Читать книгу "Дядя самых честных правил. Книга 10"

Александр «Котобус» Горбов
Дядя самых честных правил. Книга 10

Название: Дядя самых честных правил 10

Автор: Александр ''Котобус'' Горбов

Глава 1 – Плакальщицы

Охранную магическую сеть вокруг усадьбы создавал не слишком умелый маг. Но он предусмотрительно вынес её подальше за ограду, чтобы заранее узнать о нападении. Вот только этим он мне сыграл на руку: скрытый от взглядов патрулей густым кустарником, я временно снял “плащ”, создал связку из двух Знаков и раздвинул ими сеть, будто шторы на окнах.

– Диего, видишь проход?

– Эээ… Не уверена.

Я начертил сапогом на земле две линии, обозначая дыру в магическом периметре.

– Поняла.

– Пригнись, когда будешь проходить.

Мы проскользнули внутрь и двинулись к невысокой ограде, за которой ходили патрули.

– На тебе наёмники, – шепнул я испанке. – Никакой бравады и честных схваток, Диего. Просто убери их, и всё.

– Всё сделаю в лучшем виде, Констан, – она усмехнулась. – Я же не Дмитрий Иванович, не в моём стиле устраивать шумные драки.

Она растворилась в сумерках, бесшумно устремившись вперёд. Я дождался, пока она расчистит путь, и двинулся к особняку. Возле входа я укрылся за мраморной колонной и скинул “плащ мертвеца”. Под ним крайне тяжело работать с эфиром, а плетение “ловчей сети” подразумевает очень тонкую работу.

Осторожно раскидывая эфирную паутину, я первым делом уточнил местоположение кардинала. Он вовсе не спал, а сидел за письменным столом, разглядывая каменную табличку со странными письменами и делая заметки на листе бумаги. Деликатно работая нитями “сети”, я постарался не выдать своего присутствия. И повесил на дверь в его комнату сигнальную “паутинку” – если он выйдет оттуда, то я сразу об этом узнаю.

Боевых магов из свиты кардинала я обнаружил в дальнем крыле дворца. Трое из них спали, двое играли в шахматы, а один устроил себе поздний ужин, обгладывая здоровенный окорок и запивая чем-то из пузатой бутылки.

Первый этаж особняка оказался пуст. Не чувствовалось ни слуг, ни монахов, о которых говорила Диего. Я нашёл кратчайший путь до покоев кардинала и начал действовать.

Через парадный вход я бесшумно вошёл в просторный холл особняка. Вокруг стояла непроглядная темнота, но с помощью “ловчей сети” мне было видно обстановку так же ясно, как днём.

Я замер, едва переступив порог. “Сеть” показывала, что вокруг никого нет, но на меня накатило чувство, что здесь устроена засада. Почудилось, что по холлу хаотично скользят злые взгляды, будто лучи прожекторов, заставляя разбегаться по коже волны мурашек.

Сделав шаг в сторону, я укрылся за большой кадкой с фикусом. Осмотрелся ещё раз – ни одного живого существа “сеть” не засекла, но чувство опасности лишь усилилось. Спровоцировать противника, если он есть? Можно попробовать.

Вытянув руку, я щёлкнул пальцами. Вспыхнули свечи в канделябре на другом конце холла. На фитилях весело заплясали огоньки, разгоняя полночный мрак. Никого. Только тени колыхались в углах, напоминая водоросли в глубине пруда.

– Кто зажёг огонь?

Скрипучий голос разлетелся по холлу. Из темноты отделился плотный комок и поплыл вперёд, превращаясь в старуху в чёрных одеяниях. Лицо, будто сморщенная изюмина, впалые губы, глаза – два чёрных колодца без радужки и склеры. Старуха прошаркала через холл, остановилась перед свечами и уставилась на них, как ворона, обнаружившая бесхозный кусок сыра.

– Кто зажёг? Кто? – забормотала она. – Огонь сам не горит, его должен поджечь некто. Кто заглянул к нам в гости? Кто пришёл незваным? Кто прячется от сестёр Плакальщиц? Кто задумал недоброе и хочет зла Госпоже?

Честное слово, мне стало слегка не по себе. Только выйдя на свет, старуха стала видима для “ловчей сети”. Да и то, я не мог разобрать, что за существо передо мной. Может, оно и было когда-то человеком, но сейчас в нём бурлили грязные потоки эфира. Настолько пропитанные тёмным колдовством, болью и страданиями, что не смогли бы существовать в живом человеке. Но в то же время, как некромант, я не чувствовал и смерти – душа не покидала эту бренную оболочку, прячась где-то глубоко внутри.

