Текст книги "Привычка выживать"
![](/books_files/covers/thumbs_240/privychka-vyzhivat-255766.jpg)
Автор книги: Александр Михалин
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Некто мистер Смит
Повесть.
I. Мистер Смит
1
– Я не убивала его!
– Успокойся, я тебе верю.
– Правда, правда, не убивала!
– Да верю я. Успокойся.
Охранники клуба и вызванные ими копы окружили нас. Лизи инстинктивно жалась ко мне. В нашем городе убивали очень редко.
– Простите, мистер Смит. Нам очень жаль, но мы должны её арестовать. Зачитайте ей права, сержант.
– Одну минуту, господа. Дело в том, что я уже заплатил за танец с девушкой и пять минут за шампанским. Можете удостовериться у менеджера, он подтвердит.
Склонный к полноте, почти толстый, лейтенант посмотрел на менеджера. Менеджер растерянно кивнул. Оркестр удивлённо дал музыку.
2
Мы с Лизи со стороны наверняка выглядели странно. Мы танцевали в ярко освещённом зале клуба медленный танец. Одни. Посетители давно разбежались. Только охрана и полицейские нетерпеливо топтались, хмуро поглядывали – ждали. Многовато мрачных зрителей. В нашем городе убивали очень-очень редко.
– Я не убивала его, Джон, – повторила Лизи в сотый раз.
– Верю, – в сотый раз ответил я, – Расскажи лучше, как это случилось.
– Танец закончился, свет погас. Он вдруг как-то странно обмяк. Я его за спину подхватила, а там – нож.
– Ты трогала рукоять ножа?
– Трогала. Я взялась за неё. Случайно.
Слеза покатилась по щеке Лизи.
– Пойдём, выпьем.
За столиком она схватила бокал двумя ладонями, но пить не смогла – закашлялась.
– Успокойся, Лизи. Я вытащу тебя.
– Правда, Джон? – улыбнуться у неё не получилось.
– Обещаю. Но сейчас ты поедешь в полицию. Тебя закроют. Дней на пять – шесть. Потом я тебя вытащу.
– Ладно, Джон, – и вдруг глаза её снова округлились, – Зачем ты это делаешь, Джон? Я ведь не смогу с тобой расплатиться. Ничем. Только… Если…
– Успокойся. Тебе не придётся со мной спать. Никогда.
– Но тогда почему?
– Я отдаю тебе долг. Помнишь, четыре года назад, когда я появился здесь в первый раз. У меня не хватило денег заплатить по счёту, а ты заплатила за меня. И чем я тебе приглянулся? Если бы меня в тот день, четыре года назад, выгнали из клуба, моя карьера в этом городе закончилась тогда же, в самом начале и навсегда, просто не смогла бы начаться. Ты спасла меня тогда, Лизи. Я всё помню. Я вытащу тебя сейчас.
– Спасибо, Джон. Только…
– Ну, может быть, посидишь недельку. На тебя будут давить. Не соглашайся ни в чём признаваться. Говори только то, что рассказала мне. И теми же словами. Мой адвокат будет у тебя через час, слушайся его советов, Лизи.
3
Мы с женой готовились отойти ко сну. Уже поцеловали детей перед сном и подоткнули им одеяльца. Жена мылась в душе. Потому что мне нравился запах её тела, только тела, без духов и косметики. Я тщательно брился. Я всегда бреюсь перед сном. Потому что у моей жены очень нежная кожа. Мы разговаривали сквозь шум душа.
– С чего это ты взялся за это дело, Джон?
– Девушка никого не убивала. Но демонически трудно будет доказать.
Жена давно привыкла, что я вставлял к месту словечко не «чертовски», не «дьявольски», как делают все, а «демонически». Её даже забавляло, как я порой непривычно выражался. Но она приписывала все мои странности в использовании слов моему заокеанскому происхождению.
– Она платная танцовщица в клубе?
– Она просто хороший человек.
– Ты, как всегда, в своём репертуаре.
