Читать книгу "Дядя самых честных правил. Книга 10"

Глава 7 – Дурак

– Pezzo di merda!

Медведь Роспильози скривился, коснувшись пальцами разбитого носа, и грохнул кулаком по столу.

– Бернардино, увалень! Долго я буду ждать?!

– Уже несу! Уже несу!

Толстенький человек с добродушным круглым лицом возник будто из воздуха и принялся расставлять тарелки с едой. Следом появилась служанка, обаятельная хохотушка с ямочками на щеках, и кинулась наливать вино в глиняные кружки. Успевая при этом хихикать и строить глазки Медведю.

Постоялый двор, куда мы переместились для разговора, принадлежал Роспильози и был заведением исключительно “для своих”. Если я правильно понял, здесь обитали моряки Медведя и хранилась контрабанда. Мне даже не потребовалось раскидывать “ловчую сеть”, чтобы почувствовать в подвалах склад специй, тканей, восточных диковинок и магического огнестрела. Последний, кстати, фонил чуть иначе, чем европейские стволы, выдавая работу османских мастеров. Интересные дела, однако, крутит синьор Медведь.

Первую кружку Роспильози выпил залпом, откинулся на стуле и тяжело вздохнул. Оглядел стол, за которым кроме него сидели только мы с Кижом, и налил сам себе из кувшина.

– Выпьем, синьоры, – заявил он. – Давно никто не пытался разделать меня в одиночку. И откуда только вы взялись?

– Из России.

– О! – Роспильози удивлённо поднял брови. – Ни за что бы ни подумал! Я посчитал, вы пруссаки или французы.

– Мы русские, – я усмехнулся, – даже не сомневайся, Медведь.

Роспильози гыкнул, поднял кружку и выпил её в два глотка. Киж тоже не остался в стороне, а я только пригубил. Ночка, чувствую, будет долгая, и трезвость мысли стоит сохранить подольше.

– Тогда, северные гости, давайте познакомимся как положено. Я – Орсо Роспильози по прозвищу Рыжий медведь. Дворянин из хорошей семьи, чьё доброе имя сгубили враги рода и обрекли продавать свою шпагу и кровь.

– Враги, я полагаю, уже расплатились за этот долг?

– О да, синьор! – Медведь осклабился. – Не сомневайтесь, они отдали всё с процентами. А ты…

– Князь Константин Урусов. Мой друг, – я кивнул на Кижа, – и помощник Дмитрий Киж, драгунский поручик в отставке.

– Poruchik?

– Это как, – я решил слегка подшутить, – центурион.

– О! – Роспильози уважительно посмотрел на мертвеца. – Сразу видно, что боевой офицер, а не паркетный шаркун. Выпьем, синьоры! За нас, соль земли – людей занимающихся настоящими делами, а не пачкающих воздух пустыми словами!

Мы снова подняли кружки. Медведь пил вино, как воду, впрочем, при его комплекции это было не удивительно.

– Князь, значит, – Роспильози покачал головой, обернулся и крикнул своим людям, севшим от нас подальше: – Эй, бамбини! Сегодня вы получили по шее от настоящего князя! Гордитесь!

Те ответили громким хором, завопив что-то нечленораздельное и восторженное. Один из матросов встал и предложил выпить за Медведя и его гостей. Затем уже Киж поднял кружку за смелость и хорошую драку. Между Роспильози и Кижом завязался разговор о колющих ударах, сначала чуть не перешедший в спор, а потом всё-таки перешедший.

– Бернардино! Принеси нам тыкву!

Толстяк выглянул из кухни и удивлённо спросил:

– Тушёную с кроликом? Или запечь с мёдом?

– Целую! Тащи немедля!

Здоровенную оранжевую тыкву водрузили на отдельный стол, и Роспильози продемонстрировал удар. Киж на это сказал “ха” и показал собственный укол. Оба драчуна тыкали несчастную тыкву железом, пока та не развалилась на части. После чего Медведь и мертвец сошлись на мнении, что уколы это хорошо, но рубящие удары всё-таки интереснее.

