Читать книгу "Русь моя милая!"

Александр Приймаков
Русь моя милая!

© Александр Приймаков, 2024

© Издательский дом «BookBox», 2024

«Посмотрю: всё так красиво…»

 
Посмотрю: всё так красиво –
Лес, и пруд, и зеленя.
Но не любо, но не мило –
Не родное для меня.
 
 
Мне б раздольное, степное,
Где душа моя поёт.
Задушевное, родное,
Пусть не краше, но моё.
 

1988 год

«Ширь степная, синь лесная…»

 
Ширь степная, синь лесная
Да лазурь над головой.
Эх, сторонушка родная –
Край российский мой!
 
 
Шепчет трепетно берёзка:
«Встреча долгожданная!»
Радость светится в серёжках,
Обними, желанная!
 
 
Протяни мне ветви-руки,
Выполняй желания!
О тебе мечтал в разлуке,
Гордость россиянина!
 

1989 год

Шарманщик

 
В городах ли больших или сёлах,
Днём ненастным, а может, погожим,
Эй, шарманщик! Ты что ж невесёлую
Крутишь музыку хмурым прохожим.
 
 
Что же твой попугай, нахохлившись,
Раздаёт без надежды записки.
То ли бес, на Россию спустившись,
Предрекает несчастья нам близкие.
 
 
То ли мы посходили с ума,
Русь святую отдав басурману…
А душа, как пустая сума,
У шарманщика за плечами.
 

1989 год

«Ах, мама! Ты совсем седая…»

 
Ах, мама! Ты совсем седая,
Хотя и я, конечно, не юнец.
А помнишь, как была ты молодая,
И шла, красой сияя, под венец.
 
 
Сиреневыми майскими ночами
Ты точно так же, как сегодня я,
Влюблёнными счастливыми очами
Ласкала звезды с песней соловья.
 
 
И с тихой радостью меня носила –
Святыни материнской нет святей.
И той же грустью осенью грустила,
Как я грущу под жёлтую метель.
 
 
Но, словно бабьим летом паутинки,
Дни пролетали с листьями берёз.
И каждый заплетал свои снежинки
В кольцо твоих подобранных волос.
 
 
А сколько их, считать – не сосчитать,
Вплетал и я, то словом, то делами.
И за умение всегда прощать
Твои виски завьюжило снегами…
 
 
Ах, мама! Не грусти, что ты седая,
И не жалей, что стал и я седым.
На склоне лет про юность вспоминая,
Душою мы, как прежде, молоды.
 

1989 год

Зарисовка

 
Вся в слезах уходит опустевшим садом
Осень в жёлто-сером грязном шушуне.
Пастушок-мальчонка, побродив за стадом,
Задремал, сердечный, прямо на коне.
 
 
Тишина такая, словно на погосте,
Нет в природе места для пустых речей.
Лишь трудяга-дятел приглашает в гости
Да журчит тихонько в зарослях ручей.
 

1990 год

«Зеленеют травы…»

 
Зеленеют травы
На лугу заречном.
Три берёзы справа,
Посреди цветов,
В платье подвенечном
Ждут своих сватов.
И струится речка,
Как бубенчик нежный,
Заманив сердечко
Трелью соловья.
Русь моя безбрежная!
Родина моя!
 

1990 год

Тост

 
Поскитавшись по земле немало,
Я мечту святую берегу:
Окунуться в молоко тумана
На родном российском берегу.
 
 
Ощутить берёзовую нежность
В трепете спадающих ветвей…
О моя российская безбрежность!
Океан бушующих страстей!
 
 
О моих друзей великолепье!
Благородство, статность, седина…
Разменять желаю всем столетье!
И за это пью бокал вина.
 

1990 год

Метель

 
Ах, метель! Белоснежным крылом
Обними ты меня, закружи!
Грустно мне вспоминать о былом,
И не знаю, как дальше жить.
 
 
На российском лихом бездорожье,
Опустив некрещёные лбы,
Разбрелись между правдой и ложью,
Люди в поисках лучшей судьбы.
 
 
Выбирая свою дорогу
В нашей многострадальной стране,
Кто-то шепчет молитву Богу,
Кто-то продал себя сатане.
 
