Текст книги "Из варяг в греки. Исторический роман"

5

На рассвете у места впадения Ладожки в Волхов, чуть далее крепостных стен, возле пологого берега застыли в наступившем неожиданном безветрии многочисленные суда. Тут были и узкие, с высокими, загнутыми кверху носами, норманнские драккары. Они, точно хищные головы сказочных драконов, пустыми глазницами взирали на домики ладожан. Покачивались длинные кнорры, более приспособленные для перевозки товаров, а не к разбойничьим набегам. Стояли змееподобные шнеки, ощетинившиеся из уключин до поры до времени рядами весел, но уже готовые расстаться со своими гнездами и передохнуть после дальних походов. Уткнулись в берег русские ладьи с квадратным ветрилом из грубой холстины, с изображенным на нем символом солнца. Были и арабские купеческие корабли, и простые челноки – однодеревки местных рыбаков и охотников.

На широкой площади толкался народ. На сколоченных прилавках пестрели яркие ткани. Высились корчаги с медом. Тут как нельзя кстати, из-за серых туч выглянуло солнышко, и шкурки зверей, доставшиеся удачливым охотникам в зимнюю пору, заманчиво заблестели в его лучах. Звучали меж продавцов и покупателей разные наречия.

Не все выкладывали купцы на прилавки, многих из них ждал неблизкий путь. Кого в Царьград дорога вела: из варяг в греки, а кого из варяг в арабы, кто обратно шел. Но большая часть приобреталась и на месте – без той же пушнины: куда поедешь? Из северной стороны везли железо, моржовую кость, китовую кожу, оружие. Царьград поставлял ткани, ювелирные и стеклянные изделия, вина, пряности. От берегов с моря варяжского доставлялся янтарь. Сами Ладожане были богаты мехами: от соболя до белки, медом, воском. Купцы из Киева поставляли хлеб. Арабы везли ткани, серебро.

Рюрик во главе свиты обходил шумевшую на все лады площадь. Рядом важно вышагивали в полном вооружении Олег, Аскольд и посадник Дедила. Немного отстав от них, шли несколько варягов. Они уже прочно и надолго обосновались в Ладожской крепости и составляли теперь основу новой княжеской дружины. За ними шествовали дородная Дубрава с юной супругой Рюрика Ефандой.

Лица варягов были радостными. Еще бы! Совсем недавно им приходилось нападать на купеческие суда и отбивать добычу, во что ни на есть настоящем бою. Купцы того времени были неплохими воинами и умели постоять за себя. Теперь тоже богатство выкладывалось перед ними и сияло во всей красоте.

Аскольд, уже научившись сносно изъясняться по-русски, склонился к Олегу и проговорил:

– Ты, вящий брат, есмь вельми мудр. Мы богатеть тута.

– Будем, коли ты алчность с очей людских подале не приберёшь, – усмехнулся Олег.

Аскольд в ответ с понимающим видом кивнул.

От свиты отделился рослый краснолицый Веремид. Он вдруг обрадовано замахал руками. Из-за прилавка к нему бросился высокий широкоплечий мужчина с длинным франкским мечом на боку. Они крепко обнялись и тут же шутливо ухватили друг друга за бороды, каждый в меру своих сил стараясь повалить другого на землю. Потом стали хлопать друг друга по плечам. Веремид обменялся с мужчиной несколькими фразами и бросился вслед за важно шествующей свитою.

Олег недружелюбно покосился на него.

– Енто Квист, – тихо проговорил Веремид, – бывши с нами одночасье. Привез богату добычу.

– Не памятую, – хмуро ответил Олег. – Мыто пущай платить, как усе.

– Добре, Олег, – оглядываясь к нему, сказал Дедила. – Зараз у кажного своя доля. Одного приголубишь, другой ряд спросють – с чего така блажь?

Рюрик остановился перед человеком с огромными черными глазами. На его прилавках пестрели вышитые золотом ткани. Рядом лежали дорогие браслеты из золота и серебра и множество женских украшений. Князь пристальным взглядом оглядел иноземного купца. Осознав, что перед ним находится непростой горожанин, тот, сложив на груди руки, склонил голову.

– Ас-саляму алейкум3838
  Мир вам (исламское приветств.).


