Читать книгу "ВОЛК ИЗ БУФФАЛО 2"

– Тогда это может быть только вино. Был момент, когда я выходил в туалет. Затем мы пошли танцевать, а вернувшись, первым взял почему-то стоящие рядом бокалы.

– Получается, вы перепутали стаканы?

– Получается, что так. А почему вы думаете, что это подсыпала Соня, а не какой-нибудь бандит, выследивший нас, когда мы ехали в ресторан?

– Потому что сам слышал!.. Хотя, что я, собственно говоря, слышал? Только то, что Соня вытащила тебя в ресторан, как просил Розен.

– Значит, Розен не успокоился и продолжает искать методы, чтобы меня убить? Сейчас он действовал через вашу дочь. Думаю, что его человек прошёл мимо и бросил таблетку или капсулу с ядом в тот момент, когда мы танцевали. Вот только он перепутал бокалы.

– Наверное, так и было. Моя девочка не способна на убийство.

«Это ты, старый хрыч, кому другому расскажи. Никто мимо не проходил, ведь за этим следили мои парни», – подумал я с усмешкой. Вскоре появился Розен, а затем врач и полицейский, зафиксировавшие смерть. Начались хлопоты по организации похорон. Я самоустранился, а через пару дней на кладбище стоял рядом с Розеном, провожая в последний путь красивую женщину, ради любви занявшуюся опасными играми, совершенно не думая о последствиях.

Там же на кладбище, когда Соломон и Вениамин оказались одни, подошёл к ним и произнёс:

– Соломон, мне кажется, пора начинать следующий акт нашей пьесы.

– Ты прав, Роберт, скоро начнём.

С кладбища направился к ирландцам переговорить о будущих боевых действиях, затем заехал к Джеку и Маттео. Джина пока жила в Кливленде, зато к ней переехала её мама. По пути побывал в экспертном бюро, получив заключение, согласно которому в вине содержался любимый мной рицин. Вот и на мне его решили испробовать доброжелатели. Заехав в офис, узнал, что приезжал Питер Синатра и просил обязательно ему перезвонить. Из конторы дозвонился до адвоката:

– Бобби, привет. В конце этой недели назначено слушание по наследству. Миссис Стайлз будет присутствовать?

– А надо?

– Желательно. Она же, вроде как безутешная вдова, так что её присутствие на заседании суда явится положительным моментом.

– Хорошо. К пятнице привезу её.

Немного покрутился по улочкам города, высматривая за собой «хвост», отправился к Нэнси. У молодой женщины появился животик, который она периодически поглаживала.

– Как твои дела, Робби? Ты очень редко заезжаешь.

– Эх, Нэнси, за последнее время меня пытались пристрелить и отравить.

– У тебя очень опасная жизнь, Бобби. Остановись! Ты очень богат. Давай уедем отсюда туда, где нас никто не знает.

– Нэнси, хорошая моя, я не могу остановиться. На мне завязаны многие проекты и жизнь моих друзей. А главное, мне нравится такой образ жизни. Пока молод, хочу выбиться в люди.

– Ты убиваешь людей.

– Скажи, я убил обычную женщину или работягу, несущего домой месячную получку?

– Нет, наверное.

– Не наверное, а точно нет. Согласен, я иду наверх по трупам, но это трупы бандитов. Есть такой революционный лозунг: "Грабь награбленное". Вот я и отбираю деньги у тех, кто добыл их нечестным путём или отобрал у бедняков. Если есть те, кто считает, что им всё позволено, найдутся и те, кто исправит такое положение вещей. Алкоголь в больших количествах гробит здоровье желающих его пить, но даже здесь я привожу настоящий виски. Если тебе интересно, те же итальянцы при Бальдини варили плохо очищенный самогон, разбадяживали его водой, а для забористости добавляли в него метиловый спирт или формальдегид. Человек, употребляющий такое пойло в течение нескольких месяцев – гарантированный покойник. Даже правительство издало указ о добавлении местными производителями в этиловый спирт метилена, чтобы народ не воровал его и не пил.

