Читать книгу "Музей игрушек доктора Шмидта"

Александр Егоров
Музей игрушек доктора Шмидта

© Издательский дом «Проф-Пресс», 2025

© Егоров А. А., текст, 2025

Маша – слишком гордая. Так думали все её одноклассники. Наверно, потому, что она перешла в эту школу недавно и не успела ни с кем подружиться, да не очень-то и хотела. Бывает, в общем чате – который без учителей – за целую неделю ничего не напишет. Ни единого слова, ни эмодзи, ни мемасика. Даже смешные видео ни разу не выложит и сама, кажется, их не смотрит. Как будто ей вообще неинтересно.

Ну и вдобавок она слишком хорошо училась.

За это её в классе тоже немножко не любили. Но ей было всё равно. Она же гордая.

А на самом деле была наша Маша вовсе не такая, и дружить ей с кем-нибудь очень хотелось. И видосы она иногда снимала про своего кота Фредди, и фан-арты рисовала про всякие страшные книжки, и выкладывала их у себя на канале. Только никого туда не приглашала.

Как-то раз в ноябре их класс отправился на экскурсию в музей игрушек. Конечно, игрушки эпохи динозавров – не самое интересное, что есть в жизни, но вместо уроков и это сойдёт. Поэтому все обрадовались.

Музей был устроен на окраине города, в старинном доме – большом, деревянном, с красивыми такими резными наличниками на окнах. Совершенно непонятно, зачем делать музей так далеко, где никогда не бывает никаких туристов, и особенно школьников. И вообще странно, что классная руководительница Дарья Сергеевна из всех музеев выбрала именно этот.

Но на этом странности не закончились.

Было уже по-осеннему прохладно, с деревьев облетали листья, тяжёлые тучи ползли по небу, и дождик моросил. Наверно, поэтому в музее совсем не было посетителей. И на входе их никто не встретил.

В холле было пустынно и тихо. За столиком, где продавались билеты, никого не было. Не было и охранников, если не считать старинных оловянных солдатиков на полках. Да ещё под потолком висела большая модель военного самолёта с красной звездой на хвосте.

Дарья Сергеевна подождала минут пять, позвонила куда-то и сказала растерянно:

– Вот ведь какая глупость. Говорят – экскурсовод заболел, смотрите сами что хотите.

Парни только обрадовались и сразу разбежались по залам. Нашли древние игровые приставки с чёрно-белыми экранами и стали над ними смеяться. Девочки собрались в кучку и начали рассматривать домики для фей, плюшевых мишек и кукольную мебель (вот эти вещи раньше делали очень старательно: и куклы, и зверюшки, и столики, и стульчики были совсем как настоящие). Дарье Сергеевне всё это тоже очень понравилось. Оказывается, кукольный домик был и у неё тоже.

На стенах висели строгие надписи: «Экспонаты руками не трогать!»

– А ногами можно? – посмеиваясь, спросил Костик Синицын, самый весёлый мальчишка в классе. И тут же незаметно толкнул ногой пластикового крокодила, который прятался под столом.

Крокодил большой, но и ноги у Синицына длинные!

Маша незаметно оторвалась от группы. Ну не любила она толкаться вместе со всеми. Шла она, шла и добралась до самой дальней комнаты.

Там было темно. Окна кто-то занавесил тяжёлыми шторами. На столе горела неяркая лампа под зелёным стеклянным абажуром, похожая на гриб сыроежку. Стеклянные дверцы витрин таинственно блестели.

В одном из шкафов Маша заметила интересное.

За стеклом сидела большая кукла. Светловолосая, круглолицая, в великолепном платье из белого шёлка с золотыми полосками, она была похожа на сказочную принцессу! Только эта принцесса жила в какой-то грустной сказке – в той самой, где злая колдунья дала ей отравленное яблочко и погрузила в вечный сон.

«Кто же её поцелует, чтобы она проснулась?» – подумала вдруг Маша.

Она потянула стеклянную дверцу на себя. И в тот же самый миг спящая кукла открыла глаза. Просто взмахнула длинными пушистыми ресницами – и посмотрела на Машу!

Глаза у неё были голубые.

Маша вздрогнула и отступила на шаг. Стеклянная дверца захлопнулась с тихим стуком, и кукла вновь опустила ресницы. Как будто потеряла надежду, что её кто-нибудь разбудит.

