Текст книги "Зона мутации"
![](/books_files/covers/thumbs_240/zona-mutacii-274717.jpg)
Автор книги: Александр Прялухин
Жанр: Научная фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 4
Когда-то порт чистили, следили за фарватером. Сейчас же большая часть акватории была затянута зелеными водорослями, а ближе к берегу шевелились на ветру, словно живые, заросли камыша. Среди этих зарослей Маша и оставила баркас. До разбитой, позеленевшей пристани он добрался, а чтобы выйти обратно… Вряд ли этот корабль когда-нибудь снова отправится в путешествие.
Она провела ревизию всех ценностей, которыми был заполнен трюм. Убедилась, что обогреватель с таймером исправно работает: пока он функционирует, не давая замерзнуть биогенератору, баркас будет исправно служить ее тайным складом. О том, чтобы на себе перетаскать запасы в другое место даже думать не хотелось. У нее еще с погрузки все мышцы ломило. Да и куда она их перетаскает? Нет, лучшего склада, чем корабль, не придумаешь!
Выбравшись с территории порта, она развернула бумажную карту. По рисунку зеленой гущи можно было судить о том, где раньше проходило шоссе, соединяющее Экономию с центром Архангельска. Там, в центре, нашло свой приют племя дикарей – единственные люди, оставшиеся на много сотен километров вокруг. Она ничего о них не знала. Для Маши они всегда были точками на снимках со спутника, групповой целью тепловизора.
Поправила лямки тяжелого рюкзака и решительно двинулась вперед. Идти, в общем-то, было недалеко, полдня от силы. Но никто бы не поручился за легкость этого маршрута. Одичавшая природа, давно считающая эти территории своими, могла готовить какие угодно сюрпризы, тем более для человека, не имеющего опыта в таких путешествиях.
Маша всю жизнь прожила на берегу ледяного океана, она почти не знала иной стихии, кроме холодных волн и камней, за которые цепляется скудная растительность. И о том, что такое лес, могла судить лишь по электронным книгам, энциклопедиям, оставшимся с доинфекционных времен. К тому же отец предупреждал, что с исчезновением крупных животных флора и фауна изменились, поэтому верить старым книжкам следовало с большой осторожностью.
– Интересно, сколько здесь всего под тонким культурным слоем? – Маша смотрела то под ноги, то по сторонам, подозревая в каждой кочке, каждом холме останки древних строений. – И можно ли еще найти что-то полезное, не растащенное хомо сапиенсами сразу после катастрофы?
Но сама себе признавалась, что вряд ли. Лекарства и продукты – даже консервы – давно испортились, механизмы сгнили. И от крепких, бетонных зданий, зачастую оставались лишь бесформенные развалины.
– А ведь сколько добра было! Заводы, магазины… Эх…
Четыре раза ей пришлось преодолевать речушки, через которые в те давние времена были перекинуты мосты. Теперь от мостов остались руины и вода не спеша огибала их, подтачивала, размывая еще сильнее. Пришлось замочить ноги – неприятно, но и не так холодно, как окунуться в море у родного маяка.
– Ерунда, – обсуждала Маша сама с собой насущные проблемы. – Впереди будет дело посерьезнее.
Еще раз сверилась с распечаткой спутниковых снимков.
– Уже недалеко.
Даже из космоса было видно, что район, через который она сейчас пробиралась, был когда-то густо заселен. Лес и кусты не могли скрыть геометрически ровных кварталов, улиц. «Вот здесь был большой перекресток. Почти площадь».
Посмотрела вокруг. Деревья еще не заняли все пространство пересекающихся улиц, при желании можно было представить, как здесь едут машины, останавливаясь перед светофорами, пропуская друг друга и пешеходов…
Маша со злостью сплюнула. Она не любила себя в такие моменты, когда мечтала о чем-то, предавалась грезам о безвозвратно утерянном.
– Это только мешает!
Тихо выругалась, пошла дальше.
