Читать книгу "Корпорация Охотники III. Команда"

Второй из вошедших был огромен и чёрен. Не темнокож – черен: чёрный длинный плащ, чёрный кожаный жилет, чёрная борода, заплетённая в дюжину косиц, каждая из которых была перетянута то шнурком, то серебряным колечком, то бусиной из чьего-то зуба. Из-под широкополой шляпы смотрели глубоко запавшие глаза, а нижнюю часть лица тень скрывала так удачно, что казалось, будто её там вовсе нет. Шёл он медленно, тяжело, и от него исходило ощущение чего-то неправильного и очень терпеливого. В его зубах дымилась старая трубка, выпуская облака густого дыма.

Третий выглядел так, будто сошёл с плаката. Багрово-красный длинный кафтан с золотым шитьём, распахнутый на груди, высокие сапоги с отворотами, шляпа с белым плюмажем, широкий кушак, за который были заткнуты два пистолета, и такая безупречно самодовольная поза, что было ясно: он репетировал её перед зеркалом и остался доволен результатом. Рука на бедре, борода подстрижена клинышком, улыбка – на все тридцать два.

Четвёртый шёл последним и был самым страшным. Крепкий, среднего роста, наголо выбритый, в простой тёмной куртке без единого украшения. Он не позировал, не рычал, не занимал места. Он просто вошёл, обвёл зал светлыми, абсолютно спокойными глазами и запомнил всех, кого увидел. У него на поясе не было ни шпаги, ни бластера – только нож, короткий и рабочий.

Гул в баре просел на четверть.

Бес не изменился в лице. Он просто очень медленно поставил стакан, и Диего, знавший его достаточно давно, чтобы понимать оттенки, увидел, как у командира на мгновение дёрнулся уголок губ – коротко, брезгливо, как от вкуса кислого.

– Твою мать, – сказал Бес почти нежно. – Из всех дыр этой богадельни… именно сюда и именно сейчас.

– Знакомые? – одними губами уточнил Диего.

– Долговязый – Умрах. Капитан «Кутюрье», крупный рейдер, переделанный из корвета. Остальные – его старшие офицеры. Неприятные ребята, особенно лысый. Не связывайся с ним никогда.

– Понял. А в чём проблема с Умрахом?

Бес положил руку на рукоять силовой шпаги. Не для боя – просто накрыл её ладонью, будто прикрывая.

– В том, что три года назад Тапок снял вот эту вещь с его пояса. Публично. На станции Чёрного Джека, в баре, на глазах у сотни человек. И оставил Умраха живым, что было, как я теперь понимаю, ошибкой.

Компания двинулась к стойке. Умрах шёл первым, и его длинный взгляд лениво поплыл по залу – от стойки, вдоль столов, по лицам. Бес, глядя в сторону, отчётливо чувствовал, как этот взгляд приближается, как капающая с потолка вода.

Взгляд остановился. Прошёл дальше. Вернулся.

Умрах остановился посреди зала. Медленно, будто с трудом веря своим глазам, наклонил голову к плечу.

– Ба-а-атюшки, – протянул он, растягивая гласные на манер жителей каких-то очень старых миров. – Гляньте-ка, ребя-а-ата, кто у нас в углу си-и-идит. И с же-е-елезкой моей на боку.

Глава 6. Вызов

Умрах подошёл к столу и встал так, чтобы его тень легла Бесу на руки. Приём древний, как сама торговля людьми: тень на руках – значит, руки под контролем. Диего почувствовал, как сзади и справа, шагах в четырёх, тихо сместился человек. Оглянувшись, нассарец понял: не показалось. Лысый, кажется, по прозвищу Флинт, стоял у них за спиной, метрах в трёх-четырёх. Он не подошёл ближе, а именно сместился, сменив угол так, чтобы оказаться вне поля зрения обоих сидящих за столом.

– Шпага. Из «Дикой кузни», с клеймом оружейника Дика, – тем временем произнёс Умрах и указал длинным пальцем на ножны. – Чуть больше года назад с меня её снял один урод. Здоровый такой, быстрый и наглый, со странным прозвищем – Злой Тапок. И ты там тоже, кстати, был, а, Магвайр? Или лучше называть тебя Бесом? Тебе как больше нравится?

– Мне, в общем-то, всё равно, оба этих имени мои.