И ни тени сомнения или подозрения к неверности. Мы с женой верили друг другу. Вероятно, наше состояние положения во Вселенной определялось просто как «счастье». Нет, с большой буквы: «Счастье».
– Лучше позвони утром начальнику полиции, пусть моему агентству окажут содействие.
– Хорошо, позвоню.
Моей жене не откажут – она мэр нашего города. Невозможно отказать.
Мы с женой пошли спать. А в это время ребята моего детективного агентства, единственного крупного детективного агентства в нашем городе, уже работали. В нашем тихом городе убивали чрезвычайно редко.
4
Итак, для начала. Свидетелей, можно сказать, и не было. Того типа убили в трёхсекундной темноте после танца. Если кто-то что-то видел, то только руку Лизи на ноже.
Далее. Отпечатков на ноже не нашли. Только пальчики Лизи. Эксперты считали, что нанести смертельный удар из такого положения сложно, но Лизи девушка сильная и тренированная. У трупа сломан безымянный палец на правой руке, вероятно, при падении.
Далее. Убитый оказался тем ещё фруктом. Толстенное досье. И полным полно тех, кто мог бы желать его смерти. Изо всех сил желать. У Лизи мотива нет, их пути не пересекались. Для неё он только клиент для танцев. Совершенно случайный.
Далее. Очень важно.
– Шеф, у меня кассета с инфракрасной камеры. Она в зале единственная. В клубе часто гасят свет, и охрана завела инфракрасную камеру. На всякий случай. Копы до неё ещё не добрались, не догадались о её существовании. Мне дали кассету только на полчаса. Я дорого заплатил.
– Молодец.
Камера поворотная, момент убийства выпал – камера только-только наезжала на убитого и Лизи. Но треклятая камера успела отснять движение руки Лизи, которое при желании можно было легко истолковать, как последнюю фазу удара. Подарок для полиции.
– Тащи кассету в техотдел. Пусть уберут это движение Лизи. Пусть подчистят. Быстро. И отнеси кассету обратно.
5
Начальник следственного отдела позвонил вечером, когда я уже собирался уходить из офиса. Улов дня по делу Лизи оказался небогатым.
– Понимаете, мистер Смит, охрана клуба утверждает, что первоначально запись на кассете выглядела несколько иначе. А у нас есть сведения, что кассета побывала в вашем агентстве. Это правда?
– Ничего не могу сказать определённого. Плохо понимаю, о чём идёт речь. Вероятно какая-то ошибка.
– Вы полагаете? Возможно, возможно… Да, видимо, так и есть. Ошибка.
На меня трудно оказать давление. Невозможно давить на зятя заместителя заместителя директора ФБР. Даже если бы в должности тестя числился ещё один «заместитель».
Вечер я провёл с женой и детьми. Дома.
6
– Лизи, ты видела кого-нибудь за спиной убитого, когда включили свет. Напрягись. Вспомни. Это очень важно.
На беседу с Лизи я пришёл сам.
Лизи выглядела уставшей и долго отказывалась что-то вспоминать. Её мозг отказывался. Трудно было разбудить её зрительную память. Но потом она расшевелилась – чашка кофе в комплексе с психоприёмами – и припомнила кое-что. А в конце добавила:
– Там ещё стоял кто-то. В таких странных тёмных очках. С крылышками такими. Сразу ушёл.
Тёмные очки с крылышками. Здесь? Странно.
7
В клуб я тоже поехал сам.
Охранник с фэйс-контроля при опросе оставался тупо спокоен:
– Убитый? Убитый был в порядке. Трезвый. На руке – перстень с громадным брюликом. Он был в первый раз, и у него не было карты, но я его пропустил. Все когда-нибудь приходили в наш клуб впервые, а потом получали карты.
– Ладно. На какой руке у убитого был перстень?
– Перстень? На правой. На безымянном пальце.
– Вот как. А не припомните ли вы кого-нибудь из гостей в таких странных очках, с крылышками?