– Бернардино! Тащи ещё одну!

– Нету, последняя была, – толстячок развёл руками.

– Да и чёрт с ней, – Медведь отмахнулся. – Выпьем, центурион!

Через три кружки Роспильози уговорил Кижа бороться на руках. Очень уж ему хотелось хоть в чём-то взять реванш за проигрыш в оливковой роще. Мертвец и тут не сдал позиций и свёл дело к ничьей. Но в глазах у него плясали смешливые огоньки – Кижа крайне забавляла эта ситуация, и он беззлобно подтрунивал над Медведем. Через час они разговаривали на жуткой смеси русского и итальянского, отлично друг друга понимая.

Про меня Киж с Медведем забыли, общаясь на своей волне. Пришлось развлекаться от скуки, наблюдая, как служанка-хохотушка вертится вокруг стола и строит мне глазки.

– Никто вас в Египет не повезёт, – Медведь повысил голос. – Ни-ни!

Я на мгновение поймал взгляд Кижа, и тот подмигнул мне.

– Из-за пиратов?

– Пираты! – Медведь громогласно расхохотался. – Они тоже люди, с ними всегда договориться можно. Им даже удобнее – чем гоняться за тобой, стрелять, а потом ждать выкупа, деньги сами приходят.

– А в чём же тогда дело?

– В мамлюках, дружище.

– Поясни.

– В Египте османский паша только деньги собирает, а заправляют в городах мамлюки. Уж поверь, их колдуны не слабее наших, но они держатся вместе и толпой затаптывают любого. Любой маг-чужак, особенно христианин, для них враг и добыча. Вот представь: привезли тебя в ту же Александрию. Сразу вопросы к тому, кто это сделал: зачем, с какой целью шпиона притащил? Или корабль заберут, или разденут до нитки. Так что никто ради вас налаженными связями рисковать не будет.

Медведь усмехнулся и продолжил:

– А если ты всё-таки сумеешь уговорить кого-нибудь, то прямо на пристани к вам выстроится очередь. Сначала золото потребуют османские чиновники. За въезд, за воду, за вес поклажи, за лицо без бороды, за воздух, за всё остальное. Потом за то же самое скажут заплатить мамлюки. И будут трясти, пока не вынут всё до последнего медяка. А после посадят вас в зиндан, чтобы получить выкуп.

– Это будет не так-то просто, знаешь ли.

– Разрушите порт? Ну, предположим. А дальше? Куда вам надо? В Каир? Где вы возьмёте верблюдов и проводников? Будете пробиваться с боем? Вы, конечно, сильны, но не сможете разбить мамлюкских колдунов.

– И нет никакого способа?

– Только если вас пригласит османский паша. С его охранной грамотой иностранцы могут свободно путешествовать по Египту. – Медведь запустил пальцы в рыжую шевелюру, раздумывая. – Могу сказать, к кому обратиться в канцелярии Неаполитанского короля. Думаю, они смогут добыть вам такой документ, но стоить это будет огромную сумму. Ну и подождать придётся, до зимы как минимум.

Такая новость откровенно расстроила. Чёрт с ними с деньгами, но так долго я не могу себе позволить сидеть в Неаполе. Проще утопить мумию в море и сказать, что случайно вышло. Или сжечь? Теоретически можно сбросить её в Везувий – вчера сам видел над вулканом струйку дыма. Или попробовать развоплотить её, вдруг получится.

От мыслей о ликвидации мумии меня отвлёк разговор Кижа и Медведя.

– Нет, ты скажи, caro amico!

– Ерунда, забыли, Деметрио!

– Вовсе не ерунда, Орсо. Чем тебя Джурьефф так обидел?

– Не хочу говорить.

– Мне? Не хочешь? Значит, ты сейчас врал, что мне друг?