– А разве в США сейчас производят спирт?

– А как же! Лекарства из чего делают, чем в больницах перед уколом попы мажут?

– Даже не задумывалась об этом.

– Ладно, едем в Нью-Йорк?

– Зачем?

– Ограбим опять кого-нибудь.

– Робби!

– Шучу. Надо забрать Патрицию. В пятницу суд по заводу и Синатра попросил обеспечить её присутствие.

– А я тогда зачем?

– Познакомишься с моей будущей компаньонкой. А ещё походишь по магазинам на Бродвее.

– Едем на "Форде"?

– На "Дюзенберге".

– Ура!

Глава 3

Директор Федерального бюро расследований Джон Эдгар Гувер читал пришедший на его имя доклад рядового агента конторы, несущего службу в Буффало. Прочитав, вызвал помощника:

– Бракет, вызови ко мне под каким-нибудь предлогом агента Хони из Буффало.

– Слушаюсь, сэр.

Джина вернулась в родительский дом на своё день рождения, которое «семья» торжественно отметила в "Сицилии". Меня также пригласили на это мероприятие. Узнав, что девушка хорошо себя чувствует, предложил прокатиться с нами в поездку. И вот на модной машине наша троица прикатила в Нью-Йорк, поселившись в той же гостинице на Манхэттене, где остановилась Патриция. Я представил барышень друг другу, после чего все отправились поужинать. Это был дорогой ресторан с хорошими традициями. Уже несколько месяцев в свободное от работы время Нэнси занималась повышением своего образования, в том числе, обучилась правилам этикета у профессиональной гувернантки, так что не терялась в таких заведениях. Джина также прошла курс "молодого бойца с этикетом".

Зал постепенно заполнялся посетителями. Я сидел спиной к одному из столиков, а барышни – лицом. В какой-то момент Джина сообщила, что им слишком откровенно улыбаются сидящие за ним посетители. Женская троица выглядела, прямо скажем, эффектно, так что такая реакция мужчин была предсказуема. Повернув голову, поглядел, кто это такой любвеобильный. За столиком находились четыре мужчины примерно моего возраста – двое, которые смотрели на нас, были итальянцами, а двое – бледнолицыми. Поскольку в одной из реинкарнаций я жил в это время и даже читал досье на этих людей, то признал их и сейчас. На меня смотрел Сальваторе Лучано – человек со шрамами на лице. Года два назад его сильно избили конкуренты, а он взял да и выжил, за что товарищи прозвали его «Lucky» – "Счастливчик". Слева от него расположился калабриец Фрэнк Костелло, справа – российский еврей Меер Лански, а четвёртого я не узнал, потому что тот сидел ко мне спиной. Я отсалютовал им бокалом с соком, Лаки ответил тем же, после чего отвернулся.

– Робби, ты их знаешь?

– Молодые боссы местной мафии. Четвёртого по затылку не признал.

В это время итальянец подозвал официанта и что-то ему сказал. Тот кивнул головой, исчез, а затем появился с бутылкой сока:

– Мистер, сидящие там господа передали вам бутылку сока с виноградников Романьи.

Пока официант его разливал, я снова повернулся к ним и кивком головы поблагодарил, а затем обратился к кельнеру:

– Прошу прощения, а есть что-нибудь из хорошего скотча?

– Простите, алкоголь не держим. Только сок и «Кола».

– А что порекомендуете из выдержанного сока?

– Имеются 16-летний купажный "Dalmore" или "Macallan".

– "Далмор" за тот столик.

Официант кивнул, отправившись за шотландским виски. Зато ко мне обратилась Джина:

– Робби, стоит ли нам заводить с ними знакомство?

– Понимаешь, скоро эти парни завалят Массерию, а через год – самого Маранцано. Они – будущее криминальной Америки. Так что пока они находятся на вторых ролях, завести дружеские отношения весьма хорошая идея. В будущем в Буффало будет меньше криминальных войн.