– В очках с крылышками? Был один. По карте гостя. На нём ещё был смокинг с фиолетовыми отворотами. Дорогущий. Фамилия какая-то итальянская.
Итальянец? Неужели. Совершенно чётко в моей памяти воспарили псевдопернатые очки, когда-то принадлежавшие какому-то певцу-звезде.
8
Один из самых шустрых моих агентов. У меня все агенты шустрые.
– Шеф, я нашёл любопытного свидетеля. Это бомж, постоянно живёт у мусорных бачков за клубом. Его территория. В тот вечер, когда произошло убийство, он видел, как тип в смокинге с фиолетовыми отворотами и тёмных очках с крыльями что-то искал недалеко от входа в клуб, на другой стороне улицы. Это нам помогает, шеф?
– Помогает. Молодец.
Итак, точно – Итальянец.
9
Два часа ночи. Мы с Итальянцем сидели за столом в подвале притона на окраине города и играли в кости. Все остальные игроки давно выпотрошились и отвалили. А мы продолжали издеваться над банком: то я выигрывал, то Итальянец.
В углу у стены играли в кости и тоже не могли выиграть друг у друга наши демоны: мой и Итальянца. Да, нам верно служили демоны. А как же иначе, допустим, я, бедный эмигрант из России, смог бы добиться всего в этой стране, в этом городе, как смогла бы моя жизнь стать похожей на комикс с вечно счастливым концом, если бы мне не служил мой демон? Или как же Итальянцу, такому же бедному эмигранту, могло всегда и везде везти, в том числе и выживать, за любой игрой среди любых шулеров, если бы ему не служил его демон? Только алмаз, дающий власть над демоном, Итальянец вправил в перстень. На показ и глупо. А я свой алмаз зашил себе в плоть. Моя жена любила целовать шрам на том месте.
В половине третьего ночи разговор по делу первым начал Итальянец:
– Послушай, Русский, хватит придуриваться. Чего ты хочешь?
– Догадайся.
– Я слышал, ты вписался за ту бабёнку, танцовщицу из клуба.
– Да, Итальянец. Сейчас я расскажу тебе, чего я хочу. Ты пришил того придурка в клубе за то, что тот посмел одеть твой перстень с демоническим алмазом. Как к нему попал перстень, я не знаю, это неважно. Знаю только, что ты искал перстень на улице. Это глупо выглядело. Ты рассердился и, когда снимал перстень с трупа, даже сломал тому дураку палец. Мне это безразлично. Твои дела меня не касаются. Но ты подставил Лизи, а я с этим не согласен. Всё.
– Её зовут Лизи? Ты с ней спишь?
– Не хами.
– Ну и что же ты предлагаешь? Партию? Победитель – прав.
– Мы можем играть сто лет и не выиграем друг у друга. Пусть подерутся наши демоны. Если победит мой, то ты инсценируешь своё самоубийство и напишешь предсмертную записку, в которой признаешься в убийстве в клубе. Напиши, что ваши дороги пересекались раньше, что у тебя были с тем типом счёты, а Лизи – не при делах. А этот вот банк со стола можешь забрать себе, Итальянец. И ещё одно: ты свалишь из этого города. Навсегда. А можешь и на самом деле повеситься.
– Ну а если мой демон победит?
– Тогда – всё, что захочешь. Одно желание. В пределах разумного. Мой демон сделает.
– Всё, что захочу? В пределах разумного? Согласен.
10
Всё-таки я родом из России, а потому давно уже научил моего демона нескольким приёмам боевого самбо. Пацаном я ходил в секцию, а потом служил в армии. Да он и сам был здоровый бугай, мой демон. Сначала он сломал демону Итальянца крыло, потом руку и хотел уже ломать ногу. Если бы так пошло и дальше, то демон Итальянца вскоре мог бы только ползать. Вроде Змея после того, как тому оторвали лапы сильные светлые сущности за неправедную хитрость не к месту применённую в Эдеме к праматери Еве. А до той неприятности Змей имел ведь суть Дракона. Но демон Итальянца правильно оценил обстановку и вовремя сдался. Демон Итальянца оказался умней своего хозяина.
