Текст книги "Сердце не камень"
![](/books_files/covers/thumbs_240/serdce-ne-kamen-114976.jpg)
Автор книги: Александр Островский
Жанр: Старинная литература: прочее, Классика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 5 страниц)
Те же и фабричный.
Фабричный. Что приказать изволите, матушка Вера Филипповна?
Вера Филипповна. Постой немножко… Дяденька ваш жалует вам пенсию, Константин Лукич, по пятидесяти рублей в месяц; каждое первое число приходите в контору получать.
Константин. А наверх уж ни ногой, тетенька?
Вера Филипповна. Да вам и незачем, уж я за вас поблагодарю Потапа Потапыча.
Иннокентий. Я, государыня милостивая, недолго погуляю на воле, к зиме-то на казенную квартиру попрошусь к Бутырской заставе; так не оставьте своей милостью, благодетельница.
Вера Филипповна. Хорошо, я попомню, навещу. Прощайте.
Константин и Иннокентий уходят.
Молодец, вы подите вниз, скажите, чтоб вам дали по стаканчику водки перед ужином. Я за тем вас и позвала.
Фабричный. Благодарим покорно! (Кланяется и уходит.)
Входит Аполлинария Панфиловна.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕВера Филипповна, Аполлинария Панфиловна, потом Огуревна.
Аполлинария Панфиловна. Я опять к вам, с мужем приехала, он там прямо к Потапу Потапычу прошел.
Вера Филипповна. Очень рада гостям, милости прошу. Чем потчевать прикажете?
Аполлинария Панфиловна. Хоть оно и стыдно на угощение напрашиваться, а уж с вами по душе, велите-ка мне подать мадерки.
Вера Филипповна. Ах, что вы, помилуйте, какой стыд! Это моя глупость, что я не знаю, кого и когда чем потчевать.
Аполлинария Панфиловна. Да как узнать-то! В чужую душу не влезешь.
Вера Филипповна (у двери в переднюю). Огуревна, подай мадеры!
Аполлинария Панфиловна. Ну, как вы можете знать, зачем мне выпить нужно?
Огуревна (за сценой). Сейчас, матушка, несу.
Аполлинария Панфиловна. Я для куражу хочу выпить. Разговаривать с вами хочу, а смелости не хватает.
Входит Огуревна с бутылкой мадеры и стаканом.
И стаканчик принесла, мою препорцию знает. Ну-ка, налей, слуга Личарда.
Огуревна наливает и уходит.
Вера Филипповна. Кушайте!
Аполлинария Панфиловна, Выпью, много кланяться не заставлю. (Пьет.)
Вера Филипповна. Об чем же вам угодно было со мной разговаривать?
Аполлинария Панфиловна. Помните?.. Да нет, погодите, еще не подействовало, что-то не куражит. Не осудите вы меня?
Вера Филипповна. Ах, что вы, помилуйте!
Аполлинария Панфиловна. Так я еще стаканчик пропущу.
Вера Филипповна. Кушайте на здоровье. (Наливает стакан.)
Аполлинария Панфиловна (выпив). Ну, вот теперь, кажется, в самый раз. Отчего это мы с вами по-приятельски не сойдемся? Я ведь женщина недурная, я гораздо лучше того, что про себя рассказываю. Отчего ж это мы по-дружески не живем?
Вера Филипповна. Я не прочь, это как вам угодно.
Аполлинария Панфиловна. Ну, так поцелуемся! (Целуются.) Вот что, Верочка милая, ты над нами не очень возвышайся! Коли тебе дана душа хорошая, так ты не очень возносись; может быть, и у других не хуже твоей.
Вера Филипповна. Я и не возношусь. Я всегда и перед всяким смириться готова.
Аполлинария Панфиловна. Как думаешь, на что женщине дана душа-то хорошая?
Вера Филипповна. Чтоб ближних любить, бедным помогать.
Аполлинария Панфиловна. Только? Кабы это правда, так одной бы души с женщины-то и довольно. А то еще ей дано тело хорошее, больно красивое да складное… это для чего? Вот и понимай как знаешь!
Вера Филипповна. Не разберу я тебя, Аполлинария Панфиловна.
Аполлинария Панфиловна. Да что тут разбирать-то! Помнишь, я тебя просила об одном человеке, так он в передней дожидается.
Вера Филипповна. Кто же такой?
Аполлинария Панфиловна. Ераст; хочешь ты – принимай его, не хочешь – не принимай, твоя воля. А я к Потап Потапычу пойду. (Уходит.)
ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕВера Филипповна, потом Огуревна.
Вера Филипповна (садится к столу и подпирает голову рукой). Что она сказала! что она сказала! Нет, не надо мне его… зачем он! А может… он нуждается? Ну, пусть через людей скажет, что ему нужно. А коль видеть хочет? Не всякую нужду-то людям поверишь. Словно как я боюсь его… Да нет, чего бояться!.. Обидел он меня, кровно обидел… Так как же это… неужто я до сих пор ему не простила? Ужели в самом деле не простила? А надо бы простить. Грех ведь – это грех… Разбойника, который хотел убить меня, я простила, а его не прощаю… Какой грех-то… какой грех-то! (Громко.) Огуревна!