Через некоторое время кельнер принёс бутылку за соседний столик, мои барышни заулыбались, и мне пришлось опять поворачиваться и бокалом салютовать в ответ. Опознал я и последнего товарища – это был "Бакси" Сигел или российский еврей Беня Сигельбаум. Ко мне подошёл Лучано:

– Прошу прощения, синьор, хотел лично выразить восхищение красотой ваших дам.

– Благодарю за комплимент, Лаки. Меня зовут Бобби по прозвищу Бык из Буффало. Если есть желание, давайте объединим наши компании. Нам найдётся, что обсудить в войне группировок за титул "капо ди тутти капи".

– Бобби, ты – гангстер?

– Да.

– Кельнер, будь любезен, соедини наши столики.

Через несколько минут мы сидели за общим столом. Парни представились сами, а я представил дам:

– Джина Антонелли, дочь нового босса Буффало, Патриция – мой бизнес-партнёр и Нэнси – моя спутница.

– Но в Буффало правит дон Винченцо Бальдини.

– Нет, Франческо, дон Винченцо умер от сердечного приступа, и теперь в городе главным стал его бывший консильери Маттео Антонелли, а сын Мауро Бальдини – новый подручный.

– Значит, в Буффало сменилась «фамилия»?

– Да.

– Бобби, скажи, что объединяет столь разных дам?

– Что объединяет, Мейер? Я и общие деловые отношения.

– Ха-ха-ха.

– Господа, как успехи в войне между Массерией и Маранцано?

– Никак. Потихоньку стреляем друг друга и прячемся, чтобы не подстрелили нас.

– Чтобы молодое дерево выросло крепким и сильным, вокруг него необходимо расчистить окружающее пространство. В противном случае ему придётся подстраиваться, отчего оно вырастет хлипким и кривым. Придёт время, старое дерево упадёт и та поросль, которая будет моложе, но вырастет на свободном месте, забьёт более взрослый, но хлипкий лес. Вы – молодая поросль, которая переросла уровень «усатых Питов». Старик Ротштейн заложил в ваши головы понимание перспектив жизни в огромной стране, а Массерия и Маранцано – это люди, мыслящие масштабами маленькой аграрной Сицилии.

– И что это значит?

– Это значит, Бенджи, что не надо ждать, когда ваши боссы помрут от старости. Вначале уберите одного, а затем второго. Если что, могу помочь в этом деле.

– У тебя есть бойцы?

– Бойцы есть и у вас, но для такого дела они не потребуются.

– Почему?

– Потому, Фрэнки, что важно уничтожить не подчинённых, а главных боссов и занять их место, на сходке объявив о смене власти. А чтобы по очереди убить двух мужчин хватит и вашей четвёрки.

– Как отреагирует Буффало?

– Синьор Антонелли полностью вас поддержит.

– Ты знаешь, что скажет дон Маттео?

– Мы плотно работаем в паре. Что скажет он, скажу я, и наоборот.

Затем обсудили совместный бизнес. Лаки станет умным и безжалостным руководителем, Костелло окажется гангстером, умеющим договариваться, Меер – это финансовый мозг будущего синдиката или «бухгалтер мафии», как его назовут коллеги, а Сигел – напористый "таран". Естественно, я разговаривал на равных, совершенно не собираясь им подчиняться, а тем более, приглашать в Буффало, но считал, что наше общение принесёт больше пользы, чем вреда. Из конкретных дел мы договорились о поставках европейского алкоголя лично мне. Придётся подключать Самсона для разработки новой логистической цепочки: сбор заказов от владельцев общепита, охрана, доставка, хранение на перевалочной базе и развоз товара. Несмотря на то, что Бальдини, а теперь Антонелли, входил в вертикаль сицилийца Маранцано, а Лучано – в клан Массерии, мы прекрасно договорились. Совсем скоро, а конкретно в апреле, они шлёпнут своего босса Массерию. Тогда итальяшки объединятся под властью Сальваторе Маранцано, Кастелламмарская война закончится и наступит затишье перед главным переделом власти.

Поздним вечером обе компании разошлись. Куда направились гангстеры, я не знал, а лично мы – в отель.

