Текст книги "Экономическая культура в баснях И.А. Крылова"

Александр Владленович Каменец
Экономическая культура в баснях И.А. Крылова

© Каменец А.В., 2023

© Оформление. ООО «Квант Медиа», 2023

Лев на ловле

 
Собака, Лев да Волк с Лисой
В соседстве как-то жили,
И вот какой
Между собой
Они завет все положили:
Чтоб им зверей сообща ловить,
И что наловится, всё поровну делить.
Не знаю, как и чем, а знаю, что сначала
Лиса оленя поимала
И шлет к товарищам послов,
Чтоб шли делить счастливый лов:
Добыча, право, недурная!
Пришли, пришел и Лев; он, когти разминая
И озираючи товарищей кругом,
Дележ располагает
И говорит: «Мы, братцы, вчетвером. —
И начетверо он оленя раздирает. —
Теперь давай делить! Смотрите же,
друзья;
Вот эта часть моя
По договору;
Вот эта мне, как Льву, принадлежит
без спору;
Вот эта мне за то, что всех сильнее я;
А к этой чуть из вас лишь лапу кто протянет,
Тот с места жив не встанет».
 

Комментарий

Эта ситуация может иллюстрировать существование криминальных структур, захвативших господствующее положение в тех или иных сферах жизни общества. Используя свое превосходство в силе, эти структуры, оттесняют от добычи более мелких хищников, не давая возможности им получить хотя бы часть этой добычи, причем добычи, которая приобреталась совместно с другими участниками охоты за добычей.

На уголовном языке такое поведение получило название «беспредела» и, несмотря на его осуждение, является достаточно распространенным. В человеческом обществе «хищники-беспредельщики», чтобы безнаказанно отнимать часть добычи у других, опираются на силовые структуры, превращая себя в крупных хищников («львов»). Чтобы гарантировать свое господство в дележе добычи, крупные хищники вступают в сговор с государственными силовыми структурами, чтобы избежать какого-либо возмездия за свою деятельность со стороны общества. Это уже новое образование, именуемое мафией.

Поведение мафии, символически представленное в образе льва, показывает, что бесполезно пытаться вступать с такой мафией в равноправные деловые отношения потому, что мафии всегда нужна львиная доля добычи, а иногда (как в басне) и вся добыча, делиться которой она ни с кем не собирается. Неизбежным результатом действий мафии является вымирание тех, кого мафия грабит. В басне это угроза реального голода для других участников охоты с возможностью последующей голодной смерти. Мафия не просто уничтожает всех, кто мог бы претендовать на ту или иную добычу, но и лишает то или иное сообщество разнообразия видов существ, в него входящих. В басне это лисы, волки, собаки и т. д.

Применительно к человеческому обществу это уничтожение в нем культурного, этнического, биологического, социального и другого разнообразия. Мафия при этом не способна быть полноценным производителем того или иного продукта, необходимого обществу. Она может только потреблять, причем в огромных масштабах. Когда сила мафии становится бесконтрольной благодаря включению в нее представителей власти, тогда наступает вымирание всего общества. Надежда на то, что добычи может не хватить, в конечном счете, и самой мафии является беспочвенной т. к. доступ в мафию становится всё более ограниченным. Сама мафия отбраковывает наиболее слабых ее членов. Побеждают самые коварные, жестокие и беспринципные члены мафии.

При этом и добычи для мафии остается достаточно т. к. она «поедает» тех, кто является беззащитным, не имеющим собственных силовых структур, чтобы защитить свое имущество, благосостояние и т. д. Мафия бессмертна. Всегда находятся крупные хищники, не желающие ни с кем делиться своей добычей и максимально ограничивающие доступ к этой добыче остальных.

Чтобы хотя бы уменьшить разрушительные действия мафии для общества рядовых граждан, необходимо уничтожение в обществе в качестве господствующей морали «выживает сильнейший», в соответствии с которой насаждается идеал предприимчивого дельца во всех сферах жизни как наиболее успешного и дееспособного члена общества. Упование на бизнес как главное занятие в обществе постоянно порождает всё новых хищников, создающих свои микромафии, которые затем поглощаются более сильными хищниками, способными только «поедать» более слабых особей, но не производить общественные блага. Это «поедание» выражается в основном в торговле, суть которой состоит в том, чтобы «отщипнуть» от производителя тех или иных благ тот или иной кусочек блага, вытеснив самого производителя с рынка продажи товаров и услуг. Расплодившиеся в огромном количестве фирмы-посредники, торговые организации, банки при сворачивании в той или иной стране отечественного производства представляют собой, чаще всего, обычных хищников, придающих всему обществу черты хищной звериности и ненависти к конкурентам в приобретении жизненных благ.

