Текст книги "Между Сциллой и Харибдой. Последний выбор Цивилизации"
![](/books_files/covers/thumbs_240/mezhdu-scilloy-i-haribdoy-posledniy-vybor-civilizacii-76333.jpg)
Автор книги: Александр Никонов
Жанр: Прочая образовательная литература, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
«…Согласно нью-йоркскому исследованию, женщины, относящиеся по умственному развитию к нижним пяти процентам, рожали первого ребенка на семь с лишним лет раньше, чем те, которые входят в высшие пять процентов. При этом у 20 % супружеских пар в США откладывание беременности оборачивается бездетностью».
Джон Глэд обращает внимание на самоубийственное поведение цивилизации:
«…Необходимо задуматься над последствиями вознаграждения женщин с малым IQ – по принципу, чем больше они рожают, тем больше денег они получают, а также над последствиями для генофонда отказа им в оплаченных абортах». То есть социальные пособия стимулируют некачественную рождаемость, а платность абортов препятствует их доступности для маргиналок. Не в пример целесообразнее иная политика – пособия максимально сокращать, стимулируя самозанятость, а аборты, напротив, сделать для беднейших слоев бесплатными и поощряемыми.
С последним – проблема. Не только в пуританской Америке, но даже и у нас часто и довольно бездумно аборты называют социальным злом. Между тем реальность такова, что если вы желаете использовать понятийный аппарат, идущий от религии («добро», «зло»), то аборты логичнее было бы назвать социальным добром!
Это доказал в своей блестящей работе коллега Джона Глэда по науке Стивен Левитт – экономист и профессор Чикагского университета. Он занялся связью абортов с преступностью.
Преступность в США после Второй мировой войны неуклонно увеличивалась. И вскоре стала настоящим бедствием для страны. Причем, что самое печальное, быстрее всего росли тяжкие преступления. Обычно в числе правонарушений львиную долю составляет мелочевка, а в Штатах к 1990-м годам 80 % преступлений составляли тяжкие и особо тяжкие. Криминалисты, видя ужасающий тренд, строили прогнозы один другого страшнее. Однако в начале девяностых преступность вдруг перестала расти и начала снижаться. Для всех это стало приятной, но все же абсолютной неожиданностью. А преступность меж тем, поражая экспертов, все падала и падала, достигнув едва ли не послевоенного уровня. И, что характерно, продолжает падать по сию пору.
Что же случилось? Куда вдруг делись преступники? Почему их поголовье резко сократилось? Было выдвинуто около десятка разных версий, среди которых, правда, по идеологическим соображениям не значилась версия о росте вооруженности населения (для американских либералов это – табу), зато значилась выдвинутая левыми же либералами версия о том, что сыграли свою благостную роль законы о контроле над оружием.
Вообще-то оружие – не тема настоящей книги, но вкратце мне придется кое-что прояснить, раз уж речь зашла о падении преступности. Дело в том, что в первой половине девяностых годов президент Клинтон протащил через конгресс закон – Assault Weapons Ban, запрещающий торговлю так называемым «штурмовым оружием». Запрет был введен на волне истерии после нескольких массовых расстрелов. Запрету подлежали магазины емкостью более 10 патронов и полуавтоматическое оружие, то есть гражданские версии калашниковых, штурмовых винтовок М-16, израильских пистолетов-пулеметов «Узи»… Гражданские версии отличаются от военных тем, что в них ликвидирована возможность ведения огня очередями, поскольку это всегда было запрещено.
(Кстати, как только в прессе заговорили о введении закона, Америка кинулась в оружейные магазины и скупила огромное количество калашниковых и штурмовых винтовок. Аналогично реагировали американцы и в конце 2012 года, когда случилась еще пара расстрелов и пресса вновь загомонила о необходимости оружейных запретов. Тогда американцы вновь бросились в магазины сметать оружие и патроны, скупив запасы стволов, магазинов и боеприпасов на годы вперед! Вот вам еще один пример, когда масса реагирует адекватнее интеллектуалов.)
