Текст книги "Космические авантюристы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kosmicheskie-avantyuristy-95609.jpg)
Автор книги: Александр Кеслер
Жанр: Юмористическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
– Что вам нужно? – чуть не плача, спросил до смерти напуганный врач.
– Я так понимаю, что ты уже готов к сотрудничеству. Сейчас быстро и конкретно отвечаешь мне на несколько вопросов и мы с тобой разойдемся как в море корабли. Но если ты вздумаешь капризничать, то обижайся сам на себя. Прооперирую на этом самом столе без наркоза. Опыт у меня в таких делах огромный, поверь на слово.
Получив зуботычину доктор понял, что шутить с ним не собираются и у этого парня хватит духу выполнить свое обещание – расчленить его здесь без анестезии. Тогда-то он и рассказал всё, что знал. Макс лишь уточнял некоторые детали этой исповеди. Картина, которая вырисовывалась, поражала своей жестокостью и цинизмом. За кулисами цивилизованного, высокоразвитого общества скрывалась какая-то средневековая дикость. Напоследок доктор сказал:
– Ты не знаешь, парень, с кем связался. Бежал бы отсюда, пока цел, а то раздавят и заметить не успеешь.
– Это мы ещё посмотрим, – ответил Макс. – Уже давили, но как видишь, ничего из этого не вышло. И вообще, что-то ты не по теме начал выступать. Я что, спрашивал у тебя совета? А ну быстро дуй в изолятор.
Пообщавшись с врачом, бывший гладиатор узнал почти всё, что его интересовало. Теперь можно было переходить к активным действиям. Макс выяснил, что хотя в городе и существовали тысячи казино и сотни других мест досуга, но их владельцев насчитывалось не больше десятка. Богаче всех остальных был некий господин по имени Себастьян Кори. Именно в его поле зрения и попал Макс ещё в тот день, когда сорвал свой первый Джек-пот и нанёс уважаемому директору корпорации первые существенные убытки. Себастьян Кори был властным человеком. Если ему кто-то не нравился или мешал, он делал так, чтобы из этой проблемы извлечь максимальную выгоду. Такой механизм был ним налажен и отработан за много лет и никогда раньше сбоев не давал. Меняя казино, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания и пополняя личный бюджет, Макс по закону подлости каждые два раза с трёх попадал в заведения, которые принадлежали Кори. Разозлённый везением Макса, босс корпорации приказал своим подчиненным избавиться от парня, который уже намозолил ему глаза. Убытки, которые тот нанес корпорации, частично компенсировали известным способом, благодаря отработанной схеме. Что же касается «избавиться», то тут получилась промашка.
Выяснив даже скорее, чем рассчитывал, кто стоит за его похищением, Макс понял, что врага он приобрел себе серьёзного и борьба с ним предстоит смертельная. Он понимал, что рано или поздно Кори узнает о возвращении «покойника» Макса. Тот же Бригс, испугавшись, что Макса не расчленили, как планировалось, проболтается, когда об этом узнает. В покое его не оставят, это и ежу было понятно. Очень уж много чужих тайн было известно Максу и оставлять такого свидетеля в живых было бы, по меньшей мере, легкомысленно. Тем более, что от него уже пытались избавиться и за менее безобидные шалости. Пока Макс опережал Кори. Он, благодаря то ли везению, то ли удачному стечению обстоятельств выяснил то, на что должен был потратить время, которое теперь выигрывал. Более того, у него в голове даже сложился такой себе план разработанный наспех, но почивать на лаврах было рано. Макс понимал, что охота на него начнется в ближайшее время. Как же ему надоело быть дичью!
