154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 1

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 17 декабря 2013, 17:59


Автор книги: Александр Север


Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 1 (всего у книги 67 страниц)

Александр Север, Александр Колпакиди

Спецназ ГРУ: самая полная энциклопедия

Посвящается военным партизанам Российской империи и военным разведчикам специального назначения Советского Союза и Российской Федерации

Введение

Понятие «спецназ» прозвучало впервые в начале пятидесятых годов прошлого века в Генеральном штабе Советского Союза. Предлагалось создать спецназ как составную часть оперативной разведки для выполнения особых задач как разведывательного, так и специального характера.

Понятие спецназ представляет собой совокупность мероприятий органов военного управления и действия соединений, воинских частей и разведывательных органов специального назначения (СпН), направленных на добывание разведывательной информации о противнике на операционных (стратегических) направлениях и воздействие на него с целью создания благоприятных условий в интересах решения задач силами и средствами наших войск.

Целью спецназа является своевременное обеспечение командования разведывательной информацией о противнике, необходимой для применения своих войск и снижения эффективности действия войск противника.

Выполнение боевых задач осуществляется специально обученным и подготовленным личным составом органов военного управления, соединений и воинских частей специального назначения с использованием специального оборудования, вооружения, технических средств разведки, связи и автоматизации.

Соединения и воинские части специального назначения имеются в каждом военном округе Российской Федерации, а координацию их действий осуществляет Главное разведывательное управление Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации (ГШ ВС РФ).

В своей книге мы нарушили традицию и рассказали не только о тех, кто имел и имеет отношение к соединениям и воинским частям специального назначения (далее – спецназа), но и отдали дань уважения их коллегам более раннего периода отечественной истории: героям Отечественной войны 1812 года, Первой мировой войны, Великой Отечественной войны, чью тактику действий спецназ взял на вооружение и усовершенствовал в ходе боевого применения конца XX – начала XXI века. Ведь из 57 лет существования 27 лет спецназ постоянно участвует в боевых действиях!

Мы с благодарностью вспоминаем прадедов, дедов и отцов, ковавших основу современного армейского спецназа России: корволантов Петра Первого, военных партизан и разведчиков, чьи подвиги служат ярким примером выполнения воинского долга и беззаветной любви к Отечеству.

Рождение отечественного спецназа

Свою историю отечественный спецназ ведет от подразделений корволантов, сформированных Петром Первым. Слово «корволант» происходит от французского словосочетания «corps volant» («летучий корпус») и обозначает войсковое соединение из конницы, пехоты, перевозимой на лошадях, и легкой артиллерии. Корволант предназначался для перехвата коммуникаций, действий в тылу противника, преследования его и решения других специфичных военных задач.

В России корволанты были созданы Петром Первым в 1701 году и наиболее успешно действовали под его личным командованием в битве у деревни Лесной 28 сентября 1708 года во время Северной войны[1].

К сожалению, русские генералы после смерти Петра Первого не сумели вникнуть в смысл его новой идеи и оценить ее значение. В Семилетнюю войну действия русских войск в тылу противника и слабы по выделенным силам, и мелки по целям и задачам[2].

В январе 1788 году по инициативе генерал-фельдмаршала Петра Александровича Румянцева в легкоконных полках российской армии были сформированы конноегерские команды, предназначенные для ведения разведки в тылу противника. Позднее конноегерские команды были переформированы в конноегерские полки.

Слово «егерь» происходит от немецкого слова «Jager», что означает стрелок, охотник, специалист в охотничьем хозяйстве, обслуживающий охотников-любителей и следящий за соблюдением правил охоты. Военное значение слова «егерь» относится к воину легкой пехоты или кавалерии в армиях большинства европейских государств.

Егеря как вид войск специального назначения впервые прекрасно проявили себя в ходе Тридцатилетней войны 1618–1648 годов.

В русской армии первый экспериментальный батальон егерей был сформирован фельдмаршалом графом Петром Румянцевым в 1761 году. А в начале 1763 года в армии России уже появилась регулярная легкая стрелковая пехота, именуемая егерями.

Во время Отечественной войны 1812 года в российской армии было сформировано несколько десятков подразделений военных партизан. Самое известное из них – отряд Дениса Давыдова.

В 1867 году впервые в Европе опыт применения рейда был проведен на маневрах в Варшавском военном округе. Отряд полковника Рубашевского численностью в 600 кавалеристов, прорвавшись сквозь сторожевые посты и отряды условного противника, за 44 часа прошел 160 верст и далеко проник в тыл войск, прикрывавших линию Вислы и Варшавско-Брестскую дорогу. На тех же маневрах несколькими конными отрядами в опытном порядке были проведены нападения на отмобилизующиеся части. Генерал-инспектором конницы опыт был признан удавшимся[3].

