Текст книги "Введение во храм. Очерки по церковному искусству"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vvedenie-vo-hram-ocherki-po-cerkovnomu-iskusstvu-146002.jpg)
Автор книги: Александр Копировский
Жанр: Религия: прочее, Религия
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
И вот мы, наконец, внутри храма. Войдя в него, почти любой человек ощущает легкое головокружение (илл. 6).
Еще бы! Ферапонтовские росписи – наиболее полный и наиболее сохранный фресковый ансамбль средневековой Руси, никогда не поновлявшийся. Поэтому он не нуждался в капитальной реставрации, только в очистке от внешних загрязнений.
Этот ансамбль потрясает. Обилием голубого цвета, заполняющего пространство, обилием легких гибких фигур, тем, как они расположены. Плоскостей в интерьере относительно немного, в основном, это криволинейные поверхности: купол, арки, своды. Поэтому непривычно видеть сюжет или фигуру изогнутыми, повторяющими форму архитектуры. Плоскости стен разбиты окнами, которые тоже, в некотором смысле, оказываются элементами изображения, по крайней мере, они отделяют один сюжет от другого. Под сводами храма, над его боковыми дверьми, изнутри сделаны специальные углубления – люнеты (здесь их больше, чем в других, более древних храмах), в них тоже есть изображения. Всюду – фигуры святых, то помещенных в круглые медальоны, то стоящих в полный рост на опорных столпах. Внизу по периметру стен и столпов – фреской же изображенные «полотенца» с орнаментами.
Есть ли некий «ключ», позволяющий хоть как-то понять сначала внешнюю, а потом и внутреннюю логику этой росписи? Да, есть. Это византийская, сложившаяся к IX веку система внутреннего декора храма. В соответствии с ней храм разделялся на три пространственных зоны. По вертикали: на купол, своды, стены. По горизонтали: на алтарь, собственно храм и на противоположную от алтаря стену, в которой находится основной вход в храм. Попробуем вначале сориентироваться в ферапонтовской росписи, руководствуясь этой общеканонической системой. Начнем сверху.
«Вертикаль» и «горизонталь»Купол. В нем всегда помещалось изображение Христа «Пантократора», то есть Вседержителя, с благословляющим жестом правой руки (также это жест речи, слова, произносимого вслух), и Евангелием в левой (илл. 7).
Ниже, над окнами барабана или между ними, располагались фигуры ангелов, апостолов – учеников Христа и пророков – их предшественников. Завершалась верхняя часть росписи изображениями четырех евангелистов – Матфея, Марка, Луки и Иоанна, записывающих слова Христа. Они всегда находились в треугольных «парусах», то есть расширенной верхней части столпов, поддерживающих купол. Это символизировало передачу записанных слов тем, кто находится внизу, в храме.
Второй ярус – своды. На них располагались «праздники», то есть евангельские события, выделенные богослужебным календарем как особо важные и поэтому праздничные, имеющие отдельные богослужебные дни. Их двенадцать.
И, наконец, третий ярус – стены и опорные столпы. На них в Византии помещали отдельные фигуры святых, поясные или в рост.
Вся система легко воспринималась как единое целое: Христос говорил с людьми, стоявшими в храме, прямо, затем – через события Своей жизни, раскрытые в иконном изображении ясно и недвусмысленно, и наконец – через своих апостолов и святых, исполнивших Его волю и ставших подобными Ему. Все находившиеся в храме оказывались, по этой логике, «четвертым ярусом» этой системы.
Дионисий, безусловно, сохранил ее. Он лишь подчеркнул, усилил звучание каждого яруса в контексте приближения столь актуального для его времени «конца мира». И сделал это мастерски.
В храме – сонмы ангелов и святых: апостолов, мучеников, епископов, священников, монахов, ветхозаветных праведников. В сюжетной части собраны не только 12 главных событий Евангелия, но и события менее значительные. Здесь есть даже притчи – назидательные рассказы Христа, приобретшие значение исторического факта. Все Евангелие буквально ожило и стало доступно взгляду.