– Это он, – раздался шуршащий голос, и из тени появилась вторая фигура старухи. – Это враг Госпожи, проводник мертвецов. Он несёт погибель! Сюда, сёстры!

Шаркающие шаги раздались со всех сторон, и из теней стали выходить старухи, точные копии первых двух. Их стало тринадцать: иссохших, укутанных с головой в чёрное и шамкающих беззубыми ртами.

– Ищите, сёстры Плакальщицы, – зашелестела вторая старуха, – ищите врага Госпожи. Он вошёл в двери, и мы должны отыскать его. Он прячется, но мы почуем его страх. Найдите и дайте ему свою боль. Пусть корчится в муках, пусть умоляет о пощаде и просит Госпожу о снисхождении. Оскопите нечестивца, вырвите ему члены, но не убивайте. Мы должны отнести его на алтарь Госпожи и отдать Ей кровь осквернителя.

Плакальщицы двигались медленно, как сонные мухи, шаркая ногами и непрерывно бормоча. Они собрались кругом в центре холла и начали расходиться в разные стороны.

– Ищите, ищите нечестивца!

Первым моим порывом было сжечь этих тварей. Я чувствовал, что они уязвимы к чистому пламени. Можно бить всполохами, быстро закидав их огнём, или использовать Знаки, от которых они не смогут увернуться. Вот только кардинал наверняка почувствует выброс эфира и поднимет тревогу.

Анубис толкнул меня в грудь, привлекая внимание. Он не одобрял действие огнём и настойчиво подсовывал мне в ладонь рукоять Скудельницы. Всеми силами Талант пытался показать, что уже сталкивался с этими существами и знает способ их убить. Я не стал мудрить и воспользовался подсказкой.

Пальцы сами обхватили кнутовище Скудельницы. Лёгкий взмах – и невидимый бич ударил ближайшую старуху по лицу. Она остановилась, судорожно дёрнула головой и издала тихий хрип. Медленно подняла перед собой дрожащие руки и выпученными глазами смотрела, как жёлтые скрюченные пальцы осыпаются серым прахом. Не проронив больше ни звука, старуха осела на пол горкой чёрных тряпок.

– Вот он! Вот! – заверещала другая, обернувшись и указывая на меня рукой. – Возьмите его, сёстры!

Плеть Скудельницы взлетела вверх и понеслась навстречу мерзким тварям. Но прежде чем она успела их достать, старухи завыли. Обречённо, как плачут на похоронах вдовы и сироты, с неизбывной болью, страданиями умирающих и слезами горя. Волна безысходности ударила меня в грудь, заставляя мир перед глазами стать серым и сжимая сердце тоской. Я почувствовал себя умершим, которого опускают в могилу, и одновременно своей женой и детьми, рыдающими надо мной, и их близкую смерть. За короткое мгновение я побыл матерью, хоронящей ребёнка, и сыном, на руках которого скончался отец. Я страдал, плакал и выцарапывал себе глаза от горя тысячи раз, пока плеть Скудельницы не коснулась Плакальщиц и не превратила их в кучки могильного праха.

Пришлось минут десять посидеть под фикусом, чтобы прийти в нормальное состояние. Выдрать из себя наведённое страдание оказалось очень непросто. Хотелось лезть в петлю, только бы прекратить муку. Но рядом был Анубис, который непрерывно дёргал меня, грозно рычал и толкал вверх, пока я не вынырнул из кошмара и не вдохнул полной грудью.

– Чёртовы старухи.

Я сплюнул на пол кровью из прокушенной губы и встал, держась за кадку. От Плакальщиц не осталось и следа, только чёрные лохмотья валялись по всему полу.

– Горите в аду, твари!

От нахлынувшего гнева я хлопнул ладонью по сгибу локтя, показывая простонародный жест.

– На кого ругаешься?

В дверях появилась Диего и с любопытством посмотрела на меня.

– Встретил тут кой-кого. Что с охраной?

– Какой охраной? – испанка кровожадно оскалилась. – Нет здесь никакой охраны. Разбежалась, наверное.

Одобрительно кивнув, я закрыл глаза и потянул “ловчую сеть”. Так-так, а всё не так уж и плохо! Кардинал, увлёкшись разбором символов на табличке, не заметил ни нашего присутствия, ни гибели Плакальщиц. Подозреваю, что немереная сила Таланта появилась у него не так давно. И он не успел её освоить, чтобы постоянно контролировать окружающее пространство. Будь он матёрым магом, подчинившим “Колодезь чудес”, про который мне талдычил Лукиан, мы бы так просто не разгуливали по особняку.