11
Итальянец занимал номер для новобрачных в лучшем отеле города. Мой демон провёл меня в этот номер через запертую дверь, а это очень неприятно для живой человеческой плоти. Выйти нам предстояло таким же способом.
Труп с лицом Итальянца висел на люстре. На столе лежала предсмертная записка. Итальянец написал всё, как я велел. Даже без орфографических ошибок.
Мой демон подлетел к трупу и аккуратно приподнял лицо Итальянца, словно маску. И я увидел, что повешенный – тот самый тип, которого Итальянец зарезал в клубе. Итальянец сумел убить его дважды, ловкач. Мстительность в два раза выше среднестатистической нормы. Демон одел лицо Итальянца на место, и мы ушли. Через закрытую на замок дверь из во-о-от таких толстых отвратительных изнутри досок.
Через час я оставил в ячейке камеры хранения на вокзале новые документы для Итальянца. Дополнительный пункт нашего соглашения. Демоны ведь умели не всё из суетной и засорённой странными, непонятными для демонов условностями человеческой жизни. Демоны не умели, например, получать из резерва для защиты свидетеля ФБР легальные документы для никогда не существовавшего типа с итальянской фамилией. На такой фамилии настоял Итальянец.
12
Я сам встретил Лизи в тот день и отвёз к её дому. Она провела в камере пять дней. Мы с женой каждый день посылали ей передачи не только с фруктами, но она всё равно успела похудеть. И морщинки откуда-то появились.
Лизи не решились уволить, и через пару дней она снова танцевала с клиентами в клубе. Она ничего другого не умела, потому что плохо училась в школе. А потом может быть и хотела перемен к лучшему, но уставала, танцуя каждый день, каждый вечер, и к тому же ленилась. Таких лизи полным-полно пританцовывало по жизни в нашем городе, в нашей стране, в этом таком вот странном мире.
13
В тот день, давным-давно, много-много лет тому назад, мы подходили по одному, а Высший Справедливый дарил нам ангелов-хранителей.
Но когда мы выходили из Храма и спускались по ступеням вниз, там, на последней ступени, нас ждал Тёмный Архангел с бледно светящимся лицом. Тёмный Архангел держал в широкой ладони тусклые алмазы разбитой луны из другого мира и манил сиянием глаз.
Мы соблазнялись все, все до единого, и брали из тёмной ладони блестящие камни демонской власти. И наши ангелы-хранители мгновенно преображались: чернели, с крыльев опадали лебединые перья, и крылья становились кожистыми, как у летучих мышей. Ангелы-хранители превратились в демонов-слуг.
Нас было немного избранных в тот день, мы радовались, жалкие и глупые. Тот день стал для нас днём поражения и утраты. Я это уже понял.
II. Мистер Смит. Далёкая предыстория
1
На летние каникулы меня отвозили из моего родного большого северного мегаполиса к дедушке, в маленький городок на берегу самой большой реки в европейской России.
Тихий с осени до весны тот городок летом становился весёлым и вдвое увеличивался в населении из-за многочисленных привозимых внуков, внучек и отдыхающих. Вот и к дедушке приезжали ещё один внук и две внучки. Мне они приходились двоюродными братом и сёстрами, но брат был намного старше меня и целыми днями возился со старым мотоциклом. Всерьёз с девчонками-сёстрами я не общался, у меня хватало соседских приятелей-мальчишек, постоянно творились какие-то затеи, дела, и заниматься пустяками я не собирался.
В спокойном городке с садами, заборами, деревянными столбами электросетей на улицах и огородами в десять вечера, а то и раньше, почти все ложились спать, и только волнами по дворам переливался собачий лай. Да ещё до рассвета тарахтели стаями мотоциклы из конца в конец по городу, до реки и обратно, где-то там тарахтел своим старым чудом техники марки «Иж» и мой брат. А если поздно вечером забраться на крышу веранды, то можно было увидеть вдали зарево электрических огней: в двадцати километрах находился город с большим заводом, на котором днём и ночью делали трактора, или танки, или и то и другое. Где-то там серой громадой стены перегораживала реку плотина электростанции.
