Читать книгу "Корпорация Охотники III. Команда"

Глава 4. Прыжок веры

Транспорт Корнева выглядел так, будто его жевали, а потом выплюнули за ненадобностью. Латаный-перелатаный грузовик из тех, что таскают руду с пояса астероидов или тягают внутрисистемные грузы, искрил всеми четырьмя маневровыми двигателями, а по правому борту от носа до середины корпуса тянулась громадная пробоина, из которой лениво вылетали частицы замороженного газа, какие-то предметы и – Бес был готов поклясться – части чьих-то тел. Ракеты с неопознанных перехватчиков прорезали металл корпуса как нож масло, уничтожив всё, что находилось за ними, и разрушив силовой каркас грузовика. Похоже, по этому месту уже били: не могло же просто так повести прочнейшие титанопластовые балки от пары ракет. А будь их больше – грузовик уже отлетался бы навсегда и висел где-то в космосе.

– Как ты вообще сюда попал? – спросил Бес, глядя, как «Норд» неторопливо подводит к парящему кораблику стыковочный рукав. – Последний раз я тебя видел, когда ты готовился к героической гибели. А потом слышал – из кабины того самого штурмовика, который одним ударом уничтожил шесть машин ВКСников. И тут, всего-то четыре часа спустя, ты уже здесь. Не находишь, что требуются некоторые объяснения, а, сержант?

– Долго рассказывать, – отозвался Корнев. На осунувшемся лице бывшего десантника читалось нечто среднее между смертельной усталостью и злым весельем. – Если в общих чертах… ты не один такой «великий комбинатор». Да и в целом план был не без изъянов. Поэтому один твой друг решил тебя подстраховать и обратился к Мику. Мик считал и считает, что за ним числится небольшой должок, плюс, опять-таки, Тапок… Короче, он согласился помочь.

– Пока что ничего не понимаю… Как он мог помочь?

– А ты не заметил, что многие моменты твоего «плана» прошли слишком уж легко? Кораблём этим… техобслуживанием последний год, если что, занималась «Арма». Как думаешь, почему вдруг твои «закладки» оказались здесь целы? Ну и там по мелочи… «Случайно» доставшаяся тебе партия «Коконов», без которых вообще ничего бы не вышло. «Случайные» совпадения с группой Танка, прилетевшей именно на «Норде» и тут же спалившейся по полной программе в тюрьме… Я могу долго продолжать список. В самом конце – экспресс-капсула клонирования для меня с допусками, оформленными на клона. Корабль – такой же, как в ударной группе. И внезапный отказ электроники одного из штурмовиков. Я «заменил» пилота так, что никто даже не понял. И спас ваши задницы.

– Честно говоря, эта история выглядит жуткой фантастикой, но… есть в ней и рациональные моменты, которые я не могу объяснить. Но как ты попал на борт вот этого – Бес специально выделил слово интонацией – корабля и оказался здесь?

– Бес, ты правда сейчас хочешь об этом говорить, а?

– Да. Слишком много странностей связано с тобой, сержант.

– Ну как скажешь… Этот рудовоз был нанят для моей эвакуации. В штурмовике, знаешь ли, маловато топлива, да и яхта не предназначена для пересадки человека в космосе, а эту ты ещё и разделал, как бог черепаху. Так что меня подстраховали и нашли вот это вот чудо техники. На борту – четверо местных обалдуев, польстившихся на кредиты, предложенные небольшой фирмой. Их просто наняли «втемную» с задачей забрать груз в одной точке и доставить его на Нассар-7. Всё.

– Ладно, с грузовиком понятно. А откуда взялись перехватчики?

– Похоже, они сумели отследить меня на штурмовике до пояса астероидов. Обнаружили брошенный корабль и улетающий на форсаже грузовик. Выводы были вполне очевидными: решили, что это ты был в штурмовике, а яхта Авеля – просто отвлекающий манёвр.

– Чьи они хоть были? НОК?

– Не. Вояки бы меня уделали. Это были ребята Сальвадоре, скорее всего наёмники.