[Закрыть], – произнес купец благоговейным голосом.

Рюрик, отметив про себя обилие товара на прилавках, оглянулся на Дедилу.

– Надо ль с им здороваться?

– Ва-алейкум ас-салам3939
  И вам мир (исламское приветств.).


[Закрыть], – ответил за князя Дедила.

– Откеля будишь? – поинтересовался Рюрик.

– Абу-Али Ахмад Ибн Омар из града Исфаген, великий хакан русов, – ответил по-русски купец.

– Твое прозвание больно мудрено, – усмехнулся князь.

– Кликай меня Ахмедом, великий хакан, – сказал с низким поклоном купец, все также со сложенными у груди руками.

– Как добиралси до наших краев?

– Моя быль долги путь по Хвалынскому морю, дале по Итиль реке плыть, много ещё рек малы до Ильмень-озера и дале по Волхову к Ладоге.

Ефанда с прислужницей остановилась позади всех, но, увидев богатый прилавок с дорогой материей, не выдержала и бросилась к нему. Она тут же примерила кусок темного бархата к своей груди и обернулась на Рюрика, потом на Дубраву и та подзадорила:

– Ой, пригожа будет одежа. Очей не отвесть.

Ефанда снова посмотрела на Рюрика и, капризно поджав губки, произнесла:

– Эрик, исть пригожа?

Ахмед протянул ей золотой браслет.

– Подарка тебе, жинка хакана русов.

Браслет тут же засиял на запястье у молодой женщины.

Рюрик усмехнулся.

– Лады, купите чего душе угодно. А мы дале пойдем. Недосуг нам бабьи примерки зрить.

Веремид застыл за спинами двух женщин, а остальные варяги во главе с Олегом, Рюриком и Дедилой тронулись дальше.

Они остановились у прилавка с рядами обоюдоострых мечей. Поодаль стояли корчаги, наполненные зерном.

Рука Олега потянулась к одному из искусно выкованных изделий. Он взял меч за рукоять-крыжу и слегка щелкнул по нему, вслушиваясь в чистый и долгий звук. Положив его на голову, взялся руками за оба конца и согнул меч, приближая к ушам. Тот с легкостью прогнулся, а когда Олег ослабил руки, также легко распрямился. Он осмотрел плоские стороны клинка – голомени и остался доволен. В рукояти был инструктирован серебром геометрический узор.

Олег взглянул на широкоплечего продавца.

– Чьё творение будеть?

– Ладоты Коваля, с Киеву.

– А ты сам откеля будешь? – спросил Рюрик.

Купец усмехнулся:

– Стало быть, оттуда же.

– Славно оружие имеешь, – одобрительно сказал Олег.

– Тады и бери, коли по нраву, посекоша нещадно, кто покусится.

– Усё у тебя возьмем: и хлеба, и пива, – кивая на корчаги, пообещал Олег. – И мечи твои славны… Давно с товарами ходишь? – спросил он, пристально взглянув на крепыша.

– Давненько.

– Кликать-то тебя как?

– Кличут Молчаном, – заулыбался в ответ продавец, разговорчивостью явно не соответствуя своему имени.

– В Царьград, ведаешь, как дорога идеть? – спросил Олег.

– К Царьграду идти надо от Киева по Днепру на полдень, потома через Понт-море, оное же и Русское море, под звездами аль по солнцу. Дале, можно аж до Рима дойти, – сказал купец. – Токмо я давненько туды не хаживал.

– А сюды как дошел?

– Сюды тожа: от Киева шёл вверх на полночь по Днепру, а тама по мелким рекам, дале через волок до Ловати и по Ловати в Ильмень-озеро. А из него течет Волхов…

– Дале Ладоги бывал? – остановил словоохотливого купца Олег.

– Тебе и толкую, – удивленно продолжал купец. – Дале по Волхову в озерцо Нево. Из того озерца ведет устье в море Варяжское, а потому морю путь до самого Риму. Оттель к Царьграду, от Царьграда в Понт-море, в кое втекаит Непра.

– Стало быть, в Киеве живёшь? – спросил Олег.

– Стало быть, у Киеве, – согласился продавец. – Спытай купца Молчана, всякий до меня дорогу укажить.