Дедушка рассказывал мне, что когда-то давно, на том берегу реки на огромном кургане с зарытыми кладами жил огнедышащий дракон. Сполохи дыхания того дракона сияли на полнеба. «На крышу вот лазить не требовалось – и так полыхало». Потом дракон сдох или улетел неизвестно куда, потому что небо за рекой ночами оставалось тёмным. Однако я сказкам уже не верил, а верил своим глазам и ушам.
2
Дедушка иногда брал меня на реку, рыбачить на зорях. Под вечернюю зорьку мы с дедом садились в лодку и выгребали на речную середину и там ловили рыбу до темноты. В ночи мы спали прямо в лодке, засветив фонарь, чтобы большие пароходы, часто проходившие мимо, не задавили нас. На утренней зорьке дед меня будил, и мы снова рыбачили, пока солнце не начинало припекать. На рыбалке я бывало спрашивал:
– Дедушка, тут русалки есть?
– Нет, теперь нету. Как плотину электростанции строить начали, они – русалы зелёные – все ушли. Вверх по течению уплыли, в притоки и речушки.
– Дед, а водяные?
– Двое старых ещё есть. Древние они, неповоротливые, а то тоже ушли бы.
Про водяных я не то, чтобы не верил, а сильно сомневался. Правда, видел я однажды ночью, как в тёмной воде за бортом лодки проплыли чьи-то жёлтые глаза на большом белёсом теле, проплыли и вглубь ушли. Но могло ведь и присниться или померещиться.
3
Мой дед был серьёзный мужчина. До пенсии он работал агрономом, выращивал хмель – зелёные шишечки на длиннющих вьющихся стеблях. Даже ребёнком я знал, что эти шишечки нужны, чтобы делать пиво. Дедушкин хмель отправляли в огромных количествах даже за границу. Потому что отличался качеством.
Мы, дети тех лет, много знали про войну с заграничными фашистами, а потому я считал несправедливым, если что-то там отправляли в их бывшую страну.
– Война-то давно была, – говорил дед.
– Ну и что, – отвечал я.
В доме напротив жил сосед, дядя Коля, ещё не старый, но он воевал – партизанил.
В войну дядя Коля был чуть постарше меня. Когда пришли фашисты-захватчики, дядя Коля стал связным в партизанском отряде. Однажды он даже взорвал поезд с фашистами: повернул рукоятку взрывной машинки, и, когда взорвалось, убежал, а потом прошёл через оцепление. Взрослого поймали бы, а мальчишку глупые фашисты пропустили. И тогда дядю Колю наградили медалью за партизанскую доблесть.
Иногда, когда дядя Коля приходил покурить на лавочку возле нашего дома, я его расспрашивал, много ли врагов тогда дядя Коля взорвал.
– Много, парень, много. За селом в большой общей могиле их хоронили. Даже кусками везли: руки там, ноги отдельные. А потом дубовый крест поставили. Ты что всё спрашиваешь? Разве это интересно?
– Интересно, дядь Коль. Вот и я бы тоже так ручку повернул не задумываясь.
– Ишь ты! «Не задумываясь». Думать всегда надо.
Меня снедала зависть к дяде Коле, дедушке, солидным седым мужчинам в пиджаках с медальными и орденскими знаками – всем, кто воевал. Я жалел, что фашисты перевелись, и ни одного уже не убить.
Бабушка гладила меня по голове:
– Ах ты, вояка.
4
Бабушка запомнилась доброй и мягкой, как фея. Она умела вплетать девочкам в косички удачу. Подует на ладони – и быстро-быстро заплетёт. Для этого бабушка омывала руки на рассвете яблочной росой. Я сам видел однажды в окошко сладко закрывающимися для утреннего сна глазами, как бабушка гладит листья яблони и касается зелёных ещё яблочек.