Медведь пьяно замотал головой.

– Это плохая история, Деметрио. Зачем нам сейчас грустить?

– А мы не будем грустить. Давай выпьем!

Едва Роспильози опустил кружку, Киж обнял рукой его за плечи и заговорщицки указал на меня.

– Видишь его?

– Князя? Вижу. Хороший князь, не то что остальные.

– Он всё может. Огромной силы маг! Джурьефф его сам боится.

Икнув, Роспильози прищурился одним глазом, посмотрел на меня и спросил:

– А он может Джурьеффу голову оторвать? Давай ты его попросишь!

– Голову всегда успеется. Ты скажи, что Джурьефф тебе сделал, а там решим, как лучше. Может, Константин Платонович сможет тебе помочь?

Лицо у Медведя сделалось напряжённое, почти злое. Он потянулся за кувшином, неловко дёрнул его за ручку и скинул на пол. Звон разбившегося кувшина заметила только служанка и тут же принесла новый, полный до краёв. Вот только Роспильози передумал пить. Он повернулся ко мне всем телом и хмуро смотрел из-под бровей.

– Врёт твой центурион? Или правда можешь?

Я подался вперёд и, оказавшись с ним лицом к лицу, ответил:

– Я некромант. Если смогу – отказывать в помощи не буду.

Роспильози засопел, хмурясь и катая желваки на скулах.

– Какую цену ты берёшь за свою работу?

– Ты меня с кем-то перепутал, Орсо Рыжий Медведь. Я князь, а не лавочник, и не торгую своими услугами. Или у вас дворяне всегда называют цену, прежде чем помочь?

Он прищурился, разглядывая меня будто заново.

– По-разному, князь Константино, – с горечью выдохнул он. – Идём, я расскажу по дороге.

***

Медведь не стал брать никого из своих людей, и я подал Кижу знак оставаться на постоялом дворе. Мы вышли наружу и двинулись через оливковую рощу, залитую полной луной. Тишина лезла в уши мягкими пальцами, листва казалась серебряной, а кривые стволы чудились застывшими душами – словно мы оказались на берегах Леты, реки, дающей забвение. Когда Роспильози начал говорить, его голос зазвучал глухо и бесцветно, как у покойника.

– Три года назад в Неаполе случилась вспышка колдовской чумы. Которой заболели моя жена и дочь.

На этих словах он скорчил такую рожу, что сам Харон, проводник мёртвых, мог бы позавидовать.

– Врачи ничем не могли помочь. Я готов был заплатить любые деньги, искал любой помощи…. И тогда мне предложили обратиться к Джурьеффу.

– Он сам сюда приехал?

Роспильози помотал головой.

– Нет. У нас был посредник, а потом он прислал огромного чёрного ворона. Обещал, что спасёт моих девочек от смерти, а потом приказал уйти.

Роща закончилась, и мы пошли вдоль поля. Ветер колыхал колосья в лунном свете, и казалось, мы бредём по берегу призрачного моря.

– Когда я вернулся утром домой, они были уже здоровы. Радовались моему приходу и смеялись. Я был счастлив, Константино, и отдал Джурьеффу долг сполна. Всю запрошенную высокую цену. – Роспильози сжал губы. – И ушёл на корабле на промысел.

Впереди показался маленький дом в окружении деревьев. В окошке горел свет одинокой свечи и слышался тихий голос, напевающий грустную мелодию.

– Когда я вернулся через полгода, мне сразу бросилось в глаза – моя дочь не выросла ни на йоту. Жена осталась такой же, будто я только что вышел и вернулся через минуту.

По щеке Медведя пробежала судорога.

– А затем я увидел, что они не едят, не спят и не помнят о моих отлучках. Посмотри сам, и убедишься. Они мертвы! Джурьефф убил их и сделал линкетто, слугами Тухулки!

– Тш-ш-ш!

