Читать книгу "500 дней поражений и побед. Хроника СВО глазами военкора"

На экране трофейного телефона – пусковая установка противотанкового комплекса. На дисплее – российский вертолет Ка-52, который, зависнув над землей, изготовился к удару на большое расстояние управляемой ракетой. Иной причины застывать на высоте 20 метров нет. Оператор ПТРК захватывает цель и нажимает на кнопку «Пуск». Противотанковая ракета, предназначенная для наземных целей, попадает в воздушную.

Таких роликов в этом телефоне оказалось три. На двух атакованы вертолеты Ка-52. Еще на одном сожжен российский танк. Я, честно говоря, не думал, что авторы подобных видео доживают до плена. А тут стоят четверо хлопцев, даже лица не подрихтованы. Российские разведчики вышли на них под утро – спецотряд 95-й отдельной десантно-штурмовой бригады располагался на поселковом кладбище под Изюмом, вырыв себе укрытия прямо среди могил. Место удобное – просматриваются и дорога, и ближайшие высоты. В ходе завязавшегося боя украинские десантники успели уничтожить одну свою пусковую установку – чтоб не досталась противнику.

Четверо бойцов ВСУ были уничтожены. Еще четверо предпочли сдаться.

Один из пленных, оператор противотанкового комплекса Михаил Китайский, родился в Твери, там училась мать. После развала Союза они уехали на Украину. Китайский – не «мобилизант», он – профессиональный контрактник, который прошел подготовку под опекой западных инструкторов. Начало спецоперации встретил в Херсонской области.

– Наша колонна была разбита дважды. И мы вынуждены были откатиться. После этого нас отправили на Житомир, а оттуда – сюда.

– Какие задачи ты выполнял, что у тебя за подразделение?

– Батарея противотанковых управляемых ракет. Моя задача как оператора – это носить установку, носить ракеты, заряжать ее.

– В боевых действиях принимал участие?

– Ну, у меня был один пуск. Командир увидел брошенный танк, видимо, его подбила артиллерия, но он не был сгоревший. Он три дня стоял на том поле. И, когда к нему начали подходить люди, он позвонил по рации главному, и тот сказал, что, если будет возле танка возня, его просто убрать. Командир мне сказал сделать пуск. Один человек был за танком, двое полезли в танк. Когда ракета попала в танк, он загорелся. Но те двое выпрыгнули из него. И все трое убежали.

Все пленные любыми правдами и неправдами пытаются доказать, что они непричастны к гибели российских военных. Но когда у каждого есть смартфон, переписка и собственноручно снятые кадры, сложно что-то утаить.

– У тебя на телефоне видео, как сжигают российские вертолеты, – напоминаю Китайскому.

– Да, это работал мой командир.

– Его имя?

– Печерский Александр Леонидович. Позывной «Сонычко».

На содержание у Китайского жалоб нет. Он искренне удивляется, что остался жив:

– Нам постоянно говорили, что русские военных в плен не берут, особенно десантников. Но они нам предлагали сигареты, воду, еду. Посадили в окоп, чтоб прикрыть от нашего же обстрела…

Есть у украинских выродков в форме такое развлечение. Названивать матерям и женам убитых и плененных российских бойцов и измываться над несчастными женщинами. Кому-то показывают документы, валяющиеся на телах, кому-то в красках рассказывают о пытках. С ухмылочками, наслаждаясь властью над беззащитным человеком. Здесь, в расположении российских войск под Изюмом, я ни разу не сталкивался с таким отношением к пленным. Более того, задержанным украинским десантникам разрешили позвонить родным.

– Алло, мам, я звоню из плена. Со мной все в порядке, – говорит Михаил Китайский.

– Сынок, для тебя война закончилась, я тебя когда-то дождусь домой.

– Все хорошо, к нам тут нормально относятся. Все, что вам там по ТВ рассказывают: мол, бьют, мучают, – это неправда. Обули, накормили. Не переживай. Не верь пропаганде.

– Я стараюсь такое не смотреть. Будь хорошим человеком, помогай, кому нужно. Я думаю, будет все хорошо – и в России, и на Украине.

…Потом матери еще долго писали на телефон, с которого звонили пленные, просили не издеваться над их сыновьями. Им отвечали, что не воюют с безоружными. Десантников переправят в Россию, определят в лагерь для военнопленных, где они будут ждать обмена на россиян…

– В мирной жизни к нам приезжали какие-то манерные инструкторы по стрельбе, учили и такому хвату оружия, и этакому. Стойка такая, стойка сякая. А у меня это первая операция, и я тут понял, что все это полная ерунда. Залег и пытаешься как-то отстреливаться, перемещаться. – Молодой командир разведгруппы Витя делится ощущениями с матерой легендой русского спецназа.