– Интересный "чел" этот Бык. Тебе не кажется, Лаки?

– Да, Меер, такой будет нам полезен.

– Неплохих девиц он себе отхватил.

– Это верно, Бенджамин, смазливые бабёнки. Интересно, сможет ли он подмять под себя Буффало или нет?

– Поглядим, Фрэнки. В любом случае, с ним можно иметь отдельный от Массерии бизнес.

– Да, он "не кисло" заказал итальянского алкоголя. На таких поставках мы "поднимем" хорошие деньги.

С Лучано была договорённость, что поставки из Европы будут раз в два месяца на 500 тысяч долларов, так что обе стороны ожидали хорошую прибыль. Я должен был привезти деньги в указанный гангстерами офис, Вадсон, Викс, Маркези и Даррен сформировать заявки, а Самсон организовать караван в Нью-Йорк.

На следующий прогулялись по расположенным на центральных улицах магазинам, а после обеда вместе с тремя довольными принцессами на забитой коробками модных нарядов машине покинули Нью-Йорк. Автомобиль был мощным, так что уже вечером въехал в Буффало. Я развёз обеих девушек по домам, а Патриция эту ночь проведёт у меня на квартире. Завтра с ней запланировали побывать у адвоката, а через пару дней откроется первое судебное слушание. По словам Синатры, вряд ли оно окажется единственным.

Готовясь к суду, находился на заводе, где по телефону меня нашла секретарь «Синего кита» и вызвала в контору. Оказалось, туда с проверкой заявились представители городского финансового управления. Пришлось ехать и знакомиться:

– Господа, я владелец компании, бизнесмен Роберт Кейцер. Чем мы заинтересовали финуправление?

– Мистер Кейцер, ознакомьтесь.

– Что это?

– Уведомление о проведении внеплановой проверки.

– Дело в том, что мы совсем недавно открылись. Непонятно, что за такой короткий промежуток времени у нас можно проверять? К тому же фирма зарегистрирована в Кливленде, поэтому проверки находятся в юрисдикции совсем другого департамента.

– Была бы фирма, а мы найдём, что проверить. Этот филиал расположен в нашем городе, значит, прошу оказать нам содействие.

– Понятно. А кто отдал такое распоряжение?

– Начальник отдела Исайя Шварцман.

– Что же, господа, работайте. Мисс Бридж предоставит вам всю бухгалтерскую документацию. Келли, организуй господам проверяющим кофе и лёгкие закуски.

Узнав имя и фамилию, понял, кем была инициирована проверка. Значит, требовалось "рубить концы" – пусть Розен лишится своего человека в этом департаменте. Нас проверяли неделю, не найдя никаких серьёзных нарушений, но всё равно выписали штраф за несерьёзные. Зато через пару недель после её окончания возвратившийся с работы Исайя Шварцман неудачно упал возле калитки, ударился головой и умер.

В день судебного заседания вокруг здания суда наблюдался лёгкий ажиотаж. Оно было открытым, поэтому зайти и поприсутствовать мог любой желающий. На само слушание прибыли я, Серж, Пит и Пол, фиксируя информацию об особо активных претендентах. У Мордехая нашлось множество дальних родственников, желающих получить часть «пирога». Представители остальных заинтересованных лиц заняли выжидательную позицию, чтобы иметь дело только с вступившей в наследство вдовой. Как и сказал Синатра, в этот раз были обозначены интересы действующих лиц и назначено новое слушание. Патриция вернулась в свой особняк.

Соломон собирался на встречу Совета. Ещё вчера он проинформировал меня о том, что она пройдёт в здании ломбарда. Также Мейер сказал, что к нему примыкает особняк владельца. Пришлось спешно продумать операцию и подготовиться к ней. За полчаса до события несколько человек подошли к трём многоквартирным домам, стоящим на противоположной стороне от интересующего нас здания, и исчезли в подъездах. Кроме пеших наблюдателей, на дальних подступах у обочин припарковались заполненные людьми легковые машины, а за ними – грузовик с закрытым кузовом. Около 18 часов к нужному зданию стали подъезжать дорогие автомобили, из которых выходили пожилые люди в характерных одеяниях. Стоя на лестничной площадке трёхэтажного жилого дома, в бинокль увидел Розена и других членов Совета. Кто-то приехал с помощником и водителем, а кто-то был сам. Последними заявились Соломон с сыном.