– Два перехватчика, принадлежащие мафии? Ты уверен? Как-то крутовато даже для Нассара…

– Более чем. Эти парни стали крайне неприятной неожиданностью для меня, когда вышли на связь и потребовали от имени семьи Сальвадоре, чтобы мы сдавались. Команда очень сильно занервничала: у мафии серьёзная репутация… Пришлось даже пушкой размахивать, чтобы заставить экипаж не мешать мне.

– Вообще странно, конечно, что они тебя не раздолбали прямо там.

– Пришлось повозиться. К тому же у меня было аж две кинетические спарки, чтобы отстреливаться. Ну… какое-то время были. Да и, если честно, они не пытались меня уничтожить – всё это время долбили по движкам. Разок врезали ракетами, уничтожив оборонительные орудия. Они же не знали, что здесь целый рейдер-фрегат стоит на планетоиде.

– Кстати, а что с гражданскими? Ну, хозяевами корабля?

Корнев посмотрел на экран крайне сердито. Этот вопрос был из тех, на которые ему сейчас не хотелось отвечать.

– Какое тебе вообще до них дело, Бес? Это не твои люди, не мои люди…

Бес невежливо перебил Корнева:

– Все погибли?

Тот замялся, но всё же ответил честно:

– Двое живы. Пилот и механик. Механику декомпрессией вырвало ногу, я его затянул в кокон и залил гелем, но нужен настоящий автодок, а не аптечка из ящика. А у пилота шок, она тут сидит и сопли размазывает по пульту.

– Ну и зачем ты их вообще втянул? Могли бы просто оставить там корабль без экипажа.

– Бес, вот зачем ты меня сейчас пытаешься усовестить? Ребята получили денег достаточно, чтобы купить себе альфа-клона с полной реконструкцией внешности и новый корабль вместо этого хлама. То, что капитан – бывший капитан этой посудины и по совместительству любовник нашей «пилотессы» – был жадным говнюком и не раскошелился на клонов для себя и команды, не моя проблема: они сами знали, с кем работают. Такие деньги не платят за простую курьерскую работу, это понятно даже самому тупому дерьмовозу из дерьмовозной династии.

Бес секунду молчал, потом заговорил в микрофон доспеха, отдавая команды:

– ИИ, готовь медблок. Информация о раненом у тебя есть? Приготовь вторую капсулу с седативным – девку тоже нужно уложить отдохнуть. Диего, встречай гостей у шлюза, тащи робота и носилки.

Пока Бес отдавал команды, на сканере появилось пять новых отметок. ИИ подсветил для Беса три из них: силуэты кораблей, идущих на субсвете, были явно крупнее двух других.

Отпустив передатчик скафандра, Бес повернулся к экрану и отдал команду Корневу:

– Сержант, у вас не больше пятнадцати минут. К нам идут неизвестные корабли, их курсы сходятся именно в этой точке. С борта ничего не брать, кроме личных вещей.

– Понял, командир.

Уложились они в десять минут. Механика – сухого немолодого мужика с практически чёрным космическим загаром и татуировкой в виде крыльев летучей мыши на шее – упаковали в регенерационный модуль. Пилот, девчонка лет двадцати с наголо выбритыми висками, зашла на борт «Норда», подняла голову, посмотрела на пятиметровые потолки, на уходящие в перспективу ряды погашенных индикаторов и села прямо на палубу, потому что ноги её больше не держали.

Гера подошёл, обнюхал её и лёг рядом, положив тяжёлую голову на лапы. Девушка не испугалась ни на секунду – похоже, чувство страха у неё временно атрофировалось. Когда пёс привалился к ней боком, она внезапно уткнулась головой в шерсть в районе лопаток Геры и разревелась. Пёс ей не мешал. Доберманы вообще эмпатичная порода, но Гера особенно хорошо чувствовал настроение людей и понимал, когда кому-то нужны тёплый бок и собака, в которую можно пореветь. А раз уж этот человечек не боится его, большого и «страшлого», как говорит иногда, коверкая язык, его друг Тапок, зверя, то стоит ему помочь.

– Отшвартовка, – скомандовал Бес, бросив мимолётный взгляд на происходящее и вернувшись в командирское кресло. – Дэн, уводи нас от астероида. И готовимся к прыжку. У меня скверное предчувствие, что к нам идут серьёзные ребята. Гера, отведи свою подопечную в медкамеру, пусть ляжет в капсулу.