– Ах, как нехорошо, – услышала Маша чей-то голос за своей спиной. – Написано же: руками не трогать!

Она обернулась.

За столом с зелёной лампой, за которым минуту назад никого не было, сейчас сидел очень странный пожилой господин. Да, он сидел на старинном стуле, положив ногу на ногу, и глядел на Машу сквозь круглые очки, как у писателя Чехова. На нём был чёрный костюм, зато на ногах – бархатные домашние тапочки, будто он был у себя дома, а вовсе не в музее.

– Я ничего и не трогала, – сказала Маша.

– А зачем же в шкаф полезла?

– Хотела на куклу посмотреть.

– Все вы так говорите, – усмехнулся странный старик. – А потом экспонаты ломаете. Слышишь? Эти малолетние хулиганы сейчас разнесут мне половину музея.

Издалека и вправду доносились голоса Машиных одноклассников. Кажется, им было весело.

– Может, наказать их? – задумчиво произнёс старик. – Так наказать, чтобы впредь неповадно было?

– Сами же сказали – смотрите что хотите, – возразила Маша. – И экскурсовод у вас заболел.

– Как видишь, я вполне здоров. А сказался больным лишь для того, чтобы дожидаться здесь какую-нибудь излишне любопытную девчонку. Вроде тебя.

Маша не на шутку встревожилась. Ну, вы понимаете почему.

– Я пойду, наверно, – сказала она. – Извините.

– Не спеши. И не бойся. Здесь с тобой не случится ничего плохого. Но если ты уйдёшь, то пропустишь самое интересное. Ты же этого не хочешь, Машенька?

– А откуда вы меня знаете?

– Это как раз не мудрено. Мне же прислали список всех участников экскурсии… с фотографиями, Маша, с фотографиями! И тебя я сразу запомнил.

Маша поверила. Но как-то очень неохотно.

– А вас как зовут? – спросила она.

– Моё имя – Сильвестр Петрович. Чтобы ты знала, я – не просто экскурсовод. Я – хозяин этого чудесного музея. Почему он чудесный – ты узнаешь позже. Поэтому не торопись к выходу…

Нет, Маша была умной девочкой и далеко не всегда доверяла взрослым. Особенно незнакомым. Она сбежала бы из этой комнаты со всех ног, но гордость не позволяла! Оставалось стоять и слушать. Кукла в шкафу тоже слегка приоткрыла свои голубые глаза, будто ей было интересно, о чём говорят люди.

Старик тоже это заметил.

– Эту милую девочку зовут Герта, – сказал он, указывая на куклу. – Она родилась когда-то давно в Германии. Но она прекрасно знает русский язык. Она учила его в школе и была отличницей. Прямо как ты.

– Вы и это знаете? – нахмурилась Маша.

Старичок и тут не смутился.

– Ну а что, – сказал он. – В списке, который мне прислали, есть немножко про каждого. Про тебя, например, там сказано, что ты не любишь играть с одноклассниками. Вот и Герта тоже очень одинокая девочка. Ты же видишь: бедняжка сидит одна в шкафу, в тёмной комнате. Может быть, она ждёт тебя, Маша?

У Маши вдруг стало тепло на сердце. То есть совсем немножко теплее. Но она никогда бы в этом не призналась.

– Вы так говорите об этой кукле, как будто она…

– Живая?

– Ну да.

– Для меня все мои игрушки – как живые, – объяснил старик. – А Герта – в особенности. Это самый дорогой мой экспонат! Ты не поверишь, но она мне совсем как родная…

Тут из дальних комнат раздался звон стекла и взрыв – хорошо ещё, что взрыв хохота! Услыхав такое, Сильвестр Петрович рассердился:

– Нет, всё же я уничтожу этих мальчишек. Вот прямо сейчас.

– Не надо, – попросила Маша.

– Ах, какая ты добренькая! Ладно. Я их не трону. Зато тебе я сделаю подарок… за твою доброту. Ты же помнишь: в сказках добро всегда вознаграждается!

Маша помнила об этом. Но всё же она сомневалась. Она уже знала, что жизнь не всегда похожа на сказку. Да и сказки порой бывают страшными.

– Не волнуйся, – сказал Сильвестр Петрович. – Мой подарок тебе понравится. Я подарю тебе… Герту. Ты ведь мечтала о такой подружке? Признайся, мечтала?