– А ты по-другому это воспринимай, – говорит старший товарищ. – Главное, чему ты должен научиться, – это первый точный выстрел. Если ты в лесу выходишь неожиданно на противника – это самое важное. Мы впитывали все, учились везде, где могли. Ты что с собой сейчас на выход берешь?

Так выглядит преемственность поколений. Совсем юный, но уже потрепанный боями офицер жадно впитывает новые знания от человека, у которого за плечами несколько «горячих точек» и крупных спецопераций. Опытному спецназовцу, видно, важно понять, как сегодня действуют разведчики. И без напора или навязывания что-то подсказать.

– Вы четверками работаете? Мы пятерками ходили, – расставляет он на столе автоматные патроны 5,45.

Трофейный украинский танк

И на только профессионалам понятном языке начинает объяснять, как удобнее выстраивать людей в случае внезапной атаки противника – кто оттягивает на себя, кто подавляет огнем, кто заходит врагу во фланг. Молодой следит за патронами, которые опытный двигает по столу.

– Я понял. Но еще ведь каждый из нас – сам себе инженерная разведка.

– В лесу всегда так. Мины, растяжки…

– Как обычно. План был хороший, но придется импровизировать. Пойду собираться.

Говорит так буднично, как будто пошел покурить. Словно и не было три дня назад под селом Долгеньким боя, в котором отделение разведбата 144-й дивизии потеряло двоих. Российские бойцы выкатились на украинский укрепрайон, две бронемашины подбиты, шквальный огонь по спешившимся разведчикам. Почти все ранены, но продолжают отстреливаться. Один из бойцов получает пулю

в сердце: «Мне конец, отходите, пацаны» – и еще пять минут прикрывает своих товарищей.

Парни в итоге дошли до своих, а затем вернулись за телами павших. Всю ночь возле них пролежал один из бойцов в ожидании эвакуационной группы – чтобы противник не утащил погибших. Откуда это берется у молодых пацанов, которые еще вчера сражались в лучшем случае в игровые приставки?

На генном уровне прописано: русские на поле боя своих не бросают.

Зашли ракетчики, с шутками и прибаутками рассказали, как сбили очередную «Точку-У». Одной ракетой под зад, но та лишь сменила направление. Второй – уже на поражение. Кассетные боеприпасы разорвались в воздухе.

– А куда летела? – спрашиваем.

– Да к вам и летела, – смеются.

Наступление от Харькова на юг, в сторону Донбасса, продолжается. Где-то российские войска уже вышли на границы с оккупированной частью ДНР, где-то уже прорвали рубежи и соединили Харьковскую область с Луганской. Под самим Харьковом наши силы ведут оборонительные действия, чтобы противник не ударил в тыл, пока идет операция по освобождению Донбасса.

– Вот видите – это их блокпост, – показывает оператор дрона на экране своего пульта. – Между нами и ими ровно посередине – АЗС. Друг друга мы не видим. Но минометные обстрелы идут постоянно.

Эта дорога связывает Балаклею, находящуюся под российским контролем, с пригородами Харькова. Гражданский транспорт по ней пока ездит в обе стороны, но есть нюансы. Если спецоперация застала человека на той стороне, то для украинских военных он – вне подозрений. Если же он был по эту сторону от АЗС, то поездка через блокпост ВСУ может закончиться задержанием.

– Для них мы тут все предатели и «ватники», – говорят люди у российского блокпоста.

Сюда добираются на велосипедах, оставляя их у местных жителей. Волонтеры с украинской стороны приезжают на микроавтобу-

сах с красными крестами и перевозят людей на ту сторону. Впрочем, еще неизвестно, где сейчас лучше. Балаклея не сильно пострадала в результате боев. Здесь пробивается связь, работает электричество, хотя украинская артиллерия периодически бьет по гражданской инфраструктуре.