Я приложил палец к губам и приказал Роспильози оставаться на месте. А сам пошёл к дому и заглянул в окно.

Мне хватило одного мгновения, чтобы разобраться в происходящем. Но я стоял почти четверть часа, наблюдая за маленькой девочкой, играющей с кошкой, и за женщиной, вышивающей узор на платке. Вышивающей и раз за разом распускающей нити, круг за кругом, одно и то же. Вот он, результат “удалённой” работы некроманта, полюбуйтесь, если можете!

Стараясь не выдать своего присутствия, я развернулся и пошёл обратно к Роспильози. Молча кивнул ему и вернулся на край серебряного поля.

– Видел, Константино? Он обманул меня и…

Я поднял руку, заставляя его замолчать.

– Что тебе сказали, когда предложили обратиться к Джурьеффу?

– Будешь его оправдывать? – В голосе Медведя послышался угрожающий рык.

– Мне нет дела до него, Орсо. Ни до тебя, ни до них, – я указал на дом, – ни до всего Неаполя. Я здесь проездом и вряд ли скоро приеду второй раз. Хочешь, чтобы я помог тебе, отвечай как есть.

Он рыкнул ещё раз, но всё же взял себя в руки.

– Посредник говорил, что Джурьефф может спасти от смерти.

– Что сказал его ворон? Дословно.

– Что я почти опоздал, но он сделает, что может.

– Ты сказал ему, что их нужно вылечить?

– Что?! – Медведь скривил губы.

– Ты сказал ему, что их нужно вылечить? Не спасать от смерти, а именно лечить?

– Да это даже дураку понятно!

Я схватил Роспильози за грудки и тряхнул со всей силой.

– Это ты, рыжий дурак! Ты, понял?!

Медведь попытался вырваться со всей недюжинной силой, но не смог сдвинуться даже на полшага.

– Ты обратился к некроманту, дурак! Он мог их вылечить, а ты попросил другого! Ты попросил их поднять! Поднять, идиота кусок! Ты не дал им умереть и заставил мучиться в виде поднятых! Они страдают, не найдя ни жизни, ни смерти! Понимаешь?!

Глава 8 – Считалка для некроманта

– Вы оба виноваты, Медведь. Ты ухватился за шанс, готовый на всё ради своих родных, и не вникал в условия сделки. Не стал разбираться и второпях попросил не того. Я могу тебя понять и не буду винить: своё наказание ты уже получил.

Орсо Роспильози осознал содеянное и стоял на краю ночного поля будто призрак.

– Джурьефф виноват не меньше. Он отнёсся к своему долгу спустя рукава, не вникнув и посчитав себя непогрешимым. Я буду обязан привлечь его к ответственности.

– Не надо, – Роспильози еле слышно вздохнул, – вина только моя.

Я покачал головой.

– Не время мериться, кто крайний. Сейчас нужно исправить ошибку и облегчить участь несчастных.

– Прямо сейчас?

– Да, чем раньше, тем лучше.

– Разреши, – Роспильози подался вперёд и опустился на одно колено, – мне проститься с ними, князь! Проститься и попросить прощения. Умоляю!

В его взгляде стояла страшная тоска и горечь. Но я не стал ему говорить, что собираюсь сделать. Чёрт его знает, как сейчас всё повернётся, ни в чём нельзя быть уверенным, пока своё слово не скажет Хозяйка.

– У тебя есть час, Орсо.

Он вскочил, поклонился мне и быстро двинулся к домику. Не пройдя и нескольких шагов, он кинулся бегом. Я проводил взглядом его фигуру, прикрыл глаза и потянулся за грань.

***

Туман над сухой травой колыхался как студень. Белые пряди хмурились, накатывали на меня волнами, но я упорно шёл вперёд. К трём соснам, где уже привык видеться с Хозяйкой.

– У тебя опять вопросы, некромант? Или ты решил вернуться досрочно из отпуска?

