Читать книгу "Девять дней Демона"

Часть II. Попаданцы

Лейтенант Лешек Ковалевский открыл глаза.

За окнами лазарета светало.

Ноутбук так и остался лежать на тумбочке раскрытым. Он уснул, еле успев отключиться от сети. Все читал дневник этого Андрея. Глаза болели от кириллических букв, потом понемногу привыкли.

И сам он, Лешек, привык.

Втянулся.

Черт его дери, этого крота. Потом всю ночь снилась какая-то гадость. Запомнилось только, что он, Лешек, заблудился в незнакомом городе, наподобие Петрограда, только еще хуже. Искал дорогу домой и никак не мог найти. Мешали гигантские зайцы с пушистыми хвостами. Зайцы пили водку, плясали и пели неприличные песни.

Самого жирного звали, разумеется, Андреем. Он размахивал громадной видеокамерой, с прикладом, как у «калашникова», и лазерным прицелом. Целился он исключительно в Лешека.

Встречу – убью, подумал лейтенант.

Он поднялся. Не спеша натянул штаны. Проследовал в конец коридора. Возле умывальника разделся по пояс, долго плескался под краном, смывая остатки сна.

Голова больше не болела. Он был почти здоров. Спасибо медичке, Ванде. Все могло закончиться куда хуже.

А теперь? А теперь у него выходной. Целую неделю он только и мечтал об этом. Мечтал, с каким удовольствием сунет увольнительную под нос америкосовскому патрулю. Обматерит их вполголоса по-польски – все равно не поймут. Правда, эти гады в последнее время повадились брать в напарники славян, а то и вовсе здешних. Пару раз с такими они чуть не сцепились. Но Лешеку это даже нравилось.

Презрительно сплюнув, он завернул кран. Вытерся довольно чистым полотенцем. Перекинул футболку через плечо и вышел.

Как знал.

Навстречу ему по коридору шла та самая Ванда. Блондиночка лет двадцати. В медицинском халате, под которым… ну, в общем, под который очень хотелось заглянуть.

– Доброе утро, звезда интернета, – сказала она. – Классно танцуешь.

Улыбка на лице Лешека застыла, как на стоп-кадре. Но Ванда продолжала, будто ничего не заметила:

– Тебя полковник ищет. Иди прямо сейчас. Только приведи себя в порядок.

Она говорила по-польски уже с легким акцентом, но сквозь этот акцент пробивался родной поморский говор. Еще вчера Лешеку это ужасно нравилось. А ей, кажется, нравилось, что ему нравится.

А теперь? Теперь все пропало.

– Я в порядке, – выдавил из себя Лешек.

Полковник Шнайдер встретил его неласково. Молча указал на стул, сам прошелся по кабинету и уселся напротив.

Он был коренастым и плотным, этот колбасник. Но его глаза впивались в собеседника, как два сверла из крупповской стали.

Под этим взглядом Лешек поежился.

– С Рождеством, – сказал полковник. – Христос велел прощать. Только поэтому вы еще не под судом, Ковалевский. И даже не на гауптвахте. Но эта участь вас не минует, это я вам обещаю.

Лешек побледнел.

– Что лейтенант Ковалевский – плохой офицер, я знал и раньше, – заявил Шнайдер. – Но что он еще и глупый, я не знал. Пить водку с русскими – это надо было додуматься! Интересно, что подумают в Брюсселе, когда увидят ваши танцы на столе? Они подумают: если мы так весело живем, не пора ли прекратить финансирование миссии?

Тут он остановился передохнуть. Постучал по столу пухлыми и красными, как сосиски, пальцами. Потом продолжил тише:

– Хорошо еще, что люди в штабе редко смотрят эти ваши интернеты. Но понимаете ли вы, что с вами будет, если я дам делу ход?

Лешек молча кивнул. Он старался реже говорить с начальством: Шнайдера раздражал его немецкий.

– Хорошо, что вы это понимаете, – сказал Шнайдер. – И что вы намерены делать?

– Н-не знаю, – проговорил Лешек.

Шнайдер поднялся. Снова прошелся, сложив руки на груди. Под мундиром отчасти проявился его умеренный немецкий живот.

– Почему-то я не удивлен, – сказал полковник. – Вам нечего мне сказать? Тогда скажу вам я, а вы слушайте и даже не заикайтесь про чертову толерантность! Все вы, «осси», а особенно поляки, худшие солдаты из тех, что я видел. Хуже русских. Русские всегда топтали вашу Польшу, как драный петух драную курицу! Но сегодня вы служите с немцами. И где ваша гордость? Где тевтонский дух?

Лешек затруднился ответить.

– А теперь я скажу вам, как поступил бы солдат бундесвера. Он поступил бы, как ему велит долг. Нет, он не стал бы жаловаться на обиды во всяких интернетах! Он вернулся бы на боевой бронемашине (по-немецки, отметил Лешек, это звучало еще более грозно, чем просто «танк»). – Солдат бундесвера не оставил бы камня на камне во всем квартале! Только так можно воевать со славянской сво…

Тут бравый полковник все-таки умолк. Отвернулся и понемногу успокоился.

