Текст книги "Записки резидента. По заданию Сталина – в Поднебесную"

Глава 8
«Мирное» наступление Японии

В то же время Япония делала все возможное, чтобы побиться мира с Китаем на своих условиях. В этих целях она активизировала свои действия по разложению центрального правительства Чан Кайши изнутри, чтобы заставить его пойти на мир, а по существу – на капитуляцию.

14 января 1940 г. японский кабинет, возглавляемый Абэ Нобуюки, ушел в отставку. 16 января был сформирован новый кабинет во главе с Ионай. В конце января 1940 г. в Циндао было созвано совещание представителей марионеточных властей Северного и Центрального Китая с релью обсуждения плана создания в бывшей гоминьдановской столице Нанкине «центрального правительства Китайской республики» как правопреемника прежнего гоминьдановского правительства. Предполагалось, что новое правительство немедленно прекратит войну с Японией, признает оккупацию японскими войсками Северного и Центрального Китая и направит свои усилия на борьбу с КПК. Деятелям чунцинского правительства предлагалось войти в так называемое «центральное правительство Китайской республики», если они откажутся от сотрудничества с китайскими коммунистами и прекратят войну против Японии.

Еще 16 января 1940 г. Ван Цзинвэй направил третью телеграмму на имя Чан Кайши, уговаривая его заключить мир с Японией. В телеграмме говорилось: «Если бы вы могли во имя судеб нации и жизни народа, а также во имя решения великих планов нынешнего момента прекратить войну с Японией и начать переговоры о мире на основе принципов, изложенных в декларации Коноэ… то я и все товарищи безусловно могли бы быть солидарны с вами, и сообща мы давно бы осуществили мир во всем государстве».

18 февраля 1940 г. Чан Кайши заявил, что война сопротивления будет продолжаться до конца и отверг переговоры с Японией. 25 февраля 1940 г. официальный представитель Чан Кайши опроверг слухи о том, что национальное правительство намерено содействовать Ван Кэмину (главе марионеточного правительства в Пекине) и Ван Цзинвэю вести мирные переговоры с Японией.

12 марта 1940 г. Ван Цзинвэй в четвертый раз обратился к Чан Кайши с предложением немедленно прекратить войну и разработать проект мирного соглашения с Японией.

16 марта 1940 г. один из ближайших сподвижников Ван Цзинвэя Чжоу Фохай (в прошлом член КПК, один из участников первого съезда КПК) заявил корреспонденту:

– Если Япония и Чунцин взаимно захотят вести мирные переговоры, то мы готовы всеми силами содействовать осуществлению этого. Если Чунцин не желает нашего участия, то мы можем стоять в стороне и вовсе не намерены мешать. Поэтому после образования нового центрального правительства (в Нанкине), мы не только не таим какой-либо вражды к Чунцину, а, наоборот, преисполнены всякого уважения к нему.

23 марта 1940 г. Ван Цзинвэй подтвердил то же в своей статье, опубликованной в «Наньцзин жибао».

Деятельность Ван Цзинвэя «за мир и спасение страны» имела целью разложить чунцинское правительство изнутри. Учитывая это, Чан Кайши летом 1939 г. издал специальную инструкцию от имени ЦИК ГМД, адресованную провинциальным партийным комитетам, о производстве чистки местных комитетов от лиц, не согласных с политикой правительства в отношении войны с Японией и строительства государства, а также по вопросу о моральной мобилизации нации. В инструкции запрещалась организация новых политических партий. Правительственные круги считали, что для того, чтобы приказ Чан Кайши о борьбе по всему фронту был в достаточной мере выполнен, необходимо было укреплять партийный аппарат, парализовать действия тех партийных элементов, которые намерены блокироваться с Ван Цзинвэем.