Клинтоновский запрет был введен сроком всего на 10 лет, иначе конгресс не соглашался его пропустить. Но поскольку криминалистические данные не подтвердили положительного влияния данной меры на преступность, через десять лет его продлевать не стали, несмотря на то что противники оружия кричали, будто огнестрельное оружие убивает каждый день 13 детей и вообще оно страшное и некрасивое. Позже выяснилось, что статистика леваков дутая, и они включили в нее «детей» в возрасте до… 24 лет! Если же взять официальную статистику ФБР, то можно увидеть, что детей гибнет вдесятеро меньше.
Между прочим та же ФБР-овская статистика показала, что пик применения преступниками огнестрельного оружия тоже пришелся на 1993 год – то есть на то самое загадочное время, когда преступность вдруг перестала расти и начала падать.
(Чтобы вы, не дай бог, не связали по ошибке клинтоновский запрет на полуавтоматическое оружие с уменьшением числа «огнестрельных» преступлений, скажу, что падение преступности продолжалось и после отмены запрета. Да запрет на «штурмовое» оружие и не мог снизить его преступного применения, поскольку законодательные запреты всегда касаются только законопослушных граждан, которые преступлений не совершают по определению. А преступники на запреты плюют и продолжают пользоваться нелегальным оружием.)
Так что же случилось в начале девяностых? Почему вдруг кривая преступности поползла вниз, если это не было связано с оружием? Сыграло свою роль укрепление экономики? Изменение демографической картины? Рост численности полиции? Другие причины?
Самым тщательным образом изучая и отбрасывая версию за версией, Левитт в конце концов пришел к парадоксальному выводу: на столь резкое падение преступности повлияло… разрешение абортов в США в начале семидесятых! Смысл прост… Кого абортируют? Нежеланных детей. Тех, которые вырастают в нелюбви, нищете, в маргинальном слое, у матерей-одиночек, у пьющих, в неблагополучных семьях. Именно такие ненужные, недолюбленные дети и пополняли армию преступников. Но после разрешения абортов в разных штатах матери перестали «через силу рожать» этих ублюдков – будущих насильников, грабителей, убийц, членов молодежных банд, наркоманов. И примерно через двадцать лет – аккурат к девяностым годам – преступный мир постигла демографическая яма.
Самым приятным в падении преступности было резкое сокращение числа убийств. Так что если вы хотите добра нации, сделайте аборты простыми, доступными и бесплатными для маргиналов. И вовсю пропагандируйте их в «придонных» слоях общества как легкое и доступное средство контрацепции.
Кстати, еще одним фактором снижения преступности стал некоторый отход законодательной и судебной систем от политкорректности. Раньше, в эпоху бурного роста преступности и одновременного роста политкорректности, правоохранительная машина была чересчур гуманной к преступникам из опасения обвинений в расизме, поскольку огромное число преступлений совершалось черными и латиносами. Добрые белые люди их журили, давали маленькие сроки… В таких условиях чего ж не быть преступником?
И лишь ужесточение наказаний, в том числе увеличение сроков за рецидивные преступления, сыграло свою положительную роль. Поэтому когда я в 2000 году побывал в тюрьме на Аляске, то увидел там одних индейцев (алеутов), белых было всего пара человек. «Угнетенных» перестали стесняться сажать.
Считается, что треть общего спада преступности обеспечили именно эти меры. Небольшую роль сыграло также увеличение на руках у граждан легального оружия. А все остальное сделало разрешение абортов, которые – в контексте нашей книги – чрезвычайно полезны, ибо повышают средний интеллект нации, выбивая малоумных маргиналов.
История абортов в США вообще весьма замысловата. Когда-то давно, при заселении материка и формировании государства, их спокойно делали, потому что была вольница, а в XIX веке стали запрещать, потому что пришло государство со своими заморочками. И к началу ХХ века аборты уже были запрещены во всех штатах. Столь печальная ситуация длилась примерно до 1960-х годов. Дыхание Нового времени отогрело и заторможенные США. Сначала несколько штатов разрешили аборты по медицинским показаниям и после изнасилований, а через десять лет в десятке штатов аборты стали легальными уже просто по желанию. Затем, в 1973 году, случился знаменитый процесс Рои против Уэйда (по которому в 1989 году даже был снят фильм). В ходе этого суда техасская женщина добилась отмены запрета на аборт. Процесс спустил лавину, и аборты были легализованы по всей стране. Легализация тут же сбросила цену на аборты с 500 долларов до 100, сделав их более доступными для потребителей.