– Кто там княжит?

– Дирос Эллинский.

– Должно – грек?

Молчан задумался.

– Шо бы ты понял, я издалече сказ начну. Было время, водил нас прежний князь на Царьград, ставили мы на место греков-ромеев. А на четвертой године посля того похода случился у нас неурожай, и мор был велик. Стали мы сирыми, да нищими. Пришли греки до нас и отобрали край Сурожский. Много тады народу и в ваш край перебралися. Даже хотели окрестить нас по вере своей, штобы мы забыли богов наших и к ним оборотилися, а они дань стричь могли с нас, как пастыри, обирающие край наш. Но воспротивились оставшиеся, токо из-за усобиц и раздору, всё ж таки князя своего они нам дали, хотя и славянского роду, токмо из Грецколани. Вот такая правь была. – Купец открыто взглянул в глаза Олегу.

– Добре, – закивал тот в ответ. – То нам след знать. Давай, готовь товар свой.

– А че спытывал про дорогу-то? – спросил Молчан.

– То и спытывал, шо бы проведать – не брешешь ли ты, як пес у подворье. С мечами твоими нам много чего хлебнуть придётся, и товар треба дюже добрый.

– Ось што, – проронил купец.

В крепость все члены свиты, включая Дубраву и Ефанду, вернулись загруженные покупками. Рюрик довольно улыбался, по-хозяйски осматривая товар: от хорошо запечатанных кувшинов с виноградным вином до булатных мечей в отделанных серебром и золотом ножнах. У дружины до этого были по большей части франкские мечи, а те уступали русскому оружию – не каждый из них мог сослужить добрую службу, особенно в морозную погоду.

Один Дедила удовольствия не проявил, а хмуро, как бы вскользь, заметил Рюрику:

– Дюже щедро, ты, княже, купцов одарил. Так никакой казны не хватит.

Рюрик всего на мгновение задумался и недовольно произнёс:

– Будешь полюдье боле собирать. По две чёрны куне с дыму велю брать, а для сбора варягов возьми, пошто им зазря трапезничать.

– Так без Вече не можно таку справу зачать, – заметил Дедила.

– Князю перечишь! – не ожидая такого ответа, вскричал Рюрик и схватился за рукоять меча.

Дедила, потрясая жиденькой бороденкой, обратил свой взгляд к более рассудительному Олегу. Тот, за спиною Рюрика, только развел руками.

6

Смешок встретился с Ладом на святилище. Они, как взрослые мужчины, обменялись крепким рукопожатием и уселись на застланные шкурами камни. Ярилко встал напротив статуи, и Смешок услышал слова, обращенные к деревянному изваянию:

 
Боже мой, Боже! Боже ярый,
Ясный, сияющий.
Сияющий, живящий.
Живящий, мой дивный.
Дивный мой, премудрый, пречистый,
Пречистый Боже мой вышний,
Вышний мой тайный.
Боже суть один!4040
  Слова народные


[Закрыть]
 

Закончив молитву, Ярилко обернулся к ребятам.

– Здраве буде, Ярилко, – приветствуя, соскочил со своего места Смешок.

– Здраве буде, Смешок, – ответил волхв, жестом показывая, чтобы тот сел.

Он оглядел учеников.

– Сегодня, чада, проведаем с вами кроху малу о народе нашем, откуда мы вышли и кто по роду племени. – Он устремил свои глаза поверх их голов, глядя на белые облака, проплывавшие над ними, и заговорил, будто вслед за ними уплывая в вышину:

– Было время, кода жили дальние праотцы наши вместе с богами. Сторона та была полна лесов, в полях цветы красоты неписаной цвели, реки были полны рыбы, дичи вокруг видимо-невидимо было, иде не умирал никто. Токо настали нежданно-негаданно жутки холода. Люди глаголили – оттого, што влюбился Даждьбог в дщерь Сварога, а тот запрет на свадьбу наложил. Перестал тода Даждьбог за солнцем следить, и не стало его надолго времечко. Пришли к Сварогу волхвы и взмолились, штобы запрет он свой отменил. Сыграли тада свадьбу, и наступил день, и тоже надолго. Стали в той земле длина ночь, да длины день, и стужа бесконечна. А свадьбу зачали с той поры кажный год справлять. И повел прародитель Яр предков наших из той страны, ставшей непригодной для жизни – на полдень. Остановились они в краю зеленом. Стали рода создавать. Имели много скота и делали сосуды гончарные. Много чего умели наши предки. Има – царем тода выбран был.

