Текст книги "Падший Ангел, или Метафизика Любви"

Падший Ангел, или Метафизика Любви
Александр Рабыкин

© Александр Рабыкин, 2017

ISBN 978-5-4485-6991-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Аннотация

В этой книге собраны мои стихи разных лет. Сборник имеет подзаголовок Метафизика Любви, поскольку их объединяет философский подтекст и близость Метафизическому Реализму Юрия Мамлеева, не так давно ушедшего в Вечность. Ну, а Падший Ангел, это Я – Лирический Герой сборника.

Пролог

Человеку

 
Человек!
    Ты считаешь себя
               царём?
Я —
    считаю тебя —
           ничтожеством!
Человек!
    Ты считаешь себя
               царём?
Я —
   считаю тебя —
          рабом!
Во фраке ты
       или в пижаме,
Идёшь ты дорогой
         иль садом —
Всё равно
     ты сидишь
         в яме!
Зловонием дышишь
            и смрадом!
Человек!
    Ты мнишь себя гением,
Чудотворцем,
    рвущимся в облака.
А душа у тебя
       покрыта
            инеем.
Человек!
    Ты не царь —
           клоака!
Подлый раб!
    Оглянись назад!
Посмотри ты на Мать-природу.
Или твоей голове
           мешает
                зад,
Или вновь скрываешься
                за народом.
Ты хуже раба,
         ты —
              микробина,
Не знающая, что творит.
Министр,
         президент —
                 блевотина,
Не вымерший завр,
                 троглодит.
Человек,
    молоко тебе даст корова.
Человек,
    хлебом накормит поле…
А ты
    знаешь —
         леса здоровы ль?
А ты
    знаешь —
         здорово ль море?
Пусть Земля тобой покрывается
Отбросами твоих извращений,
Ах,
    зачем тебе
         дурью
            маяться,
Ах,
    забыл я,
        Ты – Царь,
            Ты – Гений.
А ты знаешь,
    в природе —
           полночь,
Над природою Смерть
                хохочет.
Ну, а Человек,
         впрочем,
Ничего понять
         не хочет.
Погоди!
    Не под звуки джаза
Мир проснётся сказать своё —
                            Я —
Это будет не свыше фраза,
Это будет
     гибель
        твоя!
И замолкнут навек приёмники.
И погаснет навек кино.
На могилах не будет паломников.
Впрочем, все будут заодно…
 
 
Пусть с Тобою погибну рядом я,
Пусть Природа сметёт меня.
Если
    Её
       спасёт
           смерть
                моя —
Пусть
    Природа
        сметёт
            Меня!
 

Апокалипсис

 
Деревья умирают стоя
Без крика и без сожаленья,
Лишь пни молчат на поле боя
О злобе пил в стальных мгновеньях.
 
 
Росли, кудрявились ветвями,
Осенним днём плоды дарили,
Листвы звенящими стихами
Гармонию превозносили.
 
 
И была зелень так прекрасна
Среди лазурного разлива.
И жизнь казалась не напрасной.
И соком ощущалась слива.
 
 
В невозвратимых этих буднях
Жила таинственная сказка:
Всё плыли парусные судна
И воробей был чьей-то маской…
 
 
Но человек – не царь жестокий
Послал другого человека
Очистить площадь новой стройке —
И в бой пошли стихии века.
 
 
Врубались топоры и пилы,
Звенела сталь и речь звенела.
Девчонка в ощущеньи силы
О белой яблоне запела…
 
 
Деревья падали, калеча
Свои раскидистые ветви.
Вставали пни – по мёртвым свечи
Пред алтарём последней битвы.
 

Колокол

 
Я – поднимал людей на бой
За Русь, за землю предков наших!
Вставал народ стальной стеной
И был врагу тогда я – страшен.
 
 
Я – Колокол! Набатный зов
Во мне живёт седой поэмой.
Я – Колокол! Я – меди кровь!
Я – старый наш Московский Кремль!
 

