Текст книги "Будущее человечества. Точка невозврата пройдена?"

Глава 3
Белые господа – не потому что белые, а потому что умные

Прежде, чем мы перейдем к математике и физике цивилизации, я бы хотел закрыть следующий вопрос… Часто от разных левых и правых людей, которые не хотят бездуховности и капитализма, ставя между ними знак равенства, приходится слышать, будто капитализм только потому и вырвался вперед, став тем самым развитым Западом, который является маяком передовой цивилизации, что нещадно эксплуатировал колонии. И на том поднялся. И сейчас еще эксплуатирует Третий мир!

Такого мнения придерживаются леваки не только в Первом и Третьем мире. Но и во Втором мире, то есть в странах догоняющего развития. Работая над книгой, я случайно наткнулся на выступление одного китайского интеллектуала – пекинского профессора, чье мнение, как считается, формирует повестку в Поднебесной. И он буквально повторил вслед за западными леваками:

«Почему Запад стал гегемоном? Европа вырвалась вперед благодаря промышленной революции и благодаря колониям. Европа после Великих географических открытий захватила территории, в одиннадцать раз превышающие по площади саму эту Европу! А это все ресурсы, благодаря которым они нас обогнали».

Видите? Опять эта сказка о ресурсах. Но жизнь показывает, что изобилие ресурсов только тормозит развитие, позволяя ему идти по экстенсивному пути. А вот недостаток ресурсов толкает на путь интенсивного развития, то есть к очередному качественному скачку эволюции. К прогрессу.

Так что ограбление колоний – это миф. И потому с ним нужно покончить.

В истории колониализма есть два этапа. Этап первый начался сотни лет назад, когда развитая Европа начала колонизировать планету, то есть нести на отсталые окраины мира свет знаний и самые передовые на тот момент научно-технические достижения.

В нашем сознании слова «колонизация» и «колонии» несут негативный оттенок. Мол, приехали белые господа к наивным отсталым туземцам и давай их по-черному эксплуатировать! Отнимали бананы и ресурсы, везли к себе и наживались на этом. А те страдали. А эти жировали…

Но в своем самом первичном значении слово «колония» не несло и не должно иметь никакой негативной коннотации. Мысленно произнесите про себя «колония на Марсе». Есть что-то негативное в этом? Нет, конечно! Сплошной позитивный смысл – мы будет колонизировать, то есть осваивать красную планету. Точно так же когда-то финикийцы на своих кораблях приставали к необитаемым островам и землям Африки, основывали там поселения и города, территории осваивали. Колонисты работали, торговали, строили, пахали, налаживали торговые связи. Знаменитый Карфаген – изначально финикийская колония в Африке…

Вот точно так же европейская цивилизация осваивала земной шар, неся местным туземцам, ежели таковые там присутствовали, свет цивилизации в виде знаний. Вывозили ресурсы? Не без этого. За знания нужно платить. Постреливали местных туземцев? Бывало. Не надо было хулиганить, прогуливать уроки цивилизации и бунтовать, защищая традиционные ценности. Кстати, об этих ценностях… Вот вам чудная история о них.

Как всем известно, английские джентльмены колонизировали полуостров Индостан (за исключением Гоа, который достался португальцам). А у индусов, как всем опять-таки известно, был древний обычай – если муж умирал, его вдову сжигали на погребальном костре мужа. Заживо. Если умирал знатный господин, сжигали всех его жен и наложниц. Этот чудесный обряд назывался сати.

Естественно, культурные англичане пришли в ужас от этой традиционной ценности индийской культуры и стали повсеместно зверский обычай запрещать. А индусы давай бунтовать! Англичане давай подавлять! И не без успеха, потому что у англичан организация и пушки. Легенда гласит, что однажды между сторонами состоялся диалог о традиционных ценностях. К английскому губернатору пришли туземные старейшины и высказали ему в корректной форме свою претензию:

– Вы, англичане, утверждаете, что готовы жить с нами в мире и уважать наши обычаи, не навязывая нам ваших чуждых ценностей. Но у нас есть древняя культурная традиция – сати. Это душа нашего народа! Зачем же вы пытаетесь запретить нам наши обычаи в нарушение своего слова?