 
Только я на обочине грязной
Затерялся в российской глуши…
Ах, метель! Сотвори же мне праздник!
Обними ты меня, закружи!
 
 
Пронеси над российской землёю,
Дай покой для усталой души.
Ах, метель! Не прощайся со мною!
Обними ты меня, закружи!
 

1990 год

«Картины трепетной…»

 
Картины трепетной
Весны
Так редки стали,
Словно сны.
Среди бездушной маеты,
Очарования полны,
Вы так прекрасны,
Но грустны,
Как поздней осени
Цветы.
Залогом вечной
Красоты
Далёкой юности
Черты
В воспоминаниях
Сильны.
Мы прошлым живы
И больны.
 

1990 год

Романс

 
Ушедших дней цветы давно завяли,
Дожди осенние назойливо идут.
Но не грусти, к чему теперь печали.
Где раньше розы пышно расцветали,
Там незабудки скромно зацветут.
 
 
Ах, милый мой любимый друг!
В душе струной звенят воспоминанья.
Берёза у ручья, весенний луг,
И только мы, и никого вокруг,
Да трели соловья в честь нашего свиданья…
 
 
За дальним лесом солнца луч угас,
По небу разливалась золотом заря.
В наполненный блаженством чудный час
На целом свете не было счастливей нас,
А значит, юность прожита не зря!
 

1990 год

«В семнадцать лет к поэтам всего света…»

 
В семнадцать лет к поэтам всего света,
Немым вопросом вскинутая бровь.
Девчонка с нетерпеньем ждёт ответа:
Что значит настоящая любовь?
 
 
По горизонту скачущие кони
И лебеди в прибрежных камышах,
Хлебами пахнущие мамины ладони
И первая улыбка малыша,
 
 
Пьянящий душу цвет сирени
И на пригорке грустные берёзы,
Бессонницы блуждающие тени
И тихие непрошеные слезы,
 
 
Тепло сквозь тьму прорвавшихся лучей
И холод предрассветного тумана,
Звенящий счастьем по душе ручей
И чёрное крыло обмана.
 
 
К тебе в надежде вскинутые руки
И в сердце закипающая кровь,
И пламя встреч, и лёд разлуки –
Всё это, девочка, и есть любовь!
 

1990 год

Афганцам

 
О вы, превратности судьбы!
Никто о вас тогда не знал.
В пылу атаки, злой борьбы,
Планета взмыла на дыбы
И задрожала. Ты упал.
 
 
Отяжелевшим своим телом
Обнявшись с неродной землёй,
Ты все шептал: «Ребята… Смело…
Вперёд… За праведное дело…
Мы выиграем этот бой».
 
 
Во время тягостного бреда,
В беспамятстве куда-то мчась,
Никто из вас тогда не ведал,
Что настоящим вашим бедам
Ещё не пробил подлый час.
 
 
На выжженном гератском поле
Осталась кровь его, твоя…
Сыграв трагические роли,
То ли убийцы, то ль герои,
Вернулись вы в свои края.
 
 
Ах, знал бы кто ваше смятенье,
Когда не верилось глазам:
В сердцах людей опустошенье,
К разврату, подлости стремленье
И равнодушие к слезам.
 
 
О вы, превратности судьбы!
Никто тогда не знал из вас.
Здесь без атаки, без борьбы
Земля вдруг встала на дыбы
И задрожала. Пробил час!
 

1990 год

У памятника А. С. Пушкину

 
Мой пастырь поэтический
На улице Тверской,
Со взглядом ироническим
Над серою толпой.
Стихи твои про вольность
Я помню наизусть.
Скажи, тебе не больно
За нынешнюю Русь?
Ответь, певец свободы,
За что и почему
Моральные уроды
Измызгали страну?
Забравшись в кресло власти,
Ликует жалкий сброд.
Поэт! У нас ненастье!
Тебя зовёт народ!
 

1991 год

«Противники ли мы или сторонники…»

 
Противники ли мы или сторонники,
Подумаем, другим не делая помех.
Мы в этом мире все паломники,
Но только Мекка разная у всех.
 