Весна

 
Белые мухи кружатся,
Небо размазано в грязь.
Серым сугробам снятся
Ласка метели сейчас.
 
 
Будто сугробы видят
Крепкий февральский мороз
И в забытьи уходят
В мир белоснежных грёз.
 
 
Снятся им белые вьюги,
Слышатся скрип шагов,
Памятный смех подруги —
В смерть леденящий кровь.
 
 
Слышится голос ветра,
Сказок несущий бред —
Сцены земного театра
И неземной сюжет.
 
 
Видят они Твой образ
Твой королевский взгляд,
Будто позёмка-кобра
Выпустила свой яд.
 
 
И от такой картины
Стало им так тепло,
Что ручеёчком синим
Прошлое уплыло».
 
 
А над сугробами смехом
Солнца рассыпался диск
И на землю огрехом
Выполз кленовый лист.
 
 
Был он такой же жёлтый,
Как его старший брат.
Этим весенним офортом
Был я ужасно рад.
 

Жизнь вне закона

 
Жизнь вне закона – варварское счастье,
Здесь видится сияние богов.
Но тем ужасней отблески ненастья,
Чем страстней и свободнее любовь.
 
 
Любви свободной чужды все границы —
Что свято для тебя – то и закон.
При ярком свете грозовой зарницы
Творит статьи и положенья он.
 
 
В её огне порою преступленье
Оправдано слиянием двоих —
Где счастье бьётся словно в иступленьи,
Вводя влюблённых в таинства свои.
 
 
Рассудку трудно это всё измерить —
Стихию не запрячь в строку, певец.
Здесь можно лишь в одно безмерно верить —
В созвучье душ и пламенность сердец.
 
 
Коль нет созвучья – твой огонь бесплоден,
Бездарен, пуст, как тот пустой цветок,
Что посреди краснеющих соплодий
Взывает к снисхождению Восток.
 

«Реальность и фантазия…»

 
Реальность и фантазия,
Как Сцилла и Харибда*, —
А между ними жизнь,
Любовь,
Обида,
А между ним Ты —
Разбуженной мечты
Случайная оказия —
Реальность и фантазия.
А между ними Я —
Семья,
Перрон,
Вагон,
Вагонное окно —
Оно
Оставило Тебя
Одну,
Как эту бледную Луну
Средь отъезжающей ночи,
Среди пустых созвездий —
Вестий
Таинственного мира,
Дарующего жизнь,
Любовь,
Обиду,
Сциллу и Харибду —
Реальность и фантазию,
Случайную оказию…
 

* Сцилла и Харибда – (из греческой мифологии)

два чудовища, жившие по обеим сторонам узкого пролива

и губившие проплывающих между ними мореходов.

Люцифер

 
Люцифер, ты был ангелом всё же.
Твоё имя – носитель огня.
На кого же ты стал похожий —
Оглянись на меня!
 
 
Ты был первым, когда разгорался
Вечно юной Материи бой.
Ты над Миром, крылатый, метался, —
Что же стало с Тобой?
 
 
Это Ты черновою работой
Был загружен, вздымая сад.
Почему и за что так больно
Ты был ввергнут в Ад?
 
 
Мир, по-прежнему голос Твой помнит —
Он рождался твой рукой.
Люцифер, юность прежнюю вспомни
Огнедышащею горой.
 
 
Пред людьми Ты не стал на колени,
Зная цену своим делам.
И сражаясь с людскою ленью
Вновь творил их сам.
 
 
Ты ввергал их в пучины Ада,
Обжигая болью сердца.
Знаю, ангел бескрылый, надо
Бить до конца.
 
 
Бить без жалости, слушая стоны
В очищающих буднях дней.
Ты срывал у царей короны.
Ты – Прометей!
 
 
Люцифер, ты был ангелом всё же.
Твоё имя – носитель огня.
На кого же ты стал похожий —
Оглянись на меня!
 

«Не растерять бы огненную страстность…»

 
Не растерять бы огненную страстность
Под гнётом ежедневной суеты,
Прожив свой век отмеренный – напрасно,
Лишь разрушая за собой мосты.
 