![](i_065.jpg)
7. Христос Пантократор в куполе
Кроме этого, напомним, существовало и горизонтальное прочтение росписи. Восточная, алтарная часть храма тоже была своего рода куполом, то есть высшей, в духовном смысле, точкой храма. С одной стороны, благодаря полукруглым, сходным с куполом, формам алтарных апсид. С другой – из-за особого значения алтаря как места совершения таинств. Поэтому в алтаре находились важнейшие по значению изображения Богородицы, святого Иоанна Крестителя, святого Николая и других святых епископов, совершавших, таким образом, богослужение вместе с земными священниками – служителями этого храма. Правда, росписи алтаря были скрыты иконостасом, в эпоху Дионисия уже четырехъярусным. Но изображения наиболее известных и почитаемых святых епископов – Василия Великого, Григория Богослова и Иоанна Златоуста – повторены на стенах храма. Причем это не просто их отдельные фигуры, а новые сюжеты: епископы, подобно евангелистам, записывают на свитках свое учение, которое затем символически в виде потоков воды буквально растекается вокруг них (илл. 8).
К горизонтальному прочтению росписи относилось и еще одно нововведение Дионисия. Он изобразил в виде отдельных сюжетов излюбленное молитвенное песнопение Византии и Древней Руси – акафист Богородицы (буквально – пение, исполняемое стоя). В нем Богоматерь представала живым исполнением многих древних пророчеств. А еще – победительницей «немощных и бедных вещественных начал» мира сего (Гал 4:9). Акафист состоял из отдельных песнопений – 12 икосов и 13 кондаков, – в которых прославлялась Богоматерь.
Каждое (!) из этих песнопений Дионисием было проиллюстрировано. Сам акафист изображался в православных храмах за пределами Руси еще в XIII–XIV веках, но к нам эта традиция впервые пришла в росписях Дионисия. Впечатление от изображенного во фресках акафиста усиливалось тем, что его можно было прочитать, обходя стены и столпы храма по периметру. При этом сцены из акафиста располагались группами. Первая – в подкупольном пространстве, вторая – в юго-западной и северо-западной части храма. Последняя начиналась на южной стене и шла сначала с востока на запад, к выходу из храма, и завершалась на северной стене.
![](i_066.jpg)
8. Учение свт. Василия Великого
Вводное песнопение (1-й кондак), прославляющее Богоматерь как непобедимую военачальницу, помощницу в победе над врагом, исполнявшееся во время чтения акафиста несколько раз, изображено отдельно от всех остальных. Во время богослужения в субботу пятой недели Великого поста, когда акафист Богоматери включается в уставную службу и читается полностью, священники, после прочтения икосов и кондаков, изображенных в определенной части собора, как предполагается, каждый раз обходили с каждением весь храм, воспевая первый кондак:
«Страшный Суд»
Необорной воеводе песнь победную,
как спасенный от напасти речь хвалебную
воссылает тебе град твой, Богородице!
Но имеющая власть непобедимую,
отврати от нас все беды, чтоб свободно нам
воспевать тебе: «Радуйся, Невеста неневестная!»
Завершается горизонтальная линия прочтения росписей композицией «Страшный Суд», расположенной на западной стене храма. Собственно, эта композиция по-своему дублировала основную идею системы росписей, расположенных по вертикали. Ведь в ней Христос изображался пришедшим в силе и славе, а значит, являющим Себя миру как Страшный Судия. На западной стене Его явление конкретизировалось. В него добавлялись апостолы, судящие мир вместе с Христом; праведники, восходящие в рай; грешники, низвергаемые в ад, и т. д. Обычно образ Страшного Суда занимал всю западную стену храма, завершая, таким образом, и вертикальное, и горизонтальное прочтение росписей.
В соборе Богородицы Ферапонтова монастыря «Страшный Суд» занимает лишь верхнюю часть стены (к огромному сожалению, образ Христа-Судии полностью уничтожен из-за попытки пробить здесь в более позднее время дополнительное окно) (илл. 9-10).