После предательства Ван Цзинвэя Мао Цзэдун и его сторонники развернули пропаганду, в которой делался упор на то, что ближайший соратник Чан Кайши по гоминьдану Ван Цзинвэй переметнулся к японцам «не без ведома Чан Кайши», который якобы намеревался при его посредстве войти в контакт с японцами и повести переговоры с ними о капитуляции. Эмиссары Мао Цзэдуна пытались внушить эту мысль и нам. В период после своего бегства из Чунцина в декабре 1938 г. и до августа 1943 г. Ван Цзинвэй одиннадцать раз пытался склонить Чан Кайши на заключение мира с Японией. Но, как известно, Чан Кайши не пошел на это.

Мао Цзэдун и его сторонники, обвиняя Чан Кайши в сговоре с Ван Цзинвэем, стремились обострить отношения между КПК и гоминьданом.

30 марта 1940 г. японцы создали марионеточное «центральное правительство» во главе с Ван Цзинвэем.

Чтобы внести в центральное правительство Чан Кайши раскол и заставить его пойти на мир, Япония предприняла и такие действия, как частичный вывод своих войск из Китая. К середине февраля 1940 г. с китайского фронта были отправлены в Японию четыре дивизии. Кроме того, 19 февраля японские войска без нажима со стороны китайцев оставили г. Наньнин, то же самое они намеревались сделать и на северо-западе Китая под Уюанем. Если раньше японцы требовали ухода Чан Кайши от руководства правительством, то в начале 1940 г. в своих радиопередачах они заявляли о желательности его участия в правительстве.

В связи с организацией марионеточного правительства Ван Цзинвэя, ростом цен на промышленные товары и продукты питания усилились капитулянтские настроения, особенно среди средних слоев служащих Чунцина и других городов Китая. Ван Цзинвэй стал переманивать служащих на свою сторону. Перешедшим к нему от Чан Кайши он установил льготы: оплачивал проездные к месту новой службы, повышал в должности, полностью выплачивал жалование. В Чанша и Ханьяне (провинция Хунань) были задержаны большие группы средних служащих, пытавшихся перейти к Ван Цзинвэю. Часть высших чиновников также была не против перейти к Ван Цзинвэю. С целью предотвращения дезертирства Китайское правительство ввело так называемое круговое поручительство 5 человек за каждого чиновника. Кроме того, была введена личная охрана высших чиновников. Были случаи, когда пытавшихся без разрешения китайского правительства выехать в Гонконг крупных чиновников снимали с самолетов на Чунцинском аэродроме.

Реакционная часть китайского общества, ободренная организацией правительства Ван Цзинвэя, усилила агитацию за мир с Японией. Прогрессивная же часть, особенно учащаяся молодежь, была возмущена политикой Ван Цзинвэя.

В середине марта из Бэйпина, по поручению японского генерала Кита, в Чунцин, прилетел американец Джон Лейтон Стюарт, советник Бэйпинского университета. Кита, как известно, был против организации правительства Ван Цзинвэя. Стюарт привез мирные предложения японцев, которые заключались в следующем: Признание Маньчжоу-го, экономическое сотрудничество с Японией и Маньчжоу-го, согласие на пребывание японских войск в провинции Суйюань, признание за Японией особых прав на остров Хайнань и организация там японской морской базы, присоединение к антикоминтерновскому пакту и прекращение в Китае антияпонской агитации. Взаимен этого Япония соглашалась вывести свои войска из Южного и Центрального Китая.

Чан Кайши якобы ответил, что он может начать мирные переговоры при условии, если Китаю будет обеспечено равенство на мирной конференции, обязательное посредничество в переговорах Америки и Англии; при этом переговоры должны вестись на базе договора девяти держав, Китай будет соблюдать нейтралитет в европейской войне.

Японцы признали условия Чан Кайши неудовлетворительными и пошли на создание ванцзинвэевского правительства. Чан Кайши не отказался от продолжения войны с Японией.