 
А потому и разными путями
Бредём в обетованную страну,
Чтобы Всевышний божьими устами
Открыл нам истину – на всех одну.
 

1991 год

«О тебе вспоминая, тоскую…»

 
О тебе вспоминая, тоскую,
В палисаднике отчем сирень.
Променять бы красу городскую
На убогость родных деревень.
 
 
Позабыть эти улицы узкие,
Полной грудью вдохнуть глубоко.
Распахнув свою душу по-русски,
Русским стать, наконец, мужиком.
 
 
Несмотря на нелёгкую долю,
Умиляться рысцой жеребёнка
И натруженной грубой ладонью
Свою землю ласкать, как ребёнка.
 
 
За себя и за всё поколенье
Я хочу, не теряя минут,
Попросить у России прощенья
За свою и за чью-то вину…
 
 
Тем, кто корни свои не забыл,
Память будет всю жизнь кричать:
«У развалин отцовской избы
Надо строить сыновний очаг!»
 

1991 год

Ветер

 
Как будто в небесной карете
Мчится на землю Всевышний.
Скачет в упряжке ветер
По прохудившимся крышам.
Ветер!
Ветер!
Ветер!
Смута на белом свете.
В души захлопнута дверь.
Воет за окнами ветер,
Будто подраненный зверь.
Ветер!
Ветер!
Ветер!
Словно гигантской плетью,
Из душ выбивая грусть,
Хлещет наотмашь ветер
Многострадальную Русь.
Ветер!
Ветер!
Ветер!
На русском унылом бесцветье
Трясут сединой ковыли.
Чистит неистово ветер
Шестую частицу земли.
Ветер!
Ветер!
Ветер!
Я верю, заря на рассвете
Ночь над землёю осилит.
Спасибо тебе, мой ветер,
За очищенье России!
 

1991 год

Музыка

 
Плавным движением девочка в белом
Тронула струны рукой лебединой.
Сердце моё встрепенулось, запело,
Дань отдавая мелодии дивной.
 
 
Тоненькой струйкой из детства далёкого
В юность пробился звоночек-ручей.
Вспомнились дали и небо высокое,
Запах полыни российских степей.
 
 
Вспомнились лица друзей шаловливые,
Память хранит дорогие черты.
Вспомнились дни невозвратно счастливые,
В буйстве лугов полевые цветы.
 
 
Словно бальзамом, на сердце уставшее
Звуки легли, теплотой теребя…
Милое дальнее, в душу запавшее,
Мне не прожить без тебя!
 

1991 год

«Земляника спелая…»

 
Земляника спелая
В луговом краю.
Раньше не воспел я,
Нынче воспою!
Где ковыль серебряный
Кучерявит Русь,
Под слова хвалебные
Я к тебе стремлюсь.
Расчешу седины
Нежною рукой.
Край ты мой любимый!
Край ты мой родной!
Припаду щекою –
Сердце застучит.
А в душе рекою
Нежность забурлит.
Обниму я сирого,
Горемыку старого,
Одарю я силою
Путника усталого.
А придёт нежданная,
Покорюсь судьбе.
Жизнь моя бесславная
Не нужна тебе.
 

1991 год

«Давно не тревожит напев ямщика…»

 
Давно не тревожит напев ямщика
Российских ковыльных степей.
А там, где бурлила когда-то река,
Уныло бормочет ручей.
 
 
Не скачет гусар на лихом скакуне,
Взирая вокруг горделиво,
И только журавль в голубой вышине
Курлычет о чем-то тоскливо.
 
 
Осенней порою за тем журавлём
Стремлюсь в поднебесье послушно.
И кажется мне, вдалеке косяком
Не птицы летят – наши души.
 

1991 год

«Родина – Русь!..»

 
Родина – Русь!
Моя радость и боль!
Прошлого с будущим вещую нить
Только любовь,
Только любовь,
Только любовь
Помогает хранить.
 
 
Родина – Русь!
Животворным ручьём
Жаждущих всех ты смогла напоить.
Только добром,
Только добром,
Только добром
Можно зло победить.
 
 
Родина – Русь!
Бесконечной гурьбой
Ясные дни чередует ненастье.
Только с тобой,
Только с тобой,
Только с тобой
Россиянину счастье.
 