На что английский губернатор ответил:

– Мы согласны уважать ваши традиции, если и вы, в свою очередь, будете уважать наши. А у нас тоже есть древний прекрасный обычай – если мы видим, как какой-то ублюдок тащит живую женщину на костер, мы этого ублюдка вешаем.

А вот сколь интересный пример приводит социопсихолог и философ Акоп Назаретян в книге «Антропология насилия и культура самоорганизации»: «Английская колониальная администрация в Индии столкнулась с тем, что в группе племен существовали жертвенные рабы (так называемые мерия). Их выращивали, как скот, на заклание, и при определенных празднествах, привязав к особому жертвенному столбу, предавали жесточайшим физическим пыткам; считалось, что чем сильнее предсмертные муки и стенания жертвы, тем больше удачи это принесет племени. Племена, в которых такого обычая не существовало, безразлично (терпимо) относились к жертвоприношениям соседей. Англичане же, узнав о кровавых оргиях, сочли своим долгом их пресечь…»

Ну и что плохого в колонизации, я вас спрашиваю?

Да, англичане подавили пушками знаменитое национально-освободительное восстание сипаев в Индии. Но мизерное число погибших при этом бунтовщиков не идет ни в какое сравнение с числом женщин, спасенных англичанами от чудовищного обряда сати. А если вспомнить, что во время восстания сипаи перебили с необычайной жестокостью тысячи европейцев просто за то, что они европейцы, облик национально-освободительных героев как-то сразу тускнеет. В большинстве захваченных восставшими городов почти все британское население было истреблено мятежниками поголовно, независимо от пола и возраста.

Зато теми железными дорогами и мостами, которые построили британцы на полуострове, Индия пользуется до сих пор. Почта, Гангский канал, телеграф, системы орошения, система среднего и высшего образования – это тоже дары колонизаторов своей колонии.

Да, первоначально метрополии получали выгоду от своих колоний, что естественно: зачем что-то осваивать и развивать себе в ущерб? Но в ХХ веке ситуация кардинально изменилась – в результате научно-технического прогресса экономическая картина социальной системы перевернулась настолько, что колонии вместо прибыли стали приносить убытки. Они превратились в дотационные регионы. И только потому колониальная система рухнула. Метрополии сбросили с себя бремя убыточных, дотационных земель, которые теперь отнимали денег больше, чем приносили, и отпустили их на аутсорсинг.

Есть такая точка зрения: зря колонизаторы сложили с себя бремя белого человека, поскольку уход белых колонизаторов сразу же обернулся для недоумков из бывших колоний страшными бедствиями – гражданскими войнами, резким падением уровня жизни, голодом. Вот такую точку зрения и можно с полным правом назвать расизмом: мол, неполноценные они слегка, без белых людей не могут справиться… Но дело не в неполноценности черных, красных, желтых, коричневых и серо-буро-малиновых по сравнению с белыми. Все гораздо проще: обвал произошел после того, как закрутили крантик, и прекратились финансовые потоки из метрополий на окраины, то есть закончилась финансово-силовая поддержка законности, и местные элиты начали драку за пересыхающие финансовые ресурсы. И поскольку людей оказалось больше, чем ресурсов, часть этого лишнего людского хвороста сгорела в кострах междоусобиц [5]5
  В качестве лишь одного примера из множества других приведу описание колониального Папуа – Новой Гвинеи. Первая цитата из полевого дневника антрополога, работавшего там в 1939 году:
  ^«Мы были сейчас в самом сердце долины Лай, одной из прекраснейших в Новой Гвинее, если не во всем мире. Повсюду прекрасно устроенные садовые участки, где растет сладкий картофель… Ровные удобные дороги пересекают местность, рощицы усеивают ландшафт, напоминающий огромный ботанический сад».
  Вторая цитата – из дневника антрополога 2004 года о том же самом месте:
  «Долина Лай практически заброшена… рай для птиц, змей и крыс. Дома сожжены дотла, посадки сладкого картофеля заросли сорняками, от деревьев остались пни. В лесах бушуют войны, уносящие множество жизней: местные «рэмбо» вооружены пистолетами и мощными винтовками».