Во время Русско-японской войны было организовано несколько рейдов по тылам противника. Один из них вошел в историю как «набег на Инкоу». В нем участвовал отряд генерала Павла Ивановича Мищенко (75 эскадронов и сотен с 22 орудиями и четырьмя пулеметами, всего семь тысяч человек).

Главной целью рейда было разрушить железную дорогу, в том числе и железнодорожные мосты, на участке Ляоян – Ташичао – Дальний и тем самым затруднить переброску осадной 3-й японской армии из-под Порт-Артура. Вступая по пути в частые перестрелки и непродолжительные стычки с японцами и хунгузами, 30 декабря 1904 года отряд беспрепятственно подошел к городу-порту Инкоу. По сведениям лазутчиков, там «было сосредоточено запасов на два, а то и на 20 млн рублей».

Для атаки, назначенной на вечер, выделялось 15 эскадронов и сотен, остальные находились в резерве. «Штурмовой колонне было послано приказание взорвать, что можно, и уходить». Перед атакой русская конная артиллерия обстреляла Инкоу и подожгла многочисленные армейские склады, которые горели несколько суток. Однако пламя пожара осветило местность, и японцы повели по атакующей русской коннице прицельный огонь и отбили атаку. Во время отступления в деревне Синюпученза отряд был окружен японскими войсками. В ходе последовавшего сражения японцы вынуждены были отступить. Отряд вернулся в расположение русской армии.

Итоги рейда. За 8 дней отряд проделал путь в 270 километров. Во время рейда было разгромлено несколько японских воинских команд, уничтожено до 600 обозных арб с воинскими припасами, подожжены склады в портовом городе Инкоу, в ряде мест нарушена телефонная и телеграфная связь противника, пущено под откос два поезда, взято 19 пленных. За время набеговой операции отряд в боях потерял убитыми и ранеными 408 человек и 158 лошадей[4].

Значительно успешнее оказался Факумыньский рейд, который отряд Мищенко совершил в июне 1905 года. Будущий белый генерал Антон Иванович Деникин состоял в то время офицером связи при штабе генерала Мищенко. Вот что он вспоминает о Факумыньском рейде: «Отряд выступил, имея 45 сотен и шесть орудий. Прошли в четыре дня в глубь японского расположения на 170 км, дошли до р. Ляохе и окрестностей Синминтина… Сотник Чуприна погиб, спасая раненых. Результаты рейда были таковы: разгромлены две транспортные дороги со складами, запасами и телеграфными линиями, уничтожено более 800 повозок с ценным грузом и уведено более 200 лошадей, взято в плен 234 японца, 15 офицеров и не менее 500 выведено из строя. Стоил нам набег 187 человек убитыми и ранеными». Все казаки за храбрость получили медали, а многие – Георгиевские кресты. На самом деле в ходе пятидневного рейда по вражеским тылам отряд потерял 37 человек убитыми и 150 человек ранеными[5].

Следующая веха в истории отечественного спецназа – Первая мировая война. Были и там свои герои, вот только большинство из них после Октябрьской революции успешно воевали с Советской властью на стороне Белого движения. Достаточно назвать два имени: начальник Кубанского отряда особого назначения Андрей Григорьевич Шкуро и начальник партизанского отряда Сибирской казачьей дивизии Борис Владимирович Анненков.

Гражданская война в Советской России – период расцвета партизанского движения. Оно приобрело массовый характер не только в тылу у Белой армии и на оккупированной иностранными интервентами территории, но и там, где была установлена Советская власть. С большевиками активно воевали не только белогвардейцы, но и многочисленные отряды крестьян, которых принято называть «зелеными».

Если говорить о «красных партизанах», то на территории Екатеринославской, Киевской, Полтавской и Черниговской губерний Украины к лету 1918 года действовало около 300 тысяч партизан[6]. В Сибири против Колчака и белочехов, поднявших мятеж, действовали целые партизанские фронты (Щиткинский, Северо-Канский), существовали и партизанские республики – Алтайская, Уссурийская, Забайкальская. В тылу деникинских войск сражалось свыше ста тысяч повстанцев. Партизаны были столь сильны и активны, что противнику приходилось снимать с фронта и вводить в Донбасс отборные части генералов Якова Александровича Слащева и Андрея Григорьевича Шкуро[7]. Порой крайне сложно разделить «красных партизан» на тех, кто выполнял указания командования Красной Армии, и тех, кто действовал самостоятельно.