И тут Максу вспомнилась одна передача. В ней какой-то ученый рассказывал как в экстремальных ситуациях у людей проявляются способности, о которые те и не подозревают на протяжении жизни. Он говорил о том, что у человека активизируются те участки мозга, которые обычно не задействованы в повседневной жизни. У Макса уже была возможность в этом убедиться – на арене Грота. Когда казалось, что его судьба предрешена и спасения нет, приходило совершенно неожиданное решение и он действовал как какой-то механизм. В такие минуты его тело начинало жить самостоятельно – отдельно от него, выполняя вероятно команды поступающие на уровне подсознания. Макс действовал быстрее, чем успевал осмыслить тот или иной свой поступок. Как это происходило, он не мог объяснить, но он это переживал не один раз. Макс не успевал осмыслить почему должен сделать именно так, именно тот шаг, который потом оказывался спасательным, а тело уже его совершало. Сейчас всё было так же, как на арене Грота. Он знал, что вступил в поединок с сильным противником и ничьей в этой схватке быть не может. Но роль дичи его не устраивала, и Макс решил изменить правила в этой игре без правил. Дичь превратилась в охотника.
* * *
Кори любил побродить по своим лесным угодьям с ружьём в поисках зайца или куропатки, подышать свежим лесным воздухом, отвлечься от дел. Доктор рассказал Максу, что днём Кори не покидает свой офис, который охраняется, как неприступная крепость. Домой он ездит в бронированном автомобиле с машиной сопровождения. Дом, в котором жил Кори, охранялся не хуже офиса. Но каждый уикенд Кори ездил в свой загородный заповедник. Макс решил, что это самое подходящее место и идеальная возможность захватить врага врасплох да ещё и без охраны. Ждать и искать более подходящего случая у Макса не было времени, а не воспользоваться такой возможностью было бы глупо.
Кори не успел ничего понять, а только услышал, как сзади что-то шмякнулось оземь, и тут же получил сильный удар по голове. Макс вытащил из сумки шприц, ввёл Кори снотворное и вместе с обмякшим телом на плечах растворился в лесной чаще. Конечно, можно было рассчитаться с Кори здесь же на месте с помощью его собственного ружья, да еще и обставить все как несчастный случай или самоубийство. Но такая смерть, по мнению Макса, была бы очень легкой расплатой за его преступления.
Кори бежал, как заяц, по «стеклянному» лесу. Каждый неосторожный шаг доставлял страшную боль. Его одежда была изодрана в клочья, из раненных рук и ног сочилась кровь, оставляя за ним кровавый шлейф. Но он не обращал на это внимания, неистово стараясь убежать от преследования как можно дальше. Ветви деревьев и кустарников, через которые приходилось продираться, разрывали остатки одежды и царапали, нанося новые раны. Они были острые как стекло и крепкие точно из стали. Колючки были похожи на иглы, а избежать порезов и царапин было невозможно. Такими были особенности флоры планеты Фаба, куда бывший гладиатор доставил Кори. Макс пообещал ему, что не станет убивать, если тот сумеет три дня скрываться в этом лесу. Ему действительно не хотелось никого убивать и Макс надеялся, что за три дня эту грязную работу за него сделает или лес-убийца, или токсичные насекомые.
Кори давно понял, что выжить в этом лесу невозможно, но всё равно неистово с упорством тонущего, который хватается за соломинку, продолжал отчаянно убегать. Макс шёл за ним, прислушиваясь к шуму, а потом двигаясь по кровавому следу. На нём был комбинезон из специальной ткани, непроницаемой для растений-убийц, сапоги на такой же защитной подошве, перчатки и маска-сетка, защищающая от токсичных насекомых.
Чужое, холодное солнце пряталось за верхушки деревьев, когда на исходе дня Макс настиг Кори. Тот лежал на поляне бледный от большой потери крови и умирал. Из живота у него торчала ветка. Видимо Кори напоролся на неё в порыве бегства или оступившись упал и проткнул ею живот. Лес-убийца, как и рассчитывал Макс, сделал своё дело. Он смотрел на умирающего Кори и не испытывал ни жалости к нему, ни удовлетворения от тог, что справедливость восторжествовала. Макс прекрасно понимал, что Кори мелкая сошка, и корень зла кроется не в нём.