[Закрыть].

Советская политическая школа придерживалась «революционного» тезиса о крушении системы колониализма, который заключался в том, что колонии-де в результате антиколониальной революционной борьбы добились наконец свободы и независимости. Но это не совсем так. Впервые задумались о том, чтобы предоставить колониям независимость в метрополиях. Вот, например, какие голоса раздавались со стороны высших руководителей колониальных администраций Испании и кабинета министров Испании уже в конце XVIII – начале XIX веков:

«Его Величеству есть смысл отделиться от владений в Америке…»

«…единственное средство – это превратить наши провинции в страны… и сделать это надо решительно и быстро… Мы дадим им независимость, которой они желают, и которую видят на данный момент в Северной Америке, но в то же время оставим их в орбите влияния Испании».

«Мы всерьез задумывались превратить наместников в Новом Свете в регентов, чтобы они удовлетворили свое тщеславие и амбиции на радость тамошним туземцам. Согласно проекту, предполагалось учредить в колониях Сенат… и главной задачей мы видели улучшение и адаптацию законов к реалиям Индий (Индиями тогда назывались заморские колонии Испании в разных частях света. – А. П.). К сожалению, реализации этого проекта помешала война с Англией…»

Почему же у испанских чиновников возникла идея дать испанским колониям независимость? Да потому что уже к 80-м годам восемнадцатого века испанские колонии перестали приносить прибыль и начали постепенно становиться убыточными. Если в начале этого века доля общего дохода Испании от колониальных товаров составляла 11 %, то к восьмидесятым годам она уже сократилась до 4,8 % и продолжала падать. Просто потому, что из-за научно-технического прогресса убогие колониальные товары стали менее конкурентоспособными, чем промышленные. При этом затраты на администрирование колоний росли не по дням, а по часам – менее, чем за век они выросли более, чем вдвое, с 40 миллионов песо до 90! Росло количество войск, численность гражданских чиновников и их зарплата, поскольку росло благосостояние метрополии.

Чтобы разобраться в ситуации, королевский двор даже послал за океан эмиссара – Хуана Франциско де Сааведра, военного, дипломата и талантливого экономиста, сторонника свободной торговли, как источника богатства для развитых стран. Тот поехал, в ситуации разобрался и написал в отчете королю, что ситуация там совсем не радужная, что убедило короля начать поиск выхода из нее.

Справедливость требует заметить, что указанный Хуан весьма любил испанские колонии как неотъемлемую часть Испании, поэтому его разрывало между пониманием необходимости отпустить и желанием удержать: «Наши заморские владения есть неотъемлемая часть нации. Между двумя частями испанской империи существуют священные связи, которые правительство метрополии должно укрепить всеми силами».

Чувствуете патриотический душок, апелляцию к исторической справедливости и прочие никчемные погремушки? Они никогда никому не помогали. Они не помогли и испанцам. Они не помогли потом Салазару выиграть. Они не помогли британской короне. Они не помогли Франции… Колонии получили независимость. Почему? Потому что экономика сказала свое слово – когда обладание колониями стало нерентабельным, они сразу были отброшены.

Но не всегда трезвый экономический расчет совпадает с порывами души. «Кемску волость» терять жалко, ибо душа болит! Зря что ли наши предки проливали кровь и другие физиологические жидкости, расширяя границы империи? Это исторически наша земля! Уже сотни лет! И тут не в деньгах дело, нельзя все мерять деньгами! Надо кровь проливать! За высшие ценности! Экие вы бездуховные! А ну-ка быстро пошли подыхать!..

