Текст книги "Ожерелье королевы"
![](/books_files/covers/thumbs_150/ozherele-korolevy-88772.jpg)
Автор книги: Александр Дюма
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 6 (всего у книги 54 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]
– Ехать на плац? – переспросил тот.
– Ну да, говорят же тебе.
– Тогда придется добавить, – с ухмылкой проговорил овернец.
– Езжай, езжай.
Снова послышались щелчки кнута.
«Нужно начать разговор, – подумал офицер. – Я уже выставил себя наглецом, так еще не хватает выглядеть олухом».
– Сударыни, – смело начал он, – вот вы и добрались.
– Благодаря вашей любезной помощи.
– Сколько неудобств мы вам причинили! – добавила младшая из дам.
– Да я уж обо всем забыл, сударыня.
– А вот мы, сударь, не забудем. Прошу вас, назовите ваше имя.
– Мое имя?
– Я его спрашиваю уже во второй раз. Берегитесь!
– Вы же не собирались подарить нам ваш луидор, не правда ли?
– О, сударыня, если дело лишь в этом, – ответил молодой офицер, несколько задетый, – то я уступаю: я – граф де Шарни, офицер королевского флота, как вы уже заметили, сударыня.
– Шарни, – повторила старшая из дам тоном, в котором явно подразумевалось: «Прекрасно, я запомню».
– Жорж, Жорж де Шарни, – добавил офицер.
– Жорж, – прошептала младшая.
– А где вы живете?
– В особняке Принцев на улице Ришелье.
– Все, приехали.
Старшая из дам сама отворила дверцу слева от себя, легко спрыгнула на землю и подала руку спутнице.
– Но позвольте же, – вскричал молодой человек, приготовившийся следовать за дамами, – позвольте, я хотя бы вас провожу! Вы ведь еще не у себя, плац – это еще не дом.
– Оставайтесь на месте, – одновременно проговорили женщины.
– Как это, на месте?
– Не вылезайте из экипажа.
– Но как же, сударыни: одним, ночью, в такую погоду… Это невозможно.
– Хорошенькое дело! Сначала вы чуть было не отказали нам в услуге, а теперь мы не можем избавиться от ваших услуг! – весело отозвалась старшая из дам.
– Однако!
– Никаких «однако». Будьте же истинным и галантным кавалером до конца. Благодарим вас, господин де Шарни, благодарим от всего сердца. А поскольку вы – истинный и галантный кавалер, как я сказала только что, мы даже не будем брать с вас слово.
– Зачем вам мое слово?
– Слово в том, что вы сейчас затворите дверцу и велите извозчику возвращаться в Париж. Вы ведь так и сделаете и даже не станете смотреть нам вслед, правда?
– Вы правы, сударыни, брать с меня слово ни к чему. Извозчик, поехали назад, друг мой.
И молодой человек сунул в грубую ладонь извозчика еще один луидор.
Славный овернец задрожал от радости.
– Черт возьми! – воскликнул он. – Теперь пусть хоть клячи сдохнут, а доедем!
– Ну, клячам-то, по-моему, заплатили, – пробормотал офицер.
Экипаж покатил, и покатил быстро. Стук его колес заглушил вздох молодого человека, не лишенный сладострастия: сибарит развалился на подушках, еще хранивших тепло двух очаровательных незнакомок.
Они же остались стоять неподвижно и, лишь когда экипаж скрылся из виду, направились к дворцу.
6. Приказ
Едва путешественницы тронулись в путь, как резкий порыв ветра донес до них бой часов: на церкви Людовика Святого било три четверти.
– О Боже! Без четверти двенадцать! – в один голос воскликнули женщины.
– Смотрите, все ворота закрыты, – добавила младшая.
– Ну, это-то меня не беспокоит, милая Андреа. Даже будь они открыты, мы все равно не пошли бы через парадный двор. Скорее, скорее, пойдемте через бассейны.
С этими словами женщины направились к правому крылу дворца.
Как известно всякому, там есть отдельный вход, ведущий в сад. К нему-то и подошли наши дамы.
– Дверь заперта, – с беспокойством проговорила старшая.
– Давайте постучим, сударыня.
– Нет, лучше позовем. Лоран должен меня ждать, я предупредила его, что мы можем вернуться поздно.
– Хорошо, сейчас я его позову.
И Андреа подошла к двери.
– Кто там? – послышался за нею голос еще до того, как девушка успела что-либо произнести.
– Ах, это не Лоран, – испуганно проговорила она.
– И верно, не он.
