вот на такой правильный участок я тебя сейчас и везу. Черт!.. – Он вдруг затормозил так резко, что их сильно мотнуло вперед.
Ольга посмотрела перед собой. Навстречу им по неширокой улочке неторопливо катил «КамАЗ», под завязку груженный какими-то серыми кубами.
– А что такого? – не поняла она. – Место есть, ты с ним спокойно разъедешься.
Алексей криво улыбнулся и заявил:
– А вот разъезжаться мне с ним как раз и нельзя. Ты посиди пока. – Он выскочил из машины, оставив дверцу распахнутой, быстрым шагом направился навстречу огромному грузовику, поднял над головой скрещенные руки.
«КамАЗ» остановился метрах в десяти от него, как-то недовольно, очень мощно фукнув тормозами. Разыгралась сцена, совершенно непонятная Ольге. Водитель выбрался из кабины с какими-то бумагами в руках, подал их Алексею. Тот просмотрел документы, кивнул и коротко что-то проговорил. Судя по энергичным жестам, водитель принялся яростно материться, но явно не в адрес Алексея. Потом он залез в кабину, и «КамАЗ» тихонечко, задним ходом поехал в обратную сторону.
Алексей вернулся к машине прямо-таки бегом, схватил телефон, лежавший рядом с рычагом переключения передач, и нажал всего одну клавишу – явно быстрый набор.
– Коляныч, ты еще не уехал? – спросил он. – Зашибись! А с делами все? Совсем зашибись. Давай в темпе, со всех колес, на недострой. Там эти… – Он покосился на Ольгу и не сказал того, что явно хотел. – Эти ешкины коты номерок откололи тот еще. Поспешай, разнос делать будем. – Он отключился и неторопливо поехал за неспешно ползущим «КамАЗом».
– Случилось что-нибудь? – осторожно спросила Ольга.
– Да не то чтобы. Просто живая иллюстрация к вопросу о русском раздолбайстве. Потом объясню.
Метров через триста «КамАЗ» свернул вправо, все так же задом подъехал к огромному квадрату мутного толстого пластика, расстеленного на земле. Поблизости стояла кирпичная коробка с пустым дверным проемом и такими же оконными. Тут же красовались три не особенно больших котлована с кучами свежевыкопанной земли.
Неподалеку стояли человек пять, одетых примерно так же, как Ольга, разве что в стоптанных кроссовках вместо резиновых сапожек и, разумеется, без платков. Девушке показалось, что вид у них крайне унылый.
– Ты поскучай тут немножко, – сказал Алексей. – А я пока сталинские репрессии устрою.
«Лексус» стоял метрах в десяти от грузовика, но до Ольги порой долетали те словечки, что пишут на заборах. Водитель «КамАЗа» выскочил из кабины и орал на рабочих, поминал трехэтажно их самих и ближайших родственников. Те мрачно молчали, только один что-то угрюмо бурчал в ответ.
Именно его Алексей сграбастал за куртку на груди и выпустил длинную тираду. Второй дернулся было к ним, что-то такое попытался вякнуть, но Алексей, не поворачиваясь, ловко двинул локтем ему под дых. Мужичонка согнулся пополам, схватился за живот.
Пискнули тормоза. Рядом с «Лексусом» остановился черный «УАЗ Патриот», изрядно заляпанный засохшей грязью недельной, наверное, давности. Именно тогда как раз и приключился последний ливень. Из машины проворно выбрался медведеобразный дядя в выцветшем камуфляже и солдатских берцах и размашистыми шагами направился к месту действия.
При всем своем невежестве в этих делах Ольга все же сообразила, что это как-то не похоже на рутинные строительные будни. Но в чем тут дело, она пока совершенно не понимала.
А там, у грузовика, о чем-то оживленно толковали Алексей, водитель и верзила из «Патриота». Тот тип, которого Алексей тряс за ворот, попытался было влезть в разговор, но на него рявкнули матом так, что Ольга прекрасно все расслышала. Ну и ладно. Будто она слов таких отроду не знала.
Алексей вернулся в машину, плюхнулся на сиденье, закурил и жадно затянулся. Лицо его осталось сердитым. Ольга деликатно помалкивала. Ей видно было, что он здорово взвинчен.
Алексей выбросил в окно окурок и сразу же зажег вторую сигарету. Он медленно отходил, становился прежним, каким Ольга его все это время знала. Если, конечно, не считать случая в «Шампуре», где Гартов предстал перед ней совсем другим человеком.
Алексей посмотрел на нее, улыбнулся почти весело и проговорил:
– Бывают и такие строительные будни.
– А что случилось?
– Вон те кубики в кузове – это газобетонные блоки. Тепло держат не хуже кирпича, мы из них будем второй этаж выкладывать. Они бывают двух видов: такие вот и в два раза полегче. Эти ушлепки ждали легкие, не захотелось им, панству благородному, тяжелые разгружать, хотя они еще и за это денежки получают. Вот и насвистели водиле, что в документах напутано и ему вовсе не сюда нужно. Тот человек новый, неопытный, не догадался позвонить нашему диспетчеру – тот бы в две минуты все разрулил. Поехал к себе на склад. Это ж надо, чудом я с ним пересекся и сразу понял, что к чему. В этом конце стройка осталась одна-единственная, наша, а газобетончики я сам на сегодня заказывал.
Ольга все так же осторожно спросила:
– Это здорово повредило бы делу?