Боги наши, чада мои, – продолжал Ярилко, внимательно глядя на ребят, – не берут на требу4141
  Жертва богам


[Закрыть] ни людей, ни животных. Токмо плоды: овощи, цветы, молоко, зерно. Сурью питную на травах и мед. Мы, Даждьбоговы внуки, и своим путем идти должны, а не красться никада по стопам других языков, кои могут и людями жертву приносить. Сурью же дали Иму-царю боги наши, кода у Велеса с жинкою Азовушкой детишек не было. Лада – жонка Сварога, объяснила Квасуре, как сей напиток приготовить и как надо просить Денницу-утреннюю зорюшку желание исполнять. Тот князю нашему усе передал. Стали с ентих пор и мы ведать сей напиток священный. Кликали Има – царя князем Богумиром. Долго жили наши праотцы в краю зеленотравном. Рода становилися усё боле и боле. Места стало не хватать. И земля скудела та. Посля Богумира Арий был утвержден старшим в князьях. Повёл он нас из края зеленого, а Желя – сестра Кручины, была в пути долго с нами. Доля – сестрица Макоши, што судьбой правит, пряла золотистую нить жизни человека и нам путь-дорогу вязала. Шли мы, а Матерь Сва – Слава сияла нам. И перья её были разноцветами чудесны. Шли мы век и пришли в земли неведомые, и там остановилися, и воевали своею конницею. Посля часть родов наших в Египте пребывали: данью обложенные, унижения терпя, доходя мыслью, што коли рабами при жизни будут, то и после смерти ими останутся. Покуль не покинули края те – и к остальным не присоединилися. А кто-то недалече от Цинь-царства4242
  Китай


[Закрыть] остался и в другие края ушёл, язык потеряв свой. Снова шли мы горами великими и долами – иде на век, иде дольше останавливались. Скифами были наречены, и антами нарекались, и венедами, и русами, и сурожцами, и борусами. Русколань4343
  Из книги Асова А. И. «Свято-русские веды. Книга Велеса»


[Закрыть] великую сотворили. В славны века Трояновы было единение Антское. Было время Бусова – князя славного, Русколанью правившего в Царьграде Кияре у горы Алатырь4444
  Гора Эльбрус.


[Закрыть].

Ярилко немного помолчал.

– Хранить завещано нам было: любить друзей своих и мирно жить промеж родами, и князей избирать, и отлучать на Вече, коли не хотим их. В кажном роде князя-старейшину избирали мы, так рода давали от племени князя, а те князья старшего князя избирали. Коли нарушали мы тот наряд, за то беды нас постигали. Не убивали русские никода без нужды и гордились ентим всегда. Вера в богов наших помогала нам самим умирать с легкостью, а убивать с жалью. Там, иде земля кровь нашу пила, там она и наша была. Коль усобица меж нами затевалась, тут вороги слетались отовсюду и клевали нас нещадно, покуда не опоминались мы. Тыщу лет отбивались мы токо от ромеев и готов. С полудня на нас нападали и с полуночи, и с усех сторон. Сердца наши кровью обливались с утра до вечера. Мало кто на нас меч не обнажал, зарясь на плоды трудов наших. Римляне в железных бронях и колесницах шли на нас, доспехами увешанные от пят до бровей, числом и рядами знатными, и потому мы долго оборонялись, покуда не отвадили от земель наших. Проведали они, как дорожим мы землею своею, и оставили в покое нас. Готы вставали перед нами с воловьими рогами на голове и чреслами, кожей прикрытыми, устрашить нас пыталися. Мы сами чресла свои обнажали и в бой шли, и топтали их.

Ярилко снова помолчал, глядя вверх на облака, собираясь с мыслями.

– Шоб обильны грады наши от набегов ворожьих сохранять, срубали клети мы и землею засыпали. Ставили Змиевы валы4545
  Заграждения устроенные славянами на местности на подступах к Киеву для защиты от внешних врагов.