Другая женщина тоже подошла к двери.
– Лоран! – тихонько позвала она. Молчание.
– Лоран! – снова позвала дама и постучала.
– Нет здесь никакого Лорана, – грубо отозвался голос.
– Это неважно, все равно откройте, – настойчиво попросила Андреа.
– Не открою.
– Но, друг мой, вы, должно быть, не знаете, что Лоран нам всегда открывает.
– Плевать я хотел на Лорана! У меня есть приказ.
– А кто вы?
– Кто я?
– Нуда.
– А вы? – в свою очередь осведомился голос.
Вопрос был задан несколько грубо, однако препираться было не время, следовало что-то отвечать.
– Мы – дамы из свиты ее величества. Мы живем в замке и возвращаемся к себе.
– А я – солдат первой роты швейцарцев и в отличие от Лорана оставлю вас стоять под дверьми.
– Господи! – прошептали в один голос женщины.
Одна из них, едва сдерживая гнев, схватила другую за руку и, сделав над собой усилие, проговорила:
– Друг мой, я понимаю, что как хороший солдат вы должны выполнять приказ, и не собираюсь заставлять вас его нарушить. Я лишь прошу вас оказать мне услугу и позвать Лорана, который должен быть где-нибудь поблизости.
– Я не могу покинуть пост.
– Так пошлите кого-нибудь.
– Тут никого нет.
– Ну, прошу вас!
– Черт побери, сударыня, переночуйте в городе. Хорошенькое дельце! Да ежели б у меня перед носом закрыли дверь в казарму, я уж нашел бы, где переночевать. Ступайте!
– Послушайте, гренадер, – решительно сказала старшая из дам, – двадцать луидоров, если отопрете.
– И десять лет тюрьмы. Нет уж, благодарю. Сорок восемь ливров за год тюрьмы – это маловато.
– Я сделаю так, что вас произведут в сержанты.
– Вот-вот, а тот, кто отдал мне приказ, велит меня расстрелять. Премного благодарен!
– Кто же отдал вам приказ?
– Король.
– Король? – с ужасом переспросили женщины. – Ах, мы пропали.
Младшая, казалось, уже не помнила себя от страха.
– Ну что ж, – решила старшая, – попробуем другие двери.
– Ах, сударыня, если уж заперты эти, то и другие тоже.
– Как вы думаете, если Лорана здесь нет, хотя это и его место, то где он может быть?
– Нигде, это все сделано умышленно.
– Да, наверное, ты права, Андреа, это явно дурацкие фортели короля. О Боже!
Последние слова дама произнесла с презрением и угрозой.
Ведущая к бассейнам дверь была проделана в стене столь толстой, что перед нею получилось нечто вроде прихожей.
По обеим сторонам этой прихожей стояли каменные скамьи.
Охваченные волнением, доведенные до отчаяния женщины упали на них.
Через щель под дверью пробивался свет, слышались шаги швейцарца, который то брал, то ставил к стене свое ружье.
За тонкой дубовой преградой – спасение, а здесь – позор, скандал, чуть ли не гибель!
– Ох, что же будет завтра, когда узнают? – прошептала старшая из дам.
– Вы просто скажете правду.
– Но поверят ли в нее?
– У вас есть доказательства. Сударыня, солдат не будет стоять здесь на часах всю ночь, – сказала младшая из дам, которая набиралась смелости по мере того, как старшая ее лишалась. – В час ночи его сменят, а другой может оказаться сговорчивее. Подождем.
– Да, но когда пробьет полночь, пройдет дозор и увидит, что я сижу здесь под дверью, чего-то жду, прячусь. Какое бесчестье! О Боже, Андреа, кровь бросилась мне в голову, я задыхаюсь.
– Держитесь, сударыня. Вы ведь обычно так сильны, а я, которая только что проявила слабость, еще вас поддерживаю!
– Это заговор, Андреа, и мы стали его жертвами. Такого еще никогда не бывало, эту дверь никогда не запирали! Ах, Андреа, я этого не вынесу, я умираю!
И дама откинулась назад, словно и в самом деле задыхалась.
В этот миг по сухой и светлой версальской мостовой, где ступает сейчас так немного ног, зазвучали шаги.
В туже секунду послышался чей-то голос: какой-то молодой человек непринужденно и весело распевал песенку.
Это была одна из тех жеманных песенок, принадлежавших исключительно эпохе, которую мы пытаемся описать.
Неужто то было со мною?
Неужто то не было сном?