Как уже говорилось выше, росту капитулянтских настроений способствовало тяжелое экономическое и особенно финансовое положение Китая. Китайское правительство усиленно печатало бумажные деньги. Во второй половине 1939 г. эмиссия банкнот составила около половины миллиарда китайских долларов. Если раньше национальное правительство осуществляло вывоз и ввоз товаров через порты Нинбо, Цюаньчжоу и другие и даже взимало пошлины, то после создания ванцзинвэевского правительства и передачи японцами таможенных доходов Ван Цзинвэю эта возможность для китайского правительства была исключена. Бюджет на 1940 г. был составлен с дефицитом в два с лишним миллиарда китайских долларов.

Китайское правительство надеялось покрыть дефицит выпуском двух внутренних займов: один из этих займов на вооружение в сумме 1 млрд. 200 млн. кит. долларов, а второй – золотой заем на строительство в сумме 10 млн. фунтов стерлингов и 50 млн. американских долларов. Облигации военных займов, выпущенных китайским правительством в 1939 г., меньшая часть которых была предназначена для реализации среди населения, в силу чрезвычайно низкой покупательной способности населения еще не были реализованы. С распространением облигаций 1940 г. было еще труднее. По мнению крупных финансистов, в частности Сун Цзывэня, осенью 1940 г. должен был наступить финансовый крах. Видимо, такой вывод был слишком пессимистичен и несколько преждевременен. Однако финансовое положение Китая действительно было весьма тяжелым. На шанхайской черной бирже американский доллар покупался за 28–30 кит. долларов. Надежды китайского правительства на активный внешнеторговый баланс в 1940 г. не оправдались. Первый квартал 1940 г. был подытожен с пассивом в 16 млн. 918 тыс. 544 фунта стерлингов, или 924 млн. 931 тыс. 882 кит. доллара.

Особенно большое превышение импорта было в марте 1940 г. Об этом свидетельствовали следующие цифры: импорт составил 10 млн. 235 тыс. 197 фунтов стерлингов, экспорт – 2 млн. 170 тыс. 321 фунт стерлингов. Таким образом, превышение составило 8 млн. 64 тыс. 876 фунтов стерлингов, или 496,2 млн. кит. долларов.

Меня интересовало все в Китае, в том числе, конечно, и финансовые вопросы. В беседах с Сунь Фо, представителем центрального правительства в провинции Синьцзян Чжан Юаньфу, состоявшихся в апреле 1940 г., и других беседах с государственными и общественными деятелями мне приходилось слышать много интересных цифровых данных, характеризующих финансовое положение Китая и его военные расходы. Так, я узнал, что содержание китайского солдата в год стоило 360 долларов, а японского – 2500 долларов. С начала войны, т. е. с 7 июля 1937 г., общие военные расходы достигли 8 млрд. 400 млн. долларов для Китая и 39 млрд. 900 млн. иен для Японии. Насколько велика была сумма военных расходов для Китая можно судить по тому, что государственный бюджет охраны на 1939 г. равнялся 2 млрд. 300 млн. долларов, а на 1940 г. – 2 млрд. 800 млн. долларов, причем военные расходы съедали 2/3 всего бюджета.

Естественно, что дальнейшее финансирование военных действий могло покрываться только за счет внутренних и внешних займов. После начала войны Китай получил 6 млрд. 900 млн. долларов от внутренних займов. Кроме того, китайское правительство получило 1 млрд. 100 млн. долларов от международных займов; в эту сумму не входят кредиты и займы, полученные от Советского Союза.

С каждым годом росли налоги на трудящееся китайское население. Причем налоги взимались не только центральным, но и местными провинциальными правительствами. Мне рассказывали, что местные налоги были в 7–8 раз больше, чем центральные, а в некоторых провинциях эти налоги были даже взяты за 60 и более лет вперед. В стране росла инфляция. Если до войны в обращении находилось 1,5 млрд. долларов, то в начале 1940 г., говорил Сунь Фо – более 4,5 млрд. долларов. В результате росли цены, царила спекуляция, особенно продовольственными товарами в городах. Разумеется, все это создавало самые тяжелые условия для китайского народа.