Маша покраснела. Нет, мы повторим: она была умной девочкой и даже уже почти совсем не играла в куклы. Но Герта была такая милая!

– Она может стать ещё милее, – сказал Сильвестр Петрович, блеснув круглыми очками. – Я ведь немножко волшебник, если ты ещё не догадалась. Вот я и сотворю для тебя одно маленькое чудо. Это будет наш с тобой секрет, Машенька. Обещай никому не болтать!

– Обещаю, – кивнула Маша.

– Тогда я дам тебе специальное лекарство – оживин. Он может вернуть к жизни тех, кто тебе очень дорог. И даже эту пластмассовую куклу может оживить!

– Но так же не бывает! – воскликнула Маша.

– В нашем волшебном музее всё бывает. Поверь мне на слово. А если хочешь – проверь.

С этими словами он выдвинул ящик стола. Порылся среди каких-то коробочек и склянок. Добыл из самой глубины тёмный стеклянный флакончик, аккуратно заткнутый пробкой. На горлышке флакона красовался синий шёлковый бантик, а вот этикетки не было.

– Вот он, чудесный эликсир, – сказал Сильвестр Петрович. – Достаточно трёх капель.

Маша с опаской взяла бутылочку. Понюхала пробку. Пахло чем-то очень старинным, но приятным, как в бабушкином доме: вареньем и сушёными яблоками.

Сильвестр Петрович улыбнулся. Поднялся со стула. Раскрыл дверцы шкафа и достал оттуда куклу Герту.

– Держи эту красотку, Машенька, – сказал Сильвестр Петрович. – Отнеси домой и постарайся никому не показывать. А ровно в полночь дай ей три капли оживи-на – и увидишь, что будет.

– Меня спать укладывают раньше, – призналась Маша.

– Да пошутил я про полночь, – рассмеялся старик. – Сделай это в любой момент, когда тебе будет удобно. Только чтобы поблизости не было родителей! Согласись, папа с мамой очень удивятся, если увидят… настоящее чудо.

Маша взяла куклу на руки. Та широко раскрыла глаза и проговорила негромко, тонким кукольным голосом, что-то вроде: «Ма-ша». И снова примолкла, будто уснула.

– Только запомни, – сказал Сильвестр Петрович. – Лекарство непростое, экспериментальное. Если что-то пойдёт не так… не так, как ты хотела… не удивляйся.

– А что может пойти не так?

– Понятия не имею. Пока сама не попробуешь, не узнаешь. Скажу тебе так, Мария: жизнь даётся человеку один раз… и шутить с этим опасно.

– Почему? – не поняла Маша. Но старичок не стал ничего объяснять. Он вежливо, но непреклонно подтолкнул её к выходу.

– Спрячь бутылочку получше, – посоветовал он напоследок. – А куклу заверни в куртку. Иначе твои несносные одноклассники увидят её и решат, что из моего музея можно таскать экспонаты! А уж за воровство я им точно руки оторву, так и знай!

На том они и распрощались. Маша дождалась конца экскурсии и как ни в чём не бывало вышла вместе со всеми из музея.

– Вам понравилось, ребята? – спросила Дарья Сергеевна.

– Кри-инж, – хором сказали парни. – Как скучно жили наши далёкие предки!

Девочки так не считали, но промолчали. А Маша незаметно сунула руку под куртку и погладила куклу по светлой её голове.

«Не обижайся, Герта, – прошептала она. – Мне с тобой не будет скучно».

Ну что тут сказать? Так оно и получилось.

* * *

Маша вернулась домой вечером. Незаметно пронесла куклу в свою комнату и усадила на кровать.

Почему-то ей не хотелось включать свет. Только ночник в виде жёлтого полумесяца – на стене, рядом с географической картой – светил себе под нос. Заодно он освещал Австралию и кусок Антарктиды.

Было тихо.

В тишине и в полумраке Герта стала ещё больше похожа на спящую красавицу, которую отравила злая ведьма.

Маша полюбовалась ею. Потом вытащила из кармана флакончик с оживином, и…

– Мр-р-ау, – заорал Фредди в коридоре. Пришлось идти на кухню и дать ему кошачьего корма из коробки. И воды в миску налить.

