Текст книги "Будущее человечества. Точка невозврата пройдена?"

Или можно?

Вот если бы и вправду можно было описать формальным способом нашу цивилизацию, тогда мы с математической точностью могли бы делать некоторые заключения – о том, в какую сторону нужно идти, а куда лучше не соваться, кто прав, а кто не совсем. Тогда на разговорах о том, существуют ли русская и китайская цивилизации и о выборе между ними, был бы поставлен крест.

Так можно ли описать цивилизацию какими-то фундаментальными формулами типа знаменитой и очень простой формулы Эйнштейна Е = mc²?

Мало кто знает, но это давно уже сделано! Причем разными исследователями. Что доказывает только одно: траектория движения цивилизации всего одна, она описывается простой математикой, иными словами, вся земная цивилизация представляет собой единый образец. В котором, словно в металлическом образце, помещенном в печь, идет процесс перекристаллизации. И процесс этот неизбежно охватит весь образец. Называется это в науке фазовым переходом. А то, что мыслители от сохи именуют разными цивилизациями или вариантами развития цивилизации (китайский вариант, исламский, советский, православный, русский, американский, античный) – не более, чем цвета побежалости на поверхности этого образца. Просто цветные радужные пятна. Они могут быть любыми и никакого влияния на внутренние свойства всего образца не оказывают. Нет ни американского типа цивилизации, ни русского, ни советского. Никакого нет.

Ни религии… Ни культуры… Ни этносы… Ни национальные обычаи… Ничто из этого не играет никакой роли в происходящем планетарном процессе, все перечисленное – просто шелуха, которую унесет бураном истории. И это будет доказано во второй части книги. А мы с вами возвращаемся к нашим подопытным фашистам в клетках политического вивария. Что они там вытворяют? Наведем-ка резкость!

Так. Что это у нас такое? Да это Португалия! Небольшая и не сильно вредная страна, казалось бы. Однако после Второй мировой войны и крушения мировой системы колониализма именно несчастная, маленькая, экономически отсталая, ведомая своим фюрером, затюканная санкциями Португалия дольше всех европейских стран Запада воевала за свои колонии, истощая себя. Как же это получилось?

Глава 2
На салазках Салазара

А это получилось только потому, что в Португалии долго сохранялся диктаторский режим Салазара, родной брат диктаторских режимов середины ХХ века. Салазар считал, что колонии – «это наша земля», за которую нужно умирать, и его личное мнение было через рупор диктатуры распространено на всю страну.

Антониу Салазар родился аж в девятнадцатом веке – в 1889 году – и оттуда поимел все понятия о Добре и Зле, Морали и Аморальности, Правильном и Неправильном. Мы сейчас удивляемся, что некоторые диктаторы умудряются править десятками лет. Таким политическим долгожителем был и Салазар, который помер в 1970 году, а пришел к власти даже раньше Гитлера (хотя и позже Муссолини) – в 1928 году.

По ходу дела Салазар переписал под себя конституцию, все правки которой были приняты единым пакетом после всенародного обсуждения, и счастливо правил страной практически до самой смерти. Формально выборы в стране проводились, но вождь португальского народа оставался на своем месте, как и его партия Национальный союз, потому что выборы безбожно фальсифицировались с применением всем известного «административного ресурса». Тайная полиция Салазара, как и тайная полиция прочих фашистских диктаторов, охраняла фигуру № 1, убирая политических конкурентов и вычищая политическое поле от национал-предателей.

Салазар, как и положено фашистским вождям, играл на тоске по утраченному золотому веку – великой Португальской империи, на идее исключительности и особой моральности португальской нации, ее уникальном, как сказали бы у нас, культурном коде. У Португалии, говорил Салазар, особый путь развития – отдельная португальская цивилизация, какой нигде нет, и пусть поучатся нашей моральности, нашей доброте и нашим семейным ценностям. Не нужны португальцам все эти западные «демократии», вы же видите, что не получается у нас с демократией ничего, кроме разврата и коррупции! Поэтому надо защищать родину от чуждого тлетворного влияния. Защищать традиционные португальские ценности! Семейные в первую очередь.

При этом у самого Салазара семьи не было, он спал на стороне с разными женщинами, его личная жизнь и внебрачные дети были настоящей государственной тайной, абсолютно непроницаемой для прессы.