– И чего ты добился? – прохрипел умирающий Кори, увидев Макса. – Ты мог бы стать богатым и жить ни о чём не думая и ни в чём не нуждаясь до самой смерти.
– Как ты? – криво улыбнулся Макс. – Ты же не бедствовал. И что? Помогли тебе твои миллионы? А я хотя бы добился того, что один негодяй получил по заслугам.
– Тебе от этого легче?
– Пока не знаю, – откровенно сознался Макс. – Но я понял одну вещь.
– Какую еще вещь?
– Из-за твоей алчности, мне пришлось много раз смотреть смерти в глаза. Но я почему-то остался жив. Не знаю, зачем и ради чего? Может ради этой минуты. Так или иначе, но ты наказан и это освобождает меня от клятвы, которую я дал когда-то на Гроте. Я пообещал, что если мне повезёт выжить и вернуться на Землю, то непременно найду негодяя виновного в том, что со мной случилось и рассчитаюсь с ним. И я рад, что перед смертью ты почувствовал хотя бы частицу того ужаса, который пришлось пережить мне и таким как я, кто уже никогда не вернется на Землю. Я сдержал свое обещание, Кори, и теперь мы квиты. Наконец-то я смогу жить спокой…
И вдруг вспомнив что-то очень важное, Макс осёкся и наклонился к умирающему, из которого вытекали последние жизненные силы:
– Кто такой Харон? И как его найти?
– Харон, Макс, это перевозчик в царство мёртвых, – криво улыбнулся Кори. – Нет более простого пути, чтобы его разыскать, как умереть. Умри – и вы непременно встретитесь.
– Издеваешься?
– Понимай, как знаешь. Кстати, я скоро с ним встречусь. Передать, что ты его ищешь?
– Передай, что я его найду. Сезон охоты ещё не окончен.
Макс брёл по «стеклянному» лесу и у него перед глазами то и дело всплывали лица гладиаторов, которые навсегда остались лежать на арене Грота в лужах крови. Он знал, что ежедневно десятки людей продолжают пополнять армию обреченных на жестокую и бессмысленную смерть, смерть ради чьей-то забавы, потому что адский конвейер Харона по-прежнему работает. «Что с того, что один негодяй, виновный конкретно в моих мытарствах, понёс наказание, – думал Макс. – Ведь главный режиссёр жуткого представления, творящегося на арене Грота, как и раньше скрывается в тени и остается безнаказанным. Вот где кроется корень зла, который необходимо вырвать во что бы то ни стало. Соврал я Кори, когда пообещал, что теперь буду жить спокойно. Не смогу я спокойно ни спать, ни жить пока не отыщу выродка Харона и не уничтожу эту мразь. После всего, что мне пришлось пережить, нам двоим нет места в этом мире. Не смогу я теперь сидеть сложа руки как раньше и ждать сказочного героя, который явится чтобы спасти мир и искоренить всё существующее в нём зло. Странное дело, мы живём, стараясь не замечать и не признавать царящее вокруг нас зло, делаем вид, что его как бы и не существует. А если и признаём, то убеждаем себя в том, что оно где-то далеко – в каком-то другом мире, другом измерении и нас это совершенно не касается. Забываем о том, что „колокол звонит по тебе“. Знал ведь и раньше о том, что происходит на Гроте. Но так ведь намного удобнее жить, когда не пускаешь в душу мысли о чужом горе и творящемся в мире зле. Правда, всё это хорошо до поры до времени, пока оно тебя не коснётся. А уж когда зацепило, то прозреваешь и начинаешь понимать, что если сам не ударишь палец о палец, то никакой герой тут не поможет и всё так и останется в мире, как раньше. Может я ради этого и уцелел в том аду, и выбрался из него невредимым? Чтобы что-то изменить в мире и сделать его чуточку лучше».
И тут Максу вспомнилась одна фраза – выбор есть всегда, но ты сам должен его сделать.
«Но свой-то я уже сделал, – подумал он, – и эту партию, Харон, мы сыграем по моим правилам. Аид уже идёт за тобой».