– Идём, – я указал на дверь в глубине холла, – попробуем застать кардинала врасплох.

***

Прячась под “плащами”, мы поднялись на второй этаж и двинулись по широкой галерее к покоям кардинала.

– Констан, стой! – Диего схватила меня за руку. – Есть идея, как его взять.

Я обернулся. Скрытая завесой мертвецов, она выглядела как серебристый призрак. Но даже так было заметно напряжённое лицо и хмурые морщины на лбу.

– Он слишком силён, даже отсюда я чувствую его Талант. Он может увидеть нас под “плащом” и ударить первым.

– И?

– Он знает меня в лицо. Достоверных свидетельств моей смерти у инквизиции нет, только догадки. Если я войду к нему открыто, будто вернулась из России, он удивится, начнёт задавать вопросы. Всё внимание будет сосредоточено на мне, а ты сможешь подобраться и нанести удар.

– Не боишься так рисковать? Если он почувствует опасность, то может размазать тебя по стенке.

Диего пожевала губами, а затем пожала плечами.

– Я и так уже мертва, Констан. Если ты обещаешь замолвить за меня слово перед Хозяйкой и отпустить в посмертие, я готова рискнуть.

– Обещаю, если ты погибнешь, я сам отведу тебя за грань. Ты честно исполняла клятву и сделала всё, что могла.

Она кивнула и сбросила “плащ”, становясь видимой. Поправила пояс со шпагой, гордо вскинула подбородок и пошла на встречу с кардиналом.

***

– Кто там ещё?!

Раздражённый голос Мартино рявкнул в ответ на вежливый стук. Диего толкнула дверь, сделала шаг вперёд и согнулась в поклоне.

– Добрый вечер, Ваше Высокопреосвященство!

– Что?

Джузеппе Мартино оторвался от разглядывания каменной таблички, близоруко посмотрел на испанку и несколько раз моргнул.

– Эээ… Де Кастро?! Откуда ты здесь?

– Я виновата, монсеньор. Я провалила задание с русским некромантом и два года была вынуждена…

– Стой! Закрой дверь, садись и рассказывай всё по порядку.

Кардинал отвёл взгляд от испанки и быстро убрал со стола каменную табличку. Этой секунды мне хватило, чтобы проскользнуть в комнату незамеченным. Стараясь не скрипеть половицами, я осторожно двинулся вдоль стены.

– Слушаю, де Кастро, – он посмотрел на Диего в упор. – Где ты была всё это время?

– У меня не вышло убить…

– Дальше, это я уже слышал.

– Он сам чуть не прикончил меня, когда я пыталась выполнить ваше задание. Он оглушил меня, и я очнулась уже в кандалах. Этот come mierda посмел отправить меня на каторгу как крепостную рабыню! Пришлось….

Мартино слушал байки Диего не слишком внимательно, разглядывая её хищным взглядом. Он кивал, вроде как соглашаясь, но губы у него то и дело складывались в ироничную улыбку.

– Это неважно, – он прервал её на полуслове. – Я уже не глава инквизиции, и всё это меня не интересует. Но ты пришла вовремя – мне как раз нужен ещё один человек для важного дела.

– С радостью послужу вам, монсеньор! Сколько вам будет угодно!

– Послужишь, конечно, послужишь. Только всего один раз.

Он неожиданно выкинул руку вперёд и швырнул в Диего оглушающее заклятье. Она вскрикнула и опрокинулась вместе со стулом на пол. Кардинал, не торопясь, встал, обошёл стол и наклонился над испанкой.

– Ты будешь хорошей жертвой, моя дорогая, – ухмыльнулся он. – Геката любит таких… Что?! Да ты же мёртвая! Ты слу…

Договорить он не успел. Я подскочил к нему сзади, вынимая из воздуха булавку с рубиновой головкой. Взмах руки – и золотое остриё вошло кардиналу в глаз, погружаясь на всю длину. Он рухнул на пол рядом с Диего, распахнув рот и с ужасом глядя на меня целым глазом.

Глава 2 – Cagada!