Американские женщины оценили эту свободу: число абортов уже в первые годы вольницы достигло 1 на 4 рождения, а к началу восьмидесятых приблизилось к отметке 1:2,25. Естественно, аборты в первую очередь делали малолетки, девушки из бедных слоев населения, малообразованные, бесперспективные, залетевшие и брошенные… Миллионы нежеланных детей не были рождены, не были нелюбимы, не стали тягостью, не влились через 15–20 лет в преступный мир.
Разумеется, после того как Левитт заявил, что аборты снижают преступность, его завалили гневными письмами клерикальные ортодоксы, противники абортов и прочие моралисты. Они твердили, что такого быть не может, ибо аборты – это зло, а зло не может приводить к добру!.. Логика, как видите, железная.
Но с выводами Левитта не на эмоциональном, а на научном уровне спорить было невозможно. Он показал, что в тех штатах, где аборты были разрешены на несколько лет раньше остальных, – Нью-Йорк, Калифорния, Вашингтон, Аляска, Гавайи – и уровень преступности начал падать на те же несколько лет раньше! Больше того, прослеживалась строгая корреляция между числом абортов, сделанных в данном штате, с падением в нем преступности. Много абортов – больше падение, мало абортов – меньше падение. В Нью-Йорке был самый высокий процент абортов и соответственно самое высокое падение преступности – на треть.
В русскоязычном Интернете (и американской демократической прессе) получила большую популярность «теория разбитых стекол», которая объясняла падение преступности в Большом Яблоке так: полиция Нью-Йорка при новом мэре Джулиани стала больше обращать внимание на мелкие правонарушения, поэтому тяжелые чудесным образом снизились сами по себе. Однако реальность состояла в том, что в городе просто-напросто снизилась демографическая база преступности – преступники были абортированы в начале семидесятых. Элегантное решение!
Левитт кидал на стол козырь за козырем и лупил по вытянувшимся мордам гуманных демократов и религиозных консерваторов одной мокрой тряпкой за другой. Он показал, что от начала семидесятых до начала девяностых никакой корреляции между абортами и преступностью не наблюдалось, потому что молодежь, родившаяся в начале семидесятых, до начала девяностых еще не подросла, чтобы пополнить преступный мир. А как подросла – тут и стала наблюдаться корреляция между числом абортов в штате и падением преступности. Далее. В штатах, где было много абортов, снижение преступности наблюдалось именно среди молодежи, а не «старичков». И это говорило о том, что молодое пополнение не пришло. Наконец, исследования, проведенные в Австралии и Канаде, также показали связь между числом абортов и уровнем преступности с лагом в 15–20 лет.
Механизм снижения преступности был двояким – так сказать, близкодействующим и дальнодействующим. Неродившиеся мальчики-маргиналы не пополнили ряды уличных банд (близкое действие), а неродившиеся девочки-маргиналки не стали потом матерями-одиночками, повторив судьбу своих мамаш (в «придонных» слоях общества дочери матерей-малолеток тоже, как правило, становятся малолетними мамашами-одиночками). А раз они не стали матерями-одиночками, через поколение не были воспроизведены очередные уголовники – вот вам дальнее действие, через поколение.
Любопытный факт в ту же копилку: средний IQ у молодых матерей, которые родили ребенка вне брака, на 10 пунктов ниже, чем у замужних матерей.