Выждав полчаса, отдал приказ на начало операции. Пятеро загримированных парней в полицейской форме, которую нам когда-то пошили в ателье, и я с настоящим удостоверением давно погибшего полисмена вошли в ломбард. К нам вышел управляющий учреждения, поинтересовавшись, что нам надо. В ответ он услышал:

– Полиция!

– Я вижу. И таки что случилось, если столь уважаемые господа посетили это заведение?

– Случилось то, что здесь находится человек, обвиняемый в убийстве. Прошу всех присутствующих собраться в холле. Вот ордер на обыск. Куда ты его хватаешь! Посмотрел и хватит. Итак, господин управляющий, собирайте всех посетителей.

Помахав перед его носом лично состряпанным "липовым" ордером на обыск, уселся в операционном зале, в котором через 5 минут сидели несколько водителей, управляющий и рядовой клерк. Я поинтересовался:

– А где руководство?

– А больше никого нет, господин сержант.

– А тогда чьи машины стоят у входа?

– Так вот же их водители. Все здесь.

– Мистер управляющий, у меня создалось впечатление, что вы вводите меня в заблуждение. Неужели водители берут авто своих хозяев и приезжают просто посидеть в ломбарде? Вам это даром не пройдёт. Парни, начинайте обыск. Они где-то здесь.

Мы обошли не такое уж большое здание, но никого не нашли. Я снова задал вопрос местному начальству:

– Где владельцы?

– Господин сержант, я же вам сказал – здесь никого нет.

– Хорошо, но знайте, господин управляющий, с вами я ещё разберусь. Парни, похоже, в здании имеется тайная комната. Рядовые Бабл и Трабл, отправляйтесь на улицу – будем сверять расположение угла дома и крайнего окна.

Команды отдавал бодрым голосом, дабы не показать свою растерянность, где искать 15 человек, ведь они не могли испариться. В любом случае, коробка дома – это прямоугольник с постоянными размерами. Чтобы найти в нём неявное, надо измерить общую длину дома и длину явных помещений соотносительно окон и лестниц. Строение было одноэтажным, длиной метров 30 с подвалом. В одной половине располагался ломбард, а в другой – продовольственный магазин, хозяином которого была какая-то женщина.

Девять человек, составляющие Совет городской общины, Веня, Розен и четыре помощника наблюдали за суетой в коридоре через вмонтированное в стену декоративное стеклянное панно. С одной стороны цветного стекла зритель видел библейский сюжет, а с другой – всё, что творилось в коридоре. В комнате заседаний начался лёгкий аврал.

– Полиция! Что она здесь делает?

– Откуда мы знаем? Уважаемые члены Совета, кто из вас привёл полицию?

– А что ей вообще здесь надо?

– Соломон, это не ваших рук дело?

– Нет, Рафаэль, не моих рук. А может, уважаемый Цви решил таким образом избавиться от всех нас и стать главным?

– Почтенные господа, не надо ссориться. Потом будем разбираться, почему к нам пришли полисмены.

– Ну и что с того, что они пришли? Здесь нас никто не найдёт. Эти тупоголовые американцы только и умеют, что махать дубинкой.

– Смотрите, Натан, они меряют стены.

– Что делают?

– Измеряют длину помещений. Не знаю, почтенные члены Совета, но думаю, будет лучше, если мы покинем это здание.

– Давид, в этой секретной комнате мы в ловушке. Или ты что-то знаешь?

– Мы покинем здание и перейдём в мой дом, а оттуда позвоним, кому следует, и всё выясним.

– Но как?

– Здесь есть подземный ход.