[Закрыть]на многие поприща4646
  Древняя мера длины в несколько дней пути.


[Закрыть], созидая их с башнями – вежами и стрельницами. От хазар мы отбивалися, и гунны с полудня шли на нас. И языги. И герулы. Греки ходили к нам на торжища, пели велеречивые песни и молодь свою гнали к нам. Посля, глядь, ужо с мечами они землю нашу прибирают, и сызнова мы её доставали, поливая кровью своею. Руки наши отвыкали часом от плугов, а не от мечей. Ставили грады мы всюду. Были у нас храмы свои. Русколань была великою, покуда не рухнула, готами поверженная. Буса, старшего князя – Побуда4747
  Пробуждающий, пророк (славянск.).


[Закрыть] земли русичей, распяли и семьдесят старейшин от родов убили. Потекли мы к Киеву, што на Непре реке. Вражда меж нами затевалася, покуль с новым князем не поднялися. А сплотившись, с князем Словеном, отомстить сумели мы за Русколань нашу. Валы Трояновы4848
  Другое название Змиевых валов.


[Закрыть] дале воздвигали. Доколе от Вече усе боле и боле отходить не зачали и князей по наследку принимать не стали – из-за того силу теряти. Вот и зараз запамятовали, пролетевши века, кто свои – кто чужие. Рода теперь усе боле живут особыми племенами. А кои и разошлися по земле. То стали поляне, древляне, дреговичи, северяне, вятичи… Радимичи, кривичи, уличи, тиверцы, дулебы. Мы же прозывались именем – словене. Приняли нас в тяжки часы ильмерцы, как братьев, пусть и от нас отличалися, но ховали ото зла. Рода, што разошлися, прозывались от вождей своих – как радимичи на Соже и вятичи на Оке: от братьев Радима и Вятко. Другие от мест – как древляне от лесов, в коих осели. Або те, што по реке Морава сели – прозвались морава. Други чехи. Ишо хорваты, сербы. А ишо лютичи, поморяне, ободричи и многие ишо.

Памятуйте же, чада, о славном прошлом праотцев наших, ибо души пращуров взирают из Ирия-рая и пасть нам не дадут никода. Даждьбог землю нашу в бездне повесил. И небо над нами, и души предков светят звездами нам из Ирия. Памятуйте, чада, о битвах великих Даждьбожьих внуков и Великий Триглав богов наших, почитайте, как пращуры наши: от Сварога – старшего рода божьего, и Перуна – бога битв и борьбы, до Святовита, што свет для нас. Три божьих лика в одном. И другие лики божьи – славьте, дети мои.

Велес – мудрости и песен бог. Стрибог – ветров и бурь бог. Хорс, брат Велеса – солнца бог с Даждьбогом и Ярило, своим теплом солнце отправляющим. Радогощ – плодов и урожая бог, осени покровитель. Леля – цветов и юности божество, сестрица самой Лады – богини любви – предлетья хозяюшка. Летеница – дщерь Перуна, лета заступница. Вышень – весны покровитель, огонь нам передавший. Коляда – празднеств бог – предзимья властитель. Крышень – огонь людям вернувший, зимы поводырь. Много ишо ликов божьих имеется, о том дале сказ будет… Помните, што злато нажитое в черепа и песок, и пыль превратится, власть зло принесёт и скудоумие, сластолюбие – болезни и пустоту душевную, зависть – ржа на сердце тяжкое. Не тот муж правый, кто омовения кажный день делает, а тот, у кого словеса и деяния не расходятся. Кто рабству бои и погибель предпочитает. Никода мы о благе своем не пеклися, а токо славили богов наших. Кто естества своего удушить не может, то от Чернобога усе, а радости и свет – от Белобога. Русь же на Правде стоять должна и по Кривде не ходить не кода. Оттого, што не в силе Бог, а в Правде…

Цените сокровища некрадимое, богатство неистощимое, што в вас обитает. А што уготовано заранее, как сольёмся с иными и снова станем народом великим, и победы не раз одержим – то гэта када ишо буде.

Ярилко замолчал на мгновение, а затем, обращаясь к Смешку и Ладу, объявил:

– На сегодня же окончим, чада!