Скоро добралась и до того «дела посерьезнее», о котором ее предупреждали снимки. Рукав большой реки отделял этот берег от центра. Тут тоже когда-то был мост – массивные опоры еще торчали из воды, но дорожное полотно покоилось на дне. И вброд не перейдешь.
Спустившись к реке, Маша посмотрела в одну сторону, потом в другую. По правую руку от нее была искусственная заводь с пристанью для лодок. Самих же лодок, конечно, не осталось.
Она сбросила рюкзак, села на камень. «Пожрать, что ли?» Уже собралась было доставать припасы, когда краем глаза заметила движение – там, на другом берегу. Медленно выудила бинокль, поднесла к глазам.
Почти прямо напротив нее, в каких-то трех сотнях метров, занятых речной гладью, вышел к воде человек.
«Рыбак? Не похоже. Никаких снастей при нем нет. А вот оружие есть. То ли лук, то ли арбалет… Да, похоже, что арбалет. На охоту собрался? Да на кого здесь охотиться? Мутантов я не видела. Хотя… Почем мне знать? Может, просто повезло. Он то местный, ему виднее».
Она нащупала рукоять пистолета, спрятанного за спиной. Погладила, но доставать не стала.
– Не будем торопить события.
Похоже, местный еще не заметил незваную гостью. Он собирался переправиться через реку – выталкивал к воде подобие лодки, неуклюже созданной нынешним мастером.
Маша не собиралась вставать, скрываться из виду. Движением только выдала бы себя раньше времени. Лучше встречать опасность лицом к лицу. Да и где здесь спрячешься? Берег, голое место.
Дикарь оттолкнулся палкой, заменяющей ему весло, суденышко заскользило по воде. Течением его сносило к мосту, но не очень сильно. Мужчина не торопясь, без суеты, орудовал деревяшкой, почти не смотрел вперед. Когда все-таки заметил Машу, до ее берега оставалось не больше полусотни метров.
Охотник перестал грести, уперся палкой в дно. Кажется, привел в боевое положение арбалет. Тогда Маша сочла за лучшее встать в полный рост и поднять руки, показывая, что в них нет оружия. С минуту он сомневался, даже оглянулся назад – то ли собираясь повернуть обратно, то ли надеясь увидеть там кого-то из сородичей. Потом все-таки решился, направил лодку к девушке.
– Стой там! – указал кончиком стрелы, заряженной в арбалет.
Лодка нащупала носом берег – совсем рядом, в нескольких шагах от Маши. Человек выпрыгнул, затащил посудину на сушу. По-прежнему не опуская оружия подошел ближе. С удивлением и, пожалуй, даже восторженным испугом, рассматривал он машину одежду, ее рюкзак.
– Ты кто? Откуда?
«Можно обмануть его и убить. Забрать лодку. А можно запудрить ему мозги, выведать все, что меня интересует и использовать, как проводника». Второй вариант ей понравился больше.
– Меня зовут Мария. Я пришла оттуда, где зимой нет солнца.
Рот у дикаря приоткрылся. Он и представить себе не мог, что солнце где-то пропадает на всю зиму. Видимо, для него такое место было землей богов, не меньше. А глядя на странную одежду, он нисколько не сомневался, что девушка говорит правду, потому что она и есть посланница этих самых богов. Однако арбалет так и не опустил.
– Ты хочешь меня убить?
Встрепенулся, направил оружие в песок и выстрелил, чтобы разрядить его. Подобрал стрелу, спрятал в колчан.
– Нет, нет! Я… Я просто дозорный.
– Хорошо, дозорный. Имя у тебя есть?
– Битым зовут.
Маша улыбнулась.
– Отведешь меня к вашему вождю?
– К нашему… чо?
– Кто у вас там главный?
– Руководчика нету, порезали на охоте. Говорящий с небом нового не дает выбирать – духи, вроде, не велят. Так что пока он главный.
«Непростая у них политическая ситуация. Но в мутной воде проще свое взять».
– Вот и дали тебе духи знак, прислали ко мне с лодкой.
– С чем?
Она махнула рукой.
– Веди к Говорящему, Битый.