Про этого Шнайдера ходило много слухов. Говорили, что в молодости он служил в тюремной охране где-то в Румынии, после чего купил свой первый «мерседес», и в целом его боевые заслуги сильно преувеличены. Таких-то америкосы и берут к себе в подручные, думал Лешек. А может, дело и не в америкосах. Именно такие люди, думал Лешек, и лезут рулить любой ценой, только чтобы кто-то другой не успел свернуть им жирную шею.

Тем временем полковник с хрустом вскрыл бутылку минералки:

– Я очень рекомендую вам, Ковалевский, приступить к решительным действиям. Вы прямо сейчас вернетесь в этот клуб, «икс – зет», или как его там, и наведете там порядок. Ordnung muss sein! Ясно?

– Ясно, – коротко ответил Лешек.

Шнайдер поглядел на него и все равно не удержался. Поморщился.

– Протрите очки, – проворчал он. – Или заведите себе контактные линзы. Будете класть их на ночь в стакан с водой, это как раз вам подходит… Мой бог, передо мной офицер попаданческой миссии! И откуда только…

Он не стал продолжать. Глотнул минералки и вяло взмахнул рукой в направлении лейтенанта Ковалевского. Тому ничего не оставалось делать, как взять под козырек.

Про выходной можно было забыть.

* * *

Железная дверь только с виду казалась крепкой. Вот так всегда у москалей, – думал Лешек. Это была дешевая конструкция с открытыми петлями. Такие петли легче легкого разрезать абразивным кругом, надетым на шлифовальную машину. Почему-то русские называют этот прибор «болгаркой».

Васил только головой покачал, когда услышал об этом.

И вот «болгарка» визжала в руках Васила, вгрызаясь в сталь. Двор заволокло дымом, впору было надевать респираторы. Искры летели, стружки сыпались на снег.

Сейчас мы тут наведем порядок, думал Лешек. И в этот раз зайдем не сзади, не сзади. А с самого главного входа.

Над входом, на серой бетонной стене бункера, еще недавно красовалась самодельная афиша:

31 ДЕКАБРЯ

НОВОГОДНИЙ ПРОРЫВ

Nuclear Mushrooms

Dead Morozes ft. DJ Антон

00.00: Речь Президента. Караоке

Где? ХЗ

ХЗ – это было прямо здесь, в ночном клубе XZ, скрытом в лабиринте петроградских дворов. Что такое Nuclear Mushrooms, было понятно даже русскому, а для убедительности сбоку был пририсован до омерзения знакомый ядерный грибок. Загадочные «Мертвые Морозы» были набраны злобной готикой, а возле речи президента скалился черный череп. И все это было бы смешно, если бы не иллюстрации на афише.

Серия довольно качественных фотографий изображала его, Лешека Ковалевского, во время недавнего перформанса. В разных стадиях безобразия.

Надпись ниже гласила:

Мы ищем таланты!

Сразу по прочтении лейтенант Ковалевский афишу сорвал, порвал и растоптал. Но тотчас в пределах видимости заметил еще три или четыре белых квадрата. Бороться с последствиями не имело смысла. Надлежало искоренить причину.

Когда петли были срезаны, замок больше не держал ничего. Тогда Лешек легонько потянул за ручку. Дверь дрогнула, и он улыбнулся. Отступил всего лишь на шаг в сторону.

Со скрипом и стоном дверь подалась вперед и рухнула. Едва она улеглась на земле, как крышка гроба, парни ринулись внутрь.

В полутемном холле горели разноцветные лампочки. Зеркала на стене кое-как отражали вошедших (с винтовками М-16 наперевес). По узкой лестнице спускался все тот же администратор, весь в черном, с набриолиненными волосами и в золотой цыганской цепочке. И с очень озабоченным лицом.

– Снова здравствуйте, пан лейтенант, – проговорил он без радости. Конечно, он узнал пана лейтенанта. Звезду интернета. Лицо с афиши.

Лешеку отчетливо захотелось ухватить его за цепочку и придушить. Вместо этого он стукнул в пол прикладом винтовки и хмуро спросил:

– Отчего не открываете?

– Я ничего не слышал, – помотал головой администратор. – Я был в подвале. Там у нас авария. Новогодний прорыв, мать его. А теперь вот и дверь надо менять. Подождали бы еще немного…

– Много говорите, – перебил Лешек.

Администратор разводил руками (руки у него и вправду были грязные, и рукава закатаны по локоть):

– Да ничего у нас нету, лейтенант. И никого. Скоро музыканты придут на саунд-чек, а у нас еще дел выше крыши.

– Мы будем посмотреть, – сказал Лешек и двинулся вперед. Васил с Яношем – за ним. Последним шел понурый администратор.