Любопытно, что, подобно большевикам и гитлеровцам, Салазар мечтал создать нового человека – не пошлого потребителя, а скромного в запросах творца – прямо как у господ Стругацких в их коммунистическом Мире Полудня… Все фашистские диктатуры уверяют своих сограждан, что главное в жизни не потребление – это фу! – а думы о высоком. «Работать надо на общее благо, а не на свой шкурный интерес, не нужно быть эгоистами!» – так учили коммунисты и фашисты. При этом, когда все работают на чужое благо, а не на свое, в результате ни у кого личного блага не оказывается, что естественно: работали-то на чужого дядю. Зато много благ почему-то оказывается в руках устроителей этого кровавого балагана – у вождя и его клики.

«Избыточное потребление и роскошь развращают людей, – учил Салазар, – но и бедность не добродетель. Истина посредине – в удовлетворении основных жизненных потребностей путем напряженного труда». И опять мы видим тот самый Третий путь, попытку проскользнуть мимо капитализма и коммунизма, пройти как-то на особицу.

Все диктаторы – ханжи и моралисты, для которых нарушение внешнего декорума страшнее, чем нарушение прав человека и даже убийство. Приехавший после войны в СССР Габриэль Гарсиа Маркес отмечал, что революционные сексуальные вольности давно канули в лету в советской стране: «Возможно, самой большой ошибкой Сталина было его желание во все соваться самому, вплоть до самых потаенных уголков личной жизни. Полагаю, с этим связана атмосфера мелочного деревенского ханжества, которая пронизывает все в Советском Союзе. Свободная любовь, рожденная из революционных крайностей – легенда прошлого». Аналогичным высоким моралистом был коллега Сталина по диктатуре Гитлер. Недалеко ушел от них и консервативный католик Салазар. Концлагеря – пожалуйста. Пытки – пожалуйста. Убийства политических противников – ради бога. Но грудь голую прилюдно показать – ни в коем случае! Это же неприлично!

Что касается экономики, то Салазар выступал, с одной стороны, за руководящую роль государства, как арбитра в спорах предпринимателей с рабочими. С другой, он не хотел, чтобы государство тотально командовало производством, дабы не душить экономику, как это произошло в СССР. (Страшный урок коммунизма напугал в начале века всех в Европе, включая огромное количество социалистов, отчего они и переключились на Третий путь.) При этом забастовки у Салазара и Муссолини были запрещены в точности так же, как они по факту были под негласным запретом в СССР. В Советском Союзе рабочим в голову не могла прийти такая крамольная мысль – бастовать: все прекрасно понимали, к каким последствиям это может привести для устроителей мероприятия.

Что любопытно, экономика Португалии даже слегка поднялась при Салазаре – за счет продажи сырья (вольфрама, который был тогда всем необходим в качестве легирующей добавки для броневой стали). Но сильно этот подъем Португалии не помог, потому что она ввязалась в целую серию имперских войн, о которых чуть ниже.

Все партии, помимо ручной салазаровской, были под запретом. Парламент был совершенно марионеточным, дискуссии там вести было некому и не с кем.

Оппозиция преследовалась, «враги народа» отправлялись в концлагеря, где были созданы невыносимые условия пребывания. Права людей были ущемлены, всякая гражданская и политическая активность подавлялась. Репрессии против гражданских активистов должны были служить примером и нагнетать атмосферу страха. Для простых португальцев символом этих репрессий стал концлагерь Таррафал на Кабо-Верде, куда отправляли «врагов народа» и где процветали пытки.

Португальское гестапо называлась PIDE (Polícia Internacional e de Defesa do Estado). Вот любят политические полиции мира называть себя аббревиатурами или просто приватизировать слово «безопасность»! Гестапо (сокращение от Geheime Staatspolizei), НКВД, КГБ, Штази (Ministerium für Staatssicherheit), сигуранца, сигурими, сегуридад… В общем, португальская тайная полиция расправлялась с противниками Салазара, иногда совершая политические убийства. ПИДЕ была настоящим кланом или кастой, сотрудники которой, фактически оккупировавшие страну, старались женить своих детей между собой, проводили вместе отпуска, держась замкнутым орденом, нависавшим над простым народом как аристократы средневековья над крестьянами. У них было право бессудных арестов и посадок, а уж о прослушивании телефонных переговоров, цензуре СМИ и чтении переписки граждан я и не говорю. Тугая полицейщина! Избиения, аресты и убийства продолжались до самого падения режима. Зимой 1965 года тайная полиция Салазара с санкции диктатора убила видного лидера оппозиции Умберту Делгаду, который не боялся критиковать диктатора.