И еще подкину фактологический сувенир в абортивную кладовую Левитта: европейские ученые установили, что не только тупость (и вытекающая из нее бедность) передаются генетически, но и склонность к совершению преступлений – через наследуемые признаки типа агрессивности и импульсивности в сочетании с низким IQ, неспособностью контролировать себя и прогнозировать последствия своих действий. Серия исследований, проведенных в восьмидесятые годы в датских судебных архивах, продемонстрировала эту зависимость количественно. Изучив дела усыновленных нарушителей закона с 1924 по 1947 год, ученые подсчитали, что уровень преступности среди усыновленных детей составлял 2,9 %, если их биологические родители никогда не совершали преступлений. Но если хотя бы один из биологических родителей совершал преступления, это число сразу возрастало до 6,7 %. А если преступниками были оба биологических родителя, уровень преступности в среде усыновленных подскакивал уже до 12,1 %… Почему изучали именно преступность усыновленных детей, понятно – чтобы исключить фактор влияния среды и выделить значимость именно биологического фактора.
Вывод? «В целом полученные данные ясно свидетельствуют о наследуемой склонности к криминальному поведению… Наследственность может детерминировать тот личностный порог, за которым начинается активация специфических нейрогуморальных реакций, связанных с агрессивным поведением». То есть трижды прав был профессор Левитт, на основании работ которого мы делаем вывод о благостной роли абортов в среде маргинальной публики.
В общем, Левитт молодец. И мы на добром слове покидаем Стивена и возвращаемся к его коллеге Джону Глэду, а то он уже заждался…
Джон Глэд, напомню, если вы вдруг на секунду забыли, современный евгеник, то есть человек, обращающий внимание общественности на плачевное положение, складывающееся с человеческим генофондом. А также на то, что маргинальные и глупые (с низким IQ) слои населения размножаются не в пример активнее приличных и умных людей. Более того, они почти и не смешиваются. История Золушки, вдруг выскочившей замуж за принца, – редкая сказка для бульварной прессы. Да и Золушка-то, выскочившая за принца, каждый раз на поверку оказывается вовсе не девчонкой из трейлера, что работает в местной забегаловке официанткой и считает доллары до получки, а вполне социализированной девушкой, как правило, из приличной семьи. Даже классический пример – знаменитая Диана, выскочившая замуж за английского принца и представляемая прессой как «народная принцесса», на самом деле родилась в графской семье Спенсеров и является дальней родственницей Уинстона Черчилля. Больше того, в ее жилах текла толика королевской крови.
Последний наследный принц Европы – герцог Люксембургский Гийом – тоже не так давно женился на «простушке»: его жена, дочь американского миллионера, закончила колледж и пишет докторскую диссертацию… Я, честно говоря, не очень слежу за похождениями евроаристократов, но единственное известное мне исключение из этого правила – когда наследный принц женился не на приличной девушке, а на матери-одиночке, да к тому же еще и бывшей наркоманке – приключилось в Норвегии. Но про норвежцев мы еще поговорим, и вы перестанете удивляться, что данный факт произошел именно в Норвегии, которая встала на путь энтропийно-эгалитарной нивелировки…
Словом, исключения бывают, но, в общем, правило остается правилом: миллионеры редко ищут жену на помойке. Обычно судьба подбрасывает им вариант из своего круга. В результате порой возникает ощущение, что наш вид раздваивается на элоев и морлоков – умных и добрых, с одной стороны, и бедных, но злобных – с другой. Когда-то аристократия не скрещивалась с простонародьем. Потом ситуация размазалась буржуазными революциями. А теперь вот, похоже, возникла новая аристократия – интеллектуальная и финансовая, противостоящая маргинальным слоям, требующим хлеба и зрелищ. Вам так не кажется?
Сложно сейчас сказать, по какому пути пойдет человечество – разделения на два вида или по «норвежскому пути». Однако читатели, внимательно следящие за моим скромным творчеством, из книги «Формула бессмертия» со слов ее героя, эволюциониста Сергея Савельева, знают о том, что последние несколько тысяч лет мозг homo sapiens уменьшается, а это – весьма тревожный признак.