Предчувствие было вполне обоснованным. Сканеры уже точно идентифицировали классы кораблей вероятного противника. И результат был не тот, который устроил бы Беса: там были два корвета и фрегат, не уступающий по размерам «Норду». Вот только за пультами этих кораблей наверняка сидело не полтора землекопа, а полноценные команды. А значит, даже минимальных шансов в противостоянии у корабля Беса просто не было. Зато у них были все шансы сбежать: вряд ли у противника имелось что-то, способное потягаться с гиперприводом, созданным на базе прыжковых приводов Чужих.

«Норд» отвалил от искалеченного грузовика, коротко полыхнул маневровыми, разворачиваясь кормой к планетоиду, и начал разгон. Показатель тяги полз по шкале, набирая проценты, гондолы двигателей налились ровным холодным светом, и на обзорных экранах шар Нассара-3 начал уменьшаться, отставая и съезжая к краю картинки.

– Тридцать процентов от расчётной. Пятьдесят. Семьдесят, – бормотал Дэн, у которого ладони снова стали мокрыми, но на этот раз от восторга, а не от страха. – Кефе, ты понимаешь, что эта туша разгоняется, как истребитель! Нас вообще невозможно догнать! Смотри – судя по сигнатурам, те корабли врубили форсаж, но это не помогает: они отстают с каждой минутой!

– Юджиний, – коротко бросил Профессор, не отрываясь от консоли. – Отношение тяги к массе у «Норда» лучше, чем у любого эсминца ВКС.

Разгон занял двадцать две минуты. За это время Бес трижды проверил тактический обзор, после чего, зацепившись за один из ретрансляторов Сети, отправил очередного «демона» странствовать по информационным потокам в сторону орбитального порта Нассар-8. Задача у «демона» была простой: перед самоуничтожением изменить данные журналов сканирования пространства, зафиксировав в них, что неопознанный тяжёлый корабль ушёл к внешним газовым гигантам, разогнавшись до огромной скорости. Никаких прыжков. Никакого подпространства. Пусть ищут там, где ничего нет.

– Точка прыжка достигнута, – доложил ИИ. – Гравитационная обстановка в норме. Прыжковый привод: раскрутка камер – девяносто четыре процента. Курс проложен. Внимание: конечная точка маршрута отсутствует в лицензированных навигационных базах.

– И это прекрасно, – сказал Бес. – Дэн, проверь координаты прыжка.

Он продиктовал координаты по памяти – длинную строку из цифр и буквенных индексов, в которой не было ни названия, ни каталожного номера. Дэн ввёл их, сверился с ними и ввёл ещё раз.

– Готово. Кефе, это девять с половиной прыжковых суток по обычной схеме. Он что, сделает это одним махом?

– Двумя, – сказал Профессор. – С промежуточной остановкой на охлаждение. Юджиний прекрасен, пока не начинает плавить собственные волноводы. У нас, напоминаю, правый борт барахлит.

– Значит, двумя. Всем занять места и пристегнуться. Проф, дай мне картинку с наружных камер.

Раскрутка вышла на сто процентов. Где-то в глубине корпуса, глубже, чем шли жилые уровни, глубже, чем оружейные погреба, что-то огромное набрало полную мощь – не рёв, а низкий, почти неслышимый гул, который ощущался не ушами, а костями черепа. Индикаторы на пульте вспыхнули один за другим, выстраиваясь в ровную зелёную цепочку. Свет в рубке потускнел – вся энергия ушла к приводу.

– Три. Два. Один. Прыжок.

Пространство перед носом «Норда» смялось, выгибаясь зелёным пузырём, и лопнуло.

Это выглядело именно так – не разорвалось, не открылось, а смялось, как смялся бы лист бумаги, если бы кто-то сжал его в невидимом кулаке. Звёзды на обзорных экранах вытянулись в тонкие нити, нити свернулись в спираль, и в центре спирали расцвела вспышка – ядовито-зелёная, цвета старого бутылочного стекла, подсвеченного изнутри. Она залила рубку, легла зелёными отблесками на лица и панели, на белую шерсть изоляционных панелей, и Диего успел ещё подумать, что цвет этот удивительно похож на цвет воды в старом бассейне на его родной планете – том самом, где он учился плавать и куда никогда больше не вернётся.