– Ну, значит, буду теперь звать тебя Бесом, это короче. Урод– Тапок потом сбежал на этот вонючий шарик, как там его… Нассар III, да, Морган? – красный кафтан, которого звали Морганом, важно кивнул, подтверждая, что шарик действительно так называется, и поправил плюмаж на шляпе. – И кто-то устроил нам с парнями на этом Нассаре конкретный такой окорот, отправив нас несколько раз в капсулы. Я уж думал, что всё, потерял свою прелесть, и тут – опа. Клиночек мой вот он, ходит по Тортуге на чужом бедре, причём не на бедре того, кто его с меня снял. Как это называется, Морган?

– Скупка краденого, капитан, – с готовностью отозвался красный кафтан, разворачиваясь так, чтобы плюмаж лёг красиво. – Ай-ай-ай. Если бы мы были законниками, это была бы статья, за которую можно легко сесть лет на пять. Имущество то дорогое, эксклюзивное.

– Как хорошо, что мы не законники, да? Кстати, а деньги, на которые эта шпага куплена – они как, заработаны честным путем, и с них уплачены налоги для Ассамблеи?

Морган тут же стушевался, его улыбка увяла. Впрочем, его капитана это никак не остановило.

– Скупка краденого, – вновь коверкая язык и тяня гласные, выдал Умрах. – Отдай мою шпагу, Магвайр. Куча народу может подтвердить, что это моё оружие. Ты же знаешь, нельзя воровать у братьев, за это тебя отправят на Грань.

– Да какой ты мне брат, морда мерзкая…так, одно название. – Бес уже начал откровенно глумится. Умрах побагровел, сжал кулаки и придвинулся к столу, нависая над ним всем своим длинным торсом.

Бес поднял на него глаза. Спокойно, без вызова, как смотрят на погоду за окном. Интересно, кто прислал к нему этого бешеного бретёра, а? Ведь есть же падла, которая всё вычислила и навела Умраха на «Два Топора». И уж точно вряд ли для того, чтобы тот мог потешить своё эго и вернуть клинок. Самое обидное, что даже если бы сейчас шпага вернулась к капитану «Кутюрье», тот в ту же секунду нашёл бы новую причину «докопаться». Придётся пытаться разруливать… понять бы ещё, как. Пока же придется гнуть линию «крутой пират Бес» и делать хорошую мину при плохой игре.

– Не отдам я тебе ничего, Умрах. Это уже давно не твоё, так что претензии свои можешь себе в задницу засунуть. Ну или в задницу Флинта, если он ещё на шаг ближе подойдёт – как раз там дыра будет подходящая для твоего эго.

Умрах притворно вздохнул. Ходили слухи, что за обвинение в воровстве или крысятничестве Бес-Магвайр кидается сразу без разбора в драку. Но то ли врали, то ли изменился он… что ж, придётся идти долгим путём.

– И почему же, позволь узнать, ты не собираешься вернуть мне моё имущество? Вроде бы с тем, что оно моё – ты спорить не пытаешься.

– Не о чем спорить. Шпага теперь моя, получена в качестве компенсации за другой клинок. Да и врешь ты, причем врешь нагло. Тапок забрал у тебя клинок, чтобы неповадно было, после того, как ты не только проиграл ему бой, даже не успев его начать, но и позволил своим парнишкам вмешаться в дуэль с пистолетами в руках. А ведь ты заявлял, что бой один на один… подленько, Умрах, подленько. Но, поговаривают, для тебя это вполне характерно.

В баре кто-то отчётливо поставил кружку на стол, и в наступившей тишине этот стук прозвучал как выстрел. Диего медленно, очень медленно опустил левую руку под столешницу, туда, где на коленях у него лежал короткий автомат. Пальцы Беса легли ему на предплечье и сжали – не сильно, но так, что рука сама остановилась. Точно. Здесь нельзя стрелять первым, а их просто провоцируют.

– Твоя, значит, шпага теперь, – задумчиво повторил Умрах. Он потянулся, взял со стола нетронутую пинту «Чёрного Тича» и вылил её на палубу, у самой морды Геры. Пёс не двинулся. Только зрачки его светодиодных линз сузились в две точки, а из груди пошёл тот низкий гул, от которого начинают тонко дрожать стаканы на соседних столах. – Наглый ты, Бес… а вот собачка у тебя хорошая. Дорогая. Титан, биочип, сервоприводы армейские.

Гера не выдержал и показал наглому человеку клыки длиной в палец. Умрах рефлекторно отшатнулся, но тут же взял себя в руки и издевательским голосом продолжил, держась на некотором расстоянии от Беса:

– Знаешь, что делают на Тортуге с железным зверем, который вцепился в человека? Его вскрывают резаком и продают по частям. Я куплю голову повешу на бар и батарейку подключу – чтобы висела и глазами моргала. Ненавижу гадских собак.