 
Не растерять бы преданность и верность
На всех ухабах каверзных дорог,
Чтоб свет Твоих очей Вселенной вечность
В коротких днях увидеть мне помог.
 
 
Не растерять бы мне Любовь земную
Под градом осуждения толпы,
Чтоб след от ощущенья поцелуя
Не осмеяли пошлые рабы.
 
 
Не растерять бы мне мою покорность
Перед Богиней, превращаясь в пыль —
Так часто от тщеславья злого гордость
Превозносилась к пляске Вечных Сил…
 

«Можно ли влюбить в себя Солнце? …»

 
Можно ли влюбить в себя Солнце? —
Чтоб оно сгорало для меня,
Чтоб светило для меня в оконце,
Паутинкой в уголке звеня.
 
 
Можно ли влюбить в себя Небо? —
Чтобы синь открылась для меня,
Чтобы я растущим полем хлеба
Колос свой расправил, зеленя.
 
 
Можно ли влюбить в себя Землю? —
Чтоб от первой раны ножевой
Я не умер, чтоб меня – Антея
Исцелила вновь свой душой.
 
 
Можно ли влюбить в себя Бога? —
Чтобы Мир струной вошёл в меня,
Чтобы слиться с бесконечным слогом,
Вечность юности вселенской обретя.
 
 
Можно ли влюбить в себя Счастье? —
Твой открытый кареглазый взор,
Чтобы под ударами ненастья
Не дождаться видеть Твой укор.
 

Любовь и Смерть. Мила

«Я умер. Смерть, моей не зная страсти…»

 
Я умер. Смерть, моей не зная страсти,
Тоской окутала поступки и слова.
И снова над собою я не властен.
Я снова не рождался никогда.
 
 
Как будто не любил и не смеялся
Над шутками твоими, ну и что ж —
Теперь я вечен. Я судьбе отдался —
Прощай Души божественная дрожь.
 
 
Прощайте сердцу милые закаты:
Игра Земли с Царицею Небес.
Я путь прошёл по тонкому канату.
Я очень долго задержался здесь.
 
 
Я не встречал с тобой холодные рассветы.
Я не бродил с тобою по хмельным лугам.
Но знал я, ты – жива, ты рядом где-то.
Исчезнешь, я тебя опять создам.
 
 
Ты – жизнь и счастье, ты – мои желанья,
Любовь и ласка, нежность и порыв.
Ты – чудо, Мила, ты – игра сознанья,
Скрывавшаяся в сердце до поры…
 
 
Я умер. Где-то ты страдаешь…
Жива ли ты, или как я, – мертва?
Или, как свечка восковая, таешь, таешь,
Сгореть мечтая с ночи до утра?
 

Рисую

 
Я рук твоих небесное касанье
Рисую из прозрачных грёз.
Я губ твоих влекущее дыханье
Рисую из осенних гроз.
 
 
Рисую слёз росу в твоих ресницах.
Рисую россыпь родинок твоих.
Рисую так, чтоб снова в них забыться,
Как будто жить осталось только миг.
 
 
Рисую я твоих усталых ножек
Шаги в ночи по неземным мирам.
Ты в суете. Но я рисую всё же
Тебя одну. Я всё тебе отдам,
 
 
Чтоб ты была пьяняща и распутна,
Святая женщина, любимая моя,
Все краски мира брошу на полотна,
Когда кипит от страсти кровь моя.
 
 
Чтоб ты в меня ворвалась синей птицей,
Срывая тени прошлого во мне,
Уничтожая призрачные лица,
Вновь воцарилась днём ли, иль во сне.
 
 
Что краски? Брошу я закаты —
Сиянье сполохов небесных наяву.
С тобою всё божественно, всё свято.
Миг без тебя – как стон в ночном бреду.
 
 
Ты в суете… И я живу едва ли.
Так, исчезая в призрачную даль,
Уходят те, кому на кон досталось
Фантомной болью пережить печаль.
 