1991 год

Осень

 
Повисло небо бахромою туч.
Над пожелтевшею усталою землёй
Уныло сеет с поднебесных круч
Осенний дождь, повенчанный с тоской.
 
 
На косогоре с непокрытой головой
Дрожат от холода поникшие берёзы.
И в знак прощанья с улетающей листвой
Текут по белым лицам слёзы.
 
 
А стая птиц, заботами полна,
Спешит за южным горизонтом скрыться…
А мне несбыточной мечтой весна
Осенней ночью часто снится.
 

1991 год

«Стою на полувековой меже…»

 
Стою на полувековой меже
И думаю, рассудка не лишён.
Мой поезд в вечность тронулся уже,
Хотя от станции ещё не отошёл.
 
 
Стою и думаю: во что когда-то верил,
Сейчас любой стремится отвергать.
Так, может, я не тем аршином мерил,
Всё то, что был обязан измерять.
 
 
А может, относился я предвзято
К событиям, и к людям, и к себе.
Или неправедно от жизни что-то взято,
Из-за чего терзаюсь я теперь…
 
 
Как просто нынче, прошлое кляня,
О правом и неправом рассуждать.
Но разве можно ночью без огня
Дорогу безошибочно искать.
 
 
Как просто все подвергнуть осужденью,
Плохое выпятить, хорошее забыть.
Но ведь за этим наше поколенье.
Оно живёт и дальше хочет жить.
 
 
За этим всем и труд, и героизм,
И ужасы военного ненастья,
И вера не в какой-то «изм»,
А в настоящее земное счастье!
 
 
Так можно ли, мне хочется спросить,
Огульно мазать чёрным по былому?
Историю страны ни осудить,
Ни переделать невозможно по-другому.
 

1991 год

«Заиграй, заиграй тальянка!..»

 
Заиграй, заиграй тальянка!
Разбуди на душе веселье!
Стала жизнь, как загульная пьянка
С неизбежным и горьким похмельем.
 
 
Только, слышишь, не надо навзрыд,
Лучше бисером, не спеша.
Наплевать на убогий быт,
Не была бы убогой душа.
 
 
Нищета ведь для нас не нова,
Но другое стучит в висок:
Не погибло б Великое Слово
В ежедневной борьбе за кусок.
 
 
Не умолкли б Великие Музы,
Затерявшись в блошиных рядах…
Давит душу тяжёлым грузом
Захлестнувший Россию бардак.
 
 
Так сыграй же ты мне удалую!
Голь российская, крепче держись!
Не хочу возвращаться в былую,
Но и это, простите, не жизнь!
 
 
Истерзали людей, измучили.
Вместо радости слёзы и стон.
Господа демократы, не лучше ли
Из России убраться вам вон!
 
 
Эй, тальянка! Для них отходну́ю
По заявке народа сыграй!
К аду нас подвели вплотную,
Пусть же катятся в западный рай!
 

1991 год

«Гей ты, Родина! Пресвятая мать!..»

 
Гей ты, Родина! Пресвятая мать!
Лик божественный – доброта.
Под сермягою нежной девы стать,
В блеске золота – нищета.
 
 
Гей ты, Родина! Мать-красавица!
Изумруд полей, ожерелье рек.
Красотой твоей не нахвалится
Русский истинно человек.
 
 
Гей ты, Родина! Мать-страдалица!
Журавлиный плач, грусть берёз.
Твоё мужество в мире славится.
А терпение – выше слёз.
 
 
Гей ты, Родина! Мать единая!
Чаша смутных лет переполнена.
Песня русская, лебединая
Ни тобой, ни мной не исполнена!
 

1991 год

«Так нелегко быть честным человеком…»

 
Так нелегко быть честным человеком.
В глаза смотреть, не опуская глаз.
А в дружбе, на словах клянясь навеки,
Не лучше ль руку дать в тяжёлый час.
 

1992 год

Монолог изгоя

 
А вы на дне когда-нибудь бывали?
Кружил вас сатанинский хоровод?
Иная жизнь, совсем иные дали,
Всё тот же русский, но иной народ.
 