Когда Маша вернулась в комнату, кукла Герта всё так же сидела на кровати. Казалось, из-под длинных ресниц она наблюдает за Машей. Или за флакончиком?

В эту минуту холодок пробежал по Машиной спине. «Может, оставить всё так, как есть? – мелькнула у неё мысль. – Как бы чего не вышло нехорошего».

Она повертела в руках бутылочку с синим бантом. Внутри что-то загадочно переливалось и как будто даже светилось.

«А может, всё это шутка? – подумала Маша. – Может, у пожилых людей принято так шутить?»

Она вспомнила своего дедушку. Тот, пожалуй, был даже помоложе Сильвестра Петровича. Дедушка был добрый. И тоже дарил ей игрушки. Правда, не дополнял свои подарки таинственными снадобьями и туманными советами.

«Пока сама не попробуешь, не узнаешь», – вспомнила Маша.

Присела на кровать рядом с куклой. Осторожно вытащила пальцами пробку из флакончика. Чуть ногти не сломала.

Запах стал сильнее. Из бутылочки и вправду пахло яблоками. Ну, или чем-то таким… вроде как нестрашным.

– Герта, ты любишь яблоки? – спросила Маша, чтобы немножко успокоиться. – Кстати, интересно: кто тебе дал то, отравленное, от которого ты заснула?

Но Герта не отвечала.

Маша поднесла флакончик прямо к её губам. Раз, два, три, – отсчитала ровно три капли.

Ничего не произошло.

Только кот Фредди вернулся из кухни. Поскрёбся, открыл лапой дверь и вошёл в комнату. По привычке прыгнул на кровать. Там увидел Герту и потянулся к ней, чтобы обнюхать.

Кукла открыла глаза.

В ту же секунду кот подскочил на метр и в ужасе рванулся прочь! Выскочил за дверь, убежал куда-то в родительскую комнату и там затих. Наверно, забился под кровать.

– Дурачок, – сказала Маша.

Герта смотрела своими огромными голубыми глазами прямо на неё. На один миг опустила ресницы и вновь устремила взгляд на хозяйку.

– Здравствуй, Маша, – сказала она.

Голос теперь у неё был уже совсем не кукольный, а как у нормальной девочки. И пластиковые губы шевелились.

– Спасибо тебе, Маша, – сказала кукла. – Спасибо, что оживила меня.

Маша похлопала глазами, будто сама превратилась в куклу.

– Тебя правда зовут Герта? – спросила она. – А сколько тебе лет?

Герта слегка наклонила голову, будто сама себя осматривала. Потом перевела взгляд на Машу:

– Да. Когда-то меня звали Герта. Я не знаю, сколько мне лет. Я слишком долго была… мёртвой.

– Но теперь ты живая? – спросила Маша.

Она всё ещё сомневалась. Могло же так оказаться, что её кукла только выглядит старинной, а на самом деле у неё внутри современный компьютер?

– Теперь я живая, – кивнула Герта. – Мне нравится быть живой.

Она подвигала сперва одной рукой, потом другой. И медленно захлопала в пластмассовые ладоши. Но хлопанья не получилось, а вышло только: тук, тук, тук.

– Мы будем с тобой дружить, – сказала Герта. – Будет весело.

Маша взяла куклу на руки. Её тело было по-прежнему холодным и твёрдым, а вот белокурые волосы казались теперь совсем настоящими, мягкими, человеческими. Маша не удержалась и погладила куклу по голове:

– Ты у меня настоящая принцесса!

– Не отвлекайся, – велела кукла. – Пойдём. Покажи мне моё королевство.

И они отправились гулять по квартире. На кухне Герта потребовала открыть холодильник. Попробовала яблоко. Понюхала колбасу. Проворчала, что в её стране колбаса была лучше.

– Принцессы едят колбасу? – удивилась Маша. – Я думала, только конфеты и пирожные.

– Принцессы всё едят, – отмахнулась Герта.

Она теперь умела двигать руками. И делала это всё чаще и чаще. Один раз даже ущипнула Машу за ухо!

– Ха-ха-ха, – рассмеялась она. – Какие люди мягкие.

В большой комнате она попросила поставить её на ковёр – и довольно уверенно прошла несколько шагов. Потом споткнулась и с размаху уселась на пол, но сделала вид, что как раз собиралась отдохнуть.