«Готов отдать я на закланье кровь свою…»

 
Готов отдать я на закланье кровь свою,
Чтоб ты меня любила, чтоб молила,
Чтобы меня дыханьем опалила,
Кричу в безумье: Мила, Мила, Мила.
 
 
Готов отдать я на закланье кровь свою,
Пройти все муки ада или рая.
Как дальше жить, твоей любви не зная.
Лишь сердце каплей воска тает, тает.
 
 
Готов отдать я на закланье кровь свою,
Забыть себя, чтобы опять родиться,
Чтоб лишь для счастья пут освободиться,
И снова, словно в первый раз влюбиться.
 
 
Готов отдать я на закланье кровь свою
И умереть в когтях сердечной муки,
Чтоб вновь меня коснулись твои руки,
Живой водой снимая боль разлуки.
 
 
Готов отдать я на закланье кровь свою…
 

«Зацелую тебя, зацелую…»

 
Зацелую тебя, зацелую.
Мне бы только до встречи дожить.
Обниму, унесу, заколдую,
Чтоб тебя насовсем оживить.
 
 
Чтобы ты обрела вновь невинность,
Чтобы время отбросилось вспять.
Я любовную эту повинность
Повторю с нетерпеньем опять.
 
 
И как только наступит похмелье,
Брошусь в ноги к тебе сам не свой,
Чтоб дала мне и влаги и зелья,
Чтобы слиться дыханьем с тобой.
 
 
Где ты, милая, я ли не жажду
Вновь тебя под собой обрести
И как это случилось однажды —
В райский сад за собой унести.
 
 
Нам лукавство Адама и Евы
В райских кущах совсем ни к чему.
Унесу прочь от Божьего гнева,
К Божьей страсти тебя принесу.
 
 
Зацелую тебя, зацелую.
Мне бы только до встречи дожить.
Каждый миг по тебе я тоскую
Жаждой счастья любить и творить.
 

«Придётся мне уйти из жизни…»

 
Придётся мне уйти из жизни.
Так будет лучше нам двоим.
Мир в тишине. Слова повисли.
Намёки приняты твои.
 
 
Тебе не нужен я, отныне
Я предоставлен сам себе.
Пусть кровь моя навек застынет
Упавшей лавой на песке.
 
 
В огне кармических иллюзий
Я долго мучился, поверь.
Замки все сорваны, все шлюзы
Открыты. Прошлому не верь.
 
 
Не верь тому, что я когда-то
Тебя любил… иль не любил.
Я только тень того солдата,
Что я когда-то подарил.
 
 
Тебе, быть может, не достанет
Ни слов моих, ни чувств моих.
Ну что ж, меня уже не станет.
Тебе ж – страдания твои.
 
 
Я оставляю по наследству
И этот мир, и этот зов.
Да, наше прошлое, как детство,
Нашло иной приют и кров.
 
 
Живи своею странной жизнью,
Где всё размеренно, чисто.
От Рождества до самой тризны
Будь чинной, праведной, святой.
 
 
Тебя, быть может, Бог отметит
И незаметно приберёт.
Мы оба пожили на свете
И каждый сам к себе придёт.
 

«Моя любовь тебя убьёт…»

 
Моя любовь тебя убьёт.
Спасайся от неё. Быть может
Она не встретит, не найдёт
Тебя среди других прохожих.
 
 
И я уйду искать твой след
Среди потерянных и нищих,
Приняв пред Господом обет —
Алкать в тебе духовной пищи.
 
 
И не найдя тебя нигде,
Я опущусь в пучины Ада
Предаться мрачной суете
В бредущем на закланье стаде.
 
 
И я устану тебя звать
Своею милою забавой.
Ты, может, выживешь. Как знать,
Кому нужна такая слава?
 

«Как я хочу сойти с ума…»

 
Как я хочу сойти с ума
И выпрыгнуть из мирозданья.
Войти в твой мир, где ты сама
Ко мне приходишь на свиданье.
 