Росту капитулянтских настроений способствовали и напряженные отношения центрального правительства с местными милитаристами. Сычуаньские милитаристы Дэн Сихоу и Пан Вэньхуа продолжали оказывать сопротивление центральному правительству и лично Чан Кайши, принявшему на себя пост председателя провинции Сычуань[33]33
  Мы располагали данными, что представитель ЦК КПК в Чунцине Чжоу Эньлай в то время вел тайные переговоры с сычуаньскими милитаристами, обещая им поддержку со стороны КПК в борьбе против Чан Кайши. Об этом я информировал Центр. (прим. авт.)


[Закрыть]. Имея девять дивизий личных войск, они препятствовали китайскому правительству в проведении мобилизации в провинции Сычуань, отказываясь дать рекрутов из уездов, где они являлись фактически хозяевами. Они же являлись организаторами бандитизма. Переодевая своих солдат в штатское, эти генералы высылали бандитские группы на основные магистрали для грабежа проходящих транспортов, а также в деревни для грабежа населения и агитации против пришельцев с низовьев р. Янцзы.

Дэн Сихоу и Пан Вэньхуа открыто игнорировали Чан Кайши. Когда он в апреле 1940 г. прибыл в Чэнду и вызвал их для переговоров, они отказались явиться к нему. В провинции Сычуань все чаще можно было слышать, что «свои сычуаньские милитаристы лучше, нежели пришельцы из Чжэцзяна (намек на Чан Кайши. – А.П.) и низовьев Янцзы, лучше потому, что они являются нашими земляками».

Сиканский милитарист Ли Вэньгуй также имел три дивизии личных войск. Он тоже не выполнял приказов китайского правительства, отказывался платить в казну налоги, которые взимал с населения. По всей восточной границе своей провинции он строил ряд оборонительных сооружений.

Юньнаньский милитарист Лун Юнь чувствовал себя еще самостоятельнее. Располагая поддержкой французского правительства, он сотрудничал с Ван Цзинвэем. Этот генерал за первое полугодие 1940 г. не дал китайскому правительству ни одного солдата. Все грузы, идущие через провинцию, он облагал местной пошлиной и клал ее себе в карман. Таким образом, в Китае продолжал еще существовать лицзин. Лун Юн категорически отказывался принимать посланцев Чан Кайши. На вызов Чан Кайши приехать в Чунцин также отвечал отказом.

Глава 9
Советско-китайские экономические связи

Наступил май 1940 г. Война в Европе разрасталась. После оккупации Дании и Норвегии германские войска вторглись в Голландию и Бельгию. Одновременно фашистская Германия вторглась во Францию, захватив важные стратегические пункты для ведения операций непосредственно против Англии.

В начале месяца я встретился с генералом Чжан Чунем. В беседе мы затронули развитие событий в Европе и на Дальнем Востоке. Касаясь политики США и Англии на Дальнем Востоке, генерал Чжан Чунь сказал, что Америка оказывает помощь Китаю больше моральную, чем материальную. В связи с этим он высказал соображения, что ее помощь была бы более эффективной, если бы СССР и Америка были едины в своей политике на Дальнем Востоке. Я не мог согласиться с такой точкой зрения. Я сказал, что СССР и Америку нельзя ставить на одну доску, так как эти две страны совершенно по-разному относятся к Китаю и преследуют различные пели. Ни для кого не секрет, что 85 % японского импорта стратегического сырья приходится на Америку. Всему миру известно, что японцы жестоко убивают мирное населения Китая бомбами и снарядами американского производства. Хорошо также известно, что Япония была бы не способна вести длительную войну против китайского народа без помощи США. Ясно, что американские бизнесмены, движимые алчным стремлением наживы, не считаются ни с чем, в том числе и с бесчисленными человеческими жертвами среди китайского населения. Что же касается Советского Союза, то он открыто и искренне помогает Китаю в его священной борьбе за свободу и независимость. Чжан Чунь согласился, что СССР и США совершенно разные страны и что СССР является единственной страной, которая неизменно и очень эффективно помогает Китаю. В конце беседы он заявил:

– Единственно, что мы сейчас хотели бы от США, это то, чтобы они прекратили помощь Японии. Мы уже не говорим о какой-либо помощи Китаю со стороны США.