– Мне нужны королевские покои, – заявила она. – Ну, как это у вас называют? Отдельная спальня. И будуар. И ещё гардеробная для моих платьев. Да и сами платья нужны. Я же не буду разгуливать всё время в одном и том же?

Маша смутилась:

– С покоями пока сложно. У нас всего три комнаты. А платья я тебе обязательно сошью!

– Ты? – прищурилась Герта. – А ты умеешь? Платья для принцессы шьют лучшие портные! Немедленно закажи платье из Парижа!

Кажется, кукла не успела как следует ожить, а уже начала капризничать. Маша не знала, что с этим делать.

– Ну прости, – сказала она. – Мы обязательно купим тебе платье. Самое красивое!

Герта поджала губы.

– Так уж и быть, прощаю. Но ты говорила, у вас три комнаты? Покажи мне третью!

В родительской спальне было темно: папа с мамой ещё не успели вернуться с работы. Зато под кроватью сидел Фредди. Рыжий Фредди был довольно трусливым и никогда не покидал дом. Только выбирался временами на лоджию, чтобы погреться на солнце и понаблюдать за птичками.

Кукла Герта заглянула под кровать. Глаза Фредди светились зелёным. Увидев живую куклу, бедняга зашипел от ужаса.

– Какой чудесный котик, – Герта улыбнулась тонкими пластиковыми губами. – Почему же он меня боится? Мы бы с ним великолепно поиграли…

– Пойдём, пойдём, – Маша поскорее взяла Герту за руку и повела прочь из тёмной спальни, хотя кукла и упиралась. – Скоро родители вернутся. Сильвестр Петрович запретил им тебя показывать!

– Сильвестр Петрович? – повторила кукла. – О да! Он всегда прав, наш Сильвестр Петрович! Надо слушаться Сильвестра Петровича!

Маша подумала, что Герта отчего-то сердится на старика. «Может, и есть за что, – решила она. – Это же так скучно – сидеть в закрытом шкафу в самой тёмной комнате».

– Скучно, скучно, – подтвердила Герта. – А нам с тобой будет весело, Маша! Страшно весело!

Вскоре действительно пришли с работы родители – сперва мама, а потом и папа. С кухни запахло чем-то вкусным. Скоро Машу позвали ужинать – да и то верно, от волнения она жутко проголодалась! Маша оставила новую подругу в своей комнате и захлопнула за ней дверь поплотнее. Чтобы принцессе было чем заняться, Маша дала ей свою косметичку: в ней лежали крохотные ножницы, пилочка для ногтей, пудреница и всякое такое прочее. Герта уселась перед зеркалом и начала прихорашиваться.

Маша вернулась после ужина и вскрикнула от неожиданности.

В её небольшой комнатке как будто пронёсся смерч. Шторы были сорваны с окна, книжки и учебники были раскиданы по полу, и даже красивую глянцевую карту мира кто-то наполовину отодрал от стены и вдобавок разрезал на длинные полоски, так что ни одной целой страны на ней не осталось!

Даже Фредди так не хулиганил, когда был котёнком.

Машина кровать тоже была не в порядке. В воздухе носился пух из лопнувшей подушки. В тёмном бархатном покрывале зияла огромная дыра. Но и это ещё не всё: Машины игрушки – плюшевый заяц, большой белый гусь с жёлтыми лапами и несколько красивых кукол (с ними Маша играла ещё совсем недавно) – всё это кто-то безжалостно разломал или разорвал в клочья.

Среди всего этого безобразия на полу сидела кукла Герта. И в каком же она была виде! Свои белокурые волосы она покрасила в ярко-красный цвет Машиными акварельными красками. Не забыла накрасить губы.

Вдобавок из тонкого бархатного покрывала она соорудила себе модные брюки. Ну, то есть ей казалось, что модные. Всё-таки она долго просидела в шкафу и могла пропустить новые тренды.

Увидев Машу, Герта широко улыбнулась накрашенными губами:

– Извини. Я использовала твою косметику. Теперь я выгляжу шикарно, правда? А эти твои куклы – просто уродины!

Она окинула взором изувеченные игрушки:

– Только посмотри на этого гуся! Ему самое место на кухне. Гусей обычно запекают с яблоками. Я уже разрезала его на куски, но он, кажется, невкусный.

Маша не знала, что на это сказать. Хотя принцесса и не ждала ответа.