В качестве примера рассмотрим ситуацию с организацией партизанского движения в Крыму в годы Гражданской войны. После Октябрьской революции местные большевики попытались захватить власть на полуострове. Им это не удалось. Местные коммунисты ушли в подполье, начали формировать отряды партизан. Когда поняли, что в одиночку им не справиться, то отправили эмиссаров в Москву. Им на помощь прислали краскома Алексея Васильевича Мокроусова, который во главе спецгруппы из девяти человек высадился в Крыму. В течение месяца он превратил разрозненные отряды в сильную партизанскую армию.

В годы Великой Отечественной войны активизация партизанского движения происходила по аналогичному сценарию. Центр присылал группу чекистов или военных разведчиков, и те из разрозненных отрядов народных мстителей создавали партизанские бригады и соединения.

Часто партизанские отряды создавались по инициативе и под контролем Советской Республики. Так, еще 12 февраля 1918 года Военная коллегия Наркомвоена решила «в случае наступления германцев вооружить все население Республики для оказания отпора и организовать отряды». Двумя неделями позже Петроградский отдел формирования и обучения Красной Армии разослал всем советам прифронтовой полосы циркулярную телеграмму с предложением «энергично формировать сильные партизанские отряды советских Р. К. и С. депутатов». Формирование партизанских отрядов проходило достаточно успешно. Одним из доказательств этого является сводка штаба Московского военного округа за апрель 1918 года, согласно которой только в одном Сычевском уезде в это время испытывалась острая «нужда в 15 тысяч винтовок для партизанских отрядов»[8].

Таких примеров особенно много в истории российской Гражданской войны 1918–1921 годов. В нашей книге мы не будем останавливаться на них подробно, т.к. это необъятная тема для отдельной толстенной монографии.

После окончания Гражданской войны появилось понятие «активная разведка», и за пределами Советской России сотрудники отечественной военной разведки занялись «активными мероприятиями», или, как ее еще называли, «спецработой». 4 апреля 1921 года приказом Реввоенсовета Республики № 785/141 были введены штат и Положение о Разведывательном управлении Штаба РККА (за много десятилетий своего существования отечественная военная разведка сменила множество названий[9], мы в нашей книге ее будем именовать Разведупром), перед которым «ставились следующие задачи: организация стратегической агентурной разведки и организация активной разведки в тылу противника в зависимости от международного положения»[10].

На практике это означало помощь местным коммунистам в организации революции (Германия, Эстония, Болгария); деятельность партизанских отрядов с целью дестабилизации обстановки и опять же провоцирования антиправительственных восстаний (Польша, Румыния) или помощь партизанским отрядам (Китай).

Последние попытки сотрудников Разведупра «поучаствовать» в организации антиправительственных восстаний были зафиксированы в середине тридцатых годов прошлого века.

В Бразилии местная компартия попыталась организовать военный переворот, который завершился полным разгромом мятежников. Еще перед началом революции в страну прибыло несколько советских военных разведчиков, которые до этого участвовали в неудачной организации революции в Германии осенью 1923 года.

В столице Австрии, городе Вене, произошло вооруженное выступление местных рабочих. Москва срочно прислала военных инструкторов, но их помощь не потребовалась. Правительство подавило мятеж.

О роли Коминтерна в этих операциях написано достаточно много[11], поэтому мы не будем останавливаться на этом вопросе. Отметим лишь, что в «экспорте революции» военная разведка играла более значимую роль, чем это принято считать.

Во-первых, большинство военных советников и инструкторов по организации партизанского движения, переворотов и т.п. были кадровыми офицерами Красной Армии. От них требовалось не только умение обращаться с оружием, знать тактику и стратегию, но также и умение организовывать и командовать людьми.

Во-вторых, мало кто обращал внимание, но среди ответственных сотрудников центрального аппарата Коминтерна не было действующих сотрудников ИНО (внешняя разведка). Чекисты были, но, скажем так, вышедшие в отставку. Зато было много кадровых офицеров Разведупра, которые не только получали зарплату и все льготы для военнослужащих, но и продолжали подниматься вверх по служебной лестнице. С рядовыми сотрудниками Коминтерна еще интереснее. Так, первый радист военного разведчика Рихарда Зорге работал в Китае по линии Коминтерна, а потом его переподчинили Разведупру.