11 мая 1940 г. я встретился с министром иностранных дел Китая Ван Чунгуем. В ходе беседы были обсуждены вопросы советско-китайской торговли, которая в тот период шла довольно неважно. Я указал министру, что китайская сторона не выполняет контрактов на поставку в СССР различных грузов, и в первую очередь руд. Поставки руды (6700 т) выполнены были всего лишь на 16 %. Кроме того, в Гонконге был наложен запрет на вывоз тунгового масла и некоторых других товаров в СССР, хотя, как известно, Англия нисколько не препятствовала вывозу этих товаров в другие страны. Министр ничего не мог сказать в оправдание и только заметил, что китайское правительство недовольно колониальной политикой Чемберлена. Он выразил надежду на изменение английской политики на Дальнем Востоке в связи с реорганизацией английского кабинета и уходом в отставку Чемберлена. Ван Чунгуй высказал предположение, что новый английский кабинет во главе с Черчиллем может принять иное направление в английской политике на Дальнем Востоке, и, в частности, в вопросе тяньцзиньского серебра, а также в отношении запрета на вывоз китайских товаров через Гонконг в Советский Союз. Он уведомил меня, что китайцам почти удалось договориться с Францией о возврате груза, находившегося на советском пароходе «Селенга», который был задержан французскими властями. Французам доказали, что на этом пароходе были товары и китайского происхождения, а не военная контрабанда. В заключение беседы министр вновь выразил надежду на улучшение англо-китайских отношений.

В тот же день вечером, Сунь Фо, являвшийся тогда председателем китайско-советского культурного общества, устроил банкет для членов постоянного комитета этого общества и сотрудников советского полпредства. Банкет прошел в теплой обстановке, с многочисленными тостами и речами. Так, Сунь Фо заявил на банкете:

– Дружественные отношения между СССР и Китаем с каждым днем укрепляются и развиваются. Я спрашиваю, почему эти два великих государства имеют столь дружественные и тесные взаимоотношения? Потому, что история прошлого и настоящего наших народов одинакова. Советский народ после свержения царского режима и расправы с мракобесием, после Октябрьской революции построил новую страну, создал новое общество. И мы, китайцы, свергли маньчжурскую династию, дали отпор империалистам, посягнувшим на независимость и суверенитет Китая, боремся с кровавым врагом и строим новый Китай. Мы идем по революционному пути Советского Союза, мы боремся за завершение нашей революции и строительство государства, в чем нам помогает дружественный, великий Советский Союз.

Выступивший затем Кан Цзе сказал:

– СССР оказывает нам неослабную помощь в борьбе с внешним врагом. Эта моральная и материальная помощь началась с первых дней нашей борьбы. Мы очень благодарны Советскому Союзу за дружескую и активную помощь. Пью за укрепление дружественных отношений с Советским Союзом и за непобедимую Красную Армию Советского Союза, равной которой нет во всем мире.

Затем выступил Юй Юйжэнь, он сказал:

– В тесном и дружном кругу мы произносим искренний тост и желаем успехов в укреплении дружественных отношений между СССР и Китаем. Сейчас нам подали лапшу, обыкновенную китайскую лапшу, которая между тем является частью нашей древней истории. Мы все любим лапшу, хвалим лапшу, она – наше национальное блюдо – символ долголетия. Длинна и тягуча лапша, чем больше тянешь ее, тем длиннее она становится. Так пусть же будут нескончаемы годы нашей дружбы.