– Теперь ты будешь играть только со мной, – объявила она. – С утра до вечера только со мной. Ты же мечтала о подруге? Вот мы и будем дружить. Нам больше никто не нужен.

– Совсем-совсем никто? – пролепетала Маша. – Даже папа с мамой?

– Эти пусть остаются. Пока. Кто же ещё приготовит тебе блинчики с вареньем?

Маша присела на краешек кровати.

– Здесь такой разгром, – сказала она. – Родители меня накажут, когда увидят.

– Ты не хочешь, чтобы они это увидели? Прекрасно. Они могут внезапно ослепнуть. Я могу это устроить.

– Не смей так делать, Герта! Ты сошла с ума. Оставь их в покое!

– Ну конечно, – недобро усмехнулась принцесса. – Они станут очень, очень спокойными. Навсегда.

– Даже не думай об этом!

– Хорошо, милая Маша, – пропела Герта. – Договорились. Я обещаю не думать вообще ни о чём. Сама посуди: разве куклы могут думать?

Она рассмеялась, но как-то не очень искренне.

В эту минуту мама постучала в дверь.

– Не входи, мамочка! – вскричала Маша. – Я… не одета! И я уже ложусь спать!

Мама удивилась. Но послушалась.

– Спокойной ночи, – сказала она из-за двери.

* * *

Может быть, для кого-то это была и спокойная ночь, но уж точно не для Маши.

Она попробовала привести комнату хоть в какой-то порядок. Сняла остатки карты со стены. Разложила по полкам книжки. Попыталась даже прицепить обратно шторы, но у неё получилось плохо: Маше не хватало роста. Теперь в окно заглядывала луна, и от этого было страшновато.

Луна была похожа на жёлтый светящийся череп.

Ничего не поделаешь, нужно было ложиться спать. Маша уложила куклу на свою постель, на мягкую подушку, а сама устроилась на самом краешке: Герта приказала себя охранять.

Нет, к Маше не пришёл серенький волчок (как поётся в детской песне) и за бочок не укусил. Просто без одеяла она продрогла, и снилась ей всякая непонятная гадость.

Ей снился Сильвестр Петрович. Только он был совсем не тем добрым старичком, который беседовал с нею в музее игрушек. В этом сне он был гораздо моложе. И к тому же, кажется, работал учителем. Он стоял на кафедре у доски – широченной тёмно-зелёной доски, на которой пишут мелом, а потом стирают написанное мокрой грязной тряпкой. Правда, в классе сидели довольно взрослые ученики. Они были почему-то все одинаковые, сутулые, плешивые и явно очень-очень умные. Они задавали Сильвестру Петровичу какие-то вопросы, которых Маша не слышала, а он отвечал, поблёскивая очками (вот очки были те же самые, как у писателя Чехова).

Но вот Сильвестр Петрович повернулся к аудитории спиной и написал мелом через всю доску что-то странное:

Возможно, это была тема сочинения?

Написав эту мрачную фразу, Сильвестр Петрович почему-то улыбнулся, нагнулся и достал из-под кафедры объёмистую коробку. Открыл крышку – и вытащил оттуда…

На этом месте Маша вздрогнула и проснулась.

Луна уже уползла из её окна и висела теперь где-то сбоку. В этом мерцающем серебристом свете Машина комната казалась совсем незнакомой.

Незнакомой казалась и Герта. Кукла лежала на подушке точно так, как её положили, и как будто спала. Только вот странно: теперь её лицо было спокойным и печальным. Совсем не таким, как вчера вечером.

Маша протянула руку и дотронулась до Гертиной щеки.

Ресницы куклы еле заметно дрогнули.

– Прости, Маша, – прошептала она. – Я не всегда была такой гадкой.

Маша очень удивилась. Но кукла больше ничего не сказала.

По-настоящему проснулась Маша уже утром. Она слышала, как мама с папой готовят завтрак и собираются на работу. Идти в школу очень не хотелось. Даже совсем-совсем не хотелось. Маша сказала маме, что у неё болит горло – да оно и вправду болело после беспокойной ночи. Не пришлось даже притворяться. Мама написала сообщение Дарье Сергеевне, и вопрос был улажен. Правда, пришлось прополоскать горло.

За родителями захлопнулась дверь, и тогда Герта открыла глаза.