Той ночью, беззвездной, немою,
Неужто мы были вдвоем?
Морфей меня жестом безмолвным
В мягчайшую жесть превратил,
И, словно магнитом любовным,
Я тотчас притянут к вам был.
– Вы слышите? – в один голос воскликнули женщины.
– Я знаю, кто это, – сказала старшая.
– Это…
Сей бог своей хитрой уловкой
Заставил любовный магнит… —
продолжал голос.
– Это он! – прошептала на ухо Андреа дама, так энергично выражавшая свое беспокойство. – Это он, он нас спасет.
В этот миг молодой человек, закутанный в просторный меховой плащ, вошел в маленькую прихожую и, не замечая женщин, постучал в дверь и позвал:
– Лоран!
– Брат, – проговорила старшая из женщин, тронув молодого человека за плечо.
– Королева! – воскликнул тот, отступая назад и сдергивая с головы шляпу.
– Тс-с! Добрый вечер, брат.
– Добрый вечер, сударыня, добрый вечер, сестра. Но вы не одна?
– Нет, со мною мадемуазель Андреа де Таверне.
– А, чудесно. Добрый вечер, мадемуазель.
– Добрый вечер, ваше высочество, – приседая, ответила Андреа.
– Вы куда-нибудь выходите, сударыня? – поинтересовался молодой человек.
– Отнюдь.
– Значит, возвращаетесь откуда-то?
– Нам хотелось бы вернуться.
– Но разве вы не позвали Лорана?
– Позвали.
– И что же?
– А позовите сами и увидите.
– Да, да, сударь, попробуйте-ка, позовите его.
Молодой человек, в котором нетрудно было узнать графа д'Артуа[28]28
Артуа, граф д`– Карл Бурбон (1757–1836), младший брат Людовика XVI, будущий Карл X, король Франции в 1824–1830 гг.
[Закрыть], подошел к двери, постучал и снова крикнул:
– Лоран!
– Снова эти шуточки! – проворчал за дверью швейцарец. – Послушайте, если вы опять станете ко мне приставать, я кликну офицера.
– Это еще что такое? – спросил озадаченный молодой человек, поворачиваясь к королеве.
– Швейцарец, которым заменили Лорана, вот и все.
– Кто же эта сделал?
– Король.
– Король?
– Вот именно! Солдат только что сказал нам об этом.
И у него есть приказ?
– И вдобавок строжайший.
– Вот черт! Придется сдаваться.
– Что вы имеете в виду?
– Дадим этому бездельнику денег.
– Я уже предлагала. Отказался.
– Предложим тогда нашивки.
– Их я тоже предлагала.
И?..
– Не хочет ни о чем слышать.
– Стало быть, осталось лишь одно средство.
– Какое?
– Я подниму шум.
– Вы нас скомпрометируете. Умоляю вас, дорогой Карл, не нужно.
– Вы ничем не будете скомпрометированы.
– Да?
– Вы станете в сторонке, я примусь кричать, как глухой, и стучать изо всех сил, мне в конце концов откроют, и вы проскользнете следом за мной.
– Давайте попробуем.
Молодой принц принялся снова звать Лорана, стучать и, наконец, так загрохотал в дверь эфесом шпаги, что разъяренный швейцарец заорал:
– Ах, вот как? Ладно же, иду звать офицера.
– Да зови, черт бы тебя побрал, негодяй! Я уже четверть часа только этого и добиваюсь.
Несколько секунд спустя за дверью раздались шаги. Королева и Андреа встали позади графа д'Артуа, готовые проскользнуть вслед за ним в дверь, которая, судя по всему, вот-вот должна была отвориться.
Швейцарец принялся объяснять офицеру причину шума.
– Господин лейтенант, – сказал он, – там дамы и мужчина, который только что обозвал меня негодяем. Они хотят сюда вломиться.
– Что ж удивительного в том, что мы хотим войти, раз живем во дворце?
– Ваше желание, сударь, вероятно, вполне естественно, но только это запрещено, – отозвался офицер.
– Запрещено? Проклятье! Кем же?
– Королем.
– Прошу прощения, но вряд ли король желает, чтобы офицер, служащий в замке, ночевал на улице.
– Сударь, вникать в намерения короля – не мое дело, мое дело – выполнять его приказы, и ничего более.
– Послушайте, лейтенант, приоткройте дверь, чтобы мы могли поговорить как следует.
– Сударь, повторяю: данный мне приказ заключается в том, чтобы держать дверь закрытой. Если вы и вправду офицер, то должны понимать, что такое приказ.