 
Как я хочу сойти с ума,
Застыв в сомнительной улыбке,
И видеть – это ты сама
Меня рисуешь кистью зыбкой.
 
 
Как я хочу сойти с ума.
Просить у нищих подаянья.
И знать, что ты сейчас сама
Теряешь капельку сознанья.
 
 
Как я хочу сойти с ума, —
Забившись в угол клетки тёмной,
Молить о том, чтоб ты сама
Меня молила лаской томной.
 
 
Как я хочу сойти с ума
И стать счастливым, как и прежде.
Быть может это ты сама
Боишься потерять надежду.
 

«Я видел Бога. Или может, Дьявола…»

 
Я видел Бога. Или может, Дьявола.
Но то – был Свет. Зелёный с желтизной, —
Как в церкви. Умер я. Без савана.
Лежал, как спал, с поникшей головой.
 
 
Во мне всё замерло. И понял я, что с Вечностью
Беседу мне придётся обрести.
Был я распят. Конечность – Бесконечностью.
И ни кого во мраке не найти.
 
 
Суров и строг был Голос, миг рождающий,
И приговор – бесхитростен и скуп.
Моей душе, ещё живой, алкающей, —
Был дан ответ, насколько я был глуп.
 
 
Что я не жил для чувств, для удовольствия,
Для сердца близкого, родного, – для любви.
Что не хозяином я в жизни был, что гостем я
Прошёлся по поверхности земли.
 
 
Что предал я себя в тени запутанных,
Своих ли слов, иль, может быть, чужих.
Что не был честен я, что в ложь укутанный,
Я был приманкой зла для снов иных.
 
 
И принял приговор, моля о помощи, —
Ведь дочь свою оставил я одну.
И ожил я, хотя был слаб и немощен,
Найдя себя в постели поутру.
 
 
Теперь я знаю всё. Остаток дней своих
Я – буду я. Чтоб честным быть с собой,
Я напишу стихи тебе о нас двоих
И о любви, что связана с тобой.
 

Что знаю о тебе я?

 
Смотрю часами на экран, где фотография
Твоя лучится светом на меня.
Пишу стихи, слагая биографию
Моей любви, моей тоски, себя.
 
 
Что знаю о тебе я, моя милая?
Все двадцать восемь лет прошли как круг.
Я был женат. Увы, прости меня,
За то, что не любил других подруг.
 
 
Круг завершён. Жена меня оставила.
Ушла в Небытие – дела, дела.
Ты вспомнила меня. Меня представила —
И мне уйти за нею не дала.
 
 
И ожил я. И в памяти ожила ты.
Вернулась из-под гнёта многих лет.
И понял я – меня не разлюбила ты,
Среди твоих блужданий и побед.
 
 
Ты рассказала мне о всех любовниках.
Как на духу покаялась душа.
Я полюбил тебя, твоих паломников,
Прокляв себя, от счастья чуть дыша.
 
 
Я полюбил тебя. Такое не представится
Ни в сказке, ни во сне и ни в мечтах.
Ужели надо было мне, увы, состарится,
Чтобы с тобой уйти на небеса?
 

Полёт мотылька

 
Никуда не пойду. Ничего не желаю.
Целый день просижу в ожиданье звонка.
Добровольный затворник, свободы не зная,
Полюбивший в неволе полёт мотылька.
 
 
Как попал он сюда средь суровых метелей?
И в каких небесах был затерян твой след?
С нашей встречи последней – всего лишь неделя.
Но, мне кажется, стар я на тысячу лет.
 
 
Ты вчера не звонила. Быть может случилось
Что-то вдруг или просто была занята.
Или, может быть, наша любовь мне приснилась
Как приснился, быть может, полёт мотылька.
 

«Мне б закутаться в пену морскую…»

 
Мне б закутаться в пену морскую,
Мне б с самой Афродитой сойтись.
Полюбить её жизнь боевую —
Дух её боевой обрести.
 