И поскольку бледный грибок Салазара выполз из давно сопревшего бревна XIX века, во второй половине века ХХ его замшелые взгляды уже давно не соответствовали обстановке и взглядам нового поколения. Когда-то пришествие Салазара, который по образованию был экономистом, сопровождалось нормализацией финансовой и экономической ситуации в стране, поскольку получился эффект низкого старта. А потом выросло новое поколение, которое не знало дефицита, голода и нищеты. Которое воспринимало кусок хлеба с маслом как нечто естественное. И которому хотелось свободно чирикать и вообще быть свободными. Застой и душная атмосфера в стране им активно не нравились, как и нечестность выборов, которую Салазар считал всего лишь невинным инструментом стабильности. Когда молодые люди хотят свободы, а их давят консерватизмом, национализмом, клерикализмом и прочим, им это до ненависти не нравится. Особенно если их при этом хотят мобилизовать и погнать из Португалии в другие страны воевать за «величие».

Причем диктатора и его клику можно было понять – в то время активно рушилась система колониализма, колонии получали независимость, но не всегда это проходило гладко. Например, африканский Алжир считался в послевоенной Франции никакой не колонией, а обычным департаментом Франции, и его отделение воспринималось как угроза территориальной целостности страны. «Мы стоим перед угрозой распада страны! Нужно дать бой сепаратизму!» – в ужасе заламывали руки французские патриоты. Но в конечном итоге пришло понимание, что расстаться с некогда завоеванными землями, которые больше не хотят быть в составе одной страны, придется. И ничего страшного после распада не произошло. Все европейские страны отпустили свои колонии на свободу. Дольше всех сопротивлялась самая бедная и самая маленькая страна, у которой не было сил удерживать заморские территории – Португалия. Потому что там была не демократия, а застарелая диктатура, опиравшаяся на традиционные консервативные ценности, ценящая высокопарные слова больше человеческих жизней и потому наиболее склонная к войне. Такова уж диковатая культура чести.

У нас привыкли думать, что мировая система колониализма распалась почти сразу после Второй мировой, где-то в пятидесятых-шестидесятых. И мало кто помнит, что крохотная Португалия воевала за свои многочисленные заморские колонии, превышающие ее собственную территорию в несколько раз, почти до середины 70-х годов.

А как было не воевать? Ведь духовность! Ведь наши мальчики погибли не зря, защищая свою страну! Это же наши исторические земли!

И ведь правда – исторические. Когда Индия заявила свои права на португальскую колонию Гоа, расположенную, как знают все туристы, на полуострове Индостан, Салазар решительно заявил, что Гоа – это неотъемлемая часть Португалии, и она никогда не покинет родную гавань. Индия к тому времени уже давно была независимой, она получила независимость от британской короны еще в 1947 году, премьер-министром страны стал небезызвестный Джавахарлал Неру. Он и поднял вопрос перед Португалией о независимости Гоа. На что Салазар ответил: это историческая португальская земля, потому что Португалия владеет Гоа с 1510 года, здесь губернаторствовал еще Васко да Гама.

Согласитесь, Васко да Гама – это имя! Я бы сказал, мировой бренд. И XVI век тоже внушает. Для сравнения: Крым был взят Россией только в XVIII веке.

Ну, а дальше начались войны за «исторические земли» – в Индии и Африке. Португальская молодежь, которой совершенно не улыбалась идея погибать где-то вдали от своей страны за былое имперское величие, бросилась из страны врассыпную – в Англию, Францию, Испанию, Бразилию, Канаду.