«И слава всем богам и духам, что мы тут, на севере, все еще говорим по-русски. А то даже и не знаю, как бы я с тобой, дураком, объяснялась».
Лодку если и рассчитывали на двух человек с грузом, то это была ее предельная пассажировместимость. На тяжелый рюкзак дозорный смотрел косо, но не смел советовать с ним расстаться. Он выровнял раскачивающееся суденышко, невольно черпанув одним бортом, направил его к противоположной стороне реки. Еще несколько минут и Маша, наконец, оказалась в центре города, о котором мечтала долгие годы, который с пристальным вниманием разглядывала через окуляры еще работающих спутников.
Битый вел ее по «улице», прямиком уходящей от разрушенного моста. «Черт его поймет, почему он именно так пошел. Доверься я карте, срезала бы через городские кварталы. По мне, так разницы нет. Везде лес, что там, что здесь. Но охотник-дозорный знает про эти места то, чего не знаю я. Будем считать, что использование проводника было правильным решением».
Маша вспомнила про чужих, пришедших на Кольский с запада, и в очередной раз убедилась, что, чем больше знаний у человека, тем он опаснее. У тех, в отличие от наивного Битого, совсем не было тормозов в голове – сделают с тобой все, что захотят. А этот и мог бы попытаться, ведь про пистолет он не знает, но его примитивную голову такие мысли не посетили.
Повернули направо, снова пошли по заросшей деревьями «улице». Маша пыталась вспомнить, как там было на карте? Сколько еще идти до места, где спутниковый тепловизор фиксировал скопление людей? В отличие от местных, живущих здесь не одно поколение, она могла бы даже вспомнить название. Ирония заключалась в том, что навигатор, использующий древние топонимы, упоминал его, как «Вологодское кладбище». Теперь это единственный участок в округе, где обитали живые.
Впереди, над верхушками сосен, показался остов какого-то здания. Возможно, это был единственный многоэтажный дом на весь город, не рассыпавшийся на части, не исчезнувший в зарослях, сохранивший с прежних времен свое железобетонное тело. Оконные проемы чернели пустотой, большая часть кирпичных стен обратилась в прах, оставив после себя лишь скелет из несущих конструкций. И этот скелет зеленел от побегов растений, карабкающихся на него, безуспешно тянущих дом вниз, к земле. Со временем у них получится, они его разрушат. Но дом еще стоял.
Маша принялась считать уровни. Первые три или четыре не видно из-за деревьев. «Пять, шесть… десять… двенадцать». Когда-то и выше были этажи, но сколько – теперь не узнать. Остались только неровные зазубрины.
– Сюда.
Битый взял левее и почти сразу потянуло дымом, а чуть позже послышались и голоса.
– Почти пришли! – он остановился. – Слушай… Только ты не подумай про меня плохое…
Маша смотрела на Битого вопросительно, пока тот в смущении топтался, опустив глаза в землю. Не каждый день судьба заставляет рядового охотника требовать отчет у посланницы духов!
– Правила есть правила, я должен спросить… Что-то убийственное при тебе имеется? Ножи там, пика… Хотя вижу, что пики нет! Но… Кхм…
Она подумала секунду, развела руки в стороны.
– Хочешь проверить?
– Нет, я верю, верю! Да и зачем тебе убийственные штуки…
Отвернулся, быстрым шагом продолжил путь. Вот и обширная прогалина, посреди которой горит костер. Вокруг много людей – Маша в жизни столько не видела! – они замечали ее и останавливались, провожали взглядами. А Битый все шел и шел дальше, оглядываясь, проверяя, чтобы она следовала за ним.
Оказавшись на другой стороне прогалины, они снова вошли в лес. Между деревьев рассыпалась деревянными домишками деревня, но ни у одного из них охотник и девушка не задержались, пока не пришли к дому, построенному на отшибе. Он казался чуть больше прочих и стены его были вымазаны черным. У входа стоял вооруженный мужчина, уставившийся на девушку с не меньшим удивлением, чем его любопытные сородичи.
Битый кивнул – «пригляди». Сам открыл скрипучую дверь, вошел внутрь.