 
Я ж с богами на равных не спорю, —
Человеку любить не дано.
Кто с собою, как с Господом, в ссоре,
Позабыт на Олимпе давно.
 
 
Где Любовь? Где восторги Поэта?
Почему торжествует закон?
Почему я смирился с рассветом,
Растворяющим сказочный сон.
 
 
Мне б разверзнуть на Землю все хляби,
Сотрясти мирозданье чумой…
 
 
Жук опять оженился на жабе
И на паперти стонет с сумой.
 

«Любви достойны только боги…»

 
Любви достойны только боги.
Не остудить. Не растоптать.
Толпа застыла на пороге
И снова жаждет нас распять.
 
 
За то, что влюблены без меры,
До срока показав свой нрав,
Отбросив мёртвым символ веры,
Себя для жизни вновь собрав.
 
 
Отныне, милая, Богиней
Должна ты быть. Так подавай
На стол трапезной властно, чинно.
Вино в бокалы наливай.
 
 
Я буду рядом. Во Вселенной
Есть только Ты и Я. Никто
Не смеет осудить весенний,
Живой, стремительный поток.
 
 
Оставь все страхи недоросткам —
Творцам не ведом стыд и срам.
Мы – кукловоды. На подмостках
Трагедии играть – не нам.
 
 
Люби, а значит будь любима.
Страдай, но только обо мне.
И жизнь моя зерном сим-сима
В тебя ворвётся как во сне.
 
 
И оживут мечты и сказки.
И заповеди королей
Нас защитят любовной лаской
Среди рассерженных зверей.
 
 
И мы уйдём туда, где вечно
Средь зелени царит весна.
Нас не осудит Бесконечность
И не предаст Любовь сама.
 

«На душе пустота. Мысль снежинкой витает…»

 
На душе пустота. Мысль снежинкой витает.
За окном и на сердце седая пурга.
Я тебя не люблю. Так ведь тоже бывает.
Я бросаю булыжник в могильный курган.
 
 
А ведь было вчера – я сгорал в нетерпенье,
Я страдал и терзался, всем сердцем любя.
Но настало сегодня – и нет вдохновенья, —
Словно кнопку в игрушке нажали шутя.
 
 
Кто я – шут или нищий, актёр на подмостках? —
Позабавиться вышел под маской Христа,
Чтоб собрать свою паству и бросить им горстку
В прах сгоревшего ночью гнилого креста?..
 
 
Я тебя не люблю. Всё – обман и притворство.
Я тебя не люблю. Ты – мой внутренний страх.
Я тебя не люблю. Это просто лишь детство
Позабавилось мной и тобой впопыхах.
 
 
Может кто-то меня за обман мой осудит,
Может кто-то навеки меня проклянёт.
Моё сердце теперь никого не полюбит.
Никого не согреет души моей лёд.
 

«Ещё вчера просил тебя остаться…»

 
Ещё вчера просил тебя остаться,
Ловил твой взор и целовал взасос.
Ещё вчера с тебя срывая платье,
Я до небес твоей Вселенной рос.
 
 
Но день угас, прошёл и спозаранок
Проснулся я в неведомой дали,
Где нет тебя и я уже – подранок,
Как на картине жуткого Дали.
 
 
И я забыл как вместе вдохновенно,
Мы погружались в тайны бытия,
Покров срывая с очага вселенной,
Ключ золотой на сердце теребя.
 
 
Как тяжело похмелье. Дайте что ли
Взамен любимой рюмку коньяка.
Я в церкви вижу чёрта на престоле
Играющем на деньги в дурака.
 
 
Я – трус, клеймо предателя отныне,
Застынет вечно в плоскости лица.
Я уползаю, червь, в следы пустыни,
Алкать и жаждать веры подлеца.
 