Нижняя же часть стены, с заходом на боковые стены, была отведена Дионисием под новые для этого места сюжеты. Мы видим во многом похожие друг на друга сцены, в которых представлены стоящие или сидящие епископы с императором (иногда – императором и императрицей) в центре. Таких сюжетов семь. Это Вселенские соборы – собрания всех епископов церкви, созванные императором для решения значимых для всей церкви проблем (илл. 11).
Почти всегда это были проблемы, связанные с попытками исказить вероучение – ересями. На них «соборно», то есть всеми участниками вместе, давался ответ, который становился наиболее емкой и полной формулировкой учения церкви – догматом.
Изображение семи Вселенских соборов в росписи Дионисия означало «торжество Православия», то есть победу церкви над лжеучениями. Более того, соседство с композицией «Страшный Суд» ставило Вселенские соборы в особое положение: они непосредственно предшествовали этому Суду, и значит – завершали круг основных событий земной истории.
Вопросы остаютсяКак же все-таки увидеть росписи в целом? Возможно ли это? Существовала ли единая «программа» росписи? Кто ее составил? Есть ли связь между отдельными сюжетами внутри «вертикали» и «горизонтали» храма? Каково отношение этой росписи к предшествующей традиции (а это – эпоха Андрея Рублева) и к последующему ее развитию? Попытаемся ответить на эти и другие вопросы далее.
![](i_067.jpg)
9. Западная стена. Страшный суд
![](i_068.jpg)
10. Северная стена. Апостолы на Страшном суде
![](i_069.jpg)
11. Седьмой Вселенский собор
Итак, войдя в храм, мы остановились в изумлении, подобно легендарным послам князя Владимира, переступившим порог Святой Софии Константинопольской.
«Не знаем, где были, – на небе или на земле! Знаем только, что здесь Бог с людьми пребывает,» —
так передает их слова наша знаменитая, самая древняя летопись, «Повесть временных лет». Не забудем, что храм Святой Софии внутри был украшен только декоративными, а не сюжетными мозаиками. Исключение – четыре шестикрылых херувима в местах соединения основания купола со стенами, и очень маленький (относительно размеров собора), к тому же, более поздний образ сидящей на троне Богоматери с Младенцем Христом в алтарной апсиде.
Но это не значит, что ощущение близости Бога в Святой Софии вызывала только архитектура. Отсутствие изображений на стенах восполнялось, и с избытком, невероятно красочным и сложным по действию богослужением. Достаточно вспомнить, что клир этого храма уже в VI столетии насчитывал 60 священников и 100 диаконов, а число прислуживающих было более 300.
Эти цифры помогут нам перейти к интерьеру собора в Ферапонтовом монастыре. Ведь в нем, даже когда не было богослужения, всегда «присутствовали» несколько сот фигур: Христос, Богоматерь и множество святых, а также просто участников евангельских сцен и событий церковной истории, написанных фресками. Цель исполнителей росписи – Дионисия и его сыновей – была той же, что у строителей и «благоукрасителей» Святой Софии. Нужно было показать, что здесь «Бог с людьми пребывает».
Таково ли впечатление впервые пришедшего сюда человека ХХ-го, а затем – XXI столетия? Поток жаждущих взглянуть на это чудо хлынул в Ферапонтово после первой публикации фресок в 1911 году. Но то были люди, для которых библейские сюжеты, да и вообще храмовый интерьер, не казались чем-то необычным. А что они для нашего современника? Некоторые, отчаявшись разобраться в этом многофигурном небесно-голубом пространстве, призывают воспринимать росписи Дионисия просто как музыку. Да, это и музыка. Но кто сказал, что «услышать» ее проще, чем осмысленно увидеть? Парадокс в том, что лучше всего не выбирать что-то одно, а воспринимать то и другое сразу. Попытаемся так и сделать.