Чтобы заставить Китай пойти на мирные переговоры, японская военщина усилила в мае 1940 г. зверские бомбардировки китайских городов, в частности столицу Чунцин. В результате этих бомбардировок значительно пострадало здание советского полпредства. Китайские власти приходили к нам с выражением сочувствия. Выразили сочувствие и американский посол в Китае Джонсон и военный атташе Макс Хью. Я встретил американских гостей во дворе посольства, показал большой осколок бомбы и осведомился по поводу того, где она могла быть сделана. Посол с сожалением заметил, что ему очень стыдно за американское происхождение бомбы.

Поскольку положение в стране осложнялось, пришлось отправить в Советский Союз жен и детей сотрудников советских организаций, приостановить въезд новых сотрудников в Китай. Сотрудники полпредства продолжали работать по законам военного времени.

В начале июня в Китай прибыл вновь назначенный военный атташе генерал-майор П.С. Рыбалко. 11 июня я представил его Чан Кайши.

В связи с активизацией деятельности японской авиации, китайское правительство опять обратилось к Советскому Союзу с просьбой прислать самолеты. В беседе, состоявшейся 24 мая 1940 г., генерал Чжан Чунь заявил мне, что у Китая всего 50 истребителей, 20 средних и 12 дальних бомбардировщиков. Передавая просьбу Чан Кайши, генерал просил, чтобы советское правительство дополнительно прислало 60–70 истребителей. Он заметил в этой связи, что вновь назначенный китайский посол Шао Лицзы также будет вести соответствующие переговоры в Москве по этому вопросу.

Генерал-майор П.С.Рыбалко – военный атташе при Полпредстве СССР в Китае (1940 г.)

28 мая 1940 г. я направил телеграмму в Москву, в которой указал, что японцы бомбят Чунцин, в налетах участвуют до 120 самолетов. Я просил китайцам помочь. Зная, однако, что в этот период советская авиационная промышленность переходила на выпуск новых машин и что в связи с этим неизбежно сокращение производства, я не стал обнадеживать китайцев. Более того, я говорил, что возможно потребуется несколько месяцев, прежде чем будет налажен серийный выпуск новой марки самолета.

Одновременно я считал своим долгом как можно активнее содействовать строительству авиасборочного завода в Урумчи, которое предусматривалось советско-китайским соглашением.

Китайские власти под разными предлогами оттягивали начало строительства. То им не нравилась марка истребителя, то они предлагали собирать вместо истребителей дальние бомбардировщики, то просили перенести строительство завода из Урумчи в Ланьчжоу и т. п. По проекту завод в Урумчи должен был выпускать 300 истребителей И-16 в год. В случае необходимости завод мог перейти на частичную сборку средних бомбардировщиков.

В беседе в апреле 1940 г. я сказал генералу Чжан Чуню:

– Меня удивляет то обстоятельство, что с Вашей стороны нет стремления к быстрейшему решению этого вопроса. Вам должно быть ясно, что условия для строительства авиасборочного завода в Урумчи очень подходящие. Тип самолета весьма удачный. Истребитель И-16 – машина, проверенная в боях, в частности в китайских условиях. Нужно форсировать строительство завода, чтобы китайская армия получила истребители, в чем заинтересована исключительно китайская сторона.

Этот факт свидетельствует о том, в каких труднейших Условиях осуществлялась помощь Советского Союза китайскому народу. В этой помощи были заинтересованы далеко не все. Так, на пленуме ЦИК ГМД в июле 1940 г. выступил военный министр Хэ Инцинь, который раскритиковал план развития авиации в Китае, по которому предусматривалось обучение 100 тыс. летчиков, авиатехников и Других специалистов. Министр пытался доказать, что осуществление этого плана невозможно, так как у Китая нет средств. Позиция Хэ Инциня не была случайной. По мнению многих политических деятелей Китая, Хэ Инцинь в то время был наиболее ярым противником Советского Союза. Он по существу был японской пятой колонной в правительстве Чан Кайши. Многие прямо указывали, что ему неоднократно обещали пост министра в прояпонском ванцзинвэевском правительстве. Хэ Инцинь тайно выступал за мир с Японией, за прекращение войны сопротивления японской агрессии.