Сколько крови пролила Франция, безуспешно пытаясь удержать колонии в конце сороковых – начале пятидесятых годов! Общие потери страны за девять лет войны в Индокитае составили более четверти миллиона солдат. Французское правительство обещало не отправлять на эту колониальную войну призывников, обещая, что все обойдется профессионалами. В конечном итоге из Индокитая Франции пришлось уйти. Причем любопытно, что тот самый премьер-министр Франции, который закруглил войну в Индокитае, начал наращивать военное присутствие Франции в Алжире, заявив, что здесь уже никакого компромисса не будет, ибо речь идет о целостности страны. Он сказал буквально следующее: «Департаменты Алжира – часть республики, они являются Францией на протяжении длительного времени. Между Алжиром и основной французской территорией никакой раздел невозможен. Никогда Франция, никогда любой парламент или любое правительство не откажется от этого фундаментального принципа. Алжир наш». Его поддержал тогдашний министр внутренних дел Франсуа Миттеран: «Алжир – это Франция». И снова были обещания не посылать туда срочников.

Но в точности как когда-то Гитлер, напавший на Чехословакию под предлогом защиты соотечественников (которые после распада империи оказались в другом государстве), так и Франция отправляла в Алжир корабль за кораблем с солдатами защищать французских колонистов. И все равно все кончилось ничем. С экономикой и социальной эволюцией не поспоришь. Бабло побеждает зло!

После всех этих историй мы, люди доброй воли, думали, что колониальные войны за восстановление «исторической справедливости» и «воссоединение наших земель» ради «защиты соотечественников» закончились в ХХ веке. Мы думали, Португалия была последней страной, которая проливала кровь за «исконные земли». Но XXI век нас всех удивил…

Глава 4
Неоколониализм – это не колониализм

Один бородатый православный экономист как-то сказал, что колониальная система никуда не делась, она просто изменила форму. Раньше, мол, отсталые страны были под прямым управлением развитых, а сейчас получили формальную независимость, но сущность осталась прежней – развитый мир по-прежнему высасывает из них ресурсы, как высасывал их раньше, отчего и разбогател неимоверно, падла.

Ну, каким образом метрополии высасывали из колоний ресурсы, мы уже видели – на последнем историческом этапе колонии стали нерентабельными, то есть метрополии не высасывали, а напротив, вкачивали туда ресурсы. Таким образом, колонии жили за счет метрополий.

Это, кстати, касается и красной империи, которая развалилась последней. Советской России вообще не повезло, ее короткая история целиком пришлась на эпоху современности, и потому всю дорогу метрополия тащила на себе все бывшие царские колонии, ставшие советскими республиками. Из пятнадцати республик только две были донорами – РСФСР и Туркмения, причем последняя производила совсем на чуть-чуть больше, чем потребляла – можно сказать, выходила в ноль. Все же остальные советские социалистические республики плотно сидели на дотациях из центра. Глядя на то, как распределялся Союзный бюджет в расчете на одного гражданина каждой республики, впору схватиться за голову: все республики потребляли незаработанное, кроме РСФСР. Например, на каждого литовца приходилось по 997 рублей, эстонец имел 812 рублей и так далее. И только жители России сидели в глубоком минусе, потребляя на 209 рублей меньше, чем заработали. Иметь колонии – дело накладное в ХХ веке!

Источник: АН СССР, Гайдар Е. Т. «Гибель империи. Уроки для современной жизни»

Инфографика о распределении средств на одного гражданина в СССР // Sputnik. МИА «Россия сегодня». Электронный ресурс: https://tj. sputniknews. ru/20211228/ekonomika-ussr‐1044469658. html.

А почему же так произошло в мире, что колонии вдруг стали невыгодными, ведь раньше было наоборот? Потому что приключилась научно-техническая революция, которая привела к революции промышленной. Массовая фабричная продукция развитого мира стала дешевле кустарной и теперь колонии могли похвастаться разве что сырьем, а не рукодельными индийскими тканями. Да и то не все и не всяким сырьем. Сок гевеи, поставляемый когда-то из Южной Америки, заменили резиной. Благодаря ученым-селекционерам сахар приноровились делать из европейской свеклы, заменив ею заокеанский сахарный тростник. Гуано – химическими удобрениями. Синтетические ткани потеснили хлопковые. Иными словами, сырье, как традиционная вещественная ценность, замещалась наукой, то есть чистым умом.