Данные Савельева подтверждает и генетик из Стэнфорда Джералд Крабтри. По его мнению, человечество было на своем интеллектуальном пике примерно 2–6 тысяч лет назад, и с той поры наш IQ постепенно снижается. Падение началось с введением сельского хозяйства, когда люди стали жить скученно. Влияние коллективизации? Сытости? Повышения безопасности жизни?.. Правда, снижение интеллекта с лихвой компенсировалось уплотнением информационных потоков из-за скученности и изобретением письменности, которая позволила накапливать полученные знания. Тем не менее сам факт снижения персональных интеллектов печалит. Особенно учитывая общее ухудшение здоровья из-за генетического вырождения человечества, о котором нам тоже придется поговорить подробнее. А что делать? О многих неприятных вещах нам придется поговорить, поскольку в этой книге решается будущее человечества!..
Джон Глэд в этой связи утверждает то же самое, что неустанно повторяю я: наш вид от весьма скорого исчезновения спасет только генная инженерия. Кстати, возможно, именно она и углубит едва наметившуюся трещинку между ньюаристократией и социальным плебсом – элоями и морлоками. Как углубит? Да очень просто…
Это раньше, в романах Диккенса, социальное дно было нищетой в ее классическом понимании – грязь, заплатки, недостаток еды, нужда в элементарном, жизнь в картонной коробке или продуваемой всеми ветрами халупе с клопами. Сейчас в развитых странах стандарт бедности совсем иной. Такую жизнь герои Диккенса назвали бы завидной! Голода нет! Еды полно, волшебная машина под названием «телевизор» дает развлечения, на кухне стоит не менее волшебная машинка, подогревающая еду. Повозка, движущаяся без лошади возле дома. Социальное жилье бесплатно дают. Да еще деньги платят за то, что ты не работаешь, – пособие называется. Чем не жизнь? На что они еще жалуются? Их даже не бьют!
Конечно, те, кто работает и относится к среднему классу, живут получше, чем сидящие на социале. И район поприличнее, и машина новая, и дом побольше, и телевизор покрупнее, да не один. Да и вещи купить просто: ни кухонный комбайн, ни компьютер, ни холодильник, ни кондиционер, ни одежда, ни еда никаких проблем в приобретении не доставляют в силу дешевизны. Есть только два массовых товара, которые по-настоящему дороги – автомобили и дома. Их почти все покупают в кредит и потом годами расплачиваются. В случае с недвижимостью – даже десятилетиями.
Но и эта проблема, возможно, будет решена, и данный тип товаров сдвинется в сторону холодильников и прочего, резко подешевев. Почему нет? Когда-то ведь и сапоги стоили дорого, крестьяне носили их за спиной на палке, чтобы не стаптывать, и, только завидев впереди город, надевали… Но что же придет на смену очень дорогим товарам, ведь надо же как-то привязать людей к работе на годы и десятилетия?
Генная инженерия, например.
Если вы в гипотетическом будущем хотите завести ребенка и при этом обитаете в социальном жилье на пособия или просто очень мало зарабатываете, ваше будущее чадо совершенно бесплатно избавят от всех наследственных болезней, которыми вы можете его наградить. Просто чтобы в дальнейшем не нагружать социальную систему уходом за дефективным, что выйдет дороже. Почистят, так сказать, набор генов. Может быть, даже дадут выбрать пол. А вот все остальное – уже за деньги.
Хотите убрать у своего будущего ребенка склонность к ожирению, раку, гипертонии? Доплатите.
Хотите убрать уже не болезненные склонности, а «косметические», например, склонность к облысению или плохим зубам? Это стоит еще дороже.
А далее уже цена за желаемые качества – по возрастающей. Любой каприз за ваши деньги! Хотите умного? Высокого? Голубоглазого? Белокурого? С тонким слухом? С расширенным диапазоном обоняния, зрения и слуха? Чтобы имел лимфатическое сердце? Чтобы обладал ультразвуковой локацией? Возможностью регенерации утраченных органов? С удвоенной продолжительностью жизни? Склонного к математике? Какой уровень IQ предпочитаете? Более 180 единиц?.. Это все очень дорого. Но вы можете взять кредит на 50 лет. Не беспокойтесь, продолжит расплачиваться уже ваш сын, когда найдет престижную работу – с такими-то данными!..