Маша стояла и думала, что, может, не стоило все это затевать. Искать дикое племя, надеяться, будто она – умная, обладающая недоступными им знаниями – сможет перетянуть одеяло на себя и установить тут другие порядки… Обустроить свою жизнь не хуже, чем на Кольском, только с людьми, а не в одиночестве… С чего взяла, что это получиться?
– Заходи, – скрипучая дверь снова распахнулась.
Нельзя показать им и тени сомнений! Маша скинула рюкзак и, придерживая его за лямку, уверенно шагнула в сумрак, в сгусток странных запахов, в неизвестность.
Коридор, маленькая комната. Еще коридор, поворот. Комната побольше. В углу горит очаг, под потолком тусклая, коптящая лампа.
«Нету у них электричества. Это хорошо, можно творить чудеса».
В противоположной от очага стороне кто-то шевельнулся. Он был в темной одежде и почти сливался со стеной, только бледное, худое лицо выделялось.
– Что-то много чужих в последнее время. Один не лучше другого, – человек подошел ближе, разглядывая Машу. – Впрочем… Кто ты такая?
– Мария.
Ощупал ее взглядом сверху донизу, не удостоив вниманием тяжелый рюкзак.
– Откуда пришла, Мария? Зачем?
– Я с севера. Оттуда, где зимой не бывает солнца. Пришла затем, чтобы сделать вашу жизнь лучше.
Человек в черном обошел ее кругом.
– Как же ты ее сделаешь лучше? Или думаешь, что мы плохо живем? Битый! – обратился он к охотнику, все еще стоявшему в коридоре. – Ты плохо живешь?
Тот испуганно вжал голову в плечи.
– Нет, Говорящий с небом! Нам не на что жаловаться!
Маша потянулась к рюкзаку, вытащила из него прозрачный пакет, в котором шуршали, пересыпаясь, семена.
– Это хлеб. Знаешь, что такое хлеб?
Говорящий взял, стал рассматривать с недоверием. Потом шыкнул на Битого:
– Выйди на улицу!
Тот, провожаемый взглядом Маши, покорно ретировался. Она прикрыла дверь в комнату, поискала взглядом, куда бы присесть. Не нашла и села прямо на пол, прижавшись спиной к стене.
– Устала, знаешь ли. Да и вообще – без лишних свидетелей, я думаю, мы можем опустить формальности. Оставим представления для других встреч с верноподданными.
– Что еще у тебя есть, кроме семян пшеницы?
– Практически все, что угодно. Овощи, фрукты. Корнеплоды. Генетический материал для выращивания домашних животных. Многое, конечно, просто так не вырастишь, нужны лаборатория, теплицы. Но при желании это можно сделать.
Он прищурился, стараясь проникнуть взглядом в самую ее душу.
– И где это все?
Маша улыбнулась, промолчала.
– Пусть так, потом отладим этот вопрос, – согласился он, хотя в пронзительном прищуре читалось: «захочу знать – под пыткой расскажешь!»
– Что же ты от меня хочешь, Мария?
– А ты не догадываешься, Говорящий с небом? Племя у тебя большое…
– Гнездо. Мы называем его гнездом.
– Один хрен. Гнездо у тебя большое, так что…
Она сделала паузу.
– Будем. Говорить. Вместе. Власть можно и поделить. Да оно ведь так и было. Уживался же ты с этим… Как его… Руководчиком.
Говорящего передернуло от упоминания того, с кем он собственноручно расправился.
– Сплошные плюсы! – продолжала Маша. – Хорошая еда, за которую тебя – ну и меня заодно – будут боготворить. Если сочтешь нужным, объявишь, что я твоя женщина. Наплетешь, будто я посланница каких-нибудь там идолов. Люди уже сейчас в это верят, я видела, как на меня смотрели. Представляешь, твоя женщина – посланница богов! Поднимешь себе статус!
– Тебе все равно, чьей женщиной…
– Это формальность, – перебила она его. – Главное сказать. Ничьей собственностью я не была и не буду.