Часть 2. Смена амплуа
Космический корабль торгового флота, на котором Виктор Кравцов совершал свой первый полет в должности второго помощника капитана, пришвартовался к станции – некоему островку цивилизации, затерявшемуся в безбрежном океане звезд. Как это обычно бывает, обещание управиться с ремонтом за три дня, растянулось на неделю. Чтобы как-то убить время, члены экипажа развлекались кто во что горазд. Одни бродили по станции в поисках знакомых и приключений, другие безвылазно сидели в своих каютах, предаваясь нехитрым занятиям: кто-то дрых целыми днями, кто-то читал книги или смотрел бесконечные сериалы, а кто-то беспощадно рубил и размазывал по стенкам злодеев в виртуальном мире.
Фантазия Кравцова тоже не блистала оригинальностью. Он не придумал для себя ничего лучшего как, сидя часами в баре и потягивая легкие экзотические коктейли, наблюдать из своего укрытия – в углу – за публикой, которую судьба забросила в это благодатное место. Разумеется, для бывалых астронавтов все выглядело естественным и привычным, в отличие от юного выпускника космической академии для которого происходящее вокруг было в диковинку. Бар казался Виктору удивительным миром, в котором царят свои неписанные законы и порядки. Правда, очень скоро выяснилось, что субъективные впечатления юного романтика, несколько преувеличены и весьма далеки от реальности. Для посетителей бар был таким же тривиальным местом как и любое другое, где жизнь идет своим чередом, а время ожидания тянется бесконечно долго.
Виктор с интересом наблюдал за тем, как космические странники, изнывая от скуки и заполняя вынужденную паузу в полете, то и дело курсируют к барной стойке или дни напролет просиживают за столиками о чем-то беседуя, договариваясь и споря. Они чувствовали себя как рыбы в воде, совершенно не заморачиваясь на какие-то непривычные мелочи, которых, по мнению Кравцова, здесь хватало с лихвой. Взять хотя бы стоявший в баре и режущий слух гул инопланетных наречий на которых общались астронавты, не говоря уже о их внешности. Гуманоиды были абсолютно разные и совершенно непохожие друг на друга, что, впрочем, никого из них не смущало. Некоторые прибыли из самых отдаленных уголков необъятной Вселенной и выглядели весьма необычно. Лишь единицы отдаленно напоминали людей, а поголовное большинство – полную им противоположность. И эти последние подчас имели настолько нелепый вид, что недавний выпускник космической академии даже представить себе не мог подобных гибридных собратьев. У одних на головах вместо волос торчали иглы и гребневидные отростки, других матушка природа вместо рта и носа наделила жабрами и клювами, а третьих – головами братьев наших меньших, обрядив в шубы из шерсти. Они коротали время, поджидая кто попутный груз, кто окончание ремонта, а кто-то свой рейс. Некоторые надеялись найти здесь работу и покинуть станцию в качестве пилота космического корабля, или, на худой конец, обслуги. А для некоторых это была лишь пересадочная станция пассажира космического авиалайнера на пути до родной планеты. Многие инопланетяне совершенно не походили на мирных самаритян, а скорее напоминали своей необычной внешностью лохматых, клыкастых и многоруких монстров из ужастиков. Тем приятнее было встретить среди них соотечественника с родной Земли.
Соотечественника звали Максом. Он доставил на станцию продукты и оборудование, и теперь вынужден был скучать в ожидании попутного груза до Земли, чтобы не возвращаться домой порожняком.
Макс сидел в дальнем углу бара, где до его появления любил уединиться Виктор. Одет космический бродяга был в оранжевый комбинезон, нашивки на котором подробно информировали окружающих о его статусе пилота, полетном стаже, планете приписки, группе крови, имени, и прочих мелочах. Землянин неторопливо пил кофе и со скучающим видом наблюдал за коллегами по ремеслу. Одного взгляда, брошенного на него, было достаточно чтобы понять – перед тобой не кто иной, как битый жизнью и немало повидавший на своем веку одинокий космический волк. Макс выглядел уверенным в себе одиночкой с умными карими глазами, в которых читались озорство и смекалка. На вид ему было не больше сорока, и от него исходила какая-то магнетическая притягивающая сила.