Входит Огуревна.
Ераст в передней?
Огуревна. Там, матушка.
Вера Филипповна. Ну так… (Задумывается.)
Огуревна. Что, матушка?
Вера Филипповна. Пусть он… пусть он войдет сюда.
Огуревна уходит. Входит Ераст.
ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕВера Филипповна и Ераст.
Вера Филипповна. Здравствуй, Ераст!
Ераст. Честь имею кланяться.
Вера Филипповна. Как ты поживаешь?
Ераст. Лучше требовать нельзя; место имею отличное, две тысячи рублей жалованья получаю.
Вера Филипповна. Ну, слава богу! Очень рада за тебя. (Молчание.) Ты меня зачем-то хотел видеть?
Ераст. Точно так-с.
Вера Филипповна. Зачем же? Ведь уж ты теперь не нуждаешься.
Ераст. Я пришел затем-с… вот чтоб сказать вам, что я хорошо живу.
Вера Филипповна. Ну, спасибо тебе. Это радость для меня немалая.
Ераст. Да еще…
Вера Филипповна. Зачем еще-то?
Ераст. Пожалеть вас.
Вера Филипповна. Что ты, бог с тобой. Нашел кого жалеть! Я так счастлива, как в раю живу!
Ераст. Так ли-с?
Вера Филипповна. Чего мне еще? Я теперь полная хозяйка всему, у меня больше, чем надо – на добрые дела тратить могу, сколько хочу. Какого ж еще счастия?
Ераст. И, значит, вы живете в полном удовольствии?
Вера Филипповна. В полном удовольствии, Ераст.
Ераст. А я так понимаю, что вы только сами себя обманываете.
Вера Филипповна. Да что с тобой? Как ты знать можешь? Я сама-то себя лучше знаю.
Ераст. Не знаете. Вы очень любите людей-с и полагаете, что этого довольно?
Вера Филипповна. Да, конечно, довольно.
Ераст. Нет, мало-с. Ежели я кого люблю, а меня на ответ не любят, так какое же мне удовольствие!
Вера Филипповна. Ты про другое говоришь; ты про то говоришь, чего я знать не хочу.
Ераст. Нет, не про то самое. Вы теперь всех людей любите и добрые дела постоянно делаете, только одно у вас это занятие и есть, а себя любить не позволяете; но пройдет год или полтора, и вся эта ваша любовь… я не смею сказать, что она вам надоест, а только зачерствеет, и все ваши добрые дела будут вроде как обязанность или служба какая, а уж душевного ничего не будет. Вся эта ваша душевность иссякнет, а наместо того даже раздражительность после в вас окажется, и сердиться будете и на себя и на людей.
Вера Филипповна. Правда ли это?
Ераст. Зачем же я буду лгать. Я лгать пробовал, да ничего хорошего не вышло, так уж я зарок дал. А если бы вы сами настоящую любовь и ласку от мужчины видели, совсем дело другое-с; душевность ваша не иссякнет, к людям вы не в пример мягче и добрей будете, всё вам на свете будет понятней и доступней, и все ваши благодеяния будут для всякого в десять раз дороже.
Вера Филипповна. Может быть, это и правда; да что ж делать-то, нельзя.
Ераст. Я так думаю, что можно. Отбросьте гордость; не гоните того человека, который вас полюбит, не обижайте его!
Вера Филипповна. Я замужняя женщина.
Ераст. Так что ж за беда! Потап Потапыч уж не жилец на свете, доктора говорят, что он больше месяца не проживет. Притом же если умный человек, так он поймет ваше теперешнее положение, будет себя вдали держать и сумеет благородным образом своего термину дождаться.
Вера Филипповна. Ты давно ли так умен-то стал?
Ераст. Давно-с. Я не то что другие из нашего брата, которые только и знают, что по трактирам шляться; я все больше к умным да к образованным людям в компанию приставал; хоть сам говорить с ними не могу, так по крайней мере от других занимаюсь.
Вера Филипповна. Да, умные твои речи, только слушать их грех.
Ераст. Как вы, однако, греха-то боитесь! Вы, видно, хотите совсем без греха прожить? Так ведь это гордость. Да и какая ж заслуга, ежели человек от соблазну прячется? значит, он на себя не надеется. А вы все испытайте, все изведайте, да останьтесь чисты, непорочны – вот заслуга.
Вера Филипповна. Ох, да!
Ераст. От врагов прячутся-то, а не от тех, кто любит. Поверьте душе моей, что кто вас истинно любит, тот злодеем вашим не будет.
Вера Филипповна. Да хорошо, хорошо, я верю.
Ераст. Так будьте хоть несколько поснисходительнее к тем, кто вас любит.
Вера Филипповна. Хорошо, хорошо, мы об этом после поговорим.
Ераст. Значит, вы мне позволяете навещать вас хоть изредка.
Вера Филипповна. Что ж, заходи… только я редко свободна бываю.
Ераст. Уж я найду время. Так я буду в надежде-с?