Потом добавила:
– А вообще – ты даже не представляешь, на что я хотела пойти ради продолжения рода.
Он стоял совсем близко, смотрел на Машу сверху вниз. Невозможно было догадаться, что у него на уме. Погладить? Задушить? А то и чего похуже.
– Не нравлюсь? – спросила она.
– Не нравишься.
Склонился, приподнял ее голову за подбородок.
– Пришла из ниоткуда, двигаешь меня с моего места. Никакой поруки твоим обещаниям нет, предлагаешь верить на слово. А я ведь и в клетку могу посадить. Насидишься – сама сделаешь все, что захочу.
Она дернула головой, освобождаясь от его руки.
– Можешь. Но другой возможности у тебя не будет. Вряд ли еще когда-нибудь придет в гнездо человек с такими знаниями, как у меня. Которого все примут, как посланника небес. Который будет готов с тобой договариваться. И знаешь, что станет, если ты меня в клетку посадишь?
– Что же?
– Случится что-нибудь плохое. Плохое всегда случается. Кто-нибудь сломает ногу, или роженица потеряет ребенка, а, может, налетит сильный ветер и дерево упадет на чей-то дом. Да что угодно может случится! И люди начнут шептаться, что это наказание Говорящему за то, что он сделал с Пришедшей. Понимаешь, чем все заканчивается, когда люди начинают шептаться?
– Хитрая баба.
– Нет, это ты хитрый. Я умная.
Не спросясь взял ее рюкзак, бросил на стол. Зажег еще одну лампу. Порылся в чужих вещах, вывалил их перед собой: бутылка воды, несколько пакетов с разными семенами, сменная одежда, изрядный кусок копченого мяса и полбуханки зачерствевшего хлеба. В конце брякнули о стол какие-то железки.
Говорящий понюхал мясо.
– Не черное.
– Да, это корова. Мутантов я не ем.
Он усмехнулся.
– Здесь придется. Ближайший предел обращения не так далеко, он влияет. Чтобы твое милое личико не стало страшненьким, нужно жрать нелюдей. Только тогда будет невосприимчивость.
Пошевелил рукой железки, взял одну, поднес ближе к глазам. Мгновение оценивал, потом выхватил что-то из складок одежды, подскочил к Маше. Заставил подняться, ухватив за воротник, прижал к ее горлу скальпель.
– У тебя есть огнестрел?!
Бесцеремонно принялся обшаривать девушку, расстегивать на ней одежду, не пропуская своими подвижными, тонкими пальцами ни одного укромного места. Все-таки нащупал, достал.
Исправный, хорошо смазанный пистолет с целым ворохом магазинов, рассыпанных по столу, заряженных патронами! Это куда лучше, чем какой-то там арбалет, даже сделанный из титана.
– Еще есть? Огнестрельное оружие?
Она молчала, хотя понимала, что за свою намеренную немоту прямо сейчас получит по лицу. Но Говорящий сдержался.
– Пускай… Отладим и это!
Вышел из комнаты. Донеслись громкие возгласы: «Не обыскал ее? Не обыскал?! Бестолочь! За ноги тебя подвесить, тупое ты полено! Не пойдешь больше в дозор, ума для этого не нажил! Бегом к костру – будешь воду женщинам таскать! Пшел!»
Говорящий вернулся в комнату, но только для того, чтобы схватить Машу за руку и вывести на улицу. Жестом подозвал кого-то из мужчин.
– Хромой! Отведешь Пришедшую в дом Узорщика. Его с семьей выгонишь, поживут пока на улице, а там посмотрим. Сам встань у дверей – не выпускай и не впускай. Понял?
Тот кивнул. Перехватил машину руку, повел куда-то ближе к прогалине. Хромой – даром, что припадал на правую сторону – двигался пружинисто, уверенно. Хватка у него была крепкая и под одеждой виделось мускулистое тело.
«Видать, охотник бывалый», – подумала Маша. – «Покалечился только, теперь у Говорящего придворным полицаем в гнезде. Такого неплохо бы в союзники заполучить».