А потом вспышка втянулась внутрь себя, и трёхкилометрового чёрного корпуса в системе Нассар больше не было.

Систему, к которой они вышли через сорок один час, официально называли RCT-1129. Неофициально – и это было единственное название, которое имело значение, – её называли Тортугой.

Природа постаралась на славу, а люди довели её работу до совершенства. Двойная звезда – тусклый оранжевый карлик и белый компонент на удалённой орбите – за миллиарды лет так исковеркала местную гравитацию, что планет здесь не сложилось вовсе. Вместо них систему заполняли кольца: три чудовищных, вложенных друг в друга пояса обломков, миллиарды тонн камня и льда, вращающихся в разных плоскостях и с разной скоростью. Прыгать внутрь этого месива было чистым самоубийством – гравитационная рябь от подвижных масс срывала расчёт финиша, и выйти можно было прямиком в глыбу никеля размером с гору. Входить в систему можно было строго через три известные точки на её периферии, а дальше – идти на маршевой тяге по единственному пробитому и размеченному коридору, извивающемуся между поясами, как крысиный лаз в стене.

Коридор назывался Горлом. И он был напичкан системами безопасности на тортужский лад.

– Мадре де диос, – сказал Диего, разглядывая тактический обзор, на котором значки враждебных объектов покрывали трассу от края до края плотной сыпью. – Кефе, тут же тысячи отметок.

– Семь тысяч семьсот восемнадцать, – уточнил ИИ. – Классификация: автономные минные банки – шесть тысяч двести. Пассивные сенсорные буи – тысяча сто. Орудийные платформы – четыреста двенадцать. Крупные стационарные огневые узлы – шесть. Все ведут нас с момента выхода из прыжка.

– И это только то, что они позволяют нам видеть, – заметил Бес. – Настоящих сюрпризов ты не увидишь, пока не станет поздно. Проф, взгляните на четвёртую отметку. Узнаёте?

Профессор пригляделся к ней и медленно снял очки, которые носил больше по привычке, чем по необходимости.

– Это… это же «Аустерлиц». Линкор класса «Виктория». Их было построено четыре, все выведены из состава флота двадцать лет назад.

– Три списаны. Один официально утилизирован на орбите Веги. Как видите, утилизация прошла… творчески. – Бес хмыкнул. – Тортуга покупает мёртвые корабли, выкидывает из них всё лишнее и вешает на орбиту как автофорты. Двигателей нет, жилых отсеков нет; брони и пушек – сколько было. Энергомодуль защищён тысячами тонн брони, а управляет всем ИИ. По четыре сотни стволов на каждом. Любой может прийти сюда с флотом, но очень быстро поймёт, что ему придётся продираться через Горло в колонне по одному, под перекрёстным огнём с шести направлений, без права на манёвр. Я не знаю ни одной силы, способной прорваться так, чтобы прорыв вообще имел хоть какой-то смысл. Потеряв две трети кораблей, атакующие просто дойдут до следующего уровня.

– А он есть?

– А ты как думаешь? Ведь коридоры нужны для того, чтобы в них кто-то влетал… а те, кто влетит, будут очень не рады тому, что их побеспокоили.

Сама база открылась им через одиннадцать часов хода, когда Горло сделало последний изгиб и раздалось в широкую линзу свободного от обломков пространства – гравитационно-устойчивую зону, вычищенную то ли природой, то ли чьим-то очень терпеливым трудом.

Изначально то, что теперь называли Тортугой, было слипшимся в единую массу куском металлической руды ста километров в поперечнике, безымянным и бесполезным. Потом его выпотрошили. Вгрызлись, выели изнутри, оставив от первоначального камня только скорлупу-панцирь, и в этой скорлупе выросло то, что снаружи выглядело гигантским железным репейником: сотни причальных ферм, торчащих во все стороны, как иглы; гроздья пристыкованных, вросших, сросшихся с базой корпусов – старых лайнеров, рудовозов, ремонтных доков, чьих-то яхт, чьего-то давно выпотрошенного крейсера, превращённого в жилой квартал. Всё это было облеплено переходными рукавами, обмотано кабельными жгутами, усеяно миллионами разноцветных огней, потому что здесь никто не унифицировал освещение и каждый вешал ту вывеску, на какую хватало денег и наглости.