Тело кардинала выгнуло дугой. Он засучил ногами, а пальцы на руках заскребли по доскам пола. Голова моталась из стороны в сторону, скрипели сжатые зубы, с губ летели хлопья пены. Впрочем, ничего удивительного – внутри обрюзгшего тела шла настоящая борьба. Душа Мартино пыталась вырваться наружу и уйти к Павшей, но сила Хозяйки пригвоздила её золотой булавкой и крепко держала на месте. Потоки эфира бурлили вокруг бьющегося в корчах кардинала, хрустели кости в выворачиваемых суставах, и даже смотреть на этот “танец” было больно.

Помочь Хозяйке в укрощении мертвеца я не мог и кинулся к Диего. Оглушающее заклятье, брошенное Мартино, не могло убить живого человека. Но на испанку оно подействовало самым поганым образом. Кожа у неё посерела, лицо стало похоже на череп с оскаленными зубами, а сама она не могла даже пошевелиться. Диего медленно проваливалась за грань, уходя в посмертие.

– Всё, Констан, – тихо просипела она, – сделала, что смогла. Ты обещал…

– Стоять! – рявкнул я и опустился рядом с ней на колени. – Рано сбегаешь, bruja, мы ещё не закончили дело!

Она сверкнула глазами, услышав ругательство, но сил ответить у неё уже не было.

– Х-х-х-х….

Одним движением я разорвал платье на её груди и приложил ладонь чуть выше солнечного сплетения.

– Стоять, я сказал!

Анубис, ехидно подгавкивая, влил в неё порцию силы. И ещё одну, и ещё, вымывая из поднятой испанки следы заклятья. Диего запрокинула голову и захрипела со злостью и одновременно с радостью. Вены на шее у неё вздулись, руки сжались в кулаки, и она забарабанила ими по полу.

– Come mierda! – зарычала она. – Я же почти ушла! Опять придётся каждый день видеть твою наглую рожу!

Кардинал за моей спиной затих, а следом прекратила стучать и Диего.

– Поднимайся, перерыв окончен, – я встал и усмехнулся. – У нас много работы.

Испанка сердито посмотрела на меня, но от протянутой руки не отказалась и вскочила на ноги. Вид у неё был даже лучше, чем до удара заклятьем, а разорванная одежда добавляла некий шарм.

– Cagada, – скривилась Диего, пытаясь запахнуть на груди лоскуты материи. – Обязательно было рвать на мне одежду?

– Извини, нужен был контакт с заклятьем, чтобы его вычистить. Тем более тебе всё равно не нравится ходить в платьях. Переоденешься в свой обычный костюм, а тряпки выкинешь.

– Переоденусь, когда мы вернёмся к нашим вещам. А сейчас прикажешь мне так ходить и позориться?!

– Диего, дорогая, думаешь, сегодня кто-то будет разглядывать, как ты выглядишь? Да хоть голышом ходи, никто не обратит внимания.

Она оскорблённо фыркнула и поджала губы.

– Между прочим, Констан…

– Не время, – я строго посмотрел на неё и указал на дверь. – Прикрой от внезапных гостей, пока я беседую с нашим другом.

Диего кивнула, сменила выражение лица на хищное и, на ходу накидывая “плащ”, вышла из комнаты.

Я подошёл к кардиналу и вгляделся в его лицо. Покойник лежал без движения, раскинув руки в стороны. Золотая булавка погрузилась в глазницу до предела, и теперь вместо левого глаза светился тёмно-багровый рубин.

– Поднимайся.

Мартино продолжал прикидываться мертвецом, не реагируя на мои слова.

– Вставай, падаль. Или ты хочешь заставить ждать некроманта?

Уцелевший глаз кардинала дрогнул и повернулся на меня.

– Ты не сможешь, – хрипло каркнул мертвец, – избежать гнева Госпожи Перекрёстков. Она вынет твою душу и заставит страдать до конца вечности. Её псы…

– Я не спрашивал твоего мнения. Встать!

Щёлкнув челюстью, кардинал начал подниматься. Движения у него были дёрганные, лицо кривилось в жутких гримасах, а целый глаз вращался в орбите. Золотая булавка насильно сделала его заложным покойником, превратив мёртвое тело в тюрьму. Вот такая изощрённая пытка над чёрной душой.

Я уселся в кресло, принадлежавшее раньше кардиналу, и стал рассматривать бумаги, лежащие на столе. Затем вытащил из ящичка каменную табличку, покрытую клинописью. Листок с переводом древних знаков лежал тут же, и я с интересом узнал, что там описан ритуал “запечатывания” божества.

– Зачем тебе это? – я показал ему табличку.

– Уже незачем, – мертвец топтался на месте, глядя на меня с ненавистью.