Хозяин подошёл к фальшпанели и сдвинул рычаг. В полу приоткрылся потайной люк и народ, толкаясь и спотыкаясь, по круговой лесенке спустился вниз, а затем двинулся прямо по тоннелю. Давид дождался, пока гости исчезли в темноте, посмеялся над их руганью, когда те оступались, затем взял с полки фонарик, закрыл люк и неспешно направился следом. Протолкавшись мимо возмущающихся коллег, нажал на другой рычаг и вторая дверь открылась. Беглецы вышли, оказавшись в сарае, а затем через двор перешли в дом. Теперь все разговоры были о том, что означал этот визит копов, лишь Соломон с сыном помалкивали.

Мы же продолжали замеры, выяснив, что одна стена в служебной части ломбарда не на месте. Пришлось внимательно обследовать декоративную отделку торцевой стены. В это время с улицы прибежал Питер:

– Господин сержант, разрешите вас на пару слов.

– Что случилось, агент Питерс?

– Наблюдая за объектом, увидел, как в соседнем дворе из хозпостройки вышли больше 10 человек и проследовали в дом.

– Отлично. Продолжай наблюдение. Не думаю, что у них есть ещё один подземный ход.

Будучи в одной из реинкарнаций пиратом, часто в домах карибских богачей сталкивался с различными вариантами тайных дверей, так что опыт поиска скрытых рычагов у меня имелся. И в первую очередь моё внимание привлекло панно. Я бы понял его наличие в операционном зале, но в коридоре возле сортира оно явно было не к месту. Панно оказалось из толстого цветного стекла, из чего сделал вывод, что это смотровое окно, за которым находилась тайная комната. Значит, мы всё высчитали правильно, осталось только найти рычаг. Глянув на стоящего рядом управляющего, произнёс:

– Открывай.

– Что, сэр?

– Дверь.

– Это стена, сэр.

– Агент Бабл, проводите этого господина в кузов нашего катафалка.

– На каком основании, сэр?

Я от души врезал ему кулаком в солнечное сплетение, после чего мужика подхватили под руки и понесли к машине. Сам же продолжил осматривать стену, пытаясь увидеть дверную щель, одновременно прощупывая элементы декора. Наконец послышался щелчок и дверь открылась. Увы, тайное помещение оказалось пустым. Исходя из его размеров, было понятно, что дверь в подземный ход располагалась в полу. По этой причине начал поиски с дальнего угла комнаты. Провозившись минут пять, нашёл второй рычаг и открыл крышку люка. Вниз уходила крутая винтовая лестница. Подсвечивая себе полицейским фонариком, дошёл до второй двери, увидев на полке фонарь. Осветив стену, обнаружил скрытую полость и спрятанный там рычаг, нажал на него и через открывшуюся дверь оказался в сарае.

Осмотревшись, вышел во двор и открыл калитку, в которую вбежали парни с автоматами. Вломившись в дом, скрутили хозяина и его гостей. К этому времени к воротам подъехал грузовик, в будку которого затолкали всех арестованных. Они пытались качать права, но удары прикладами быстро отбили это желание.

Увидев Розена с наручниками на руках, произнёс:

– Я тебе припомню рицин.

– Кейцер?

– Он самый.

– Так вы не полиция!

– Ксиву видишь? Значит, полиция.

Вызванный Давидом прикормленный полицейский с опергруппой приехал к его дому, когда тут уже никого не было. Пообщавшись с домочадцами, понял, что здесь были полицейские. Пришлось возвращаться в городское управление и выяснять, кто и куда повёз задержанных. Как сказал Конфуций: «Сложно найти чёрную кошку в тёмной комнате в случае, когда её там нет».

Всех барыг отвезли на итальянский склад в Кенморе, разместили в бытовке и сняли наручники. Народ расселся на имеющиеся там диваны и кресла, им предложили коньяк, а вскоре и сваренный кофе. Гости, кроме Мейеров, очень нервничали.

– Кого ждём, мистер Кейцер?

– Сейчас приедет один человек, и мы заключим сделку.

– Какую сделку? Я не собираюсь ничего с тобой заключать.