Она казалась недовольной, будто я оторвал её от важных размышлений. Не предлагая присесть, как в прошлый раз, она окатила меня ледяным взглядом, от которого онемели кончики пальцев.

– Прошу прощения, что побеспокоил, – я поклонился. – Мне требуется консультация, чтобы разрешить возникшую ситуацию.

– Вот как? – Хозяйка удивлённо подняла бровь. – Не думала, что на моей службе могут возникнуть неопределённые “ситуации”. Умерший должен умереть, неупокоенный упокоиться, а живой продолжает жить до отмеренного срока. Что тебе непонятно?

Холод пробрался внутрь, и заныли кости. Обращаться к Хозяйке было рискованным предприятием – у почти божественной сущности свои резоны, которые я не всегда понимаю. Но случившееся с семьёй Роспильози задело какие-то струны в моей душе. То ли из-за маленькой девочки, то ли из-за того, что я сам остался сиротой во время эпидемии. Вот только я не мог просто упокоить бедные души, не попробовав воспользоваться крохотной лазейкой.

– Неясен статус “объектов”. Если ритуал поднятия начали до того, как человек скончался, кем он считается?

– До того? – Хозяйка прищурилась.

– По крайней мере, я так ощутил. Эманации не соответствуют обычным неупокоенным.

– Очень интересно. Кто производил поднятие?

– Джурьефф.

Я не собирался подставлять весёлого любителя кадавров перед Хозяйкой. Но если ты уж взялся зарабатывать на мёртвых, делай это как положено, а не тяп-ляп. И коли напортачил, то имей совесть разгребать последствия. Он ведь знал о претензиях Роспильози, но не стал ничего делать, а посчитал произошедшее с итальянцем “недопониманием”.

– Так-так, – Хозяйка хлопнула в ладоши, – будем разбираться, что там произошло.

Туман вокруг сосен заколыхался, будто за его пеленой ворочалось огромное чудовище. Не прошло и минуты, как из белого марева вышла фигура прусского некроманта.

У каждого из слуг Хозяйки свой образ за гранью, отражающий его суть. И если Лукиан из добродушного толстяка становился худым мрачным типом, то Джурьефф претерпел более кардинальные изменения. Кожа на его лице сделалась серой и масляно блестящей, рот превратился в тёмный провал с острыми длинными зубами, а спина выгнулась горбом. Руки стали длиннее и почти касались пальцами земли, а грудная клетка раздалась вширь. Словно он сам стал одним из своих кадавров, изломанным и переделанным. Речь у него тоже изменилась: и манера говорить, и голос звучал, будто сразу несколько человек говорило хором.

– Я здесь, моя госпожа!

Он низко поклонился, а на меня кинул сердитый взгляд.

– Костя, говори, – кивнула мне Хозяйка.

Я принялся кратко пересказывать историю Роспильози. О чуме, болезни его семьи и обращению к некроманту для лечения.

– Не так было! – возмутился Джурьефф и под пристальным взглядом Хозяйки начал объяснять: – Он связался с посредником, попросил спасти от смерти двух человек. Всё как обычно! Это стандартная услуга, чтобы поднять кого-то. Дворяне часто её заказывают, когда не хотят расставаться с женой или любовницей. Я никого не лечу и не собираюсь…

– Позволь уточнить, мой милый Готлиб, – перебила его Хозяйка медовым голосом, – а когда это у Смерти, – она выделила слово голосом, – успела появиться “стандартная услуга” по созданию неупокоенных?

Джурьефф закашлялся.

– Я неправильно выразился, прошу прощения. Это лично у меня такая услуга. Просто подработка, чтобы обеспечить себе достойный уровень жизни. Деньги, моя госпожа, требуются постоянно, чтобы просто жить и заниматься исследованиями.

Скамейка под Хозяйкой медленно преображалась, становясь троном из слоновой кости. Откинувшись на спинку, Смерть не отрываясь смотрела на Джурьеффа. Тот ёжился под её взглядом и угрюмо глядел в землю.