Оба мальчика с радостным видом соскочили с насиженных мест и подошли к старому волхву. Тот опустил им руки на головы, прошептал что-то тихо над ними и подтолкнул в сторону домов. Сам подошёл к уже угасавшему костру с восточной стороны капища. Он бросил в него пучок сухой травы и несколько поленьев. Языки пламени взметнулись вверх, и огонь разгорелся с новой силой.

7

С раннего утра Смешок помогал Воиславу наряжать избу. Изба с уже зиявшими оконными и дверными проемами была срублена давно и предназначалась старшему брату. Домашке. Тот на заре ушел на Волхов со средним братом Тешкой удить рыбу. Воислав, не дожидаясь их возвращения, принялся за работу.

Бревна у избы были рублены и проложены моховыми прокладками. Печь устьем смотрела на вход. Смешок помнил, как поздней осенью отец, прежде чем срубить дерево, постукивал по нему обухом топора, прислушиваясь к звуку, и лишь после того, как звук его устраивал своей чистотой, валил дерево.

Сегодня им предстояло ставить в новом доме полки и палати. Воислав раздобыл даже стекляницу. Теперь у его сына в окнах будет настоящее стекло, купленное у купцов из Царьграда. Да и то, зря, что ли, старший сын всю зиму соболя промышлял. Скоро подошли братья. Они оставили улов матери в старой избе и присоединились к ним. Топоры весело застучали, повеяло свежим ароматом хвои.

От работы родственников отвлек Стоян.

– Здраве буде, братия!

– Здраве буде, Стоян, – дружно поприветствовало его всё семейство.

– Подь сюды, Воислав, – поманил в сторонку своего соседа кузнец.

– Стало быть, старшого сына решил оженить? – спросил он, когда они остановились неподалёку.

– Да пора, уж куды дале тянуть, – смахнув рукою со лба капли пота, ответил Воислав.

– Уж и не ведаю, в пору ли затеваешь енту справу?

– Почто же не в пору? – удивился тысяцкий.

– А то, што прошел нынче с утра Дедила с варягами по селению. Што как бы для нашей корысти нанятыми, – иронично усмехнулся Стоян. – Молвил, што данью сверх прежнего обкладываит усех нас. Жинка Рюрика – разоделося уся. Зараз молодой князь хочет ей дарунку ишо дороже сделать. А то полюдье, што собирали, они уже промотали. Паче всякой меры данью обложить хотят.

– Што жа народ с даниной порешил? – спросил тысяцкий.

– На Вече будем завтра собираться – тама и решать будем, – ответил кузнец, протягивая на прощанье руку. Воислав в глубокой задумчивости пожал сильную ладонь.

На следующий день после обеда площадь перед степенью бурлила как никогда. Ни Рюрик с варягами, ни Дедила с приближенными на собрании ладожан не присутствовали. Со степени на этот раз обращался к народу Стоян, подле него стояли Драган, Горемысл, Колот.

– Были на Руси хазары и готы, и гунны, а нынче варяги объявились! – говорил с возмущением Стоян. – Энтот Рюрик, – проговорил кузнец, указывая жестом руки в сторону княжеской крепости, – до прихода сюды рыскал по весям, как лис, и купцов, доверившихся ему, убивал и грабил. Зараз нас решил обобрать. Гнать его надоть. Он не русич. Своего князя надо на престол возводить!

Вперед выдвинулся высокого роста, крепко сложенный Драган.

– Запамятывали мы за века прошедшие – кто свои, а кто чужие. Ишо кады пращуры наши сотворили Сурож, мне Ярилко не даст навет сотворить, – Драган кивнул в сторону старого волхва, стоявшего чуть в отдалении, – греки гостями приходили и были не хуже варягов нонешних, а славяне на них работать зачали. Тута тоже самое деяться. Дети наши посля плевать будуть нам в очи и будуть правы! Варяги так ишо человеческу жертву богам приносят, чего на Руси отродяся не было.

Драган обратился к волхву:

– Ярилко, выкажи народу правду.

Люди на этот раз не сидели на скамьях, а стояли, обсуждая между собою последние известия от новой власти. Ярилко поднялся на степень.