– Думаешь, что самый хитрый, и надеешься обдурить меня? Тебе придётся отвечать, и солгать ты не можешь.

– Если ты знаешь правильные вопросы, – мертвец ощерился.

– Для чего ты хотел использовать ритуал, описанный на табличке?

Ненависть вспыхнула в нём с новой силой. Несколько секунд он боролся с булавкой, требующей повиновения, но снова проиграл и ответил:

– Чтобы Геката не покидала свой алтарь. Людьми должен править первожрец, а не божество напрямую.

– А первожрец – это ты, верно?

Кардинала так перекосило, будто я напоил его уксусом.

– Я великий инквизитор, жрец и…

– Ты предатель, Мартино. Предал и церковь, и инквизицию, и свою Госпожу. Даже удивительно, как ты продержался так долго.

– Вы все глупцы, – надменно вскинулся кардинал, – даже Геката не умнее деревенской девки.

– А ты умный, понятно. Что же, мудрец, скажи мне, где прячется со своим алтарём Павшая?

Скрипнув зубами, мертвец прошелестел:

– На вершине Монте-Каво, в монастыре Конгрегации Страстей.

– Монахи знают об этом?

– Они верно служат Госпоже уже много лет.

– Ты специально, что ли, притащил туда алтарь?

– Он находится там с самых древних времён. Ещё первые римляне почитали на Монте-Каво своих богов, принося здесь жертвы.

– Где именно стоит алтарь и как туда пройти?

– На заднем дворе монастыря есть вход в старое подземелье, – кардинал оскалился. – А там не ошибёшься.

Сюрпризы и стража? Можно даже не спрашивать.

– Кто охраняет алтарь?

– Собачки, – мертвец попытался изобразить улыбку, – очень добрые собачки с очень острыми зубами. Я с удовольствием посмотрю, как они будут жрать тебя живьём, некромант, и ты почувствуешь, как их зубы будут вгрызаться в твои потроха…

– Замолчи.

За дверью что-то глухо бухнуло, и я ощутил волну эфира от сработавшего заклинания. Кажется, маги почувствовали отзвук заклятий от нашей драки с кардиналом, начали искать причину и уже встретились с Диего.

– Пора заканчивать.

Я поднял каменную табличку, ударил по ней потоком эфира, и она рассыпалась мелким песком.

– Твоё время вышло, мертвец. Хозяйка хотела задать тебе несколько вопросов, и будет невежливо заставлять её ждать.

Скудельница в моей руке стала видимой. Хлыст, составленный из костяных позвонков, змеёй пополз к кардиналу.

– Стой! – завопил он. – Тебе нужен проводник! Ты сам не найдёшь дорогу к монастырю! Обещаю, я проведу…

– Тебе нет веры, мертвец.

Шею кардинала обвила Скудельница, сжала и дёрнула до хруста. Рубин в глазнице вспыхнул, рассыпаясь искрами, и душа кардинала отправилась за грань. Прямо в заботливые руки Хозяйки. А его тело упало на пол безвольной куклой.

Я сунул в карман бумажку с описанием ритуала и поспешил на помощь к Диего.

***

Таланты у магов были средненькие, зато они сами оказались тёртыми калачами с боевым опытом. Они разделились на две группы, вытеснили Диего во внутренний дворик виллы, зажали в открытой галерее на первом этаже и принялись долбить по ней огненными всполохами. Испанка отстреливалась из “громбоев”, ранив двоих, но силы были явно неравны.

Каменная балюстрада, за которой она пряталась, уже начала оплывать от жара. А дрожащий от заклятий эфир не давал ей набросить “плащ” и уйти невидимой. Пожалуй, Киж сумел бы накинуть маскировку в таких условиях, но у Диего не хватило опыта. Так что она продолжала стрелять, громко ругаясь на испанском, и сбивала язычки пламени с тлеющего платья.

Искать в темноте лестницу и спускаться на первый этаж не было смысла. Прямо возле покоев кардинала я распахнул окно во внутренний двор и указал на одного из магов.

– По моему хотению, по моему велению…

Не дожидаясь, пока Божедомский вертеп его прикончит, я швырнул “молот” в следующего противника. Его щит не выдержал моего заклятья, и могучий удар впечатал тело в каменные плиты.