Она спокойно наблюдала, как он выгоняет из обжитого дома хозяев. Не было ни сожалений, ни мук совести. Да и с чего бы? Это не ее проблемы. Ей главное самой обустроиться, обеспечить свое будущее, свою безопасность. А что там станет с какими-то дикарями – какая разница?
Часть вещей семье Узорщика позволили забрать, но многое в доме осталось нетронутым. Даже котелок с водой продолжал бурлить над очагом. Маша сняла его, поставила на грубо сколоченный стол. Огляделась. В углу широкая кровать, рядом с ней полки, на которых раньше лежала одежда и прочее барахло. Еще одна кровать – поменьше в ширину, зато двухярусная, притулилась к изголовью родительской. Четыре стула, какие-то деревяшки с росписью и резьбой, сваленные в кучу, самодельные свечи… Жить можно.
Ближе к вечеру дверь распахнулась, зашел Хромой, поставил на стол тарелку. До Маши ему то ли дела не было, то ли специально игнорировал – даже не посмотрел и почти сразу вышел.
Она сухо сплюнула в его сторону. С опаской подошла к столу, заглянула в тарелку.
– Ну что ж… Этого следовало ожидать. Интересно, сколько же времени пройдет, прежде чем они вырастят из моих семян огурцы с помидорами? И я порубаю нормальный салатик!
Долго не могла заставить себя прикоснуться к вареву. Потом отыскала деревянную ложку, обтерла ее, осторожно зачерпнула бульон. Вкус был ни на что не похож: не восхитительный, но и не противный. Вычерпала почти все, что было в тарелке. Достаточно ли этого, чтобы получить свою порцию иммунитета? Вряд ли.
Маша смотрела на кусок темного, почти черного мяса. Разломила его ложкой на мелкие части. Подцепила одну, поднесла ко рту. Закрыла глаза и шумно выдохнула, будто собираясь выпить стакан водки. Принялась жевать.
«Мясо, как мясо» – убеждала она себя. Но в голове почему-то всплывал образ Антохи, запертого в лаборатории, глядящего на нее с укоризной.
Маша вскочила, бросилась к выходу. Прежде, чем Хромой успел преградить ей дорогу, сбежала с крыльца и, согнувшись под ближайшим кустом, выблевала только что съеденное. Она еще отплевывалась, когда ее накрыла тень. Рука протянула тряпицу – чистую, какую не ожидаешь получить от дикаря.
– Привыкнешь.
Она взяла подобие платка, утерлась.
– Спасибо.
Хромой проводил ее обратно в дом, подозрительно зыркая по сторонам, не желая, чтобы случившееся заметили слишком многие. Аккуратно прикрыл за Машей дверь.
Чужой дом не был клеткой, и все же Говорящий исполнил угрозу: запер ее черт знает насколько. Сам не приходил – ждал, наверное, когда она позовет, созреет, чтобы рассказать ему все, выдать свои тайны.
«Посмотрим, кто кого переупрямит!»
Прошел один день, другой… Она действительно стала привыкать к мясу, хоть и приходилось иной раз заставлять себя проглотить, не выпустить еду обратно. От безделья ходила целыми днями из угла в угол или сидела у маленького оконца, закрытого несколькими кусками ломаного стекла. Смотрела, как ветер несет по воздуху первые желтые листья.
Хромой неотступно дежурил рядом с домом, отлучаясь только по нужде, да и то вместо себя ставил верного ему человека. Ел и спал он тут же, на крыльце. «Вот ведь дубовая шкура! Не удивлюсь, если его и снег не испугает».
Маша открыла дверь, тут же наткнувшись на широкую спину, обладатель которой сидел на ступеньках.
– Не обязательно все время торчать на улице. Можешь зайти в дом, погреться у огня.
Хромой даже ухом не повел, будто ее и не было рядом. Тогда Маша села на крыльцо, почти прижавшись к нему боком.
– Долго это будет продолжаться? Говорящий тебе не говорил?
– Мне приказано, я сторожу. Вернись в дом.
– А если я писать хочу?