– Слава богам и предкам нашим! – громко произнес он с трибуны.

Волхв помолчал. Он приложил сложенные вместе указательный и средний пальцы к челу, затем к очам – сначала к одному оку, потом к другому и на уста. После чего заговорил, обращаясь ко всем:

– Были братия на Руси и готы, и гунны, и хазары – што и щас есть и много ишо кого было. А седни пришли варяги, хотя одной крови с нами – да иные, то правду Драган про жертвы их молвит. Но было время, и римская армия бежала от дедов наших, кода они пошли на легионы и разбили их. Били готов праотцы у Воронежца реки – Гордыня славный воин тада был. Сколько было ворогов, штобы землю кровью нашей политую отнять – не перечесть. Страдала отчина Даждьбожьих внуков и поднималась от полудня до полуночи. Часом солнца не было видно от стрел. Мудрого и старшего всегда мы избирали в князья. Нонче не так уже. Славили богов завсегда мы, штобы день нам не принес, судьбой своею правя. Не прося, не моля не о чем. Ибо славяне мы – кои богам славу рекут и потому – суть славяне. Учили боги праотцев наших землю пахать, и злаки сеять, и жать на полях, и ставить сноп в жилище – и чтить его. Были всегда пращуры наши, как медведи с мечами. Не придет к нам добро, коли мы силы свои не сплотим. Думайте, братия, как поступить вам. Слава Сварогу – старшему рода божьего, Перуну, богу битвы – слава! И Святовиту – слава!

Из толпы послышался чей-то голос:

– Сами Рюрика поставили. От усех земель надоть народ собирать и решати – кого князем ставить. В Изборск за Вадимом Храбрым посылать надобно! У него боле усех прав на престол!

– Так и должно! Усех надобно собирать! – раздались голоса.

– А чего своего-то не выбрать?! – громко спросил низкий мужской голос.

– Своего не хотят: он такой, як и усе, – ответил из толпы чей-то ехидный голосок.

– Тьфу! – сплюнул в сторону голос, который агитировал за выборы своего. – Вы чего жа, как овцы думаете, приезжий лучше управляться будет?

– Може, и не лучше, а токмо не обидно будеть, што свой возвысилси, – с лёгким смешком ответили из толпы.

– Ране же управлялися своими.

– Зараз не хотим, зависть душить! – снова со смехом прокричали в ответ.

– Рюрик им обещал воевать за них, вот они своего и не хотяше! – крикнул кто-то.

В углу площади послушался звон мечей. Двое из споривших по поводу выборов нового князя сошлись в рукопашной. Оба нарушили негласный закон и явились на Вече с оружием. Через минуту их удалось растащить в стороны.

Стоян обратился к Воиславу:

– Ты пошто молчишь, тысяцкий? Выйди, молви народу свои мудрые словеса!

Воислав взошёл на трибуну. Он дождался наступления относительной тишины и промолвил:

– Вот што решим, братья. Пошлем гонца в Изборск к князю Вадиму Храброму – младшему сыну Гостомысла, да посланцев по усем землям нашим словенским до Белоозера, к Ильменю озеру, ко всем местам. Как соберемся: усе, тады и обрешим. Данины по новым велениям – Рюрику не давать! Собрать, как по-старому уговаривались. А не нравится – пущай хоть завтрева возвращается туды, отколь пришел.

Колот, усмехнувшись в длинные усы, обратился к Воиславу:

– Куда ему возвертаться? На землях отца другие гаспадары.

– Пущай снова купцов обирать идет. Гляди, тама и найдёть на себя управу, – ответил ему Воислав. – Так што порешим, братия?! – обращаясь к собравшимся людям на площади, спросил он.

– Вот так и решим! Любо! Не будем Рюрику дани платить! Давай усех собирать! – закричали отовсюду.

– Говори, зараз ты, Стоян, – сказал кузнецу Воислав.

Тот оглядел ладожан и громким голосом прокричал над головами:

– И бояре, и жития люди, и купцы, и усе огнищане на Вече подле Волхова пришедшие, – повелевавши! Слать гонцов в усе концы и звать на новое Вече, штоб князя избирати!

– Любо! – прокричали из толпы.