– Не надо нервничать, Розен. Все люди заключают сделки – одни со своей совестью, другие с золотом. Подождите немного.

Вскоре во двор въехала машина, из которой вышел нотариус Лейба Левенсон. Когда заинтересованные лица собрались в помещении, я проговорил:

– Почтенный Соломон, прошу огласить господам членам Совета наше предложение.

Бывший председатель степенно протёр очки, прокашлялся, высморкался в платок, после чего торжественно произнёс:

– Таки уважаемые члены Совета, все мы здесь собрались вот по какому поводу. Будучи в заключении, прошу простить, в гостях у моих новых коллег, я понял одну истину. Чтобы конкурировать с мафией на равных у нашей общины должен быть единый глава, а не Совет.

– И что ты предлагаешь?

– Предлагаю не перебивать меня, словно дешёвый поц, пока я имею, что вам сказать. Тебе понятно, почтенный Давид?

– Вполне.

– Задам вам вопрос. Кто станет серьёзно влиять на городскую политику – один владелец большой фирмы или девять хозяев маленьких? Ответ очевиден – этот человек должен владеть серьёзным предприятием. А чтобы оно образовалось, требуется его создать, объединив маленькие в одно большое. На этом листе, Роберт, прошу подать его мне, перечислена ваша недвижимость: несколько ресторанов и казино, кафе, магазины, ювелирные салоны и мастерские, ломбарды и ростовщические конторы. Рядом написана их стоимость по оценочному реестру, взятому в городском земельном департаменте. А в этой папке лежат выписки с их полными реквизитами. Мистер Кейцер проделал отличную работу, собрав эти данные в очень короткие сроки. Если это имущество объединить в руках одного руководителя, он станет весьма уважаемым человеком. И этим руководителем я вижу только себя.

– А почему им должен стать ты, а не кто-то из нас?

– Потому что так сложились звёзды. Я и мой компаньон, мистер Кейцер, готовы заплатить вам двойную цену.

– Но у нас там товар, сырье и прочее!

– Почтенный Рафаэль, сейчас речь идёт только о недвижимости. Все остальное будет куплено по рыночной цене.

– Я не собираюсь ничего тебе продавать, Соломон.

– Ты хочешь, чтобы я напомнил тебе, как ты отравил своего тестя, почтенного Заера, и стал владельцем ресторана и казино? Вместо денег ты отправишься в тюрьму.

– Это недоказуемо. Я не буду продавать ресторан.

– Тогда из цивилизованного общества, представленного в этом офисе, тебя переведут в соседнее помещение. Когда тебе отобьют почки, ты станешь более сговорчивым, вот только здоровье не вернуть.

– А где деньги?

– Мистер Кейцер, где деньги?

– Вот первый чемодан. Здесь ровно миллион долларов, а вот стоит второй со вторым миллионом.

– Покажите миллион долларов наличными.

– Смотрите, мистер Натан, и даже пощупайте два миллиона долларов сразу.

В итоге дарственные были оформлены и заверены нотариусом, а стороны их подписали. Продавцы получили мои деньги, разложенные в купленные для этой цели саквояжи. После этого все выпили алкогольный коктейль, чтобы обмыть сделку. Вот только 8 членов Совета, 4 помощников, Розен и один управляющий ломбардом имели в его составе лошадиную дозу рицина, отчего быстро отправились в мир иной. Для алиби Соломон также лёг в больницу с конкретным расстройством кишечника, приняв чай с английской солью. На имя Цви Розена была арендована яхта, которая вечером прошла к рукаву реки Ниагара, где гремел Ниагарский водопад, а утром благополучно с него упала. Капитан Александэр хорошо сделал своё дело и успел вовремя спастись.

Поздно вечером в дом к супруге Давида пришли два человека.

– Миссис Розенталь?

– Да, это я.

– Здесь 50 тысяч долларов.

– Что это за деньги?

– Это деньги за ваше молчание. Сегодня днём здесь ничего не происходило.

– А где мой муж?

– Он со своими коллегами совершил удачную сделку и на яхте отправился её обмыть.