Кравцов спросил можно ли присесть за стол, на что получил одобрительный кивок. Они познакомились. Макс скорее из приличия, чем из любопытства поинтересовался откуда и куда держит путь корабль соотечественников и как-то сам собой завязался разговор. Молодому выпускнику академии было безумно интересно пообщаться с таким персонажем, за плечами у которого просматривался не один год космических странствий, а в арсенале наверняка имелся не один десяток невероятных историй.
Несмотря на внешнюю неприступность, Макс оказался достаточно коммуникабельным и общительным человеком. Возможно, сказались его одиночные полеты и дефицит общения, а может ему просто приглянулся второй помощник капитана у которого большими буквами были написаны на юной физиономии восторг и любопытство.
На вопрос, приходилось ли Максу сталкиваться в космосе с чем-то необычным, он одарил Кравцова пренебрежительным взглядом и ответил:
– Всякой чертовщины, малыш Вик, и на старушке Земле хватает, а уж в космосе, так и подавно. Тебе приходилось что-нибудь слышать о Великой космической пустоши?
– Откровенно говоря, нет, – сознался Виктор.
– Это и не удивительно. Места эти среди нашего брата пользуются дурной славой, астронавты стараются огибать их десятой дорогой и лишний раз о них не болтать.
Вступление было многообещающим. Выдержав театральную паузу, Макс рассказал Кравцову об одном своем полете, маршрут которого пролегал через ту самую таинственную и зловещую пустошь.
– Давно это случилось, – начал он задумчиво, с видом человека собравшегося на экскурсию по памятным местам. – В те времена я был немного старше тебя и, разумеется, не имел за плечами того жизненного опыта, что сейчас, но вот задора и авантюризма было в избытке. Новость о том, что маршрут предстоящего рейса пролегает через зону Великой космической пустоши не вызвала восторга у моих коллег. И это еще мягко сказано. Они наотрез дружно отказались от этого полета при том, все как один. Бывалые астронавты поговаривали, что в тех местах происходят разные странные вещи, но я тогда не очень верил в подобные истории. Любопытство взяло верх над осторожностью и я смело отправился в полет. Корабли тогда были не такие скоростные как теперь и я недели две плелся среди звезд, встречая на своем пути только одинокие, покрытые льдами астероиды. Пустошь – она и есть пустошь. Ни тебе обитаемых планет, ни таких вот станций как эта на сотни парсеков вокруг. И вот в один из дней я увидел в иллюминаторе нечто необычное. Это была огромная раковина, искрящаяся и переливающаяся разными цветами.
– Вот так удача, – не сдержался Виктор.
– И я тогда подумал точно так же, – улыбнулся Макс в ответ. – Но, зачастую то на что мы смотрим, далеко не всегда оказывается тем, что мы видим, а под яркой и привлекательной оберткой порой может оказаться что-то совершенно несъедобное. Я забросил гравитационную сеть, в которую тут же угодило мое сокровище. Его втянуло в шлюзовую камеру. После сканирования и дезинфекции, раковина оказалась у меня в руках. Я держал ее, боясь даже подумать о том, что может находиться внутри. Но буйная фантазия и воображение уже рисовали некую чудесную жемчужину, выросшую в недрах космоса, которая может стоить кучу денег. Вооружившись ножом, я принялся вскрывать раковину. Поначалу она не поддавалась, но, как известно, терпение и труд…
А поскольку свободного времени у меня было в избытке и терпения в достатке, то я все же ее расколол.
– Там оказалось сокровище? – не удержался от вопроса Кравцов.