По внутренней оси астероида медленно вращалось Кольцо – жилой тор с настоящей центробежной гравитацией, единственное место на Тортуге, где можно было комфортно жить без магнитных башмаков. Там, по слухам, росли настоящие деревья, и владельцы участков в Кольце были для остальных обитателей базы примерно тем же, чем в старину были владетельные бароны.

А в километре от Кольца, на самом видном месте, лениво поворачивался вокруг оси стальной куб со стороной около двадцати метров, к каждой грани которого были припаяны восемь пилотских кресел. В каждом кресле сидел скафандр. И во многих скафандрах было не пусто.

– Что это? – тихо спросил Дэн.

– Это напоминание о том, что нельзя нарушать Устав.

– Устав? Что это?

– Устав это единственный местный закон, он выгравирован если что на каждой грани того самого куба. – ответил Бес. – Тортуга – свободная территория. Здесь можно всё: торговать чем угодно, покупать кого угодно, продавать что угодно. Здесь нет выдачи, нет корпоративных лицензий и нет полиции. Но есть три правила, за нарушение которых тебя приваривают вон туда. Не стрелять внутри базы: тот, кто первым нажал на курок, будет считаться зачинщиком, без вариантов. Не трогать чужие корабли: здесь не воруют. И платить по счетам. Всё остальное – твоё личное дело.

– А если у меня возникнет спор с кем-то? – уточнил Диего.

– Тогда добро пожаловать в дуэльные ангары. Это отдельная песня, и я надеюсь, что нам её слушать не придётся.

Он ошибался, но узнал об этом только через шесть часовез шесть часов.

Глава 5. Свободная территория

Диспетчер Тортуги – да, даже тут был диспетчер – увидев на экране своего сканера боевой корабль с эмблемами ВКС на борту, несколько занервничал. Несмотря на то что идентификационный пакет, который Бес отправил вместо нормальных документов, прошёл проверку и обеспечил допуск, диспетчер попросил уважаемого капитана Макгвайра подождать.

На немой вопрос команды – кто ещё такой Макгвайр? – Бес отмахнулся: мол, одна из квазиличностей, прикрытие. Судя по лицам Дэна и Диего, ему не слишком поверили. Но продолжить расспросы никто не успел: на пульте загорелся сигнал входящего вызова.

Вместо диспетчера на связь вышел человек, внешность и одежда которого были весьма примечательны. Впрочем, именно этого он и добивался.

Это был мужчина средних лет с открытым, немного усталым лицом, тёмными волосами до ушей и густой бородой, в которой уже пробивалась седина. Внимательный взгляд серо-зелёных глаз казался насмешливым и спокойным – таким обычно смотрят люди, пережившие не одну передрягу и привыкшие полагаться только на себя. Поперёк всего лица пролегал небрежно заглаженный шрам шириной не меньше пальца. Казалось, будто этому человеку одним ударом разрезали лицо на две части, а потом сшили. Но в процессе сшивания что-то пошло не так, и теперь на одной половине лица мимика отсутствовала.

Примечателен был и костюм этого господина.

Белая рубашка с кружевными рукавами и отложным воротником, поверх неё – красно-чёрный жилет, подпоясанный широким ремнём с массивной металлической пряжкой, похожей на фрагмент древнего герба. Коричневая шляпа с высокой тульёй придавала ему вид человека, который зачем-то ограбил музей и теперь щеголяет в его экспонатах.

– Ба! Вот уж кого я тут не ожидал увидеть, так это тебя, старая каракатица! – внезапно расцвёл улыбкой Бес. – Думал, сейчас выползет Финч или Хорниголд и будут сверлить мне мозги за прошлый раз!

– Макгвайр, раздери тебя комета! Это и впрямь ты! Когда этот молодой прискакал и заявил, что прилетел какой-то типус на боевом фрегате ВКС и представился тобой, я не поверил, но всё же приперся сюда, как дурак. И не прогадал! Так что, если ты не зайдёшь ко мне выпить кальвадоса и рассказать, куда ты пропал три года назад, мы больше не друзья!