 
В блевотине людской печали
До наших бед вам вовсе недосуг.
А, мимо проходя, вы допускали,
Что с вами то же может статься вдруг?
 
 
Да, бомжи мы, не помнящие рода.
Живём подачками, от нищеты дрожа.
Но знайте, за лохмотьями урода,
В нас не убита русская душа.
 
 
Мы те же, что и вы, но понесчастней,
Для совести вождей прямой укор.
Нас породило русское ненастье,
Мы стыд для общества, его позор.
 
 
Так будьте ж милосерднее, потомки,
К истерзанным судьбой изгоям.
От старой продырявленной котомки
Воистину никто не застрахован.
 

1992 год

«Весна!..»

 
Весна!
Щебетание
птичье,
Поляна
в весёлых
цветах.
И нет
на земле
безразличья,
И есть
на земле
доброта.
Весна!
Естества
пробужденье
От долгого
зимнего
сна.
И есть
на земле
наслажденье,
Когда на душе весна!
 

1992 год

«Нам от жизни так мало надо…»

 
Нам от жизни так мало надо:
Жить по совести, песни петь…
Повернуться бы к миру задом,
Чтоб на мерзость его не смотреть!
 
 
Чтоб не видеть, как зло торжествует
На просторах российской земли…
Неужели мы жили впустую?
Неужели добро не несли?
 
 
Поколенье моё! Наше место –
Как и прежде, добро нести!
Жили раньше мы честь по чести,
Надо честно и дальше жить.
 
 
Мы порою клянём судьбу,
Видя в жизни одно ненастье.
Совесть снова зовёт на борьбу –
Значит, в ней, только в ней наше счастье.
 

1992 год

«Если в трудном пути буду загнан судьбой…»

 
Если в трудном пути буду загнан судьбой,
Попрошу, не боясь за нескромность упрёков:
Напоите меня родниковой водой
Из российских пречистых истоков.
 
 
А ещё попрошу, дайте воздуха мне
С опьянённого вольностью ветра…
Я желаю измученной нами стране
Стать здоровой на вечные лета!
 
 
Я желаю вам, братья мои, россияне,
Невзирая на мерзости этого света,
Ваши души пускай озаряет сияние
Доброты и надежды на долгие лета!
 

1992 год

Разговор с попутчиком

 
Стучат колёса, за окном
Рябины гроздья красные…
– Скажите, грусть Ваша о ком
В часы эти ненастные?
 
 
– Судьбой, наверно, грусть дана.
Коль спрашиваешь, знай:
Россия, грустная страна,
Мой отчий край.
 
 
– Нельзя корить судьбу свою,
Её не выбирают.
Скажите мне, в каком краю
Душа Ваша витает?
 
 
– Душа моя любви полна.
Коль спрашиваешь, знай:
Россия, милая страна,
Мой отчий край.
 
 
– Познав, наверно, жизни суть,
Ведёт Вас верная звезда.
Скажите мне, куда Ваш путь
В преклонные года?
 
 
– Дорога мне ясным-ясна.
Коль спрашиваешь, знай:
Россия, добрая душа,
Мой отчий край.
Тебе, мой друг, я истину одну
 
 
Скажу, не забывай:
Россию, бедную страну,
Наш отчий край,
В годину бед
Не покидай,
не покидай,
не покидай!
 

1992 год

«Милая сторонушка…»

 
Милая сторонушка,
Душой пою.
Встречай меня, соловушка,
В родном краю.
 
 
Грустная сторонушка,
На погосте крест.
Не провожай, соловушка,
Из отчих мест.
 
 
Российская сторонушка,
Отчий край.
Пой же, пой, соловушка,
Душу ублажай!
 

1992 год

«Русь моя милая! Русь моя нежная!..»

 
РУСЬ МОЯ МИЛАЯ!
РУСЬ МОЯ НЕЖНАЯ!
Трудной судьбой
Всегда ты жила.
Только иная печаль
Твоя прежняя
Нынче бы в радость,
Наверно, была.
В золоте поле,
И лес в изумруде,
В ярких цветах
Одеянье лугов.
Только забыли
Цвета эти люди
В серой убогости,
Волей верхов.
В трудные дни
Милосердным добром
Славились мы
В бескорыстной России.
Только теперь,
Словно в мире ином,
Празднует всякий,
Избравший насилие.
МИЛАЯ РУСЬ!
Что же сталось с тобой?
 