Эти фирмы и фирмочки, мелкие и средние банки неизбежно поглощаются более крупными хищниками (например, торговыми супермаркетами, крупными банками), лишая каких-либо перспектив достойного существования всё большего числа мелких хищников.

Вместо волчьих законов конкуренции должны преобладать сотрудничество и кооперация для совместного выживания и роста благосостояния большинства членов общества. Если будут преобладать хищники, то постепенно будет уничтожена вся фауна того или иного леса. Но, если в природе действует закон саморегуляции той или иной популяции, то в человеческом обществе чрезмерный рост числа желающих поживиться за счет другого может быть неограниченным.

При этом в человеческом обществе умышленно чрезвычайно запутывается вопрос о том, кого считать хищником. Но хищника все же достаточно легко отличить от других человеческих особей по объему потребляемых жизненных благ и его жизненному уровню. Если этот объем на порядок выше, чем у обычных граждан и демонстрирует явные излишества в потреблении, то мы имеем дело с хищниками.

Но, если в природе хищники все же, как правило, потребляют столько, сколько им необходимо для выживания, то «хищники» в человеческом обществе не знают границ в своем потреблении.

Становится при этом невыгодным самим производить или добывать общественные блага, которые всё равно отберут обладающие властью и силой хищники. Наступает ситуация, когда чтобы выжить, значительная часть членов общества (охрана, медперсонал, повара и т. д.) стремится стать обслуживающим персоналом крупных хищников, чтобы получать часть добычи. Соответственно уменьшается доля тех, кто способен производить новую добычу. Наступает угроза всеобщего голода, падает жизненный уровень большинства членов общества.

Чтобы еще кто-нибудь, кроме мафии не претендовал на долю добычи, принадлежащей мафии, последняя начинает жестко регулировать распределение части жизненных благ среди основной части общества, сводя их к минимуму. При этом всячески рекламируется доброта членов мафии, внушая остальным членам общества, что на большее они не могут рассчитывать потому, что на всех жизненных благ не хватает.

Важно отметить, что природа мафии такова, что она не предполагает даже в перспективе активный поиск добычи ее членами. Члены мафии предпочитают отбирать полученную добычу у тех, кто реально ее добывал (например, средние и мелкие предприниматели). Сама же мафия просто пользуется результатами предприимчивости других, ничего не давая взамен. Задавая всему обществу ложный идеал возможного неограниченного потребительства, которого может достичь любой предприимчивый член общества, мафия тем самым развязывает себе руки в грабеже менее удачливых «добытчиков», следу общему правилу поиска всё новых жизненных благ как главной жизненной ориентации. Утверждается и распространяется известная моральная норма – «бедный сам виноват, что он бедный».т. е. это тот, кто не сумел вписаться в правила хищнического поведения.

Лев

 
Когда уж Лев стал хил и стар,
То жесткая ему постеля надоела:
В ней больно и костям; она ж его не грела,
И вот сзывает он к себе своих бояр,
Медведей и волков пушистых и косматых,
И говорит: «Друзья! для старика,
Постель моя уж чересчур жестка:
Так как бы, не тягча ни бедных, ни богатых,
Мне шерсти пособрать,
Чтоб не на голых камнях спать». —
«Светлейший Лев!» ответствуют
вельможи:
«Кто станет для тебя жалеть своей
Не только шерсти – кожи,
И мало ли у нас мохнатых здесь зверей:
Олени, серны, козы, лани,
Они почти не платят дани;
Набрать с них шерсти поскорей:
От этого их не убудет;
Напротив, им же легче будет».
И тотчас выполнен совет премудрый сей.
Лев не нахвалится усердием друзей;
Но в чем же то они усердие явили?
Тем, что бедняжек захватили
И до-чиста обрили,
А сами вдвое хоть богаче шерстью были —
Не поступилися своим ни волоском;
Напротив, всяк из них, кто близко тут случился,
Из той же дани поживился —
И на зиму себе запасся тюфяком.
 

Комментарий

Ситуация, описанная в басне, может иллюстрировать некоторые практики сбора налогов и общей финансовой политики в том или ином обществе. Богатые платят налог, который не представляет для них существенного ущерба, а члены общества, не обладающие высокими доходами, могут быть обложены непосильной для них налоговой данью.