Он встал, повернулся к ней, глядя выжидающе.
– Ну? Идем.
– Перехотелось.
Ушла обратно в дом, хлопнув дверью.
Когда ночь почти скрыла от любопытных машкиных глаз жизнь архангельского гнезда, она увидела через оконце знакомый силуэт, мелькнувший рядом с домом. Темная одежда, развевающаяся за спиной, словно крылья, бледное пятно худого лица…
Вышла на улицу.
– Слушай, ты это… извини. Сам понимаешь – сижу тут безвылазно, сатанею.
Вряд ли Хромой знал последнее слово, но догадался, о чем она.
– А куда Говорящий с небом пошел? Да еще на ночь?
Охранник вытянулся, разминая мышцы, сказал тихо, не поворачиваясь к девушке:
– То его дела. Нас с тобой не касается.
– Да меня все касается, – так же тихо ответила она. – Он ведь при тебе дал мне имя. Помнишь, какое?
– Пришедшая.
– А откуда пришедшая? Для чего? И почему у меня отдельный дом, даже своих людей ради этого выгнали? Обычный я человек, или… Как считаешь?
Он промолчал, лишь костяшками пальцев хрустнул.
– Правильно хрустишь. Меня здесь все касается! Это только Говорящий думает, что он меня ломает, на самом-то деле наоборот. Помучается еще немного и прибежит, на все согласный. Там, глядишь, и место руководчика моим станет.
– Тебе бы сказки у костра рассказывать, – Хромой присел на крыльцо, задрал голову, разглядывая звезды, подмигивающие между верхушек сосен. – Говорящий очень темный человек. А ты другая совсем. Слабая против него.
Но Маша будто не слышала его слов. Положила ладонь на сильное плечо, склонилась к уху охранника.
– А кто мне сейчас помогать будет, потом любую награду…
– Все, хватит!
Он вскочил, толкнул ее спиной о дверь, загоняя в дом. Повалил на стол, схватив за горло.
– Думаешь, меня легко одурманить? Видал я таких. Нечего застить мне глаза своими медовыми обещаниями!
Отпустил, отступая к выходу. Но грудь его часто вздымалась и глаза сверкали – не остался Хромой равнодушен к тому, что она говорила. Спрятал внутри себя, запретил думать об этом. Только зернышко посеяно и никуда ему теперь от этого не деться.
Маша холодно, почти со злостью усмехнулась. Скинула лишнюю одежду, забралась на широкую кровать. Одеял дикари еще не придумали, но в доме было тепло, укутываться не хотелось.
– Еще бы выпить чего и вечер можно считать удачным.
Она заснула с улыбкой на лице.
Дверь приоткрылась, впуская порыв осеннего ветра и что-то еще – темное, бесформенное. Оно приблизилось к кровати, склонилось над девушкой. Рука закрыла ей рот и крик пробудившейся вышел глухим, едва слышным. Маша отчаянно отбивалась, пока накидка не сползла с головы Хромого.
– Да замолчи же ты! – процедил он сквозь зубы. – Не дергайся.
Убрал руку, убедившись, что она не собирается больше кричать.
– Одевайся.
Маша поднялась, стала искать одежду. Прошептала:
– Нужно зажечь лампу, я ничего не вижу.
– Найдешь и без лампы. Не хватало только показывать всем, как мы суетимся.
Больше она вопросов не задавала – и так понятно, что охранник украдкой зашел в дом и потащил ее в ночь не ради шутки. Значит, решился на что-то. «Это хорошо. Это значит – против своей гнездовой системы пошел, какие-то правила нарушил. А то, что ради меня – вдвойне хорошо».
Куда они направлялись, Маша не сообразила бы даже днем, а уж ночью и подавно. Ступали осторожно, стараясь ничем не выдать своего присутствия. В лесу это почти невозможно – везде сучья, сухие ветки… Но сейчас под ногами была утоптанная дорожка, которой местные часто пользовались. Два раза Хромой останавливался, вслушиваясь в ночные шорохи, потом двигался дальше.