1992 год

«Ты никогда подачек не просила…»

 
Ты никогда подачек не просила,
Какой бы жизнь ни оказалась горькой.
Так просыпайся же, Россия!
Не будь у мира на задворках!
 
 
Стряхни с себя оцепененье,
Великий русский мой народ!
Шестидесятых поколенье
К свободе за собой зовёт!
 

1992 год

19 августа 1991 года

 
Не плачь, мальчишка, но игрушку
Тебе купить не может мама.
Мы все попали в заварушку
И виноваты в этом сами.
 
 
Кто заставлял, разинув рот,
Внимать беспалому витии?
А он, с ухмылкою, за год
До нищеты довёл Россию.
 
 
Стыда не зная, сумасброд,
Не замечая наши беды,
Зовёт обманутый народ
На праздник пирровой победы.
 
 
И закипает возмущенье,
Взирая на безумный фарс!
А разум требует отмщенья
За всех униженных, за нас!
 

1992 год

О, Восток!

 
То базарно-шумливый,
То угрюм, как пустынный бархан,
То, как лань на Памире, пугливый,
То отчаянный, как Надирхан.
 
 
О, Восток!
 
 
Любопытства ради,
Я хочу твою жизнь познать
И бессмертных стихов Саади
Мне хотелось бы душу понять.
 
 
О, Восток!
 
 
Поэтический свет,
Как и прежде, достойно неси.
И прими от меня привет,
От «неверного» сына Руси!
 
 
О, Восток! О, Восток! О, Восток!
 

1992 год

«Полустанки, станции, вокзалы…»

 
Полустанки, станции, вокзалы…
Сладость встреч и горечь расставаний.
Сколько их в судьбе нашей бывало,
В миге счастья, в череде страданий.
 
 
Вот и снова еду я куда-то,
Оседлав могучего коня.
И, как без вести пропавшего солдата,
Будут ждать не пропадавшего меня…
 
 
Я заметил в грустном взгляде лани
Под осенним сумрачным дождём
Жизнь как цепь из звеньев-ожиданий:
То кого-то, то чего-то ждём.
 
 
Ну а если ждать вдруг перестанем,
Разорвётся хрупкое звено.
Значит, в жизни встреч и расставаний
Испытать нам больше не дано.
 
 
Полустанки, станции, вокзалы…
Сладость встреч и горечь расставаний…
Много их в судьбе нашей бывало,
В миге счастья, в череде страданий.
 

1993 год

«Опять над Россией напасти…»

 
Опять над Россией напасти,
Бесовский кружит хоровод.
Ликуют мутанты у власти,
Страдает российский народ.
 
 
На фоне теперешней муки
В прошлое смачно плюют.
И, как подзаборные суки,
На Запад за костью ползут.
 
 
Россия! Неужто не видишь,
Не эти должны управлять!
Им ближе не русский, а «инглиш»,
И, значит, на Русь наплевать.
 
 
Так встань, распрями свои плечи.
Величие, честь защити!
Свободе и счастью навстречу
Время настало идти!
 

1993 год

«Словно молнии блеск в одночасье…»

 
Словно молнии блеск в одночасье,
Как средь ясного неба гроза,
На душе убирают ненастье
Нежным взглядом твои глаза.
 
 
Словно молнии блеск в одночасье,
Как средь ясного неба гроза,
Душу мне повергают в ненастье
Грустным взглядом твои глаза.
 
 
Словно молнии блеск в одночасье,
Как средь ясного неба гроза,
То несчастье моё, то счастье,
Безнадёжно любимой глаза.
 

1993 год

Прости

В. Раскатову

 
Пока не замкнут жизни круг
И не ушёл я в райский сад,
Прости меня, мой милый друг,
За всё, в чем был я виноват.
 
 
Вдвоём взбираясь на Парнас,
Ты с грузом шёл, я – налегке.
Прости, что в твой тяжёлый час
Не рядом был, а вдалеке.
 