Я снова влюблён

 
Я снова влюблён. О, как мало для счастья
            Надо причин.
Поёт и играет на море в ненастье
            Серый дельфин.
И пусть ты сегодня не позвонила.
            Такие дела.
Лихая наездница снова простила
            Мои удила.
Я пью, не пьянея, любовный напиток, —
            Богиня моя.
Как будто судьба подарила мне слиток,
            Сама не своя.
Я золото счастья как сладкую ношу
            Гордо несу.
Средь зелени трав приготовлено ложе
            В старом лесу.
Чтоб мягко и нежно на нём возлежала
            Радость моя,
Из тайных надежд застелю покрывала,
            Слёз не тая.
Все звери и птицы умолкнут на свете,
            Слушая нас.
Мы только вдвоём на единой планете
            Даже сейчас.
 

Гродно-Гомель

 
Я своей ладонью томно отыщу твою, —
Тайны линий приоткрою и прощу.
Я губами присосусь к твоим губам,
Вновь умру и вновь воскресну как Адам.
 
 
Заблужусь в твоих ресницах, волосах, —
Словно снова вознёсусь я в небеса.
Растворюсь я в роднике с живой водой
И отправлюсь на край света за тобой.
 
 
Языком защекочу я твою грудь.
Я к тебе сейчас в дороге. Ты – мой путь.
Слышу я твоё дыханье и твой стон.
Где мой поезд «Гродно-Гомель», мой вагон?
 
 
Твой живот упруг и гладок, как алтарь, —
Наш обряд цветами венчан, как и встарь.
В нашей церкви мы сойдёмся под венец —
Половинки вдруг сольются наконец.
 
 
Сотни лет пройдут, но вспомню я опять —
На двоих у нас с тобой одна печать.
Два начала у Вселенной, два конца
Для одной судьбы единой, для венца.
 
 
Бог не зря такими создал нас с тобой.
Я в ногах твоих укроюсь сам не свой.
Пережить мне расставанье вновь дано.
Я смотрю воспоминанья как в кино.
 
 
Значит было, значит, правда, ты – моя.
Ты моя Богиня, Мила, знаю я.
Я живу, дышу и стражду, Ангел мой…
Уведи меня отсюда за собой.
 

Я – трус

 
Я – трус. Увы, любить я не способен.
Исчадье Ада – немощен и туп.
Чьё отраженье я? Кому подобен?
Я Дух живой, иль бессловесный труп?
 
 
Молчит душа, проклятая рабыня, —
Затравленная гневом палача.
Лишь где-то мать всплакнёт о блудном сыне,
Да дочь моя заплачет невзначай.
 
 
Из недр Земли потоком звёздной лавы
Ворвался я, на свете всё круша.
Не для богов и не для вечной славы, —
К чему она, коль продана душа.
 
 
Я восставал из Ада в поднебесье
Не для того, чтоб снова камнем пасть.
Из уст моих к тебе срывались песни,
Но долетали шёпотом опять.
 
 
Я ждал тебя, срывая обелиски
С могильных плит, – ничто не свято мне.
И не дождался. Где-то очень близко
Кукушка вновь заплачет обо мне.
 
 
Спектакль, что я поставил на подмостках,
Разрушил всё, что, может быть, любил.
Не жить, не умереть – лишь пепла горстку
В мои ладони кто-то обронил.
 

«Я купил билет на Тот Свет, …»

 
Я купил билет на Тот Свет, —
Это значит, что меня больше нет.
Нет меня ни в дальнем краю,
Ни в Аду, ни даже в Раю.
 
 
Сяду я в десятый вагон, —
Тронется внезапно перрон.
Я прильну слезою к стеклу, —
В Никуда себя я везу.
 
 
Гаснет электрический свет, —
В Никогда уходит поэт.
Проводник постель мне принёс, —
Снится мне гранитный утёс.
 
 
На утёсе том царит суета,
Поезд мчит в Ничто: та-та-та.
Кто любил, тот даст мне совет:
Ты купи билет на Тот Свет.
 
 
Сядешь ты в десятый вагон, —
Тронется внезапно перрон.
Вот весь сказ, и вот весь ответ…
А была ль любовь? Или нет?