В-третьих, с 8 по 11 декабря 1919 года в Москве прошло совещание сотрудников центрального и армейских аппаратов Региструпра (военная разведка) с участием представителей зарубежных бюро (ЗБ) РКП(б). На совещании была принята Инструкция о взаимоотношении Региструпра Полевого штаба РВСР с зарубежными бюро РКП(б)[12].

Согласно этой Инструкции ЗБ обязывались выполнять задания Региступра, вербовать людей для его зарубежной работы, направлять ему добытые сведения и материалы. В свою очередь, военная разведка должна содействовать вербовке сотрудников для ЗБ, снабжать эти бюро деньгами, документами, техническими средствами и инструкциями, «допускать представителей ЗБ на свои съезды с правом решающего голоса»[13].

«С 1 января 1920 года основными задачами Региступра в сотрудничестве с Коминтерном стали: выяснение военных, политических, дипломатических и экономических планов и намерений стран, враждебно действующих против РСФСР, и нейтральных государств, а также их отдельных групп и классов, способных нанести тот или иной вред Советской Республике. Еще более секретной стороной деятельности Региструпра и ИККИ явилось проведение специальных боевых операций»[14].

Об этой сфере деятельности советской военной разведки можно было бы не вспоминать в нашей книге, если бы мы решили проигнорировать три важных обстоятельства.

Первое: большинство инструкторов по организации революции участвовали в Гражданской войне в Испании в качестве консультантов и командиров разведывательно-диверсионных подразделений. Многих мы встретим во время Великой Отечественной войны, где они занимались уже ставшим привычным для них делом. После окончания Великой Отечественной войны кое-кто из них возглавит различные подразделения отечественного спецназа.

Второе: накопленный в двадцатые-сороковые годы прошлого века бесценный боевой опыт активно использовался при обучении личного состава различных подразделений спецназа, а также при выработке рекомендаций по стратегии и тактике тайной войны.

Третье: операции «активной разведки», проводимые в двадцатые-тридцатые годы, стали прообразом будущих специальных операций, проводимых силами специального назначения России.

Конец двадцатых – начало сороковых годов можно условно назвать периодом «тестирования» методов деятельности советского спецназа.

Во-первых, отрабатывались различные организационные формы его существования. Достаточно назвать саперно-маскировочные взводы в Красной Армии, массовую подготовку будущих партизан, создание резидентур «активной разведки» в странах Европы и т.п. К концу тридцатых годов прошлого века все эти «программы» (по разным причинам) были свернуты, а вот когда началась Великая Отечественная война, то выяснилось, что идея была правильной. И все пришлось воссоздавать заново. Например, из-за репрессий 1937 года большинство резидентур осталось без связи с Центром. Сначала из-за того, что некому было с ними работать, а когда в центральном аппарате появились новые сотрудники, то возникла другая проблема – отсутствие радиосвязи. Если в первые два года Второй мировой войны связь с агентурой можно было поддерживать через нейтральные страны, то, когда началась Великая Отечественная война, пользоваться этим каналом стало крайне сложно.

Во-вторых, участие военнослужащих Красной Армии в боевых действиях в различных условиях. Понятно, что климат и специфика организации разведывательно– диверсионной деятельности в Испании кардинально отличались от Китая или Карелии. Многие журналисты и историки, которые пишут на тему истории отечественного спецназа, справедливо указывают на богатый опыт по организации разведывательно-диверсионной деятельности, полученный в результате участия советских военных специалистов в Гражданской войне в Испании. При этом они забывают, что очень много ценного было извлечено из опыта советско-финской войны.

«Военная тревога» для Иосифа Сталина

Есть и еще один аспект, о котором не принято говорить. Почему-то принято считать, что в Советском Союзе всерьез о войне заговорили лишь в конце тридцатых годов прошлого века, когда Адольф Гитлер с молчаливого согласия Запада начал стремительное расширение территории Третьего рейха. На самом деле, за десять лет до аншлюса Австрии, Мюнхенского сговора и начала Второй мировой войны Советский Союз находился на грани войны с рядом европейских стран.

Великая Отечественная война могла начаться не 22 июня 1941 года, а, например, 1 июня 1931 года или на несколько лет раньше. В роли агрессора выступила бы не Германия, а союз западноевропейских стран во главе, например, с Великобританией. А союзниками Советского Союза стали бы… Италия с Германией и Японией. Так как Адольф Гитлер прекрасно понимал, что следующим после Советского Союза объектом атаки европейских держав будет Германия.