Обращает на себя внимание практика распределения полученных таким образом налоговых средств. Приближенные к власти сборщики налогов в результате обогащаются сами, доводя до высшей власти далеко не всю собранную сумму. Соответственно в наибольшей мере от такой налоговой политики страдают простые граждане.

Преодолеть такую практику оказывается затруднительным потому, что стареющего Льва в басне окружает плотная группа приближенных, которая выполняет его распоряжения, соблюдая, в первую очередь, собственные интересы. Результат такого управления обществом приводит к массовому обнищанию граждан, многие из которых лишаются последних сбережений.

Важно отметить, что изначально само распоряжение стареющего Льва в басне создает предпосылку для мздоимства. Он озабочен не столько проблемами своего «лесного царства», сколько обеспечением собственной спокойной комфортной старости. Собираемая для него шерсть символизирует средства, которые, в конечном счете, должны быть направлены верховному правителю без возможности их использования кем-либо еще. Тем самым, Лев в басне задает общее правило использования налогов для своего ближайшего окружения, которое состоит в том, что собираемые налоги могут служить только чьему-то персональному обогащению.

Сами же приближенные Льва не собираются отдавать свою избыточную «шерсть», стремясь еще больше содрать ее с тех, кого они обирают. Ситуация становится особенно безысходной, если учесть, что сам сбор налогов некому контролировать т. к. те, кто призван это делать, сами обогащаются в результате такой налоговой политики. От этой политики могут пострадать и некоторые зажиточные граждане, если они не входят в круг приближенных правителя.

Можно было бы спрогнозировать неизбежный в перспективе дефицит шерсти, когда стричь уже будет некого. Но в этой ситуации, если учесть, что группа приближенных к верховной власти весьма ограничена, такой дефицит эта группа, как и сам правитель не почувствуют. Страдать будут рядовые члены общества.

Басня позволяет сделать некоторые выводы. Стареющий правитель не может находиться у власти, если он становится явно недееспособным. Но даже, если он вполне здоров, то образовавшееся вокруг него окружение, если оно несменяемо, неизбежно приобретает черты замкнутой структуры, готовой ради личного обогащения беззастенчиво обогащаться за счет общества.

Если правитель, прежде всего, думает о собственной комфортной жизни, а не о всем обществе, то он теряет возможность контролировать своих подданных, превращая себя в фактического пенсионера, пользующегося материальными благами и удобствами за прошлые заслуги. Этим умело пользуются те, кто призван заботиться о благе государства и его гражданах.

Тем самым формируется правящая клика, чье поведение, направленное на личное обогащение за счет собственных граждан, становится достаточно устойчивым и долговременным. Осознавая свою безнаказанность, клика не задумывается о будущем всего общества, о сохранении жизни и здоровья граждан т. к. для нее реальностью является только ее собственная жизнь и благополучие.

Описанная в басне вертикаль власти является незыблемой и защищенной от каких-либо потрясений потому, что замыкается на конкретного правителя, при котором устанавливается режим «ручного управления», зависящий в основном от поведения самого правителя. Тем самым управляемое общество подвергается огромному риску, связанному с благополучием, характером, поведением одного правителя, не способного учесть все возможные варианты злоупотребления властью на всех уровнях.

Даже, если правитель периодически отстраняет того или иного «управленца» от власти, он не способен контролировать всю армию зарвавшихся чиновников, создающих непотопляемую систему социальных паразитов. Эта система особенно стабильна в обществах, где достаточно много шерсти, которую могут стричь всё новые лица, находящиеся у власти.

Даже, если представить ситуацию нахождения у высшей власти правителя, искренне озабоченного благополучием всего общества, то остается проблема определения того, что считать благом для самого общества. Если представление правителя об общественном благе сводится к тому, чтобы в обществе было бы достаточно «шерсти» и он следит за тем, чтобы не вся «шерсть» состригалась, то вполне можно представить положение, когда стрижка шерсти регулируется и носителям шерсти оставляется определенный минимум средств для того, чтобы они и дальше поставляли свою шерсть вышестоящим правителям.