– Ага, – сказала она вчерашним самоуверенным голосом. – Взрослые ушли. Теперь мы с тобой поиграем!

– Сперва надо позавтракать, – сказала Маша.

На кухне она разогрела вчерашние блинчики, которые оставила для неё мама. Пока она возилась с микроволновкой, Герта запустила руку в банку с яблочным повидлом и немедленно вымазала себе всё лицо.

– Обожаю яблоки, – сообщила она.

Тут на кухню пришёл кот Фредди. Он боязливо покосился на Герту, но та как раз притихла и притворилась куклой.

– Мяу, – сказал кот, умильно поглядывая на холодильник.

Добрая Маша решила его покормить и полезла в холодильник за колбаской. И тут кукла (всё ещё измазанная повидлом) недовольно чихнула, с грохотом соскочила со стула на пол и заявила:

– Принцессы кушают первыми!

Перепуганный Фредди метнулся прочь из кухни, Герта – за ним. Да так быстро, что у Маши никак не получалось её догнать.

– Не надо, не надо! – просила Маша. – Не трогай моего котика!

– Я его и не трогаю, – отвечала Герта на ходу. – Мне не нужен твой кот. Но и тебе он не нужен. У тебя есть только я! Не забывай об этом! Ты дружишь только со мной!

В большой комнате Герта остановилась так резко, что Маша чуть об неё не споткнулась.

– Только со мной, – повторила она.

За спиной Герты кот Фредди вцепился лапами в стеклянную дверь, и она отворилась. С балкона потянуло холодом. Герта обернулась:

– Куда же ты, трусишка? – спросила она издевательски ласково. – Ты так быстро нас покидаешь?

Маша не успела опомниться, как её любимый кот взлетел на ограждение лоджии, как будто чья-то злая сила забросила его туда. Он в последний раз взмахнул рыжим хвостом – и исчез!

Их квартира была на восьмом этаже.

Маша оттолкнула куклу и выбежала на балкон. Перегнулась через бортик. То, что она там увидела, было очень страшно. Слёзы полились из Машиных глаз. Сквозь слёзы она видела рыжее пятно на тёмном асфальте. Кот не смог бы выжить, даже если бы упал на все четыре лапки, как падают все кошки. Её милый глупый Фредди был мёртв.

– Ты будешь играть только со мной, Маша, – процедила Герта сквозь пластиковые зубы.

Но Маша её не слушала. Бросилась в свою комнату. Где же бутылочка с оживином? Ага, вот она. Вчера Маша успела её спрятать в ящик стола.

Маша выбежала в прихожую. Спешно надела туфли, накинула куртку и выбралась на лестничную площадку. На Герту она даже не оглядывалась.

Лифт ехал очень долго, и она успела вытереть слёзы. Что там говорил Сильвестр Петрович? Это лекарство может оживить тех, кто тебе очень дорог, говорил он. А ведь Маша очень любила своего Фредди! Она помнила его крохотным котёнком, хотя она и сама была тогда гораздо меньше: получается, что они выросли друг у друга на глазах! Кот никогда её не кусал и не царапал, даже в шутку – разве что случайно, заигравшись. Он не умел говорить, потому что кошки не разговаривают, но они понимали друг друга без слов! Нет, Маша не даст ему умереть. Она использует любое волшебство, но её верный друг будет жив!

Лифт опускается на первый этаж, и Маша выбегает на улицу. Вот и бедняжка Фредди! Его тельце лежит в луже крови между припаркованных машин, рядом с облезлой скамейкой. Двое или трое соседей рассматривают его издали, но подходить не спешат. Потому что ничем помочь всё равно не могут. А Маша – может.

Зажмурившись от страха, Маша капает из бутылочки Фреддику прямо на разбитую мёртвую голову – три раза: кап, кап, кап. «Что ты делаешь? Ты с ума сошла?» – бормочут соседи, но Маша их не слушает.

И опять ничего не происходит. Только где-то вдали, за дальними девятиэтажками, видны синие мигалки.

Они приближаются. Может, кто-то из соседей вызвал полицию?

Маша снимает курточку и прикрывает изувеченное кошачье тельце. Полицейская машина останавливается рядом. Дверцы распахиваются, и оттуда вылезают двое рослых полицейских.

– Это что тут у вас за безобразие? – строго спрашивает один.