Главная достопримечательность Балаклеи – старейший и чуть ли не крупнейший арсенал в Европе. С 2014 года именно отсюда боеприпасы всех возможных калибров отправлялись в Донбасс и бомбили мирные города. В 2017 году на складах случился пожар, снаряды разлетались на десятки километров. Следы видны до сих пор – хвостовики всевозможных ракет в апокалиптических масштабах разбросаны по всей территории 65-го арсенала. Кажется, никто здесь не собирался приводить склады в порядок. Рвануло в основном то, что хранилось под открытым небом. А около трехсот бетонных ангаров не пострадали.

Вместе с российскими инженерами вскрываем массивную железную дверь склада под номером 275. На ручке установлена растяжка – проволока ведет к сигнальной мине, бойцы аккуратно снимают ее. Нутро ангара дыхнуло могильным холодом. Фонарики внутри высветили ряды зеленых ящиков от пола до потолка. Минометные мины, снаряды к гаубицам различных калибров, танковые боеприпасы. Отдельный склад, забитый реактивными снарядами к РСЗО «Ураган». Ящики с тротилом, ракеты к установкам ПВО, ящики с какими-то антеннами и связной аппаратурой.

В одном из ангаров натыкаюсь на тару с надписями по-английски. Внутри – американские 60-мм мины. Этот калибр не подпадал под ограничения Минских соглашений, и ВСУ щедро посыпали ими позиции непокорных республик. К соседнему складу подъезжает «Урал», из которого выпрыгивают наши бойцы и начинают грузить 152-мм снаряды…

Бросив под Харьковом десятки тысяч тонн боеприпасов, Киев значительно упростил логистику российской армии, действующей на этом направлении. Учитывая масштабы арсенала, разбросанного по огромной территории, уничтожить его полностью мы бы вряд ли смогли. И ВСУ пользовались бы практически неиссякаемым источником боепитания. Сегодня же они вынуждены просить его у своих западных партнеров.

Хвостовики ракет разбросаны по территории арсенала

Однако, судя по тому, что в ходе спецоперации Москва начала наносить удары по железнодорожным мостам, о зарубежных поставках Киеву вскоре придется забыть.

– Глядите! Рынок работает! И магазины! – За окнами машины мелькал инопланетный пейзаж, непривычный глазу человека, который последний месяц провел в зоне боевых действий.

В первую пробку мы попали в Купянске, что в полутора часах езды от Изюма, в течение которых ничего меньше бронеавтомобиля «Тигр» тебе по дороге не встречается. Тыловой город кипит мирной жизнью. Тут тебе и лавочки у дороги, и открытые магазины: хочешь – продуктовые, хочешь – промышленные. Об отсутствии света, который дается по часам, напоминают лишь «слепые» светофо-

ры и урчащие «дырчики» – генераторы у тех торговых точек, где есть холодильники. Разрухи здесь нет, город был оставлен украинскими войсками без боя.

В тыл мы выехали, чтоб попасть на другой участок фронта. Он – всего в 25 километрах от нас, за Оскольским водохранилищем, но все мосты через него взорваны ВСУ, приходится делать крюк в 180 километров. Подолы, Куриловка, Новоосиновка… Вдоль дорог выставлены канистры с ценниками на бензин. Когда-то такая же торговля процветала и в воюющей Чеченской республике. Только тогда во дворах у местных были свои минизаводики, стоявшие на нефтяном пятне. Здесь народ закупается в России или в Луганске, до которого на минувшей неделе была пробита дорога, соединившая Харьковскую область и ЛНР. Сейчас цена за литр 92-го доходит до двухсот рублей. Но большинство автомобилей ездит на газу.

Удивительно, но за полтора часа от мирной жизни к фронту мы не заметили российского присутствия. Оно здесь ненавязчивое и не бросается в глаза. Уклад жизни этих территорий, которые и раньше были ориентированы на соседнюю Россию, мало поменялся. Если не брать в расчет временные неудобства. Где-то встречаешь очередь к колодцу за водой – перебои с водоснабжением, где-то – ряд машин к газовой заправке. Поставки топлива пока не налажены на постоянной основе и случаются эпизодически. Проезжаешь разрушенное предприятие, но понимаешь, что уничтожено оно было не боями, а незалежностью.

А вот мосты ближе к зоне боевых действий взорваны уже в ходе нынешнего конфликта. Навигатор то и дело недоумевает, когда мы пытаемся найти объезд очередной переправы, перебираясь либо вброд, либо через насыпи. Местные на букву «Z» на нашей машине смотрят с подозрением, провожая настороженным взглядом. Здесь в ходу другой тактически знак, незаслуженно обделенный вниманием – «О». Это – группировка Центрального военного округа, которая до передислокации действовала в том числе на Сумском направлении. Но, в отличие от войск «V» и «Z», оставалась на периферии внимания.