Тогдашние «герои Верхнего Ларса» бежали из Португалии с такой интенсивностью, что один французский журналист (Франция к тому времени уже скинула с плеч все свое «величие» и дышала свободно) писал: «От чего они бегут?.. От казармы… Никогда из португальской армии не дезертировало так много людей, как сейчас, и по вполне понятным причинам. Из-за войн в Анголе, Гвинее и Мозамбике…»

Война – раковая опухоль экономики. И шли эти бессмысленные войны за удержание колоний почти полтора десятка лет, постепенно растворяя экономику несчастной Португалии, которая ранее накопила сырьевой жирок. Против Португалии страны свободного мира одна за другой начали вводить санкции, дабы прекратить кровопролитие и обуздать последний фашистский режим Европы. Мировая пресса обвиняла португальских военнослужащих в зверствах и военных преступлениях.

Причем, что интересно, Португалия продолжала вести войну даже после смерти диктатора, уже по инерции. Салазар отлетел на небо в 1970 году, а его сподвижники еще четыре года воевали, пока в Лиссабоне наконец не произошла революция гвоздик, положившая конец западноевропейскому фашизму.

Далее со всеми остановками – демократизация, послевоенный рост экономики, снятие санкций, рост уровня жизни и… ностальгия народа по ушедшему вождю. Все, как по нотам. Все как доктор прописал. Народ «вспоминает минувшие дни и битвы, где вместе рубились они». Португалия вступила в Евросоюз в 1986 году и зажила прилично. А в 2007-м в португальском национальном телевизионном шоу «Великие португальцы» первое место с огромным отрывом занял Антониу де Оливейра Салазар. Стосковался народ по концлагерям.

«При нем было лучше!» – говорили старики. Рассказывали, что росла экономика и вообще с Португалией тогда считались, вон даже санкции на нее накладывали, настолько она самостоятельную политику проводила, настолько была суверенной! Фабрики строились, заводы, дороги…

Хм. Как я уже писал выше, после пришествия к власти Салазара (напомню, он был профессиональным экономистом) экономика Португалии действительно несколько раздышалась, поскольку поперли вверх цены на сырье, и Португалия, бывшая в ту пору сырьевым придатком Европы, неплохо поднялась. На что означает это «неплохо»?

Вот как описывал жизнь простого португальца эпохи позднего Салазара его современник: «Достаточно взглянуть на сельских жителей, чтобы увидеть, как скоро они делаются похожими на мешки с костями; женщины от 40 до 50 лет стареют с необыкновенной быстротой, а мужчины становятся сгорбленными и кривоногими, причем как мужчины, так и женщины быстро теряют все зубы». Как видим, до простого провинциального народа мало что дотекало, все деньги, принесенные в страну сырьевой конъюнктурой, были бездарно профуканы на бессмысленную войну.

Статистики приводят такие цифры португальского «благополучия» эпохи диктатуры – смертность от коклюша была в четыре раза выше, чем в Англии, от кори – в девять раз выше; половина португальских матерей рожали детей без медицинской помощи. Наконец, есть такой интегральный критерий качества жизни в стране, как средняя продолжительность жизни. Так вот, средняя продолжительность жизни в салазаровской Португалии составляла 49 лет (в Швеции того времени – 71, в Голландии – 69, в Англии – 68, в Японии – 70).

Резюмируя эту не слишком длинную иллюстративно-познавательную главу, можно еще раз констатировать, что поиск окольных путей в будущее не приводил к добру никогда ни в одной стране – все варианты фашизма закончились печально и кроваво. Третий путь неизменно заводил в тупик с человеческими костями.

Также необходимо добавить, что и Второй путь в будущее – красный, то есть коммунистический, марксистский – тоже к добру не приводил никогда ни в одной стране, все попытки построить социализм закончились печально и кроваво. Этот путь неизменно заводил в тупик с человеческими костями. Причем еще неизвестно, какой из этих двух левых режимов – коричневый или красный – привел к большим жертвам. На счету красно-коричневых проектов десятки миллионов жизней.

А что у этих режимов еще общего, помимо левизны?