– Лейтенант, с вами говорит полковник.
– Простите, полковник, но приказ весьма категоричен.
– На принцев приказы не распространяются. Послушайте, сударь, я – принц, а принцы не ночуют где попало.
– Принц, я в отчаянии, но у меня приказ короля.
– Король приказал вам прогнать своего брата, словно попрошайку или воришку? Я – граф д'Артуа, сударь. Проклятье! Вы сильно рискуете, заставляя меня мерзнуть под дверьми.
– Монсеньор, – ответил лейтенант, – Бог свидетель, что я готов отдать свою кровь до последней капли за ваше королевское высочество, однако король соизволил лично поручить мне охрану этой двери и велел не открывать ее никому, даже ему самому, после одиннадцати. Поэтому, ваше высочество, я покорнейше прошу меня извинить, но я солдат, и, если бы на вашем месте, за этой дверью, замерзала сама ее величество королева, я ответил бы ей то же, что имел несчастье ответить вам.
Сказав это, офицер почтительно пожелал доброй ночи и неспешно вернулся на свой пост.
Что же касается солдата, то он стоял, вжавшись в дверь, и боялся вздохнуть; сердце его колотилось столь сильно, что граф д'Артуа, прислонившись к двери с другой стороны, мог сосчитать его удары.
– Мы пропали! – сказала королева деверю и взяла его за руку.
Тот не отвечал.
– Там знают, что вы вышли? – наконец спросил он.
– Увы, понятия не имею, – ответила королева.
– Возможно, сестра, король отдал приказ, имея в виду меня. Он знает, что я выхожу по вечерам и порою возвращаюсь поздно. Наверное, графиня д'Артуа что-то проведала и пожаловалась его величеству – отсюда этот достойный тирана приказ.
– Ах, нет, брат мой, нет! Благодарю вас от всего сердца за деликатность, с какою вы стараетесь меня утешить. Полно вам, это все из-за меня, точнее, против меня.
– Но это невозможно, сестра, король с таким почтением…
– А я тем временем стою под дверью, и завтра из-за совершенно невинного дела разразится ужасный скандал. В окружении короля у меня есть враг, я это знаю.
– У вас есть враг в окружении короля, сестрица? Возможно. В таком случае мне пришла в голову одна мысль.
– Мысль? Ну говорите же!
– Мысль, которая заставит вашего врага выглядеть глупее осла, которого тянут за недоуздок.
– О, достаточно, если вы поможете нам выйти из этого нелепого положения, о большем я не прошу.
– Надеюсь, что помогу. Нет, я не глупее, чем он, даже при всей его учености.
– Кто – он?
– Да граф Прованский, черт его побери!
– Ах, так, значит, вы согласны, что он – мой враг?
– А разве он не враг всего, что молодо, всего, что прекрасно, всего, что способно… на то, на что он сам не способен?
– Брат мой, вам известно об этом приказе что-то определенное?
– Возможно. Однако довольно стоять у этой двери, здесь зверски холодно. Пойдемте со мной, милая сестра.
– Куда же?
– А вот увидите: кое-куда, где по крайней мере тепло. Пойдемте, а по дороге я расскажу вам все, что думаю об этой запертой двери. Ах, господин граф Прованский, мой дорогой и недостойный брат! Давайте руку, сестра, возьмите меня за другую, мадемуазель де Таверне. Идемте, нам направо.
– Так вы говорите, что граф Прованский… – сказала королева.
– Ну так вот. Сегодня вечером, после ужина, король прошел в большой кабинет. Днем он много разговаривал с графом Хагой, но вас не видел.
– В два часа я уехала в Париж.
– Я это знаю. Король, позвольте вам заметить, дорогая сестра, думал о вас не больше, чем о Гарун аль Рашиде и его великом визире Джафаре, и беседовал о географии. Я слушал его с известным нетерпением, так как сам хотел уйти. Ах, простите, причины нашего с вами ухода разные, так что зря я…
– Да продолжайте же, продолжайте.
– Теперь нам налево.
– Но куда вы нас ведете?
– Еще шагов двадцать. Осторожнее, здесь сугроб. Ах, мадемуазель де Таверне, если вы не будете держаться за мою руку, то упадете, предупреждаю вас. Вернемся, однако, к королю. Короче, он думал лишь о широтах и долготах, когда его высочество граф Прованский проговорил: «Я хотел бы засвидетельствовать свое почтение королеве».
– Вот как! – воскликнула Мария Антуанетта.