Но такое общество не имеет потенциала развития и возможностей для самореализации и целей, не связанных с обогащением. Те, с кого стригут шерсть, думают в основном о том, как бы выжить, а те, кто стрижет шерсть, заботятся только о том, чтоб этой шерсти было достаточно для стригунов. При этом не учитывается, что кроме процесса стрижки и сохранения «шерсти» могут быть и другие интересы. В человеческом обществе это цели созидания, творчества, познания, заботы о близких, всего того, что отличает человека от бессловесной твари.

Если же вся жизнь большинства членов общества основана на сохранении собственной «шерсти» и желании «стричь» других, то в ней не остается места, сил и времени для вышеуказанных стремлений. Причем те, кого «стригут», ищут возможности для компенсации за утерянную «шерсть», пытаясь стричь других. Образуется тем самым огромный круговорот взаимной стрижки, при котором резко уменьшается популяция особей, обладающих собственной «шерстью».

Надежды, связанные с перспективой, что все обитатели такого «леса», рано или поздно, смогут установить саморегуляцию всего лесного сообщества, когда в нем будет достаточное количество стригунов шерсти и ее носителей, которым будут предоставляться минимальные условия для выживания, могут не состояться. В человеческом обществе, чаще встречается ситуация, описанная в басне, – даже имея достаточное количество шерсти, «стригуны» готовы содрать последнюю шерсть с ее носителей из-за своей неумереннной алчности, не знающей ограничений.

Лисица и виноград

 
Голодная кума Лиса залезла в сад,
В нем винограду кисти рделись.
У кумушки глаза и зубы разгорелись;
А кисти сочные как яхонты горят;
Лишь то беда, висят они высоко:
Отколь и как она к ним ни зайдет,
Хоть видит око,
Да зуб неймет.
Пробившись попусту час целой,
Пошла и говорит с досадою: «Ну, что ж!
На взгляд-то он хорош,
Да зелен – ягодки нет зрелой:
Тотчас оскомину набьешь».
 

Комментарий

Эта басня является одной из самых знаменитых и может быть прокомментирована в самых различных контекстах. Одним из наиболее явных заключается в особенностях психологии тех, кто не может добиться желаемого и в качестве некоторой психологической компенсации утверждает, что предмет его желаний не стоит того, чтобы стремиться его заполучить.

Здесь надо отметить, что в ситуации, описанной в басне, виноград, который привлек Лису, изначально находится на высоте, недоступной для этого персонажа. Тем не менее, Лисица делает попытки достать то, что явно для нее недосягаемо. Желание Лисы съесть виноград настолько велико, что оно пересиливает трезвую оценку собственных возможностей в достижении желанной цели.

Здесь сразу надо отметить зависимость персонажа басни от собственных желаний, с которыми он не может справиться. Причем виноград не принадлежит к еде, которая входит в перечень продуктов, необходимых для выживания. Даже если учесть, что виноград в басне есть метафора (в реальности лисы, как известно, виноград не едят), то все же он ассоциируется с десертом, не являющимся для большинства людей предметом первой необходимости. В данном случае мы имеем дело с проявлением гурманства, который свойственен персонажу басни.

В этой связи виноград может символизировать тягу к наслаждению некоторых индивидов, которая становится настолько сильной, что пересиливает способность трезво оценивать собственные возможности к их достижению. Гурманам и гедонистам свойственно искать наслаждения повсюду, часто не разбирая, насколько этот поиск продуктивен. Это определенный род зависимости, в жертву которому может приноситься осмысленное и продуманное поведение в самых различных обстоятельствах. Ориентация на получение всё новых чувственных удовольствий лишает индивида чувства реальности и он не способен довольствоваться тем, что он имеет. Для него реально только то, что может доставить физиологическое удовольствие, то, что можно потребить «теперь и сейчас».

В наиболее развернутом виде эта жизненная установка представлена в т. н.консюмеризме – желании приобретать всё новые предметы, вещи, объекты, доставляющие удовольствие. Здесь сразу надо отметить, что в этой зависимости на первом месте для выбора предмета удовольствия стоят непосредственно наблюдаемые его достоинства: внешний вид, красивая упаковка, аппетитность, «гламурность» и т. д. Именно на это и обращает внимание Лиса, прельстившись привлекательным видом винограда («А кисти сочные как яхонты горят»). Именно потому, что он недоступен, у Лисы нет возможности реально проверить его вкусовые качества.