Прежде, чем ответить на этот очень правильно поставленный вопрос, нужно кое-что прояснить касательно самой левизны. Многих, особенно марксистов, дико триггерит констатация того простого факта, что разномастные фашистские режимы – такие же левые, как и разномастные коммунистические. Потому что фашистов принято называть правыми! Но правые они только относительно коммунистических режимов, однако коммунизмом и фашизмом политическая шкала не исчерпывается. И мы про это еще поговорим подробнее, дабы развеять любые сомнения в том, что коллективистские политические режимы противостоят индивидуалистическим; коллективистские режимы провозглашают примат коллектива (класса или нации) над правами индивида, а индивидуалистические – примат прав человека. А пока скажем лишь, что близость коричневых и красных коллективистов проявлялась и доказывалась на практике хотя бы тем, что в фашисты легко дрейфовали коммунисты и социалисты всех мастей. Декларируемая ими социальная политика легко позволяла этот переток осуществлять, поскольку разница между красными и коричневыми была только в том, что у одних коллективизм выражался в корпоративно-национальном подходе, а у других – в классовом.

Недаром Гитлер, долго варившийся в этой кухне, признавался: «Нас куда больше связывает с большевизмом, чем разделяет… Я всегда допускал и отдавал соответствующие приказы, чтобы бывших коммунистов принимали в (нацистскую) партию немедленно. Из мелкобуржуазного босса социал-демократического профсоюза никогда не получится национал-социалист, а из коммуниста – всегда». Какое потрясающе откровение!

И сразу примеры. Жил да был во Франции некий Жак Дорио. В 1920-е годы он вступил во французскую компартию, был членом Коминтерна, ездил в Москву, видел Ленина, говорят, даже дружил со Сталиным. А в 1930-е годы сколотил свою Народную партию Франции – национал-большевистскую по характеру, которая потом сползла в откровенный фашизм. Не скатиться туда она и не могла, поскольку фашизм и национал-социализм (национал-большевизм, национал-коммунизм – как хотите назовите) похожи порой до степени неотличимости. Ничего странного, достаточно добавить в алый цвет пару бурых капель национал-патриотизма, и красное легко превращается в коричневое.

У Народной партии Франции Дорио был свой фашистский «комсомол», члены коего входили в отряды штурмовиков и били коммунистов, а в 1941 году комсомольцы-добровольцы от партии Дорио с криками «хайль Гитлер» поехали на Восточный фронт воевать с большевизмом. И неплохо себя показали, кстати.

Есть и примеры противоположных переходов – известный итальянский исследователь Арктики Умберто Нобиле, участвовавший в экспедициях вместе с Амундсеном, и бывший членом фашистской партии, после 1945 года добровольно вступил в итальянскую компартию. Хотя никто генерала и преподавателя Неаполитанского университета за хвост туда не тянул. Захотелось!

А сейчас мы видим на Западе и вовсе удивительное явление – многочисленные стада левых антисемитов с пропалестинскими лозунгами, которые ненавидят евреев ничуть не меньше, чем их ненавидели немецкие фашисты.

«Почему же тогда коммунисты и фашисты терпеть не могли друг друга, если они столь похожи?» – быть может, спросите вы. Почему фашистские режимы всегда преследуют коммунистов, кидают их в тюрьмы, расстреливают и всячески обижают?

А почему нацист Гитлер перерезал штурмовиков Рёма, они же вообще в одной партии состояли?! А почему католики резали гугенотов, ведь и те, и другие были христианами, то есть придерживались одной идеологии почти до степени неразличимости? А почему православные никониане заживо жгли и убивали православных старообрядцев? Почему большевики, придя к власти, в конце концов перестреляли и пересажали меньшевиков, ведь они были членами одной партии – РСДРП? Чему тут удивляться, если коммунист Сталин в мирной жизни перестрелял коммунистов больше, чем Гитлер [4]4
  Это не литературная гипербола и не преувеличение. Из одиннадцати членов первого советского правительства, которые к 1937 году оставались в живых, десять были расстреляны Сталиным. Когда Сталин решил распустить польскую компартию, практически вся ее верхушка была вызвана в Москву и расстреляна, как была уничтожена вся верхушка германской коммунистической партии, правда, здесь Сталину активно помогал Гитлер. Интересно, что в 1989 году на IX съезде Социалистической единой партии Германии было официально объявлено об уничтожении в СССР во время Великой чистки 242 видных деятелей Компартии Германии.
  Аналогичным образом коммунист Сталин перестрелял и членов компартий Венгрии, Болгарии, Австрии, Финляндии, Литвы, Латвии, Эстонии, Югославии. Компартия Югославии, кстати, Сталиным тоже была предварительно распущена, как и польская, причем среди сотен расстрелянных югославских коммунистов Сталин пустил в расход и четырех генсеков партии, занимавших этот пост в разное время. Из всего руководства Югославской компартии уцелел один Тито.
  Всего в коммунистическом СССР времен коммуниста Сталина было уничтожено больше коммунистов из восточно-европейских стран, чем их погибло у себя на родине во время гитлеровской оккупации.