Бабушка умела договариваться с садовыми дриадками, чтобы те не пили соки яблонь, груш и слив в дедушкином саду, чтобы жили в других садах. В округе всё зеленело и тонуло в сочных тенистых садах и садиках. Бабушка что-то делала такое, что дриадки собирались в стайки и крупными зелёными стрекозами улетали куда-то за забор.
Ещё бабушка умела заговаривать боль: что-то тихо и быстро шептала над ушибленным коленом или в больной зуб. А потом дула на заговорённое место, будто что-то сдувала, и я понимал, удивляясь, что – не болит.
5
У дедушки и бабушки жил молодой, но уже громадный, рыжий кот с мордочкой похожей на грустное широкое личико гномика. Я назвал его Биг-Бой, не помню, где прочитал про такое имя, в какой-то приключенческой книжке, наверное. Услышав своё имя, Биг-Бой, как щенок, бежал ко мне и всегда получал что-нибудь съедобное в награду. Но по характеру кот был скорее мрачным реалистом, чем весёлым жизнелюбом.
Кот Биг-Бой насмерть враждовал с садовым суртом.
Садовый сурт был весь зелёный, а борода – седая до колен, кот сидя на лапах приходился садовому сурту рост в рост. По нраву садовый сурт был не очень-то и вредный, так только иногда понадкусывает все спелые ягоды клубники, или ещё бывает, что с вечера висит сочная груша, а утром хвать – а её уже и нет, и никто про неё ничего не знает. Проще говоря, занимался суртишко мелкими пакостями, а людям показывался редко, умел менять вид и даже становился невидимым. Сам я видел-то его всего раз, да и то чуть не принял вначале за зелёный кабачок, а когда бросился рассмотреть – на грядке лежало только пустое место.
Воевали Биг-Бой и сурт с тех времён, когда Биг-Бой был ещё котёнком, а бабушка звала его просто Васькой. Тогда всё начал вредина-сурт: как ни встретит кота, обязательно наступит ему на хвост или дёрнет за усы. Кот вырос, заматерел и устроил настоящую охоту на сурта с засадами, прыжками из кустов и всем прочим, что полагалось. Сурт не оставался в долгу и втыкал коту занозы в мягкие места между подушечками на лапах, а то и просто бросал в Биг-Боя крупные камушки довольно метко: почти всегда попадал в нос. Распухший нос у кота постоянно болел и добавлял Биг-Бою суровой решимости.
В августе, когда уже созрели подсолнухи, садовый сурт обратился в большую зелёную птицу с кривым, как у клеста клювом, чтобы лущить и склёвывать семечки покрупней на самых широких подсолнечных шляпах. Три дня он так клевал, его прогоняли, но он отлетал недалеко, перепархивал неуклюжим попугаем с дерева на дерево, а потом снова воровал семечки.
Биг-Бой упорно караулил зелёную птицу целых три дня, а на четвертое утро выстрелился рыжей молнией на неосторожно низко парившего сурта и схватил его за птичью шею на лету. «Стой», – крикнул я зачем-то коту, но кот, заострив уши топориком и сосредоточенно глядя перед собой – «моё, никто не отнимет» – утащил добычу под крыльцо в узкую отдушину.
Чирикал сурт из-под крыльца сначала по-птичьи, а потом раз крикнул по-другому, тонко, и затих насовсем. Вечером довольный Биг-Бой не спеша и много лакал воду. Меня же почему-то слегка беспокоили жалость к судьбе сурта и странная досада на кота, как только я замечал довольную морду Биг-Боя.
– Поделом ему, сурту-то, – говорил дедушка. Много таких суртиков переловили на дедушкином веку коты и собаки. – А сами виноваты.
Покуривая, дедушка вспоминал:
– А вот года два тому назад захлебнулся один в бочке с водой. Видно попить захотел, а плавать они не умеют. Загнила вода-то. Пришлось бочку мыть-скоблить.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?