– Это мой кот, – говорит Маша, заслоняя собой бедного Фредди.

– Твой кот? – спрашивает второй полицейский не так строго. – Боюсь, что ему уже не помочь. И всё же надо разобраться. По закону, если животное выбросили из окна, за это полагается серьёзное наказание…

– Он выпрыгнул сам, – говорит Маша. Хотя и понимает, что не так-то всё просто.

– Ну да, – говорят соседи. – На лоджии никого не было. Мы видели.

– Тогда ситуация проще. Но труп нужно убрать. На дороге его оставлять нельзя.

– Не дам, – повторяет Маша и всхлипывает. – Может быть, он ещё оживёт.

– Всё может быть, – мягко говорит второй полицейский.

Конечно, он врёт. Просто он пытается Машу утешить. Бывает такое враньё, которое лучше правды.

Соседи толпятся сзади и подают свои недобрые советы:

– Уберите этого кота поскорее, всё равно куда. Или мы его сами на помойку отнесём.

Маша плачет. Фредди не оживает. Полицейские нехотя достают из машины большой чёрный пластиковый мешок и прячут его туда. А мешок укладывают в багажник.

– Не грусти, девочка, – говорит второй полицейский. – У всех бывают тяжёлые времена… надо просто это пережить.

– Верните мне Фредди, – просит Маша. – Если он… умер… мы его сами похороним.

– Не положено, – хмуро говорит первый полицейский.

Второй разводит руками. Оба садятся в машину и уезжают вместе с трупом кота в багажнике. Маша поднимает голову и смотрит снизу на свой балкон – высоко, на восьмом этаже. Соседи не видят, а Маша видит: из-за ограждения выглядывает чья-то небольшая симпатичная головка с красными локонами. И приветливо машет Маше розовой кукольной рукой.

* * *

Маша проплакала весь день. Только и смогла, что позвонить маме. Та попробовала её утешить – но у неё не получилось.

Зато и за разгром в комнате её не отругали. Да и простуженное горло у неё почему-то прошло. Что называется, нет худа без добра.

Уткнувшись носом в подушку, Маша слышала, как папа с мамой негромко разговаривают в передней. Папа предлагал поскорее купить Маше нового котёнка, вместо погибшего Фредди. Мама сомневалась.

Кукла Герта сидела в тёмном углу на подушке, как принцесса на троне. Вид у неё был очень важный и торжественный. Хорошо ещё, что она молчала. Маше совершенно не хотелось с ней разговаривать.

Поздно вечером мама зашла к Маше в комнату, и они вместе поплакали. Потом Маша легла спать. Вдобавок завтра была суббота, и в школу можно было не ходить.

Ночью Маша проснулась – и даже сама не поняла отчего. В комнате было темно: папа повесил шторы обратно, страшная луна убралась на другую сторону дома, и теперь только жёлтенький ночник в виде месяца светил себе под нос. При свете этого ночника было видно, что дверь в Машину комнату медленно-медленно открывается.

В щели показалась когтистая рыжая лапа!

Маша вытаращила глаза и уселась на постели.

Щель ещё больше расширилась, и в ней показалась кошачья голова с горящими глазами. Ещё немного – и огромный рыжий кот протиснулся в дверь. Шерсть его стояла дыбом, по длиннющим усам то и дело пробегали зелёные искры!

Жуткий кот бесшумно двигался прямо к Маше.

– Ф-ф… Фредди? – окликнула его Маша, холодея от ужаса.

Тут кот остановился. Глаза его погасли. Он сел, как садятся все коты, аккуратно обернул длинный хвост вокруг задних лап и пристально посмотрел на хозяйку.

– Здравствуй, Маша, – произнёс Фредди бархатным голосом.

Вряд ли он научился разговаривать по-человечески: кажется, он просто мурлыкал, но его слова ясно звучали у Маши в голове.

– Спасибо, что дала мне лекарство, – продолжал кот. – Было вкусно. Почти как валерьянка. Я даже на тебя почти не обижаюсь за то, что ты позволила меня убить.

Маше стало стыдно.

– Я не позволяла, – сказала она. – Это всё Герта.

– Знаю, – сказал кот. – С ней мы поговорим по-другому…

Тут он зачем-то облизнулся. Хотя коты часто облизываются, когда волнуются.