Ей показалось, что они вышли к подножию огромной скалы. «Какая еще скала? Не может здесь быть ничего такого». Подняла голову, всматриваясь в темную громаду. «Ах, ну да, конечно…»
Двенадцать этажей уцелевшего здания. Вспомнились предсмертные слова отца: «последние устройства были самые надежные». Видимо, не только устройства.
Хромой провел ее через вход, поросший кустарником, они стали осторожно подниматься по лестнице. После третьего пролета Маша решилась подать голос:
– Что здесь? Что это за дом?
– Люди его называют башней. Священное место, почти как костер. Она всегда здесь была, со времен основания гнезда.
Поднялись еще на четыре пролета.
– Ф-фух… Высоко еще?
– Хотя бы до десятого, оттуда уже видно.
– Что видно?
Он остановился, перевел дух.
– Я тебе вот что скажу, Пришедшая. Ты дурацкие разговоры прекращай разговаривать! Я имею в виду там, внизу, особенно у дома. В гнезде всюду глаза и уши. Я бы, может, и сошелся с тобой в чем-нибудь, но у нас за такие дела камнями забивают. Пошли дальше!
В прошлые времена лестницу со всех сторон окружали стены, только на площадках можно было через балкон попасть на этаж. Сейчас от стен мало что осталось, все продувалось и просматривалось насквозь. Было страшно сделать неверный шаг, сорваться вниз, поэтому Маша ступала след в след за Хромым.
– Ладно, выше нет смысла.
Вывел спутницу в коридор, из которого можно было попасть в тесные клетушки древних обиталищ – судя по всему, дом был жилой.
– Отсюда должно быть хорошо видно.
– Да что видно-то?
– Логово Говорящего.
Маша силилась разглядеть внизу хоть что-то, но было еще слишком темно. «Что же это за логово, если его видно на большом расстоянии и даже деревья спрятать не могут?»
– Следом за нами никто не поднимется?
– Я же говорю – башня священная. Люди к ней стараются не подходить. Бабки вообще пугают, что за наши дурные дела она когда-нибудь рухнет и придавит все гнездо, – он тихо засмеялся. – Надеюсь, что не сегодня.
Небо окрашивалось в нежно-розовый, приближался рассвет. Маша представляла себе людей, которые здесь жили. Чем они занимались? Что любили? О чем мечтали? И кто покинул дом последним? Был ли он еще человеком, или уже мутировал?
– Хромой.
– М?
– Почему ты решил привести меня сюда?
– Говорю же – показать, куда он ходит.
– Я поняла, но почему решил показать?
Он кашлянул, взъерошил волосы.
– При Белом – так прошлого руководчика звали – жизнь лучше была, понятнее. Говорящий же новые порядки заводит… Плохо сейчас в гнезде. И если смириться, если каждый отсиживаться будет в своей хижине, то совсем худые времена настанут. А ты человек со стороны, не запуганная, да с головой на плечах. Хочешь Говорящего потеснить? Думаю, тебе в этом помочь надо.
Маше казалось, что он чего-то недоговаривает. Но если человек сам не признается, то как из него вытянешь? Тут настороже надо быть!
– Туда смотри.
Хромой вытянул руку и она проследила взглядом в указанном направлении. Там, среди зеленого моря деревьев, подернутого желтизной, в свете разгорающегося восхода, торчала вышка, увенчанная антенной спутниковой связи.
Пришедшая почувствовала, как заколотилось ее сердце. Она тут же вспомнила выученную наизусть череду цифр и обещание чего-то важного, скрытого в архиве, который сама же и загрузила на один из немногих действующих спутников. Работает ли он до сих пор? Можно ли с ним связаться из этого места?
– Мне нужно туда попасть!
– Хорошо. Выберем подходящую ночь и тогда…
– Сейчас!
Хромой посмотрел на нее, как на сумасшедшую.
– Не дури. Ты про него ничего толком не знаешь. И про то, чем он там занимается.
– А ты? Знаешь?
Охранник повернулся в сторону логова.
– Оборотней он из людей делает.
– Мутантов?
– Нет. Оборотней.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?