– Еще и какое, – не скрывая сарказма ответил Макс и тяжело вздохнув продолжил: – Я так надеялся, что мне улыбнулась удача, но не тут-то было. Сначала из щели пошел голубоватый дымок. Как только пиротехнический эффект закончился и дым развеялся, предо мной предстал полупрозрачный субъект похожий на голограмму, при том не очень хорошего качества, поскольку он все время мерцал и искрился. Его упитанное лицо обрамляли тоненькие бакенбарды, переходящие в жиденькую бородку. Обут он был в нелепые башмаки с остроконечными закрученными к верху носками, а одет в восточные просторные шаровары и короткую жилетку из-под которой торчал увесистый обнаженный живот. Его лицо отнюдь нельзя было назвать дружелюбным, поскольку недовольные колючие глаза просто таки метали молнии. Казалось еще немного и они прожгут дыру на том месте, куда он смотрит. Внешность и одежда гостя говорили (да что там говорили, просто вопили) о том, что я затащил на борт Джинна. «Сейчас он выполнит три моих заветных желания и я стану богат и знаменит», – подумал я, когда отошел от шока. Но не тут-то было. Спасенный из заточения узник оказался тем еще фруктом. Моя робкая попытка озолотиться за счет прибывшего, была придушена им в зародыше быстро и безжалостно, без малейших колебаний и самым недвусмысленным образом. Джинн выразил свое крайнее недовольство по поводу прерванного сна и испорченного жилья, и объяснил, что о какой-то там благодарности за освобождение даже речи быть не может. Но все это были цветочки по сравнению с теми ягодками, которые ожидали меня впереди…
Виктор попросил прощения, что вынужден прервать столь увлекательную историю, и спросил:
– Откуда в глубинах космоса мог взяться столь необычный персонаж, да еще с такими «изысканными» манерами и передовыми взглядами?
– Меня самого удивило как его существование вообще, так и пребывание в космосе в частности, при том не меньше твоего, – невозмутимо ответил Макс. – Более того, я тоже спросил у Джинна, как он здесь оказался. И он рассказал мне историю своих злоключений. Оказалось, что все дело в конкуренции. Лет пятьсот назад, когда Джиннов на Земле было как собак нерезаных, они вели между собой непримиримую борьбу за место под солнцем. Выживали, разумеется, хитрейшие, которые умудрялись обуть ближнего своего и устроить этому ближнему зловредную пакость. Один «закадычный друг» Джинна заключил с ним пари, которое благополучно проиграл. Но это оказался тот самый случай, когда в дураках остался победитель, что иногда случается.
– Это как?
– Бедняга на спор добровольно влез в раковину, а его «друг» тут же ее запечатал каким-то заклинанием и отправил эту раковину в мир иной. Этим иным миром оказался участок космоса, именуемый Великой космической пустошью. За долгие годы, раковина подвергалась всевозможным космическим облучениям, от чего и приобрела разноцветные оттенки. Если верить Джинну, то кроме него, в этих местах обитали и другие потусторонние персонажи – разные духи, демоны и прочая нечисть.
– Тоже жертвы разводов? – саркастически улыбнулся Кравцов.
– Откровенно говоря, я не уточнял кто из них каким макаром там оказался, – сознался Макс. – А только понял, что мои коллеги были правы – дыма без огня не бывает. Эти изгои от скуки придумали себе развлечение и регулярно пугали одинокие корабли, что порождало массу невероятных и жутких историй среди нашего брата.
Кравцов не стал комментировать подобные объяснения, поскольку кто его знает, что там на самом деле происходило в районе легендарной космической пустоши, а тем паче, как оно было пятьсот лет назад?
– Так вот, – продолжал Макс, – мало того, что Джинн был хамоватым малым, он оказался еще и прожорливым. При очередном осмотре трюмов я обнаружил, что часть груза, который я перевозил, бесследно исчезла. И это была съедобная его часть.
– Но ведь ваш нечаянный попутчик, насколько я понимаю, был существом не материальным, а, с позволения сказать, бестелесным духом. И насколько мне известно, подобные субстанции прибывая в различных бутылках, керосиновых лампах и тому подобных местах заточений томились там по сотне лет без еды и питья? – парировал Виктор.