Знакомый зал с елкой, приделанной к потолку, показался Лешеку неожиданно тесным. Вероятно, так же решили и Васил с Яношем. Они двигались неловко, то и дело задевая прикладами дорогостоящую аппаратуру. Слышался хруст, сыпались стекла. Что-то даже тихо взорвалось в углу: кажется, это был гитарный усилитель.

– Господа военные, не надо хулиганить, – просил администратор. Просил, умолял, грозился вышестоящим начальством. Когда Лешеку это надоело, он сгреб бездельника за воротник:

– Я тебе припомню ту вечеринку, – прошипел он по-польски. – Все разнесу тут к чертовой матери. Полковник Шнайдер разрешил!

Тогда и администратор бросил валять дурака.

– Ну прости, лейтенант, – сказал он, мягко освобождаясь. – Вчера глупо вышло. Но ты же сам в бутылку полез, не помнишь, что ли? Придержи своих борзых, я тебя прошу. Нам же еще работать и работать. Кстати, про тебя Анжелика спрашивала. Помнишь Анжелику?

– Kur-rwa, – выругался Лешек. Он уже смотрел в другую сторону. Туда, за танцпол, за батарею диджейского хлама, где прямо в стене вдруг открылась дверь. Через эту дверь они когда-то ворвались сюда в первый раз, разбив зеркальный шар и тяжело ранив чучело Санта-Клауса.

А теперь оттуда выглядывала знакомая и очень, очень нелюбимая рожа.

– Стой! – крикнул Лешек и бросился к двери в стене. Под подошвами лопнула какая-то электрическая дрянь, и полетели искры, но Лешек ничего не замечал. Сейчас он настигнет этого крота, этого Анджея Кольцова, настигнет и пристрелит, будьте уверены. К черту этот клуб, к черту Шнайдера и всех его девочек. Ему, Лешеку, нужен только один человек. И он, этот человек, как гребаный кролик, уже улепетывает от него через подвал. Черт, черт, думал Лешек. Надо было кого-то оставить на улице, у запасного входа. Тактическая ошибка. Но ничего уже не сделаешь. Надо бежать.

И он бежал по дощатым мосткам, кое-как освещенным всплывающими из темноты лампами. Под ногами тянулись черные трубы, а под трубами воняло еще ужаснее, чем раньше: администратор не соврал. Впереди мелькнула темная фигура, и Лешек рванулся вперед – как вдруг доски под ногами оглушительно треснули и подломились.

Падать было невысоко. Лешек окунулся бы в дерьмо всего лишь по колено, если бы удержался на ногах. Но он не удержался. И вдобавок уронил винтовку.

От позора он зажмурился. А когда открыл глаза, прямо в лицо ему целилась яркая, болезненно белая лампа. Это была подсветка видеокамеры.

Как во сне, подумал Лешек.

– Улыбнись, тролль, – сказал кто-то по-русски. – Твоя минута славы.

Ослепленный Лешек шарил руками по мерзким трубам, стараясь нащупать оружие. Русский помедлил и выключил лампу.

– До видзенья, – сказал он на плохом польском. – Обтекай пока.

И пошел прочь по мосткам.

Где-то далеко хлопнула дверь.

Потом лейтенант Ковалевский, злой, как собака, с рассеченным лбом выбирался из подвала, а Васил с Яношем ему помогали и светили фонариком, стараясь не ржать. Когда от ушей отлегло, Лешек услышал собственный голос. Кажется, он и слов-то таких раньше не знал. А вот, оказывается, знал.

Протиснувшись через узкую дверь во двор, он оттирал снегом руки и лицо. От него воняло.

Чья-то тень просквозила в подворотне и скрылась.

В сердцах Лешек пнул стену сапогом (в сапоге отвратительно хлюпнуло). Шагнул назад, поскользнулся и подвернул ногу.

Васил помог ему встать. Яношик, смутно улыбаясь, подал винтовку. Склизкую и вонючую.

– Лейтенант, – сказал он. – Может… закончим с этим? Пора на базу возвращаться. И так уже в дерьме по уши.

– Ничего личного, – добавил Васил Георгиев.

* * *

Самое тяжелое в миссии попаданца – это отмывать автоматическую винтовку от засохшего дерьма.

Если для «калашникова» это нормальное состояние, то M-16 дерьма не терпит. А сдавать его технарям в таком виде практически невозможно и очень стыдно.

Также очень стыдно, когда твои же собственные подчиненные тебя сторонятся. Не потому что все еще пахнешь, за сорок минут в душевой ты уже отмылся, – а просто потому, что ты неудачник.

Про разговор с полковником лучше и не вспоминать. Лучше скорбно помолчать.

За час до отбоя Лешек Ковалевский все-таки раскрыл свой ноутбук. Раскрыл не без омерзения, как будто поднял крышку сельского сортира.

Видеоблог PartyZZan TV был на месте. Больше того, он был на высоте.

Сюжет с обтекающим оккупантом собрал семь тысяч просмотров за день. Комментарии были зловонными и едкими, как… лучше не вспоминать, как что, подумал Лешек.