Сегодня они наступают из Харьковской области и уже пересекли границу оккупированной Украиной части Донецкой народной республики.

– Как к вам тут местные относятся? – спрашиваем встречающего офицера.

– Здесь нормально, все ведь от местных властей зависит. Вот в Конотопе, Сумской области, сказали главе, что все будет нормально, привезем гуманитарную помощь. Так он собрал народ на площади и объявил, что, если люди не примут нашу помощь, мы якобы начнем бомбить их город. Сразу возмущение. Какие-то «черные ведьмы» нам на видео угрозы записывали, дескать, проклянут до импотенции. Из России потом наши «белые ведьмы» им в ответ ролик записывали. И смех и грех, – смеется наш новый знакомый. – А здесь – полное взаимопонимание.

На минувшей неделе войска Центрального военного округа с боями заняли первый населенный пункт на севере бывшей Донецкой области – Лозовое.

– Выявляли огневые точки противника, корректировали огонь артиллерии. Личный состав проявляет смекалку, мужество и уверенно идет вперед, – по-военному лаконично и четко докладывает мне командир одной из разведгрупп.

– Как противника оцениваете?

– Не дураки. Местами замысел у них какой-то есть. Видны и советский опыт, и свежее обучение. Но все равно наносим им большие потери. Пленные в основном говорят, что воевать они не хотят, их заставляют. Говорят, что стоят что-то типа заградотрядов из сил ВСУ, а бойцы-пограничники у них впереди. И у них нет выхода. Идти назад – пристрелят свои. Вперед наступать сил нет.

– Когда заходили в город, столкнулись с огромным количеством минно-взрывных заграждений, – чеканит еще один разведчик, заместитель командира взвода. – Преодолели, выбили противника, который откатился на пять километров до следующего населенного пункта. Обстановка стабильная, боевой дух высок. По моим бойцам била артиллерия из соседней деревни, минометами накрывали. Но, несмотря на это, используя складки местности, мы продвинулись вперед. И закрепились в Лозовом. Противник собирался в спешке, оставляя за собой вооружение, вещевое имущество, технику.

Изюм наш! Вид с горы Кременец

…В паре километров от Лозового развернуты сразу несколько батарей 122-мм гаубиц Д-30. Артиллерия поддерживает наступление пехоты. Еще три дня назад били почти прямой наводкой – на 2,5 километра. Вчера – уже на семь. Сегодня – на 11. Противник постепенно отступает вглубь будущего огромного котла, в который рискует попасть вся донбасская группировка Киева, если не успеет покинуть свои позиции.

Фактически наши войска сегодня почти точь-в-точь воспроизводят наступательные действия украинской армии 2014 года, когда она пыталась взять Славянск. Группировка «О» идет на Ямполь и Красный Лиман, чтобы закрыть Славянско-Краматорскую агломерацию с северо-востока. Войска, наступающие от Изюма, перекрывают с северо-запада. С юго-востока идут российские войска и подразделения ЛНР. А с юго-запада – ВС РФ и армия ДНР.

Картина генеральной битвы за Донбасс начинает постепенно проступать на театре боевых действий.

– Интересные ощущения, когда едешь по тем местам, которые совсем недавно приходилось отбивать с боем. – Молодой офицер-разведчик вызвался с нами провожатым до переднего края.

Наш пикап пылит по пробитой танками полевой дороге на юг от Изюма. Туда, где российские войска вскрывают оборону противника, чтобы выйти на трассу, ведущую в Днепропетровскую область. И перерезать ее. Для группировки Вооружённых сил Украины на севере Донецкой области это – дорога жизни, по которой идет бесперебойное снабжение. Именно поэтому, к примеру, уже неделю сопротивляется небольшой украинский гарнизон в селе на три улицы Долгонькое.

Это последний населенный пункт Харьковской области на пути в оккупированную Украиной часть ДНР. И на пути в Славянск, куда и наступает наша группировка. Если логистика будет нарушена, смысл оставаться в Долгеньком у украинцев окончательно пропадет.

– Вон там мы «двухсотых» вытаскивали, – показывает на водонапорную башню молодой офицер-разведчик, провожающий нас до переднего края. – А тут все заминировано было. Необычно спокойно ехать там, где неделю назад колошматился с противником.