– Я тоже так думал, Вик, – вздохнул Макс, – и надеялся, что Джинн не будет мне обузой и не доставит хлопот. Но действительность опровергла мои надежды и превзошла все ожидания. Видимо за пятьсот лет он здорово изголодался, потому как уничтожал этот бестелесный паразит провиант за троих телесных, вероятно, отрываясь за все годы лишений. А может просто из вредности? Не знаю. Только через три дня его пребывания на борту, я подсчитал, что если так пойдет и дальше, то моего гонорара за десять ближайших лет вряд ли хватит, чтобы покрыть убытки от этого рейса. Надеясь разбогатеть и обрести независимость, я получал обратную перспективу – угодить лет на десять к своему работодателю в рабство. Уговоры на Джинна не действовали, запертые двери его не останавливали. Откровенно говоря, я впал в отчаяние, не зная как быть и что делать?
– И чем же все закончилось?
– Праздничным ужином, – удивил своим ответом Макс.
– Не понял?
– Потеряв всякую надежду вразумить своего гостя, я решил действовать по принципу: клин клином вышибают.
– Вы решили закормить его до потери пульса?
– До потери бдительности, Вик. А затем попробовал сыграть на его самолюбии. Для начала я предложил ему прогуляться, заверив, что тот не пожалеет. Джинн не очень охотно, но все же согласился. Дойдя до камбуза, я распахнул дверь, открыв взору прожорливого гостя уставленный яствами стол. Стоит ли говорить, что недовольное лицо Джинна расплылось в благодарной улыбке, свидетельствующей о том, что его если и не гнев, то недовольство сменились на милость.
Наше застолье затянулось на несколько часов. Джинн поглощал блюда, рассказывая с набитым ртом какие-то несуразные истории. Он вспоминал былые времена и свои похождения во дворце некоего паши Абдул-Ибн… и так далее, откуда был позорно изгнан и заточен в амфору за свой неуемный аппетит, а также подозрения в связях с наложницами, которые, впрочем, так и остались недоказанными. Я терпеливо слушал все это, делая вид, что истории Джинна мне безумно интересны, угощая гостя и подкладывая ему в тарелку разные деликатесы, которыми были забиты трюмы.
Но рано или поздно всему приходит конец. Подошел к своему логическому завершению и мой званный ужин. К тому времени на столе перед Джинном образовалась гора объедков, покоящихся в форме эдакой миниатюрной египетской пирамиды. И тогда я самым безразличным тоном заявил: «Ну, баста, дружище. Из съестного у нас осталось только немного крабового паштета. Выдавить из тюбика больше не получается, но со стенок наскрести на бутерброд еще можно, – а затем, чтобы ущемить его самолюбие, добавил, – только тебе туда не залезть, это же не раковина».
Джинн одарил меня надменным взглядом и ловко нырнул в тюбик. Дальше мне только и осталось, что завернуть пробку, которую я самого начала ужина держал в руке.
– И какова же дальнейшая судьба обжоры Джинна и его места заточения? – поинтересовался Кравцов.
– Надеялся при случае продать кому-нибудь, чтобы хоть как-то компенсировать нанесенный ущерб.
– Получилось?
– Нет, – честно сознался Макс. – Пришлось подарить. Только это уже совсем другая история. Но поскольку время позднее, то пора отдыхать, а то мы и так заболтались.
– Но завтра-то у меня есть шанс узнать, чем все закончилось?
– Шанс, мой юный друг, есть всегда, – ответил он и добавил. – Если только оно наступит, это самое завтра.
Затем Макс предложил Виктору перейти на «ты». Предложение было принято и они расстались в тот памятный вечер знакомства.