Но это же отличает и многих членов общества, склонных к консюмеризму. Обращая внимание на внешний вид товара, многие его приобретатели могут только потом разобраться, насколько он соответствует его реальному качеству. Причем, чем товар менее доступен, тем больше повышается его цена. Специальная организация недоступности того или иного блага, источника удовольствия и пр. теми, кто заинтересован в его потреблении повышает их цену и расширяет контингент возможных приобретателей.

Этот прием особенно успешно применяется в обществах, где на внешнюю форму обращается особое внимание при пренебрежении внутренним содержанием. Для того, чтобы освоить последнее, необходимы специальные усилия, действия, напряжение и т. д. Но для расслабленных потребителей это исключено, т. к. они стремятся к всё новым удовольствиям, которые становятся всё менее доступными из-за большого числа претендентов на их получение. В случае с виноградом можно предположить, что он висит так высоко из-за того, что нижние гроздья уже кем-то съедены. Как правило, виноград не растет высоко и является вполне досягаем для потребления.

Упорство, с которым Лиса все же пытается достать виноград, свидетельствует о том, что она стремится потреблять все, что привлекает ее внимание и не пытается остановиться и самой поискать новые источники пищи. Она действует на сугубо рефлекторном уровне, пытаясь использовать ту ситуацию, с которой непосредственно столкнулась. Тем самым, здесь демонстрируется животность природы тех, кто попал в зависимость от неумеренного потребительства, которое развивается тем больше, чем меньше индивид уделяет времени для поиска новых возможностей получения блага, используя собственную рефлексию, способности планирования своих действий и т. д., чтобы не попадать в постоянную зависимость от случайных ситуаций встречи с тем или иным желаемым продуктом или благом.

Образ Лисы в баснях и сказках традиционно ассоциируется с персонажем, который стремится попользоваться тем, что ему не принадлежит. Поэтому ему приходится довольствоваться тем благом, что попадается ему на пути или искать возможности, чтобы забрать чужое. Лиса сама не выращивала виноград, лишив себя гарантированной возможности его съесть.

Она также не знает и реального вкуса винограда, полагаясь исключительно на его внешний вид. Таким образом, те, кто пытается потребить то, что создано и выращено другими, находятся постоянно в зоне риска. Они не знают, насколько потребляемый продукт окажется для них полезным, качественным, необходимым. Здесь сам процесс потребления настолько захватывает попавших от него в зависимость, что не остается возможности и времени, чтобы заблаговременно оценить важность, нужность и полезность того или иного потребляемого продукта.

Таким образом, чем больше процветает неумеренное потребительство в том или ином обществе, тем больше риск самых различных бедствий от неразборчивости в выборе потребляемых благ, услуг, товаров, продуктов в виде пандемий, массовых заболеваний, психических неблагополучий и. д., вызванных последствиями потребления некачественной продукции.

Причем, если тот или иной продукт является недоступным, он объявляется некачественным, «незрелым» (как в басне), непригодным для употребления. Такая реакция на недоступность потребляемого может проявляться в самых различных сферах, чтобы потребитель мог повысить собственную самооценку в результате неудачи в достижении желаемого.

Это могут быть недоступные массовому потребителю художественной продукции произведения высокого элитарного искусства: музыкального, изобразительного, литературного и т. д.; результаты любой интеллектуальной деятельности и т. д. Чем более потребитель всеяден, тем менее он способен адекватно оценить истинную ценность того или иного продукта, произведения искусства, научное достижение и пр. Проще опорочить то, что недоступно, чем развивать собственную компетентность в той или иной области.

В ситуации распространяемого сиюминутного, разового потребления того, что доступно, вообще исчезают истинные критерии различения подлинного от подделки, истинного от ложного, качественного от некачественного. Ценным становится только то, что не требует специального труда для потребления. Даже если в этот процесс массового потребления попадает качественная продукция, она становится всё более недоступной т. к. желающих потреблять «вкусный виноград» становится всё больше в сравнении с теми, кто готов его выращивать.

Лиса в басне оказалась в числе последних в потреблении винограда, ставшего недоступным для тех, кто не успел вовремя съесть нижние виноградные гроздья. Выход для таких опоздавших только один – избавиться от потребительской психологии, ожидая, что окружающая действительность всегда будет даром или за доступную цену предоставлять желаемые блага. Необходимо научиться самому производить те или иные блага или продукцию, необходимую другим, чтобы получить определенную гарантию получения ответных благ. Лисье поведение в современном обществе становится всё более проигрышным т. к. сталкивается со всё большей недоступностью для потребления подлинно качественной продукции, доступной немногим.