– Продолжай, Костя.

– Я произвёл осмотр поднятых ребёнка и женщину. Эфирное поле не соответствует обычным заложным мертвецам – показатели где-то на двадцать градусов сдвинуты в сторону живых. По утверждению Орсо Роспильози, они не помнят происходящие события и не замечают течения времени.

– Готлиб?

– Это обычная практика, моя госпожа, – забормотал Джурьефф. – Господа, заказывающие поднять кого-либо, не хотят, чтобы их подопечные беспокоились о насущном. Они должны радовать, а не задумываться над бренностью бытия. Да и зачем мёртвым суета живых?

– Скольких ты поднял таким образом?

– Не могу точно сказать. Заказы случаются не так часто, как хотелось бы, и нерегулярно. Сложно вспомнить, за столько лет их уже прилично накопилось. Но у меня есть записи, я могу подсчитать…

– Ты запирал души, когда эти люди ещё были живы?

– А как иначе?! – Джурьефф вскинулся и захлопал глазами. – Огромная экономия сил и времени! К тому же так тела сохраняют большую естественность, не подвергаясь воздействию посмертия. Они даже остаются тёплыми! Я сам разработал уникальную, не побоюсь этого слова, методику. Основываясь на опытах с телами кадавров, я придумал несколько замечательных методов, позволяющих…

– Хватит. – Хозяйка поднялась с трона. – Я сама должна увидеть твою работу. Будьте оба здесь, пока я не вернусь.

И она исчезла, оставив после себя только клочья сырого тумана.

Джурьефф вздохнул и укоризненно посмотрел на меня.

– Ну зачем вы так, Константин Платонович? Сразу к начальству, жаловаться. Надо было написать мне, что есть проблемы. Я бы сам разобрался с этим Роспильози! А теперь у меня будут неприятности из-за вас.

– Из-за меня?!

– А из-за кого? Я с вами по-дружески, исключительно из лучших побуждений, поделился контактом этого неблагодарного Роспильози. А вы низко использовали его…

– Глеб Андреевич, прекратите. Вы что, считаете, что я вас подсиживаю? Может, хочу ваш замок отобрать? Окститесь! Я в вашу Европу даже за десяток замков, как у вас, не поеду. У меня своё княжество, если вы не забыли. И я собираюсь ехать туда, а не в вашу Пруссию. Никакого интереса устраивать вам неприятности у меня нет.

– Тогда бы и решили вопрос со мной лично. Ничего, потерпели бы ещё полгодика, всё равно мёртвые.

– Мне кажется, ты стал забывать, для чего назначен некромантом.

– И не тыкай мне, молокосос! – взорвался Джурьефф. – Мало того, что подло нажаловался, так ещё и хамишь!

Джурьефф ошибся – я молчал, а говорила Хозяйка, появившаяся за спиной прусского некроманта. Узкая ладонь с длинными пальцами легла ему на плечо, и узорный иней побежал по одежде.

– Ты разочаровал меня, Готлиб.

Он понял свою ошибку и вздрогнул всем телом.

– Госпожа, я…

– Молчи. Ты зарвался и забыл, зачем я дала тебе силу. Для своей забавы насильно поднимал души, нарушая порядок. Тебе придётся задержаться здесь для обстоятельной беседы.

Джурьефф поник и больше не проронил ни слова. Его глаза покрылись колючими иголочками инея, а тонкие губы посинели.

– Костя… – Взгляд Хозяйки обратился на меня. – Возвращайся, ты выполнил свою работу.

– Прошу прощения, – я поклонился, – что мне делать с женщиной и ребёнком? Я не могу оставить их в таком состоянии.

– Уведи их за грань, некромант. Обещаю, что путь их будет лёгок.

– Было бы справедливо…

Хозяйка улыбнулась.

– Справедливо? Давно не слышала этого слова. И что бы ты сделал?