 
Прости, что в знойный летний день,
На ниве горестной страды,
Я для тебя не сделал тень
И не подал стакан воды.
 
 
Прости меня, что в злую стужу,
Крещенским индевелым днём,
Твою ветрам распахнутую душу
Я не согрел своим огнём.
 
 
Прости меня, что радости свиданий,
Взаимно не пытаясь уберечь,
Сменились грустью долгих ожиданий
То писем, то звонков, то встреч.
 
 
По этой жизненной корриде
Невинным нелегко пройти.
Прости, мой друг, за все обиды.
Прости меня, прости, прости.
 

1993 год

«О, судьба!..»

 
О, судьба!
 
 
Ты мой конь удалой.
Осади свой галоп, не спеши!
Я хотел бы душевный покой
Обрести в деревенской глуши.
 
 
На весенних зелёных лугах
Обнимать полевые цветы
И в осенних духмяных стогах
Отдыхать от мирской суеты.
 
 
О! судьба!
Ты мой конь удалой.
Осади свой галоп, не спеши!
С поседевшей давно головой
Возвратиться бы в юность души!
 

1993 год

«Вы на коне, вам весело теперь…»

 
Вы на коне, вам весело теперь
Скакать, преград не зная на пути.
А я по жизни, как по клетке зверь,
Мечусь, ищу спасительную дверь
И не могу никак её найти.
 
 
Как будто в наказанье замкнут круг,
И радостью былой уже не рад.
Что было чёрным, стало белым вдруг,
А недруг тянет руку, словно друг,
И стрелки на часах идут назад.
 
 
О Родина моя! В разброде ты.
А вместо правды торжествует ложь.
О мой народ! У роковой черты
Прошу тебя, во имя всех святых,
Россию и себя не уничтожь.
 

1993 год

«Россияне! Братья и сёстры!..»

 
Россияне! Братья и сёстры!
В тяжкий час обращаюсь к вам.
По веленью беспалого монстра
В нашем доме опять бедлам.
 
 
Врёт с экрана кремлёвская свора
Про заботу о благе людей.
А на деле обласканы воры
И бандиты – опора властей.
 
 
С перепоя обрюзгшая рожа,
Перекошенный жабий рот.
Видно, думает, что стреножил
Мой великий российский народ.
 
 
Уповая на помощь «всесильных»
Зарубежных хозяев, лакей
Помогает разграбить Россию,
Чтоб услышать от них «О’кей!».
 
 
Россияне! Сёстры и братья!
В час нагрянувших ныне смут
Заклеймим всенародным проклятьем
И большого, и малых иуд!
 

1993 год

«Мой друг! Я знаю, тяжело…»

 
Мой друг! Я знаю, тяжело.
Душа от боли изнывает,
Когда пропитое мурло,
Обманом маскируя зло,
Невинных кровью умывает.
 
 
Народу клявшийся когда-то
Закон блюсти всегда и всюду,
Напялив тогу демократа,
Стрелять заставил брата в брата
Россией вскормленный иуда.
 
 
Будь проклят ты и твоё племя
И малых, и больших иуд!
Я верю, что наступит время,
Произрастёт отмщенья семя,
И по делам вам воздадут!
 

1993 год

Доколе?

 
В кошмарном сне такое не приснится:
«Демократический» разгром страны,
ОМОНа перекошенные лица
И в луже крови ветеран войны.
 
 
Обрюзгший господин-товарищ Ельцин,
Американский отрыгнув елей,
Стреляет из орудий прямо в сердце
Не Дома Белого, а Родины моей.
 
 
Разъевшийся анфас Егора
И чмоканье лоснящегося рта.
Сословья нового жиреющая свора
И большинства народа нищета.
 
 
Перст, указующий с другого континента
До основания Россию развалить!
С экрана гнусный вопль «интеллигента»:
«Красно-коричневых, как гадину, давить!»
 
 
Нет ничего мучительнее боли,
Чем боль души за Родину, за Мать.
О россияне! Братья! Ну доколе
Мы молча будем жить и вымирать?
 
 
Гудит набатом нынешнее время:
У чести и свободы нет цены!
Вставай, России преданное племя,
Былых героев верные сыны!
 

1994 год