Блиц-экскурсияАвтору этих строк однажды, в середине 90-х годов, нужно было показать фрески Дионисия довольно большой, около 80 человек, группе паломников. Проблема была в том, что завести в собор, по условиям сохранности фресок, можно было одновременно не более 15 человек, и на каждую такую группу давалось не более 10–15 минут. Рассказывать вначале об исходной византийской схеме росписи, потом переходить к системе фресок Рождественского собора, да еще и пытаться последовательно ее описать, в таких условиях было невозможно. Пришлось прибегнуть к выделению главных визуальных ориентиров.
Что видел человек, вошедший, например, в главный храм домонгольской Руси – Софию Киевскую? Смысловым и художественным центром храмового интерьера был поясной образ Христа в куполе. Но этот образ вначале находился вне доступности для глаза. Вошедший видел, прежде всего, Богоматерь в алтарной апсиде. Она изображена в полный рост, с величественно поднятыми в молитвенном жесте руками.
А в ферапонтовском соборе?
Богоматерь тоже будет увидена вошедшим сразу – над алтарем (илл. 12).
Но здесь, в отличие от киевской мозаики, она лишь чуть приподнимает руки, а с них свисает в обе стороны длинное розоватое покрывало. Кроме того, Богоматерь здесь не одна: вокруг нее – сонмы предстоящих святых, ниже – народ, молящий об избавлении от врагов, окруживших город. Многие, наверное, узнали композицию «Покров Богородицы». А кто-то, может быть, вспомнил воинские скульптурные мемориалы, посвященные Отечественной войне, где центром часто бывает строгая женская фигура с длинной цветочной лентой на слегка вытянутых вперед руках – это, конечно, сознательное заимствование отсюда, от «Покрова».
Покров и Страшный судНо главное – неожиданное место расположения сюжета. Никогда (!) ранее «Покров» не писали над алтарной аркой. Тем самым он – образ защиты, заступничества, небесного покровительства – получил центральное положение в храме, стал смысловой доминантой росписи. Кроме того, это своеобразное «Явление Богоматери народу», акцентирующее тему милости, внутренне связано с написанным прямо напротив него, на западной стене, «Страшным судом». Но при этом оно становится антиподом суда! Как будто здесь проиллюстрированы строки из Послания апостола Иакова:
Милость торжествует над судом (Иак 2:13).
Впрочем, образ Страшного суда здесь ясно «говорит» о том, что этот суд – не начало мучений, а наоборот – избавление от них. Достаточно взглянуть на легкие, чуть вытянутые фигуры судей-апостолов (напомню – центральный образ Христа на троне был утрачен во время ремонта храма в XVIII веке). Они написаны здесь Дионисием теми же, что и во всем храме, нежно-голубыми, светло-зелеными, прозрачно-розовыми красками…
![](i_070.jpg)
12. Покров Богородицы. Роспись восточной люнеты (над алтарем)
![](i_071.jpg)
13. Богоматерь с Младенцем на престоле
Сходство образа Богоматери из композиции «Покров» с традиционным алтарным изображением Богородицы велико. Но ее фигура здесь, во-первых, по размеру меньше, чем в древних храмах. А во-вторых, взгляд от нее сам собой переходит не вверх, в купол, а ниже, в углубление алтаря. Здесь она изображена еще раз: сидящей на престоле с Младенцем, как царица. Перед ней смиренно склоняются стоящие слева и справа два ангела (илл. 13).
Фигура Богоматери в алтаре и над ним, повторяясь, становится еще значительнее. Итак, легко видимой глазу точкой отсчета в системе росписей становится именно ее образ, легкий и величественный одновременно.
Вторым ориентиром при осмотре собора становятся два значительных по размеру и содержанию богородичных сюжета. Первый – иллюстрация песнопения «О Тебе радуется» (люнета северной стены) (илл. 14). В нем Богоматерь прославляется всем творением, ангелами и людьми, а сама она уподобляется храму и райскому саду. Второй называется «Собором Пресвятой Богородицы», о нем мы сейчас поговорим подробнее.