Кое-какое нужное сырье в Третьем мире еще осталось, конечно. И его в Первый мир по сию пору вывозят. Но и сырье, и энергия, и пресная вода из-за научного прогресса стали играть все меньшую роль. И с каждый годом их доля в продукции уменьшается. А все большую долю занимает интеллект. И этот факт ни для кого из мировых экономистов не является секретом. В других своих книгах я подробно останавливался на данном вопросе, а здесь пробегусь по фактам вкратце.

Организация экономического сотрудничества как-то подсчитала, что в первой четверти XXI века потребности экономик развитых стран в сырье должны уменьшиться в десять раз по сравнению с девяностыми годами. Эта оценка – не фантазия, она вытекает из объективной тенденции постиндустриального мира: если в 1996 году на производство 100 долларов национального дохода требовалось 300 килограммов сырья, то к 2025 году на те же 100 долларов хватит уже 30 килограммов. Мир находит новые решения, менее затратные и более эффективные. Классический пример тут – зависимость цивилизации от меди, которая (зависимость) казалась непреодолимой, тупиковой.

Как только человечество освоило электричество, сразу вырос спрос на медь, из которой делались провода. Естественно, цена меди по мере того, как планету все больше опутывали телеграфные, телефонные и электрические провода, росла. Потому что медной руды на планете больше не становилось. Медь, как и многие другие ископаемые, ресурс исчерпаемый. К середине прошлого века 80 % стоимости кабеля составляла медь, а остальное – изоляция, энергия, труд, амортизация станков, транспортные расходы. Потом изобрели оптоволокно, которое делается из дешевых материалов – стекла или пластика, и теперь стоимость сырья в кабеле составляет всего 10 %. Но и это еще не все! Пропускная информационная способность таких кабелей превышает медные почти на три порядка!

Но самый яркий пример того, как сияние чистого разума отказывается от физического сырья, это фотография. Еще полвека тому назад серебро в разных соединениях использовалось в производстве фотографических карточек. Сотни тонн серебра просто сливались в канализацию с остатками проявителя и закрепителя. При этом для построения изображения на фотобумаге тратилось только 20 % драгоценного металла, остальное тупо сливалось вместе с раствором.

После изобретения цифровой фотографии надобность в печати бумажных снимков практически отпала. Как и надобность в таких количествах серебра. Сырье оказалось вовсе не незыблемой вечной ценностью, а ценностью весьма преходящей, сиюминутной.

После того, как под крики об исчерпании нефти цены на нее выросли, люди придумали добывать нефть из сланцев. А потом и вообще найдут ей замену, как нашли замену углю, на котором раньше работала вся промышленность, плавали корабли и ездил весь железнодорожный транспорт планеты.

Не удержусь и процитирую сам себя: «Вместо физической материи в производстве все больше используется "виртуальная материя" – информация, новые знания, изобретения, идеи. Затраты разных компаний на интеллектуальный продукт растут бешеными темпами. Вот пример: в тот год, когда из-за экономической несостоятельности развалились практически все социалистические страны во главе с самой большой (1991). Америка потратила на приобретение интеллектуального продукта (изобретения, программы, результаты исследований) 112 миллиардов долларов, а на сырье и материалы – 107 миллиардов. То есть на мозги уже тогда ушло денег на 5 миллиардов долларов больше, чем на сырье. Через шесть лет сумма, потраченная на материальные предметы, практически не изменилась, но зато разрыв между тратой на мозги и затратами на материалы вырос с 5 до 212 миллиардов долларов!» [6]6
  Цитирование по книге «Ликбез по экономике: без иллюзий о работе общества и государства».


[Закрыть]

И все сказанное касается также энергетического сырья (газа и нефти) и энергии в чистом виде (электроэнергия от электростанций) – внедрение новых идей экономит не только килограммы, но и джоули. За последние два десятилетия прошлого века доля сырой нефти в 1 долларе американской продукции снизилась на 30 %.

Приблизительно с 1975 до 1985 года валовый продукт развитых стран вырос на треть, и можно было бы ожидать, что энергопотребление в киловаттах также вырастет на треть. Но оно выросло всего на 5 %. За тот же срок производительность сельского хозяйства в США увеличилось на 25 %, а энергопотребление не только не выросло, но и упало в полтора раза.