«Королева ужинает у себя», – ответил король. «А я думал, в Париже», – заметил мой брат. «Нет, она у себя», – спокойно подтвердил король. «Я только что оттуда, меня не приняли», – настаивал граф.
– Тут я увидел, что король нахмурился. Услав нас с братом, он явно стал выяснять, где вы. Сами знаете, что порой на него накатывают приступы ревности. Он, видимо, захотел к вам пройти, его не пустили, и он что-то заподозрил.
– Верно, у госпожи де Мизери был приказ никого не пускать.
– Вот-вот, а чтобы окончательно убедиться в вашем отсутствии, король отдал этот строгий приказ, и мы не смогли войти.
– Признайтесь, граф, что это весьма некрасиво.
– Признаю. Но вот мы и пришли.
– Какой дом!
– Он вам не нравится, сестра?
– Я этого не говорю, напротив, он очарователен. Но как же ваши люди?
– А что такое?
– Вдруг меня увидят.
– Сестра, входите, я уверяю, что никто вас не увидит.
– Даже тот, кто откроет дверь? – осведомилась королева.
– Даже он.
– Невероятно.
– Давайте все-таки попробуем, – со смехом ответил граф.
И он поднял руку, чтобы постучать. Королева остановила его.
– Умоляю вас, брат мой, осторожнее!
Принц изящно оперся другой рукой о резную панель на двери.
Дверь отворилась.
Королева не смогла сдержать испуганного движения.
– Входите же, сестра, умоляю вас, – предложил принц. – Вы же видите, тут никого нет.
Королева взглянула на мадемуазель де Таверне с выражением человека, идущего навстречу опасности, затем переступила порог с очаровательной женской ужимкой, как бы говорившей: «Господи, благослови!»
Дверь закрылась за нею без единого звука.
Королева очутилась в оштукатуренной передней с цоколем, облицованным мрамором. Она была невелика, но выполнена в прекрасном вкусе: мозаичный пол с изображениями букетов цветов, на мраморных консолях – японские вазы с множеством столь редких в эту пору года роз, которые осыпали свои благоуханные лепестки.
Приятное тепло и еще более приятный аромат так завладели чувствами дам, что, войдя в переднюю, они почти забыли не только свои страхи, но и колебания.
– Ну и чудно, наконец-то мы обрели пристанище, – заявила королева, – и надо признать, пристанище довольно удобное. Но не стоит ли вам кое-что сделать, брат мой?
– Что именно?
– Удалить отсюда своих слуг.
– Нет ничего проще.
С этими словами принц дернул за сонетку, висевшую в каннелюре одной из колонн, и хотя колокольчик звякнул всего один раз, отзвуки его таинственным образом зазвенели в глубине лестницы.
Женщины испуганно вскрикнули.
– Неужели вы этак удаляете слуг, брат мой? – осведомилась королева. – Мне казалось, что таким манером их зовут.
– Если я дерну за шнурок еще раз, тогда кто-нибудь придет, но когда я звоню только раз, можете быть спокойны, сестра, никто не явится.
Королева рассмеялась.
– О, я смотрю, вы человек предусмотрительный, – проговорила она.
– Однако, сестра, – продолжал принц, – не можете же вы оставаться в передней! Сделайте одолжение, поднимитесь наверх.
– Придется повиноваться, – заметила королева. – Гений этого дома, кажется, не очень злобен.
Дамы поднялись наверх.
Принц шел впереди.
Лестница была устлана обюссонским ковром, который совершенно заглушал их шаги.
Дойдя до второго этажа, принц дернул за другую сонетку, и королева вместе с мадемуазель де Таверне снова вздрогнула от неожиданности.
Их испуг усугубился, когда они увидели, что дверь второго этажа отворяется сама.
– Ей-богу, Андреа, я начинаю дрожать, – призналась королева. – А вы?
– Пока ваше величество идет впереди, я доверчиво следую за вами.
– Но ничего особенного не происходит, сестра моя, – успокоил молодой принц. – Перед вами дверь ваших покоев. Взгляните!
И он указал королеве на прелестную комнатку, которую мы не преминем описать.
Маленькая прихожая с паркетом из розового дерева и обитая розовым же деревом, где стояли две этажерки работы Буля, а потолок был расписан Буше, вела в будуар, обтянутый белым кашемиром, усыпанным цветами, вышитыми лучшими вышивальщицами.
Ковры на стенах были расшиты шелком, причем невероятно мелкими стежками, и с поразительным искусством, благодаря чему гобелены того времени можно сравнить с картинами великих художников.