– Он приедет?

– Итак, мы договорились или вы тоже хотите отправиться в путешествие?

– Договорились.

Я же забрал назад свои деньги, выдав 50 тысяч гонорара нотариусу, который установленным порядком отправил отчёт о сделках, столько же Самсону, и премии поменьше всем участвовавшим в операции парням. Теперь оставалось ждать реакции полиции и, если потребуется, готовить деньги её начальству, чтобы умерить их ретивость. Свои связи подключил Соломон и дело о случайной гибели нескольких ювелиров и ростовщиков быстро затихло.

Разобравшись с полицией и родственниками, Соломон и я активно взялись за реорганизацию подаренного нам наследства. Мы решили не строить одну фабрику, а оставить имеющиеся ювелирные мастерские как есть. Но некоторые изменения произошли: ювелиры были перетасованы по уровню мастерства, создан единый фонд сырья, разработан торговый знак новой компании «Золотая марка» и дана реклама на местном рынке. Ростовщические конторы, так называемые «Микрозаймы» и ломбарды также объединили в единую сеть, как и 4 ресторана с их флагманом «Шаломом», парой десятков небольших закусочных, одним официальным и тремя подпольными казино.

Март и апрель принесли мне отличные дивиденды. Я заключил договор с нью-йоркскими гангстерами, разобрался с Розеном и оппозицией в лице городской еврейской мафии, а также стал совладельцем новых предприятий. Теперь я, Соломон и Вениамин Мейеры работали в одной упряжке. Папа и сын единолично возглавили еврейскую диаспору и вошли в члены правления буффальского криминального синдиката. Евреи скооперировалась с нашими бутлегерами, а их боевики влились в ряды объединённых вооружённых сил. Причём, с лёгкой руки Соломона, который продолжал называть меня Рейелем, у них я проходил как «свой» босс.

Узнав об этом, вспомнилась шутка из монолога пародиста Михаила Евдокимова о типаже, который все знает и во всё лезет: «Советские колхозники обсуждают тему негров и один из них говорит: "... Нет, мужики, тут иное. Вот я когда негром был...

– Чего-о-о?

– Ну, это, я им немного был"...

Так и я оказался «немного евреем»...

Разобравшись с основными конкурентами, сделал одно доброе дело. Джина имела весьма заметный живот, отчего предложил ей переехать в дом к Нэнси. Папа побурчал о нравах современной молодёжи, но согласился. А то получалось совсем не по-итальянски – дочь главы мафиозной «семьи» имеет живот непонятно от кого. А с переездом всё стало вроде как "чинно и благородно". Заодно попросил итальянку научить управляться с пистолетом и винтовкой Нэнси и Патрицию. Несмотря на то, что Джина была настоящим бойцом, который сможет дать бой бандитам, решившим забраться в особняк, теперь в усадьбе каждый день по очереди дежурили два парня Джека или 2 итальянца.

В это время по линии Антонелли к нам прибыл эмиссар из Нью-Йорка, сообщивший, что Лучано с компанией гангстеров застрелили Массерию, и теперь боссом всех боссов стал Сальваторе Маранцано. Маттео с толпой лейтенантов и подарками отправился на неофициальную церемонию признания нового «капо ди тутти капи» всей американской мафии. В это же время по вызову в Вашингтон отправился Серж Хони. Я же был занят тем, что стоял за спиной Патриции Стайлз на очередном заседании суда, где изюминкой всего наследства являлся металлургический завод. Всю неделю перед заседанием я и несколько костоломов из «семьи Антонелли» договаривались с дальними родственниками Мордехая о получении ими небольших отступных «наличманом», так что претендентов на наследство не оказалось – все взяли «самоотвод». Таким образом, после заседания Патриция стала владелицей завода, большой виллы и нескольких дорогих автомашин. Нотариус Левенсон заверил заключённое нами соглашение, по которому Патриция подарила мне долю в 51%. Первое, что я сделал, это уволил поставленного Мордехаем директора и его заместителей, а следом за ними и главбуха Розу Марковну Миндель.