– Не особо. Вернулся бы водила на фирму, связался бы их диспетчер с нашим, быстренько прояснили бы все. Однако разгружать начали бы только завтра, а любой простой не есть гут. Раздолбаи, ешкин кот! Когда начинали тут, такая же бригада ушлепков попыталась пару поддонов кирпича на сторону продать. Чисто случайно Коляныч рядом оказался, когда покупатель уже подогнал воровайку.
– И что им теперь будет?
– Да ничего им теперь не будет, – ответил Алексей и сердито поморщился. – По уму морды бы набить как следует, так они в милицию побегут, жаловаться будут. Коляныч присмотрит, чтобы разгрузили как дорогой фарфор, ни одного кубика не раскололи. А завтра, как в давние времена говорили – пожалуйте в контору за расчетом. Что еще с ними сделаешь при свободе и демократии? При царе я их перепорол бы розгами, от полиции пятеркой откупился и получил хотя бы моральное удовлетворение. Ладно, завтра вызвоню таджиков, у Рустама бригада как раз заказ кончила, свободна будет. Вот, кстати. Коли уж у тебя обстоятельная экскурсия по стройкам, интересную историю рассказать? Правда, не строительную, а юморную? Но дело было на стройке и с Рустамом.
– Расскажи.
– Я с Рустамом и его кадрами четвертый год работаю. Занятный такой мужичок, годочков с полсотни, вида самого простецкого и весь в шрамах. Знающие люди говорят, что они и от пуль, и от осколков. Стопудово воевал. Ты слышала, у них там была гражданская война? Ты тогда, правда, маленькая была.
– Слышала как-то краем уха что-то такое.
– Ну вот. Воевал стопудово. Спросили как-то прямо – отшутился. Ну, как бы там ни было, а он уже лет десять у нас с бригадой каменщиков работает. Два года назад было маленькое ЧП. Бухгалтер игроманом заделался. Казино, картишки по квартирам, прочее такое. Не везло ему страшно, а он, как и все такие персонажи, никак не унимался. Им же вечно кажется, что в следующий раз удастся отыграться. И что поганее всего – игромана очень трудно изобличить. Любого наркошу сразу видно, а тут поди узнай, если информации нет. Потом, когда стали раскручивать, все и всплыло. Назанимал он денег кучу – и у бандюков, и у знакомых ментов, и у всех, у кого мог. Понял, видимо, в конце концов, что не отыграется – а долги ломовые. Средь бела дня пустился в бега, улетел. У него родственники где-то на Украине. И хрен бы с ним, да он прихватил полтора миллиона наших денежек, которые должен был в банк отвезти. Деньги не космические, но все равно обидно – просмотрели гада. Никто его, конечно, не искал. Назанимал он много, но если отлавливать, то еще столько же и потратишь. Поматерились и плюнули.
– А этот твой Рустам тут при чем?
– А вот теперь переходим к Рустаму. Тогда его бригада как раз фундамент под гараж бетонировала. Мы с Пашкой стояли там и говорили – чисто в шутку, сама понимаешь, – что хорошо бы этого гада изловить и положить в фундамент. Тогда ни одна собака его до конца света не найдет. Рустам неподалеку был и все слышал. Когда мы собирались уезжать, подходит и спрашивает: «Хозяин, в фундаменте яму под этого шакала оставлять?»
– Это шуточки у него такие? Оригинально.
– В том-то и штука, Оленька, что говорил он совершенно серьезно. Чем хочешь клянусь. Привези мы туда этого крысятника, Рустам бы его и задавил, и бетоном залил. Без всяких эмоций. Как овцу резал бы. Он у себя там такого навидался, что и представить страшно, да и сам наверняка личное кладбище соорудил.
– Ужас какой, – совершенно искренне сказала Ольга.
– Менталитет такой. – Алексей пожал плечами. – Понимаешь, я у них – вообще у нерусских – числюсь как хороший хозяин. С деньгами не обманываю, плачу, сколько обещал. Их, бывает, кидают по-всякому, а правдочку, сама понимаешь, эти гастеры фиг найдут. В прошлом году одного таджика в траншее землей завалило. Так мы ему операцию оплатили и, когда домой уезжал, денег для семьи дали. В общем, менталитет, да. Шакал обокрал хорошего хозяина. Значит, надо шакала зарезать и в бетон кинуть. Ты, может, и возмутишься, а я вот думаю иногда, что в этом что-то есть. Показать тебе его потом?
– Нет уж, – решительно сказала Ольга. – Мне на такого эпического героя и смотреть будет жутко.
Работяги с величайшим усердием таскали блоки и аккуратно складывали их на пластиковую пленку. Коляныч прохаживался рядом, похлопывая себя по ноге метровым куском доски-вагонки. Ольга прекрасно знала, что это такое. У Майкиного мужа половина коттеджа внутри была обшита именно ею.
– Знаешь, тут как-то совершенно ничего интересного нет, – сказала она.
– Это точно. Уломала, поехали на последний объект. Уж там-то тебе точно понравится.
Он оказался прав. Чуточку недостроенная усадьба прямо-таки восхитила Ольгу, еще когда они к ней подъезжали. Аккуратный двухэтажный кирпичный домик с островерхой зеленой крышей, украшениями из кирпича посветлее по углам и стенам. Окна аркообразные, окруженные тем же светлым кирпичом. Крыльцо с красивыми перилами.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?