– Необычнее приезжать в такое место спустя восемь лет, – замечаю, намекая на Славянск. – Ты впервые на передовой, Леха?

– Да, в 2014-м, когда тут все начиналось, я еще в училище плац топтал.

– На обочину не съезжаем, – хрипит рация головной машины.

В окаменевшем на солнце черноземе вдоль дороги зелеными пятнами маячат противотанковые мины. Отходя, украинские войска не жалели сил на минные заграждения. С ними пришлось повозиться российским инженерам. И еще придется после окончания боевых действий. Поля вдоль дороги утыканы хвостовиками от реактивных снарядов, остатками боевых частей боеприпасов и несработавшими кассетами.

От Бражковки до Сулиговки машины набирают максимальную скорость. «Птуроопасный участок», – поясняет офицер. Это видно по подбитым боевым машинам. За Сулиговкой – передний край, за который щедро со всех сторон насыпает наша артиллерия. Она грохочет, не переставая, предваряя наступление пехоты.

– Про нас противник тоже не забывает. Утром и вечером, как по расписанию. Вчера вот в соседний дом прилетело, – делятся особенностями проживания на передовой бойцы.

В зоне боевых действий удобств нет – селятся, где придется. В полуразбитых хатах, сельских клубах, лесных землянках. Где-то организовано трехразовое горячее питание. Где-то приходится перебиваться сухпайками. Но парни все равно налаживают какой-никакой военный быт. На веревках по ветру болтаются постиранные тельняшки, к деревьям прибиты самодельные умывальники, некоторые даже позагорать умудряются в свободное время. Которого, впрочем, не много.

На бронемашине выдвигаемся на передний край, где еще совсем недавно были оборудованы противотанковые позиции украинских войск. Из лесополос, которыми разрезаны поля, по дорогам били натовскими противотанковыми «Джавелинами» и NLAW. Сейчас этот рубеж находится под нашим контролем. А бывшие обитатели хилых украинских фронтовых землянок разбросаны вдоль лесопосадки. За 15 минут я насчитал почти два десятка тел.

Подбираю документы – Виктор Руденко, 1964 года

рождения. На самую опасную позицию украинское командование загоняет неподготовленных резервистов, которые прошли короткий курс обучения и сразу попали на передок. Их Киеву не жалко.

– Мы выходили по связи на их начальство, предлагали гуманитарную паузу, просто в качестве жеста доброй воли – приезжайте, забирайте своих, – рассказывают наши военные. – Но они отказываются. Зачем им знать о реальном положении дел на фронте. У них же по телику сплошные перемоги…

Над головой прогудели несколько снарядов и через секунды разорвались за соседней лесополосой. За ними – сразу три пакета «Гра-

дов» принялись перепахивать землю. Артиллерия демилитаризировала очередные позиции ВСУ…

Ровно в 10 утра, когда на Красной площади в Москве начался Парад Победы, за окнами, заложенными мешками с землей, завибрировало. С самолетным гулом в небо на перехват воздушной цели пошла ракета зенитного ракетного комплекса «Бук». В последние дни работы у подразделений противовоздушной обороны на Изюмском фронте прибавилось. Теперь они сбивают не только уже привычные оперативно-тактические ракеты «Точка-У», летящие как по городу, так и в сторону границы с Россией, но и реактивные снаряды систем залпового огня «Смерч» и «Ураган». Боевые части, как правило, кассетные. Пока находишься в помещении – опасности они не представляют. Но не дай бог разрывы застанут тебя на улице. Прошитых насквозь маленькими железными шариками людей к российским медикам привозят ежедневно – и гражданских, и военных.

«Здравствуйте, товарищи», – приветствует войска министр обороны в далекой Москве.

За окнами – громкий взрыв, за ним – несколько приглушенных: кассеты взрываются в воздухе, не долетев до цели. Товарищи пэвэошники снова не подвели. И сделали это еще трижды до окончания парада, который закончился досрочно из-за нелетной погоды. Для артиллерии ее не существуют.

На 9 мая в Харьковской области ждали провокаций. По оперативной информации, Силы специальных операций ВСУ планировали подорвать пост в Купянске, который ведет в сторону Луганской области. К отражению диверсии подготовились силовики. Местные жители от украинских военных тоже не ждали ничего праздничного. «Мы все решили, что завтра работать не будем», – признались мне накануне продавцы на небольшом рынке, который открылся рядом с храмом. Ассортимент не поражает разнообразием – колбасы, масло, сигареты, «мыльно-рыльные». Говорят, если прийти пораньше, часов в 9 утра, можно успеть купить мяса. Если есть деньги. А здесь их не много. Можно расплатиться и рублями – за тысячу дают 300 гривен. При официальном курсе один к двум. Но хоть какая-то торговля пошла.