– Зайду-зайду, куда ж я денусь. Только сначала нужно приткнуть новую игрушку куда-то и найти спецов, которые сделают её… менее приметной.

– Ну, приткнуть – не вопрос. Я уже выделил твоему… как его там?

– «Норду».

– Ага, «Норду». Дальний внешний причал, номер девяносто один. Почему дальний – объяснять, думаю, не надо.

– Угу. Потому что угнанный трёхкилометровый экспериментальный фрегат ВКС у центральных причалов вызвал бы разговоры и любопытство, которых тебе хотелось бы избежать. Как и мне. Годится.

– Ну и хорошо. А по поводу переоборудования и прочего… Я не знаю, кто ещё возьмётся за такое. Ошвартуешься – попробуй зайти в сервис к Русколану. Он и Вован – единственные, кто, наверное, может за это взяться. Остальные зассут или заломят тебе цену, за которую этот корабль купить можно. И будут настойчиво советовать сменить кораблик на что-то неприметное, а этот продать… конечно же, им.

Бес кивнул и отключился.

Швартовка заняла час – уж больно плотным был трафик в этом месте, пришлось ждать своей очереди для маневрирования. Ещё сорок минут ушло на то, чтобы Бес обошёл корабль, лично проверил шлюзы, выставил протоколы охраны и объяснил бортовому ИИ, что именно следует делать, если кто-то попробует влезть на борт. Объяснение было коротким и предполагало три уровня реакции.

После этого Бес погрузился в местную Сеть и принялся ожесточённо переписываться с кем-то. Минут через двадцать он удовлетворённо улыбнулся и по внутреннему интеркому попросил всех собраться в офицерской кают-компании.

– Так, слушайте сюда, – сказал Бес, собрав всех в офицерской кают-компании. – Я иду на базу. Мне нужно встретиться с человеком, который работает на меня здесь, и получить от него то, за чем мы, собственно, летели. Со мной идут Диего и Гера. Проф, вы остаётесь за старшего.

– Я? – Профессор поперхнулся. – Молодой человек, я инженер, а не…

– Вы единственный, кто знает этот корабль. Сейчас сюда прилетят парни, которые умеют делать так, чтобы корабли меняли порт приписки, название и немного внешний вид, а ни одна таможня не могла бы докопаться. Но за ними нужен глаз да глаз. Дэн!

– Да, кефе!

– Если что-то пойдёт не так, вы не должны спасать меня – вы должны спасать «Норд». Уводите его, прыгайте по второму заложенному маршруту, там всё готово. Я уже привязал весь экипаж к капсулам в трюме, так что, если всё будет совсем плохо, мы не погибнем. Понял?

– Так точно, сэр!

– Отлично! – Бес явно устал вещать, но расставлять задачи, кроме него, было некому. – Корнев!

Бывший десантник, обзаведшийся за прошедшие сутки чистым комбинезоном и почти человеческим цветом лица, поднял голову.

– Ты тоже остаёшься. Знаю, что ты сейчас скажешь. Но ты у нас единственный, кроме меня и Геры, кто умеет держать оборону в узких коридорах. Смотри: через пару часов из клон-капсул выйдут Ли и Шнырь – приставь их к делу. Потом должен выйти механик и очухаться пилот. Они вряд ли будут в восторге, когда поймут, куда попали. Скажи им, что Бес вернётся и всё объяснит. И присмотри за Профом, а то он в раздумьях забудет поесть и умрёт от истощения где-нибудь на третьем уровне.

– Я не настолько стар, – оскорбился Профессор.

– Вы не стары, вы увлечены. Это опаснее.

После этого Бес позвал за собой жестом Диего, мысленной командой вызвал Геру, и они покинули борт «Норда».

На станции Бес уверенно зашагал в сторону каких-то сюрреалистично выглядящих строений, над которыми висел и переливался всеми цветами радуги радостный скелет с какими-то странными атрибутами в руках.

– Куда мы идём, босс?

– Делать нас с тобой похожими на местных. Не парься, сейчас всё будет.

Спустя почти полтора часа Диего, всё это время наблюдавший за тем, как экипируется Бес, с растущим недоумением наконец не выдержал.