С водой та же картина. О пресной воде всякие леволиберальные экологи сильно беспокоятся. Типа, мало ее на Земле, поберечь надо планету, экология там, и вот это вот все… Однако факты таковы: рост промышленной продукции продолжается, а расход воды промышленностью при этом падает.

Отсюда следует три прекрасных вывода:

1) Нет смысла «спасать планету», экономить сырье «для будущих поколений» и вообще бояться исчерпания того или иного ресурса, любому сырью будет найдена более дешевая замена.

2) Бессмысленно утверждать, будто страны Первого мира или, как их еще называют, «страны золотого миллиарда», грабят страны Третьего мира, скупая за копейки их сырье. Сырье это скоро станет на фиг не нужно с такими тенденциями. А закупают его не «за копейки», а по мировой рыночной цене.

3) Нет также смысла кричать о перепотреблении в мире и заявлять, будто если все в мире начнут жить, как страны золотого миллиарда, то «на всех ресурсов не хватит». Ситуация ровно обратная! Вовсе не развитые страны нуждаются в сырье стран недоразвитых. Это отсталые страны позарез нуждаются в том, чтобы продавать в развитый мир хоть что-то – хоть сырье, если уж сами ничего руками делать не умеют. При этом, как мы видим, Первый мир все меньше и меньше нуждается в сырье, заменяя его придумками мозга. Для справки и в качестве яркой иллюстрации: в современном компьютере стоимость материалов (сырья) составляет 2 % от его цены. И это касается почти каждой продукции. Например, себестоимость пошитых в Азии кроссовок, продающихся на американском рынке, составляет 25 % от цены. И складывается эта себестоимость из материалов, труда, энергии и транспортных расходов по доставке в Америку. Все остальное в цене – это вложенный интеллект и информационный продукт, то есть разработка, маркетинг, реклама. Плюс труд продавцов в магазине.

По указанным причинам современный мир называют миром нелимитированных ресурсов. Любому сырью можно найти замену, кроме одного – того сырья, которое ищет замену. Иными словами, главным незаменяемым сырьем современного мира стали мозги. Они и есть главный дефицит. Дураков-то много, как пустой породы, а вот крупицы гениальности оттуда нужно старательно извлекать.

Аграрный мир давно канул в лету. Промышленный мир тоже уходит в прошлое, постепенно заменяясь постиндустриализмом. И потому ни земля, ни ресурсы в этой земле больше не стоят войны – их проще купить, чем завоевывать и потом удерживать. И войны за территорию последние полвека носят характер фантомных болей государств – бессмысленные кровопролития ради мифической «былой славы» или «восстановления исторической справедливости».

С этим разобрались – никто недоразвитые страны не грабит, напротив, позволяют им зарабатывать по мере возможности, покупая у них сырье по мировым ценам. Но у леволиберальных выпускников американских кампусов, а также кондовых российских патриотов, есть и другой тезис о неоколониализме:

«Все равно мировая капиталистическая система может существовать только как система перманентной эксплуатации центром периферии. Передовые страны продолжают свою грабительскую политику, выводя свои грязные производства в страны Третьего мира, платя тамошним рабочим мизерные зарплаты и продавая произведенные ими товары в странах Первого мира. Вот как теперь выглядит глобальная эксплуатация!»

Странная логика. Ведь вывод производства в недоразвитые страны – не что иное, как помощь в развитии отсталых регионов мира. Чтобы они могли продавать что-то, помимо сырья. И вот они уже могут, но левакам опять все не слава богу!..