![](i_072.jpg)
14. «О Тебе радуется…»
![](i_073.jpg)
15. Собор Богородицы. Роспись южной люнеты
Матерь-Дева
Сюжет, как и предыдущий, соответствует песнопению, которое он иллюстрирует. Это стихира, написанная святым Космой Маюмским в VIII веке. С тех пор она каждый год поется в православных храмах на утрене в день Рождества Христова, по старому стилю – 25 декабря, по новому – 7 января. Вот ее текст:
Что принесём Тебе, Христе, / ибо Ты ради нас явился на земле как Человек? / Каждое Твое творение благодарение Тебе приносит: / ангелы – пение, небеса – звезду, / волхвы – дары, пастухи – удивление, / земля – пещеру, пустыня – ясли, / мы же – Матерь Деву. // Бывший прежде веков, Боже, помилуй нас!
В самом деле, какой подарок может принести Христу в день Его рождения обычный человек? Ангелы воспевают Его неземными песнопениями. Небо зажигает перед Ним, как лампаду, звезду Рождества. Языческие мудрецы, ориентируясь на нее, находят новорожденного Младенца и приносят ему в дар золото, ладан и благовонную мирру. Пастухи в благоговейном трепете склоняются перед Ним. По преданию, все это происходило в пещере. Но и пещера – тоже подарок, поднесенный Христу самой землей. Ясли, куда Он был положен (название известного детского учреждения – отсюда) – подарок от «пустыни», места, где нет людей. А что же остальные люди? Ведь они, в отличие от пастухов и волхвов, не пришли и не принесли ничего. Как кажется, они просто не заметили Рождества… Однако стихира открывает и то, что невидимо: именно люди приносят Христу как самый главный дар лучшее, что у них есть, – Матерь-Деву.
На следующий день после Рождества по церковному календарю празднуется Собор Богородицы, то есть собрание в ее честь, поздравление ее с рождением Младенца. Теперь уже ей приносятся дары. Один из них – фреска под названием «Собор Пресвятой Богородицы», на которой изображается все то, о чем поется в стихире (илл. 15).
В центре симметричной, построенной по принципу треугольника композиции – сидящая на своем ложе Богоматерь с Младенцем. Нежно-фиолетовое ложе изображено вертикально, оно оказывается подобным сфере, символизирующей славу Богоматери. Но здесь есть и сама эта «слава» – в виде охватывающего ложе большого темно-голубого круга. Его цвет соответствует цвету небес в верхней части композиции. Интересно, что небеса здесь «закругляются» в соответствии с формой арки (еще одно свидетельство исключительного духовного и художественного чутья великого иконописца – он включал живопись в архитектуру, а не боролся с ней).
Младенец Христос – центр сюжета. Его белая рубашка кажется источником света, который легкими бликами вспыхивает затем на окружающих горках, одеждах людей и ангелов. Более всего свет концентрируется на белых развернутых листах в руках двух святых, стоящих ближе всех к Богоматери и Младенцу. Слева, в белой головной повязке, святой Иоанн Дамаскин, выдающийся церковный поэт, автор многих песнопений в честь Богоматери. А справа – святой Косма Маюмский, автор этого, только что описанного нами, песнопения. Вспомните фрески портала собора и коленопреклоненные фигуры двух святых, написанные непосредственно на арке входа – это опять они. Текста на листах нет – Дионисий подразумевает его «звучащим» в написанном им сюжете. Таинственная белизна свитков даже намекает на большее, чем в несколько строк, их содержание.
Богородичный поясТак хочется назвать длинный, едва ли не в первый раз вошедший в русскую храмовую роспись ряд сюжетов, буквально опоясывающих храм. Они тоже посвящены Богородице (илл. 16).
Мы упоминали их как часть общего замысла. В соответствии с планом нашей блиц-экскурсии, выделим в этом ряде главное. Это, конечно, многократно повторяемая фигура Богородицы.
Особенность изображения в том, что сюжеты, иллюстрирующие Акафист Богоматери, часто подобны какому-то одному, хорошо известному иконному образу.
Например, четыре текста (икос 1-й, кондак 2-й, икос 2-й и кондак 3-й), идущие подряд и в Акафисте, и в росписи ферапонтовского храма (первые два – на северо-восточном, вторые – на юго-восточном столпе), соответствуют образу «Благовещения Богородице» (илл. 17).