– Вернул их к жизни. С вашего разрешения, разумеется. В качестве награды за годы мучений.

Несколько мгновений она смотрела на меня, будто изучая. Или раздумывая над приговором.

– Я не судья, Костя. Справедливость – не в моей власти. Я никого не сужу, только забираю. Впрочем, в твоих словах есть доля истины: срок их жизни должен был быть иным. Так что я говорю тебе: можешь попробовать. У тебя есть моё разрешение. Но время им ты отмеришь из своего чёрного песка.

Я поклонился. А затем сделал шаг назад, возвращаясь из-за грани в реальный мир.

***

Короткая южная ночь всё ещё не закончилась, будто ожидая развязки этой истории. Луна уже закатилась, и к домику я шёл по свету из маленького окошка. Деревья теперь стояли печальными вдовами, едва слышно шепча листвой. А поле под тёмным небом стало напоминать бездонный океан, застывший в ожидании грозы. И только звёзды, молчаливые провидцы, многозначительно перемигивались между собой.

Орсо Роспильози встретил меня в дверях. На несколько мгновений он застыл в проёме, напряжённый и хмурый, словно собирался встать стеной и не пускать меня внутрь. Но затем сник и шагнул в сторону, освобождая проход.

– Им не будет больно? – шёпотом спросил он.

– Отойди к тому дереву, Орсо. И даже не смотри в эту сторону.

Шаркающей походкой он побрёл прочь, совершенно не напоминая в эту минуту прежнего Медведя. А я вошёл в домик и закрыл за собой дверь.

Женщина стояла в оцепенении посреди комнаты безвольно опустив руки. Девочка стояла рядом, держась за юбку матери. Она смотрела на меня чистыми голубыми глазами и улыбалась без тени страха.

Я присел на корточки и поманил её.

– Иди сюда, маленькая.

Она отпустила мать и подбежала ко мне.

– Я тебя знаю, – она хихикнула. – Ты мне снился.

– Тогда ты знаешь, зачем я здесь?

– Ага, – девочка улыбнулась ещё шире, – он сказал, что ты всё исправишь.

– Кто сказал, милая?

– Белый дяденька с шестью крыльями. У него очень смешное имя, только я его обещала не говорить.

Я протянул руку и погладил девочку по голове.

– Правильно, если обещала, то нужно держать слово. А теперь закрой глазки и считай до десяти. Ты же умеешь?

– Умею! Меня мама научила!

– Тогда зажмурься и начинай считать.

– Uno!

Анубис, возбуждённый и дрожащий от нетерпения, только этого и ждал. В мои ладони полилась сила тяжёлым мощным потоком.

– Due!

Я вскрыл оковы, которыми Джурьефф сковал души.

– Tre!

Тараном выбил магические конструкты, превращавшие живые тела в бессмертные куклы.

– Quattro!

Сжёг некротическую вязь, написанную особыми чернилами на языках у девочки и матери.

– Cinque!

Вынул из их сердец эфирные “гвозди” стазиса.

– Sei!

Взял девочку за руку и улыбнулся.

– Sette!

Отсыпал чёрный песок, без сожаления и сомнений. И обрушил на них чистую силу, все накопленные резервы разом, с одним-единственным приказом. Живите! Живите, так вашу налево!

***

Я вышел из домика, опустошённый и обессиленный.

– Орсо!

Он шагнул мне навстречу, чёрный и мрачный, как плакальщицы с виллы кардинала.

– Зайди в дом, – бросил я и двинулся через сад.

Не оборачиваясь, вышел за ограду и побрёл мимо поля обратной дорогой. Далеко-далеко, у самого горизонта, занимался рассвет. Трещало птичье чириканье и где-то звенела вода. А у меня не было сил даже улыбнуться: возвращать душу от кромки – самая тяжёлая работа, какая только может быть. Жаль только, что этого никто, кроме Хозяйки, не сумеет оценить.