[Закрыть].

Именно потому, что похожие! Самые близкие всегда наибольшие враги друг для друга. Волк не может ненавидеть медведя: у них разные экологические ниши. А вот собак волки ненавидят. Точно так же неандертальцы и кроманьонцы ненавидели друг друга, пока одни не уничтожили других полностью. И это естественно: между близкими видами самая большая конкуренция, потому что они претендуют на одну экологическую нишу, и соответственно, возникает самая большая эмоция.

Вот, кстати, еще один прекрасный пример. На Корейском полуострове живут корейцы, некогда это была одна страна, ныне представляющая собой две непримиримые державы. И нет теперь для северных корейцев большего врага, чем южные. В 2024 году Любимый руководитель Северной Кореи назвал Южную Корею государством, «самым враждебным КНДР».

Ну а теперь ответим на тот вопрос, который был задан выше (и повторен тут, чтобы вы глазами не рыскали): а что еще общего у этих двух режимов – марксистского и фашистского – кроме левизны?

Проектность.

В отличие от эволюционно сложившегося капитализма, эти строились по какому-то плану. То есть в соответствии с какой-то идеологией. То есть согласно определенным представлениям о том, как «в действительности» устроен мир, и как его можно подправить в лучшую сторону – по проекту вождей и мудрецов, согласно теории мироустройства.

В последние годы со стороны патриотов я постоянно слышу крики о том, что «нам нужна идеология», а иначе «ничего не получится». Говорят про это либо престарелые постсоветские службисты (военные и гражданские), выросшие в тотально контролируемом обществе и привыкшие подчиняться вождю и партии, либо совсем зеленая молодежь, не нюхавшая жизнь в советские онучи. Именно от таких людей чаще всего раздаются голоса о том, что общество, не имеющее целей (образа будущего), обречено.

Но по факту мы видим, что жизнь сносит именно проектные общества – идеологически заряженные и построенные по плану, то есть в соответствии с какой-то идеей. Почему? Разве не прекрасно с помощью разума понять, как устроен мир на самом деле, чтобы его целенаправленно улучшить и построить социальный организм в соответствии с мыслями одной самой гениальной его «клетки» – Карла ли Маркса, Адольфа ли Гитлера или, скажем, Пол Пота, который тоже имел определенные представления о том, как должно быть устроено общество?

Правильный ответ: нет, это не прекрасно. Проектное общество, построенное по любому, сколь угодно прекрасному, проекту, нежизнеспособно. Потому что никакого самого дела нет. Есть только точки зрения на то, как устроен мир. А миру на эти точки зрения плевать. Потому что он никак не устроен в том смысле, что мир много обширнее любых теорий о нем. Идеологические картины всегда ограничены своими рамками. А мир безграничен. Полностью объять его одним теоретическим конструктом нельзя, потому как мир шире разума и разумных теорий, мир включает в себя разум, и разум – всего лишь временный инструмент эволюции для решения неких сиюминутных задач – выживания, убегания от хищника, поиска еды и полового партнера. Эволюция началась не с разума и не разумом закончится.

Именно поэтому в нашем разуме не представлен внутренний мир нашего организма – о том, что у человека есть печень, билирубин или гормоны, мы узнаем только в школе и в институте, тогда как внешний мир в нашем разуме представлен прекрасно. И все потому, что разум не в состоянии управлять столь сложной системой как организм, состоящей из триллионов живых клеток. Столь сложная система разумом не управляется принципиально. Если бы вам нужно было каждую секунду принимать решение, сколько выделить миллилитров желудочного сока, амилазы, билирубина, соматотропного гормона или грелина, ваше тело быстро пошло бы в разнос и погибло. Такая задача решается всем организмом целиком, поэтому разум из решения этой задачи природой принципиально исключен – не его ума это дело! И вообще не ума… А экономика – это тоже организм, только социальный. И управляется он собой целиком, а не частью. Поэтому и окочурился Советский Союз, чья экономика была тотально плановой, где в роли разума, принимающего решения за весь организм, выступал Госплан.