Честь имеем!

– А где товар-то берете? – спрашиваю.

– В Купянске.

По нынешним дорогам – под два часа езды по убитым полевым дорогам. А туда продукты привозят либо из России (еще почти три часа), либо из ЛНР – туда теперь даже ближе.

К полудню обстрел РСЗО прекратился, выезжаю в город. Здесь нет ни праздничных флагов, ни демонстраций. Во фронтовом городе не до пышных торжеств. Их, впрочем, и не было в последние годы. Изюмцы сами поднимались на гору Кременец к монументу «Атака», но это было сродни гражданскому подвигу, вызову и протесту одновременно. Сегодня многие просто боятся выбраться из укрытий.

У местного Дома культуры собрались небольшая группа общественников и новый мэр города Владислав Соколов. В прошлом – полицейский из Днепропетровска. С 2011 года живет в Изюме. Небольшим факелом он зажигает давно погасший Вечный огонь у монумента погибшим в Великой Отечественной войне изюмчанам. За памятником – разрушенное мощным снарядом здание, в подвале которого живут люди. Они по очереди рубят дрова для костра, на котором последние два месяца готовят пищу.

Изюм. 9 Мая

– Спасибо жителям России, армии, руководству за то, что, невзирая на трудности, город обеспечен продуктами питания и уже даже начинают поступать стройматериалы. Мы приступили к ремонту храма, который был поврежден в ходе артобстрела. Работают городские службы, восстанавливают инфраструктуру, надеюсь, что в ближайшее время хотя бы в некоторых районах удастся восстановить электричество и будем подавать воду. Надеюсь, скоро мирная жизнь в Изюме восстановится в полном объеме, – уверенно говорит Владислав Соколов.

– Вам не страшно занимать такую должность? Вы же для Киева – коллаборант.

– Пусть они боятся. Пусть боятся народа, который за 30 лет задушили и задавили, лишили истории и памяти, а нам бояться нечего. Нам запрещали флаги Победы, не зажигали Вечный огонь. Сегодня мы его зажжем, и, надеюсь, он никогда не погаснет.

Мэр, конечно, выражается образно. Газоснабжение в городе пока не налажено. И специально к празднику для Вечного огня привезли

два баллона с голубым топливом. Соколов зажигает его с ощутимым внутренним трепетом. Видно, что для него это – не просто дань традиции.

Среди пришедших к монументу – местные жители и работники близлежащего завода оптического стекла, на котором в том числе варилось стекло для «рубиновых» звезд на башнях Кремля.

– Жалко, что тогда, в пятидесятых, реабилитировали этих подонков, – говорит 83-летний ветеран труда Алексей Шевченко. – Теперь пожинаем плоды. Сволочи они, извините. Да здравствует Россия, наш правопреемник! Я Советскому Союзу клятву давал и Россию не подведу.

– Я был первым изюмчанином, на которого открыли уголовное дело за то, что возлагал цветы с копией Знамени Победы, – делится со мной депутат местного горсовета. – Мои деды воевали, и это мое право, какие праздники отмечать и на каком языке говорить. Сейчас я на своей земле, в своем городе. Правительство нас предало, а мы остаемся верны своим традициям и обычаям.

Весь праздничный день над городом грохочет артиллерия. Российские войска расширяют плацдарм наступления на Славянско-Краматорскую агломерацию, а противник начинает применять вооружения, пришедшие с Запада. В зоне боевых действий появились ракеты британского производства, американские гаубицы М-777, способные бить высокоточным, но очень дорогим боеприпасом «Эскалибур», дроны-камикадзе из США…

Необычные ощущения, когда встречаешь День Победы там, где так жестко переплелись прошлое и настоящее. Где молодые пацаны бьются насмерть на рубежах, которые когда-то отстаивали их предки. Причем фронтовой быт на передовой почти не изменился. Перед тобой словно оживают картинки советской военной литературы с ее окопной правдой, архетипами настоящих русских героев и не всегда приятной изнанкой страшных боев.

Здесь, как нигде больше, ощущаешь, что означает избитый штамп «преемственность поколений». И как это – быть достойными своих предков.

Это, поверьте, очень непросто. Но наши стараются.