Стоящий перед ней во всех четырех изображениях в позе молитвенного поклонения архангел Гавриил находится слева. Правда, внимательный взгляд с удивлением отметит, что его плащ-гиматий, наброшенный поверх голубого хитона, каждый раз другого цвета… Не стоит думать, что здесь скрыт какой-то таинственный смысл, или что мастера захотели избежать однообразия. Скорее всего, они просто не учли этой мелкой детали. А исправить фреску, написанную по сырой штукатурке, нельзя, разве только сбить ее и написать заново. Поэтому архангел и остался в разных одеждах.
Но дело, конечно, не в этом, а в том, что образ Богородицы, как мы увидели, окружает вошедшего со всех сторон. Ферапонтовский храм в полном смысле слова ее Царство. Или, точнее, Царство Небесное в росписи Дионисия показано как Царство не только Христа, но и Богоматери.
Царство не от мира сегоТеперь стоит перейти к следующему этапу экскурсии и попытаться разом увидеть все 16 сюжетов на храмовых сводах. Это возможно, если знать «ключ» к этой части росписи – евангельским сценам и евангельским же притчам (то есть сочиненным в назидательных целях рассказам). А именно: все они призваны явить «Царство Небесное, пришедшее в силе» (Мк 9:1).
В тексте Евангелия эти слова относятся только к одному событию – Преображению Христа на горе, когда Его лицо и даже одежды вдруг засияли неземным светом, повергнув трех ближайших учеников, видевших это, в состояние трепета и восторга одновременно. В Ферапонтово этой горой становятся… своды храма. Они даже больше ее, потому что на них свет Преображения касается всех событий, происходивших когда-то в Палестине и окрестных землях. Везде – нежные, чистые, почти прозрачные цвета на основе так называемых холодных тонов или светлой охры. Встречаются вкрапления вишневого или фиолетового, но их немного, и почти всегда это одежды Христа или Богоматери. Везде легкие, почти бесплотные, а значит, преображенные человеческие фигуры. Можно заметить, что Христос почти во всех сценах представлен прямо и неподвижно. Движение показано лишь через жест Его правой руки и небольшое склонение головы.
И, наконец, главное: все сюжеты (неважно, событие это или притча) осмыслены как одинаково реальный духовный факт. Причем почти от каждого сюжета идут ассоциативные смысловые нити к другому. Например, «Пир в доме Симона прокаженного» на северном своде напоминает по композиции расположенный недалеко «Пир в доме Симона фарисея» и написанные на южном своде «Брак в Кане Галилейской» и притчу о брачном пире (илл. 18), а все четыре сюжета, – «Тайную вечерю» и т. д.
![](i_074.jpg)
16. Акафист Богородице, кондак 1-й
![](i_075.jpg)
17. «Видящи святая себе в чистоте…». Кондак 2-й. Роспись юго-восточного столпа собора
![](i_076.jpg)
18. Притча о брачном пире.
Роспись южного рукава собора
Более того – все сюжеты кажутся в чем-то похожими друг на друга. Все их множество не повествование с занимательными или заставляющими трепетать подробностями. Это единый ровный поток отдельных фигур и сцен, в каждой из которых видна очевидная победа духа над всем временным и преходящим.
В середине ХХ века известный русский религиозный философ H. О. Лосский в книге «Мир как осуществление красоты» описал различные категории христианской эстетики. Эстетическое созерцание, т. е. видение красоты в художественном произведении, он определил как предвосхищение жизни в Царстве Божием. Фрески Дионисия в соборе Рождества Богородицы Ферапонтова монастыря (как и все средневековые фрески и иконы) полностью соответствуют его определению[33]33
См.: Лосский Н. О. Мир как осуществление красоты. М.: Прогресс-Традиция, 1998. С. 33.
[Закрыть].
Это же переживание хорошо передано в строках, которые написал, хотя и по другому поводу, еще один представитель «Серебряного века» русской культуры, поэт Осип Мандельштам:
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?