С помощью разума нельзя построить по некоему плану сложные системы типа биосферы, биологического организма или социального организма – потому что живые системы живут не по плану, а в режиме перманентной адаптации к меняющимся условиям.

Всякие вассерманы и прочие любители казарменной справедливости, контроля и упорядоченности любят говорить, что Советский эксперимент не удался потому, что тогда еще не было суперкомпьютеров и оттого такую сложную систему, как народное хозяйство, нельзя было просчитать до последнего гвоздя. Но дело в том, что живые системы принципиально не просчитываемы! Они функционируют не в режиме вычислительной активности, то есть управляются не интеллектом и расчетом, а тем, о чем было сказано чуть выше – постоянной адаптивной подстройкой. Для выживания они жертвуют своими частями, чтобы сохранить целое – организм своими отмирающими клетками, экономика разорившимися фирмами, биосфера – вымирающими видами.

Если это нуждается в дополнительных пояснениях, скажу так: наш квантовый мир принципиально непредсказуем, неопределенность вшита в саму физическую основу бытия и, соответственно, будущее не предопределено. А план и есть прогноз на будущее! Проект будущего. Случайно угадать будущее один разок, наверное, можно, а вот систематически попадать планом в жизнь – нет. И потому лучше не курочить жизнь, а пустить экономику на эволюционный самотек самоподстройки.

Отличный пример тут – итальянская забастовка. Напомню: если вы хотите остановить работу организации, формально не бастуя, вы просто начинаете работать по всем писаным правилам и составленным инструкциям, то есть по умозрительному плану о том, как нужно работать, чтобы работа шла хорошо и правильно. И работа идти перестает! Так вот, если даже в случае простых производственных процессов никакие планы не работают, а только мешают работе, что уж говорить о системах тысячекратно более сложных, типа человека, биосферы или экономики. Можно попробовать повлиять на системное нарушение в организме (например, гипертонию или диабет) одним каким-то фактором в виде химического препарата, именуемого лекарством, но к добру это не приведет – болезнь не исчезнет, исчезнут только симптомы. Именно так и поступает современная медицина, заметая под ковер симптомы. И именно так поступал советский агитпроп, когда маскировал гримом приписок трупные пятна советской экономики. Об этом мы еще поговорим подробнее…

Идеология – это система взглядов на мир. Так сказать, «теория мироздания». Соответственно, любая идеология предполагает проект или образ будущего. Это может быть конец света и последующий небесный рай. Или построение земного рая в виде коммунизма. Или пасторальный рай бородатого национал-консерватизма, подпоясанного кушаком и с кислой капустой во рту. Но он всегда есть, этот умозрительный проект. И это хорошо, ибо представляет собой очень ясный сигнал опасности: если вы видите, что вам предлагается образ будущего, можете не тратить время на пустые разговоры. Не сбудется. Потому что будущее принципиально непредсказуемо, и природа всегда выбирает неожиданный вариант, которого не было ни в чьей голове. Она всегда так делала, даже когда никаких голов на свете не было.

Любой, даже самый гениальный диктатор, который думает, что является носителем разумного плана, знает, как разумно построить общество. Но само общество подобного знания о себе не имеет или, иначе говоря, весь «план» или «разумный проект» общества размазан по всем членам общества в виде интересов этих членов. А они разные. Один нейрон на весь мозг не натянешь, а интересы одного человека на всех людей.

Общество, которое строит свое будущее по проекту, обречено. Общество, в котором проектов будущего столько, сколько в нем граждан, будет процветать. В живом и здоровом социальном организме образ будущего – дело частного интереса. Образ будущего – второе имя идеологии. И если она одна на всех, каюк наступает всем сразу.

А сейчас пришла пора осветить пару мелких моментов, чтобы вы были во всеоружии в любых дискуссиях как с красными, так и с консерваторами, и не плавали, как двоечник у доски.