– Кефе, вот скажи мне честно: нахрена?

Вопрос был законным. Бес заканчивал застёгивать боевой скафандр, и это был не тот аккуратный, ничем не выделяющийся «Кокон», в котором он ходил по Нассару-3. Это была тяжёлая штурмовая броня «Ронин» – матово-чёрная, с угловатыми, нарочито хищными наплывами на плечах и голенях, с алой полосой, идущей от левого наплечника через грудь, и – вот это Диего добивало окончательно – с золочёной окантовкой по всем рёбрам бронеплит. На левом бедре, в открытых магнитных зацепах, висела силовая шпага в узких чёрных ножнах из кожи какого-то крайне редкого зверя. На правом, в открытой набедренной кобуре, устроился тяжёлый четырёхствольный бластер, брутальный внешний вид которого отпугивал любого, не обременённого мускулатурой гориллы или мощными имплантами.

– Ты выглядишь как злодей из дешёвой сериальной драмы, – честно сказал Диего. – Не хватает только плаща и мамочки, погибшей в трагедии.

– Плащ был, – невозмутимо отозвался Бес. – Я его отклеил: он цеплялся за всё.

– Ты серьёзно?

– Абсолютно. – Бес защёлкнул последний зацеп и повернулся. – Диего, а теперь послушай меня внимательно, потому что это не шутка и не понты. Тортуга – это восемьдесят тысяч человек, у каждого из которых есть оружие, у половины – свой корабль, а у всех до единого – специфическое понимание того, как устроен мир. Здесь нет закона. Знаешь, что бывает там, где нет закона? Там появляется этикет. Очень жёсткий, очень дурацкий и абсолютно обязательный к исполнению.

– И этикет требует золотых полосок?

– Этикет требует, чтобы каждый встречный за полсекунды понял, к какому разряду ты относишься. Здесь читают не документы, а внешний вид. Если ты приходишь в бар в дешёвом комбинезоне и с ножом за поясом, ты никто: тебя можно толкнуть, обхамить, вытряхнуть из кармана всё, что найдётся, и никто за тебя не вступится, потому что защищать никого невыгодно. Если ты приходишь в броне ценой в хороший истребитель и с силовой шпагой, за которую можно купить квартал в Кольце, все делают вывод, что ты либо очень удачливый, либо очень опасный, а обычно – и то и другое. И тебя обходят по дуге. Ты выглядишь крутым – значит, ты крутой. Логика идиотская, но она здесь работает, и спорить с ней дороже, чем ей подчиняться.

Диего задумчиво посмотрел на собственный комбинезон, на котором ещё виднелись подпалины от турельного пульта.

– И что делать мне?

– Тебе – вот это. – Бес кинул ему свёрток. – Штурмовой жилет, оформленный в местных традициях, псевдокожаные штаны с силовым контуром. Ботфорты принесут минут через десять. Магазины – в сумке. Сразу же набей ими подсумки, даже если они не понадобятся: пустые подсумки видно сразу. И ходи молча за моим левым плечом. Молчаливый вооружённый человек за плечом – это наперсник. Но только за левым, понял? За правым ходит телохранитель. Тоже почётно, но не так.

– А Гера? Его ты сейчас ленточками украсишь?

– А Гера – это Гера. – Бес посмотрел на добермана, который как раз поднялся с палубы, и полтораста килограммов боевого киборга неторопливо потянулись, разминая сервоприводы и скрежеща когтями. Титановые пластины на груди тускло блеснули. – Гера сам по себе статус. И свой, и мой, и твой.

Бар «Два Топора» располагался на девятом ярусе Старого квартала – в бывшем грузовом терминале, чей свод уходил куда-то вверх, в темноту, увешанную кабелями и чьим-то бельём. Вход обозначали две абордажные секиры, скрещённые над дверью: настоящая была приварена к переборке настолько давно, что сварные швы успели покрыться слоем копоти, а вторая представляла собой голографическую копию. На настоящей имелись зарубки на обухе. Оригинал голограммы в прошлом году кто-то украл.