* * *
Стоит ли говорить, что после услышанной истории, как Макс пленил прожорливого Джинна, Виктора обуревали противоречивые чувства и смутные сомнения. Он долго размышлял есть ли в ней хоть крупица правды или это всего лишь космический фольклор – некая легенда, рассчитанная на свободные уши. Факт существования обжоры Джинна, который отказался отблагодарить своего спасителя выглядел, разумеется, весьма сомнительным. Но еще более неправдоподобным в этой истории Виктору показалось то, что Макс ни словом ни обмолвился в своем повествовании о том, что же сотрапезники употребляли во время званного ужина кроме закуски.
На следующий день, Кравцов вновь отправился в бар, где надеялся встретить нового знакомого. Виктору не терпелось узнать продолжение услышанной вчера истории. Если только все это было не выдумкой, то непременно должно было существовать продолжение.
Кравцов нашел своего нового знакомого в том же углу бара, где они познакомились вчера. Тот сидел в одиночестве и раскладывал на столе пасьянс. Они обменялись рукопожатием, и Виктор присел напротив.
– Вот ведь как иногда бывает в жизни, – неожиданно сказал Макс. – Мы думаем, что зрим в корень, а на самом деле видим лишь вершину айсберга, который выглядывает только на треть. А две его трети надежно скрыты от нашего взора и понимания.
Вступление было несколько сумбурным, но, в то же время, многообещающим. Собрав карты в колоду, Макс перетасовал их и предложил Виктору вытащить одну из середины. Карта оказалась бубновой десяткой. Сунув ее назад в колоду, тот наблюдал как карты пляшут и летают в ловких и умелых руках. Такому не научишься ни за день, ни за два. Подобное мастерство приходится оттачивать годами упорных тренировок. Макс положил колоду на стол, протянул руку к левому уху Кравцова и вытащил из-за него бубновую десятку. Тому не оставалось ничего другого, как несколько раз хлопнуть в ладоши.
– Судя по реакции, мне не очень удалось тебя удивить, – сказал Макс, явно и не рассчитывавший на гром аплодисментов, и крики восторга. – А вот на одной далекой планете подобное зрелище вызвало определенный фурор.
– Ты там гастролировал? – не скрывая иронии, поинтересовался Виктор.
– Можно и так сказать, – улыбнулся Макс, оценив шутку и добавил: – при том, как оказалось, с большим успехом.
В этот момент официант принес кофе и фокусник-любитель принялся медленно его цедить, думая и о чем-то своем. Виктор, естественно, не осмеливался прерывать его размышления. Неизвестно о чем тот думал в эту минуту? Возможно, вспоминал былые времена и свои героические космические похождения, а может потешался в душе над доверчивым юнцом, которому вчера навешал лапши на уши. Заказав, как обычно, коктейль, Кравцов принялся неторопливо потягивать его через трубочку, продолжая терпеливо ждать пока Макс сочтет, что подходящее время для беседы наступило. И все же не сдержался, и первым, нарушив затянувшуюся паузу, спросил:
– Послушай, Макс, а во время застолья с Джинном, вы ведь употребляли что-то покрепче минералки?
– Увы, друг мой, – ответил он. – У этих мусульман существуют разные странные табу типа сухого закона. Непонятные они вообще какие-то. Гарем им иметь можно, а бухать – нельзя. Хотя, может он и согласился бы выпить, поскольку отклонения от стандартов в его поведении наблюдались. Да вот только я не предлагал.
– И какова же дальнейшая судьба обжоры Джинна?
– Я запер его в сейф – подальше от греха, надеясь при удобном случае продать кому-нибудь в комплекте с его новым жилищем, – как-то обыденно, словно речь шла о тюбике зубной пасты, забытом в сейфе, ответил он. – Но случай так не представился, и вскоре я вовсе позабыл о его существовании, поскольку заглядывал в сейф крайне редко. В тот день, когда мне пришлось снова о нем вспомнить, я выполнял обычный рядовой рейс. Ничто не предвещало беды. Как это обычно бывает, неприятности свалились на голову неожиданно. Мой корабль вдруг самопроизвольно изменил курс и направился к планете, мимо которой я пролетал в тот момент.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?