Двое оставшихся магов тут же перенесли огонь на меня. Яркие всполохи ударили в окно, но я уже отступил в сторону и спрятался за стенку. Это была фатальная ошибка с их стороны – Диего, верно угадав момент, выскочила из пылающего укрытия и кинулась к противникам. Два выстрела прозвучали почти одновременно, убив одного из магов. Огненный всполох ударил испанку в лицо почти в упор, но та лишь зарычала и прыгнула вперёд. А затем её тяжёлая шпага разрубила четвёртого мага на половинки.

***

– La idiota! Tu eres una stupida у menca cabrona!

Когда я спустился во внутренний дворик, то застал Диего в процессе сбора “трофеев”. Она стянула с себя остатки платья и, ругаясь как сапожник, снимала с покойников уцелевшую одежду. Ничего ей не говоря, я присел на чудом сохранившуюся скамейку рядом со срубленным заклятьем деревцем. Судя по валяющимся на земле веткам, осколкам мрамора и торчащим обугленным стволам, до учинённой бойни здесь было очень уютно. Но сейчас остались только разруха и запах гари.

– Эээ…

Мы с Диего одновременно повернулись на звук. Из дверей во дворик вышел пятый маг – толстяк с добродушным лицом и округлившимися глазами. В одной руке у него был кусок ветчины с хлебом, в другой бутылка, камзол расстёгнут, а на лице застыло удивлённое выражение.

Не дожидаясь нашей атаки, он вскинул руки и воскликнул:

– Прошу прощения, синьоры! Кажется, я не вовремя? Умоляю, не стоит тратить на меня силы! Я вовсе не собираюсь вступать с вами в спор. Ни-ни, добрые синьоры! Мне даже подумать страшно, что вы можете сделать. Прошу, пожалейте одинокого Бартоломео Караббо! Жена моя умерла, но остались двое замечательных ребятишек. Да-да, синьоры, маленький проказник Пьеро и чудесная дочь Мальвина. Умоляю, не оставляйте их без единственного кормильца! Куда они пойдут, синьоры? На улицу просить милостыню? Или в бродячий театр, зарабатывать тяжким трудом на корочку хлеба? Я же вижу, синьоры, что вы добрые люди и не оставите бедных детей сиротами.

– Тш-ш-ш!

Я приложил палец к губам и поманил мага к себе. Он подбежал на цыпочках, так и держа руки поднятыми. Талант у него оказался тусклым и невыразительным, но, судя по эфирному полю, он отточил несколько заклятий до совершенства.

– Дай сюда.

Он отдал мне ветчину и бутылку и снова поднял руки над головой.

– Бери лошадь и бегом отсюда. Если скажешь хоть кому-то, что видел нас, то твои дети точно попадут в бродячий театр.

– Кого видел, синьор? Меня здесь и не было!

– Свободен, – я усмехнулся, – папаша.

– Тысяча благодарностей, милостивый синьор! Тысяча благодарностей!

Маг быстро засеменил к дверям, но на выходе притормозил и обернулся.

– Милостивый синьор! Я совсем забыл – монсеньор Мартино так и не заплатил мне положенное. Всего пять золотых скудо и четыре сольдо, синьор. Не могли бы вы помочь отцу двух невинных детей…

– Так тебя же здесь не было, Бартоломео. Значит, и денег тебе не положено.

– Это если посмотреть с одной стороны, синьор. А с другой, с пятью скудо и четырьмя сольдо меня не будет здесь гораздо отчётливей. Согласитесь, ведь есть разница между “просто не было” и “точно был в другом месте”.

Я рассмеялся от такой откровенной наглости. Нет, маг не был трусом. Наоборот, хитрый и расчётливый наёмник, который получит своё даже в самой сложной ситуации.

– Держи, – я кинул ему по одной шесть монет.

– Секунду, щедрый синьор, я верну вам сдачу.

– Не надо. Выпей на них за моё здоровье. За Энрико Карузо.

Бартоломео Караббо понимающе кивнул и ухмыльнулся.

– Сделаю, синьор Карузо, вы останетесь довольны. Если в будущем вам понадобятся мои услуги, спросите обо мне в траттории “Длинноносый Буратто” в Риме.

Он поклонился и ретировался.

– Проще было убить, чем платить деньги, – буркнула Диего, натягивая сапоги.

– Он рассмешил меня, – я улыбнулся, – пусть живёт.

Я понюхал ветчину, вино в бутылке и решил, что наёмник далеко не дурак пожрать.

– Кто такой этот Энрико Карузо? – спросила испанка, заканчивая одеваться.

– Видел долговую расписку на это имя в бумагах кардинала. Ты готова? Тогда пойдём, нас ждёт Монте-Каво.