Вера Филипповна. Не знаю, Ераст, на что ты надеешься; только надежды отнимать я не буду у тебя. Надежду отнимать у человека – грех… Прощай, Ераст.
Ераст. Если я что вам неприятное… так извините-с.
Вера Филипповна. Нет, что ты! Скорей же я… Меня извини.
Ераст вздыхает, кланяется и уходит. Вера Филипповна сидит у стола в задумчивости. Из двери налево входят Аполлинария Панфиловна, Каркунов; одной рукой опирается на палку, под другую его поддерживает Xалымов.
ЯВЛЕНИЕ ДЕВЯТОЕВера Филипповна, Аполлинария Панфиловна, Каркунов и Халымов.
Аполлинария Панфиловна. Кресло Потапу Потапычу, кресло!
Вера Филипповна берет кресло от письменного стола и ставит на середине комнаты. Каркунов садится.
Каркунов (дрожащим голосом). Любезная супруга моя, Вера Филипповна… я вот сейчас… торжественно… потому, кум, кума, Аполлинария Панфиловна, вы знаете, как мои чувства, ежели насчет души моей… как ее устроить… значит, чтоб на вечное поминовение… я не могу сам; а все она, все она. (Утирает слезы.) Торжественно объявляю… (Достает из кармана бумагу и передает Вере Филипповне.) На, возьми! Все, все предоставляю… Теперь выгони ты меня, дурака, из дому-то! Все твое, все… дарственная… Я гость у тебя, а ты хозяйка. Поди сюда поближе, нагнись ко мне! Я тебе шепну на ухо!
Вера Филипповна нагибается.
Ты возьми да выгони меня из дому! Так, мол, вас и надо, дураков старых, женолюбивых. Кум, кума, нет… она меня не выгонит… Как она об душе моей хлопочет… все меня благодарить приходят, земно кланяются; а за что, я и не знаю.
Вера Филипповна. Я, Потап Потапыч, за Константина Лукича долги заплатила.
Каркунов. Вон, вон, слышите, слышите?
Вера Филипповна. Я ему вашим именем, Потап Потапыч, пенсию положила пятьдесят рублей в месяц.
Каркунов. Что для души-то моей делает! (Утирает слезы.) А мне бы не догадаться, не догадаться.
Вера Филипповна. Он приказал благодарить вас.
Каркунов. Да, да, вот; владей… владей всем!
Вера Филипповна. Потап Потапыч, при вашей жизни, продли вам бог веку, я исполнять вашу волю с радостью готова; искать бедных, утешать их, помогать им я нисколько не считаю себе в тягость, а даже за великое счастие. И благодарю вас, что вы наградили меня таким счастием.
Каркунов. Кум, кума, слышите?
Вера Филипповна. И когда бог по вашу душу пошлет, и тогда я готова до самой своей смерти непрестанным подаянием вашу душу поминать, только дарственную вы от меня возьмите и откажите ваше имение кому-нибудь другому.
Каркунов. Что это! Обижает ведь она меня, обижает… На коленях ведь я тебя буду просить, на коленях… (Приподнимается.)
Вера Филипповна. Никакого зароку, никакой клятвы я не дам.
Каркунов. Как, как ты говоришь?
Вера Филипповна. Я вам откровенно скажу, я замуж пойду.
Каркунов. Змея, змея! (Падает в кресло.)
Халымов. Зачем было говорить!
Аполлинария Панфиловна. К чему это похвасталась! Делай после что хочешь; а пока молчала бы.
Вера Филипповна. Не могу я лгать, не могу.
Каркунов. Нет, нет. Она моей смерти ждет, моей смерти радоваться будет.
Вера Филипповна. Неправда, я вашей смерти радоваться не буду. (Отходит к стороне и, отвернувшись, плачет.)
Каркунов. Так не дождаться ей, не радоваться. (Быстро поднимается.) Я ее убью. (Подымает палку.) Пусть умирает прежде меня.
Халымов. Кум, кум, что делаешь?
Каркунов. Прочь! Между мужем и женой посредников нет. (Подходя к Вере Филипповне.) Так ты моей смерти ждешь? Гляди на меня! Гляди на меня!
Вера Филипповна глядит на него.
Убить ее, люди добрые, убить? Убить тебя, а? (Глядит ей в глаза, бросает палку, весь дрожит и едва держится на ногах. Вера Филипповна его поддерживает, Каркунов смотрит ей в глаза, потом прилегает к плечу.) За пятнадцать-то лет любви, покоя, за все ее усердие убить хотел. Вот какой я добрый. А еще умирать собираюсь. Нет, я не убью ее, не убью и не свяжу… Пусть живет, как ей угодно; как бы она ни жила, что бы она ни делала, она от добра не отстанет и о душе моей помнить будет.
Вера Филипповна подводит его к креслу и сажает его. Все окружают Каркунова. Вера Филипповна становится на колени подле него.
Владей всем, владей! Тебе и владеть! А я должен благодарить бога, что нашел человека, который знает, на что богатым людям деньги даны и как богатому человеку проживать их следует, чтоб непостыдно мог стать он перед последним судом.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.