– Утухни, Умрах. – сказал Бес. – Я чту Устав, поэтому Геральт тебя не тронет, пока ты не причинишь реальный вред мне или моим людям. Кстати, с тебя пиво, за него платил я.

– Да пошел ты. – Умрах на глазах терял напускное спокойствие, все сильнее раззадоривая сам себя. – Слушай, старик, а тебе не обидно вообще не капельки? Я вылил твоё пиво, оскорбляю тебя и твою собаку… похоже, ты стал старым, Магвайр. Старым и трусливым. Может, тебе пора уже на покой.

– Я не убиваю бесплатно, за твою шкуру мне никто пока не заплатил. – Бес выделил слово пока интонацией. – А слова – это просто слова. Я бы сказал, что собака лает, ветер носит, – но ты, Умрах, намного более неприятное существо, чем собака. Так что я просто скажу: иди к дьяволу. Оскорбить меня ты не можешь, у тебя интеллекта не хватает.

Умрах наклонился ниже. От него пахло чем-то сладким, приторным, каким-то дорогим маслом для волос, и это было хуже, чем если бы от него несло перегаром.

– Я тебя помню, Магвайр. Ты меня тогда в упор не видел, но я то тебя хорошо рассмотрел. Три года назад ты сидел за столом с этим шотландцем Макинтошем, ну, который ходит в юбке и смешно заикается, и делал вид, что свой в доску парень тут, настоящий пират. Крутой такой, понтовый. Все вокруг тебя ходили на цыпочках, потому что ты, дескать, сын Старьевщика, у тебя в корешах три барона Братства, а сам ты – дико крутой убийца. А знаешь, что я тогда подумал? Я подумал: этот-то и есть настоящая крыса. Пользуется покровительством Братства, а сам обделывает свои делишки. Ты сидел и считал, у тебя твои железяки в башке так и щёлкали, прикидывая всё на свете. Ты и сейчас считаешь. Вот прямо сейчас у тебя зрачок дёрнулся – ты считаешь. Прикидываешь, какое у меня силовое поле, где у Флинта нож и сколько шагов до второго выхода. Только ничего у тебя не выйдет.

– Восемь, – сказал Бес.

– Что?

– До второго выхода восемь шагов. И поле у тебя третьей серии, «Ассегай», с трёхсекундной перезарядкой контура. Ты его не менял три года, потому что новое не влезает по энергозатратам в твой пижонский камзол. А Флинт вообще руки от ножа уже минуту как убрал и стоит в пяти шагах от меня. Он точно знает, с какой скоростью я, если что, двигаюсь. И не нарывается.

Чернобородый спутник Умраха, Тетч, кажется, коротко хмыкнул, выпустил из трубки облако дыма, которое медленно поплыло к потолку, и показал Бесу большой палец. Умрах не улыбнулся. Половина зала следила уже не за ним, а за руками Беса – обе лежали на столе, открытыми ладонями вниз. Это было очень демонстративно и очень грамотно.

– Ты меня оскорбил, – сообщил Умрах.

– Нет.

– Оскорбил. Ты сказал, что я хуже собаки. До сих пор не встал, хотя перед тобой за столом стоит целый капитан, и отказался вернуть мне моё добро.

– Я ни перед кем не встаю, – ровно сказал Бес. – Ни перед капитаном, ни перед бароном, ни даже перед самим Хранителем Кодекса. У меня спина не гнётся, старая травма. Хочешь – я закажу тебе выпить, и мы разойдёмся миром. Никто не крал твою шпагу, ты сам дурак, что нарвался на Тапка. Если тебе прямо неймётся – я переведу тебе кредитов, и ты купишь себе у Дика ещё три таких же, он твой дружбан, не откажет. Только руками не маши у меня над столом, ладно? Я нервный.

Бес говорил это в абсолютной тишине, и каждый в баре понимал, что происходит. Умрах провоцировал Беса и его команду на первый выстрел. Всё, что ему было нужно, – чтобы Магвайр-Бес дёрнулся первым: схватился за бластер, встал, толкнул, спустил собаку или разрешил телохранителю стрельнуть. Тогда по Уставу зачинщиком окажется не он, и никто в этом зале не пошевелится, когда шестеро будут аккуратно и с оттяжкой убивать двоих и железного пса. За одну голову за этим столом назначена сумма, которую никто из Братства не зарабатывает и за год. Ну, кроме баронов, но бароны – это бароны, у них другие расклады. А обычный капер живёт от ремонта до ремонта и от удачного найма до успешного грабежа.