И вот уже человечество, запустившее подобного рода селекцию, быстро разделилось на два подвида – очень качественных «деланных» людей и обычных, которые в сравнении с породистыми выглядят весьма бледно, глупо и болезненно. Как вы думаете, захотят они между собой скрещиваться и вообще иметь дело? Вы приглашаете к себе в гости собак?
Вот такая фантастическая картинка будущего возникла у меня в голове. И не только у меня. Тот же Глэд замечает: «…Универсальное образование в сочетании с тенденцией к спариванию внутри своего интеллектуального класса создают все большее и большее генетическое расслоение на генетические классы, да еще с наложением богатства и власти».
Впрочем, нарисованное мною выше живописное полотно – пока фантастика, не имеющая отношения к нашей сегодняшней реальности. Будет так или иначе и какие новые социальные и научные проблемы вызовет переход к генетической трансформации человечества, сейчас сказать сложно. Зато ясно одно: сам этот переход неизбежен, если мы хотим выжить как вид.
Но что мешает развивать генные технологии применительно к человеку? Традиция и ее охранители! Газета «Нью-Йорк Таймс» целиком права: «Сопротивление репродуктивному клонированию в конгрессе – всеобщее, и если какой-нибудь сенатор или конгрессмен втайне разделяет более мягкий взгляд на эту технологию, шанс, что он или она выразит такое мнение публично, равен нулю. Конгресс решил объявить преступным репродуктивное клонирование, хотя единодушие конгресса в научных и гуманитарных кругах разделяется не всеми». Почему же тогда они все равно голосуют против? А чтобы «набрать политические очки среди религиозных консерваторов и активистов движения против абортов».
Любопытно, что не только религиозные консерваторы, но и левые либералы, которые, в отличие от консерваторов, выступают за прогресс и аборты, тоже самым парадоксальным образом толкают человечество в сторону генетической деградации! Да, защищаемые ими аборты действительно способствуют снижению воспроизводства генетического мусора в маргинальной среде. Но вот перегуманизированность крайних левых, их абсурдная защита прав нерожденных инвалидов ведет нас к пропасти. Левые изо всех сил противодействуют позитивной евгенике! В США, например, общественные организации инвалидов требуют, чтобы инвалидов стало как можно больше. И это не шутка. Данные организации заявляют, что сепарация в пробирке хороших и плохих генов есть ущемление прав нерожденных (от дурных генов) инвалидов! Что ставит под сомнение ценность жизни уже живущих инвалидов. Им как бы говорят, будто они – неполноценные.
Ну, вообще-то, так и есть, – неполноценные. Но в современном политкорректном пространстве нельзя называть вещи своими именами – из опасения кого-то нежного ранить.
Глэд приводит вопиющее по своему античеловеческому маразму воззвание указанных защитников инвалидских прав:
«Главная тема в обсуждении евгеники заключается в том, что кто-то решает на основе открыто заявленных или негласных критериев, какие характеристики имеют право на существование, а какие – нет… Есть ли рациональный способ сделать различия между болезнью Тея-Сакса, бета-талассемией (болезнь крови), серповидной клеточной анемией, болезнью Альцгеймера, фенилкетонурией, неправильной сексуальной ориентацией (если когда-нибудь отыщется способ предсказывать ее), душевными заболеваниями, кистозным фиброзом, церебральным параличом, расщепленным позвоночником, ахондроплазией (недоразвитостью роста), гемофилией, синдромом Дауна, сердечно-сосудистым заболеванием, остеопорозом и ожирением?.. Идет война характеристик, которая исключит многие свойства из движения за права человека и из равноправия. Этому должен быть положен конец».
Вот так. Дискриминации нерожденных инвалидов должен быть положен конец! Пусть расцветают сто цветов! Пусть вырождение правит бал!
Обо всем этом необходимо поговорить подробнее, и мы сейчас поговорим – и о политкорректных заскоках высоколобых интеллектуалов, и о низкоинтеллектуальной узколобой публике, которая мешает выживанию цивилизации ничуть не меньше. Начнем в хронологическом порядке – с застарелых болезней цивилизации.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?