Внутри было именно так, как Диего и представлял себе логово пиратов, и от этого совпадения с фантазиями ему стало слегка не по себе. Низкий потолок, длинная стойка из полированного корабельного шпангоута, ряды разномастных столов – от антикварных деревянных до сваренных из ящиков для боеприпасов. Дым – настоящий, табачный, потому что вентиляция здесь работала ровно настолько, чтобы никто не задохнулся. Свет от полусотни разноцветных ламп, ни одна из которых не совпадала с другими по спектру. Гул восьмидесяти голосов на двадцати языках. Запах жареного белка, дешёвого спиртного, машинного масла и пота.

И взгляды. Бес не ошибся. Стоило им перешагнуть порог, как на них обернулись все посетители. Оценили золочёную броню, шпагу, бластер, молчаливого мужика за левым плечом и добермана, чьи губы тут же разошлись в «улыбке», сверкнув огромными клыками, – и дружно вернулись к своим делам.

– Работает, – тихо сказал Диего, устраиваясь за угловым столом, откуда были видны вход и оба выхода.

– Работает, – согласился Бес. – Пока не встретится кто-то, у кого броня дороже. Официант!

Официантом оказался парень с искусственной левой рукой явно промышленного назначения – такими обычно ворочают грузовые контейнеры.

– Четыре пинты «Чёрного Тича», два стакана воды со льдом и лимоном. Из еды – что-нибудь, что не убьёт желудок, не подготовленный к местной кухне?

– Рёбра варана с планетарной фермы. Кальмар в кляре, вчерашний, но настоящий: его выращивать научились. Печёный корень.

– Всё это двойными порциями. И килограмма два мяса без специй в металлической плошке – на пол.

Официант посмотрел на Геру, Гера посмотрел на официанта. Официант ушёл, не задав ни единого вопроса, что говорило о его профессионализме.

Ждать пришлось долго. «Чёрный Тич» оказался неожиданно приличным – тёмным, тяжёлым, с горьким привкусом жжёного сахара. Диего выпил один стакан, потом благоразумно перешёл на воду, потому что Бес свой стакан за сорок минут пригубил ровно дважды и явно не собирался пить всерьёз. Рёбра варана были жёсткими и великолепными. Гера умял свои два килограмма за минуту и улёгся под столом, положив голову на ботинок Беса.

– Кто он? – спросил Диего. – Ну, тот, кого мы ждём.

– Сверчок. – Бес чуть повернул стакан на столе. – Работает на нашу сеть одиннадцать лет. Начинал курьером в порту, теперь держит три склада, ремонтную артель и половину местных диспетчеров в кармане. Он был человеком Сэта. Теперь, теоретически, мой.

– Теоретически?

– Он не приезжал на похороны и не подтверждал вассальную присягу. Формально он мог отколоться, как откололась половина остальных. Но он ответил на мой запрос через час после того, как я его отправил, и предложил встретиться здесь. Это хороший знак. Ты не назначаешь встречу в людном месте, если собираешься кого-то продать: слишком много свидетелей.

– Или наоборот. Слишком много свидетелей – значит, тебя точно узнают.

Бес взглянул на Диего с одобрением.

– Растёшь, амиго. Именно поэтому мы сидим в углу, спиной к переборке, и именно поэтому Гера лежит носом ко входу.

Гера, будто получив реплику по роли, поднял голову и зарычал – низко, на пределе слышимости, так, что вибрация пошла по палубе.

Дверь бара открылась, впуская внутрь новую компанию.

Их было шестеро, но выделялись среди них только четверо; ещё двое, скорее всего, были просто наёмными телохранителями.

Первым вошёл высокий тощий человек лет сорока, вытянутый вверх, как жердь, с неправдоподобно длинными руками, свисавшими почти до колен. Светлые, соломенного цвета волосы были стянуты в хвост, жидкая бородка не столько украшала, сколько подчёркивала узкое лицо. Одет он был безобразно дорого: тёмно-вишнёвый камзол из настоящего бархата поверх лёгкого пустотного костюма, серебряная цепь в три оборота, перчатки со вставками из чего-то, переливавшегося на свету, и восемь перстней – Диего успел посчитать. На боку висела силовая шпага, тоже, как у Беса, с эмиттером старого образца. Вокруг камзола франта явственно виднелось марево силового поля, а у перстней, скорее всего, были и дополнительные функции, помимо чисто эстетических.