За будуаром находилась голубая спальня. Кружевные занавески, шелковые турские штофы, роскошная кровать в полутемном алькове, огонь, пылающий в белом мраморном камине, дюжина ароматических свечей в канделябрах работы Клодиона[29]29
Клодион (Клод Мишель, 1738–1814) – французский скульптор.
[Закрыть], ширма, покрытая лазурным лаком и расписанная золотыми китайскими узорами, – все эти чудеса открылись взорам дам, когда они вступили в изящную комнату.
Нигде не было видно ни души; везде тепло и светло, но каким образом это достигнуто, угадать было невозможно.
Королева, осторожно прошедшая через будуар, замерла на секунду на пороге спальни.
Принц в весьма учтивых выражениях извинился за то, что нужда заставила доверить сестре не достойные ее секреты.
Королева в ответ слегка улыбнулась, выразив тем самым гораздо больше, чем словами.
– Сестра, – добавил граф д'Артуа, – это мои холостяцкие покои. Здесь бываю только я, и всегда один.
– Почти всегда, – уточнила королева.
– Нет, всегда.
Ну-ну.
– Вдобавок, – продолжал он, – в будуаре, где вы сейчас стоите, есть диван и глубокое кресло, в которых мне не раз приходилось спать не хуже, чем в постели, когда сон смаривал меня после охоты.
– Теперь я понимаю, – заметила королева, – почему порою беспокоится ее высочество графиня д'Артуа.
– Разумеется, но признайте, сестра, что если она беспокоится и сегодня, то совершенно напрасно.
– Сегодня да, но в другие вечера…
– Сестра, кто не прав один раз, не прав всегда.
– Ладно, оставим это, – проговорила королева и уселась в кресло. – Я страшно устала. А вы, Андреа?
– О, я буквально падаю с ног от усталости, и если ваше величество позволит…
– Вы и впрямь побледнели, мадемуазель, – сказал граф д'Артуа.
– Конечно, моя дорогая, – воскликнула королева, – садитесь, даже прилягте, если хотите. Ведь господин граф предоставляет нам эти покои, не так ли, Карл?
– В полное распоряжение, ваше величество.
– Одну минутку, принц, еще два слова.
– Что такое?
– Если вы уйдете, как мы сможем вас позвать?
– Я вам буду не нужен, сестра. Устраивайтесь и располагайте всем домом.
– Значит, здесь есть и другие комнаты?
– Ну конечно. Во-первых, есть столовая, которую я советую вам посетить.
– Разумеется, с накрытым столом?
– А как же! Мадемуазель де Таверне, которой это очень необходимо, найдет там крепкий бульон, крылышко какой-нибудь домашней птицы и капельку хереса, а для вас, сестра, там есть печеные фрукты, которые вы так любите.
– И без лакеев?
– Не увидите ни единого.
– Посмотрим. А что потом?
– Потом?
– Да, как мы вернемся во дворец?
– Вернуться туда ночью нечего и думать, поскольку таков приказ. Но утром он перестанет действовать: в шесть часов двери откроются. Вы выйдете отсюда без четверти шесть. В шкафах вы найдете накидки любых цветов и фасонов, если захотите изменить свой облик. Вот и входите во дворец, ступайте к себе в спальню, ложитесь, а об остальном не беспокойтесь.
– А вы?
Что я?
– Что вы-то собираетесь делать?
– Уйду из этого дома.
– Как! Выходит, мы вас выгоняем, бедный братец?
Я не должен проводить ночь под одной крышей с вами, сестра.
– Но вам же тоже необходимо пристанище на ночь, а мы его у вас отняли.
– Ничуть! У меня есть еще три таких же.
Королева расхохоталась.
И он смеет говорить, что госпожа графиня зря беспокоится! Смотрите, я ей все расскажу! – шутливо пригрозила она.
– Тогда я все расскажу королю, – в том же тоне парировал принц.
– Он прав: мы попали к нему в зависимость.
– Совершенно верно. Это унизительно, но что же делать?
– Покориться. Стало быть, вы говорите, что для того, чтобы выйти утром незамеченными, нужно…
– Один раз позвонить в звонок – внизу, у колонны.
– В который? В тот, что справа, или в тот, что слева?
– Это неважно.
– И дверь отворится?
– А потом затворится.
– Сама собой?
– Сама собой.
– Благодарю вас. Спокойной ночи, братец.
– Спокойной ночи, сестрица.
Принц поклонился, Андреа затворила за ним дверь, и он исчез.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?