Нельзя ребенку вырасти до полутора метров, не преодолев отметку в 1 метр 40 сантиметров. Нельзя покинуть царство аграрности и войти в современный мир постиндустриализма, минуя этап промышленного производства и, соответственно, урбанизации, высасывающей крестьян из села. Каждый этап в развитии эмбриона важен и отвечает за свои задачи. И перенос производства из Америки и Европы в Китай и другие регионы есть не что иное, как повторение того же пути, который прошли развитые капиталистические страны сто лет назад, только теперь в мировом масштабе. Центр подтягивает периферию. На периферии начинают расти зарплаты, как это происходит сейчас в Китае, возникают инженерные и академические школы, развиваются прикладная и фундаментальная науки. А дальше, если это страны авторитарные или тоталитарные, они упираются в незримый потолок, когда несвободная политическая система начинает тормозить свободное развитие экономики. И потом у них только два пути – либеральная политическая реформа, которая повлечет за собой дальнейшее освобождение экономики и ее рост, или же консервация застоя в форме авторитаризма, постепенное нагноение политического фурункула из гражданских противоречий, и наконец классическая буржуазная революция в кровавой форме или в относительно мягком виде преобразований сверху.

Процесс переноса производства в Третий мир – естественное следствие глобализации, когда текучий капитал уходит туда, где ему легче работается, где он приносит больше пользы, то есть прибыли. В данном случае прибыль и польза – синонимы, поскольку прибыль достается тому, кто лучше всего умеет распоряжаться деньгами, умело вкладывая их – капиталисту (а не бюрократу, который умеет только воровать и транжирить незаработанное). А поскольку проесть эту прибыль никакой капиталист в одну глотку не может, он неизбежно вкладывает деньги в дальнейшее производство. Так постепенно умноженные деньги капиталиста стекают вниз к новым рабочим местам и благоустройству социального пространства (через налоги). Причем даже та ничтожная доля прибыли, которую капиталист вкладывает в свое собственное роскошное потребление (о чем постоянно завистливо причмокивают леваки и красные), все равно тоже вкладывается в производство – яхт, частных самолетов и роскошных машин.

«Да, но в Третьем мире, куда выводятся грязные производства, ухудшается экология, рабочие получают нищенские зарплаты, не сравнимые с зарплатами в Первом мире, а рабочие в развитых странах теряют работу! Вот к чему приводит ваш капитализм! Нужно более разумно устроенное общество», – таково следующее глупое возражение.

Ну, что касается разумности, то про это мы уже говорили: общество, насосанное из пальца, невозможно. (Напомню: главная причина провала всех проектных обществ, построенных по разумным началам, состоит в том, что один разум, несущий в голове проект, не может быть распространен на все разумы, коих сотни миллионов, поскольку все эти разумы и их интересы разные, а мир шире любых частных представлений о нем.) Что же касается разговоров про экологию и прочее… Запоминайте, как надо отвечать тем, кто изрыгает из себя вышеприведенные «аргументы». Вот вам целых три возражения – на выбор:

1. Да, экология в Третьем мире временно ухудшается, зато в Первом мире она улучшается за счет вывода оттуда грязных производств. Разве это не то, за что борются леворозовые, зеленые и прочие гринписовцы Первого мира? В Третьем же мире этих экологов еще нет, не народились еще, они обычно от жиру появляются, так что все в порядке… Зато в обмен на временное экологическое неудобство Третий мир получает билет в будущее. А на планете в целом растет количество прибыли. Мир богатеет!

2. Люди в Третьем мире получают не «нищенские зарплаты» (это оценочное суждение), а рыночные для условий своей страны (это объективная характеристика). Таких зарплат они бы не получали вовсе, не приди туда производство. А получать хоть что-то лучше, чем ничего. Вчерашние голодранцы, стирающие в корыте, теперь могут позволить себе стиральную машину и велосипед, потом мопед и мотоцикл, потом машину, дом, путешествия, образование для детей…

3. Потеря работы пролетариатом в Первом мире при переходе от индустриальной формы цивилизации к постиндустриальной – это тот же самый процесс, что потеря работы крестьянами в эпоху промышленной революции. Вот выросла из-за прогресса производительность труда на селе, и столько крестьян уже не нужно стало. Куда деваться сгрудившимся в городах вчерашним крестьянам? Этот ресурс поглотили фабрики. То же самое произойдет и с постпролетариями Первого мира – они найдут новые сферы занятости. И это уже происходит! Люди идут в сферу услуг, люди начинают работать с людьми, а не с машинами. И это прекрасно! Человеку нужен человек.