Это один из вариантов альтернативной истории. На первый взгляд звучит абсурдно, но если проанализировать все нюансы внешней политики Европы по отношению к Советскому Союзу в двадцатые-тридцатые годы прошлого века, то такой сценарий развития событий реален. Другое дело, что европейские страны так и не смогли договориться между собой и создать единый фронт, сначала против Москвы, а потом и против Берлина. Результат всем известен. История не терпит сослагательного наклонения, поэтому вернемся к тому, что случилось.

Система международных отношений, сложившаяся в двадцатые годы прошлого века на основе Версальского мира и деятельности Лиги Наций, предохраняла СССР, хотя и не слишком надежно, от военного столкновения с Западом. Укреплению безопасности СССР способствовал и выход из внешнеполитической изоляции посредством установления дипломатических и консульских отношений со всеми европейскими странами, в том числе с теми, где обосновалась русская белогвардейская эмиграция. Промышленно-финансовые круги Запада были заинтересованы в освоении необъятного российского рынка и потому сквозь пальцы смотрели на подрывную деятельность Коминтерна, морально и материально поощрявшего деятельность экстремистских политических группировок во всем мире, на несущиеся из Москвы призывы к мировой пролетарской революции, международной солидарности трудящихся и т. п.

По мере восстановления в СССР разрушенной Первой мировой и Гражданской войнами экономики и, следовательно, оборонно-промышленного потенциала Запад начал предпринимать усилия по укреплению обороноспособности граничащих с СССР государств. Фактически речь шла о создании «санитарного кордона». Правители большинства восточноевропейских государств не только не возражали против такой перспективы, но и всячески поддерживали ее. Ведь они мечтали принять активное участие в разделе территории Советского Союза, когда начнется война. Сейчас мы наблюдаем аналогичную картину. Если в годы «холодной войны» Советский Союз от стран – членов НАТО отделяла территория Восточной Европы, то сейчас – только государственная граница.

Уже в середине двадцатых годов прошлого века против СССР начал формироваться военно-политический блок, вошедший в историю под именем «Малая Антанта» (Польша, государства Прибалтики, Румыния и Финляндия). При условии поддержки этого блока в случае пограничного или иного конфликта «Большой Антантой» (Англией, Францией и США) СССР действительно попадал в чрезвычайную военно-политическую ситуацию, многократно осложненную возрастающей вероятностью возобновления при затяжной или неблагоприятной внешней войне внутренней, гражданской войны.

Другое дело, что в силу множества причин члены двух Антант не только не смогли согласовать свои военные и политические планы в отношении Советского Союза, но и даже договориться внутри каждого из «блоков». Так, ближайшие соседи СССР – члены «Малой Антанты» – не имели общего стратегического и оперативного плана (на уровне генеральных штабов) внезапного нападения и разгрома «первого в мире социалистического государства». А у Великобритании не было общей с СССР сухопутной границы, и она не договорилась ни с одной из соседок Советской России о пропуске своих войск.

Хотя не только перечисленные выше факторы препятствовали агрессии западных держав против СССР в конце двадцатых – начале тридцатых годов. Многие страны просто не были готовы к войне. В качестве примера можно вспомнить о событиях конца двадцатых годов прошлого века.

В Москве не без оснований считали Польшу потенциальным агрессором, готовым весной 1926 года напасть на Советскую Россию. Правда, могло произойти это, только если Варшаву поддержат в первую очередь военными поставками и специалистами Лондон и Париж. Аналитики из Разведупра утверждали, что в этом случае польская армия окажется сильнее Красной Армии. Другая причина, из-за которой Варшава не могла объявить войну Москве, – разрушенная в результате Первой мировой войны и войны с Советской Россией экономика. Обо всем этом руководство Разведупра доложило Иосифу Сталину.

К концу июля 1926 года в Разведупр поступила новая разведывательная информация. Пришлось браться за подготовку новой аналитической записки для высшего военного руководства. Тон этого документа уже был тревожным:

«Вопрос о возможности вооруженного нападения на СССР со стороны Польши, Румынии и прибалтийских лимитрофов под влиянием и при поддержке капиталистической Англии в настоящее время становится все более и более актуальным и из области теоретических предположений переносится в сферу реальной возможности».

Аналитики утверждали, что за последние 8–9 месяцев, то есть с осени 1925 года, Англия вновь встала на путь политической борьбы с СССР. А это, в свою очередь, таило в себе опасность новой военной интервенции против страны.

Итоговый вывод звучал так:

«Непосредственной военной опасности для СССР со стороны Польши и лимитрофов в данный момент и на ближайший период (по крайней мере до весны 1927 года) не имеется».

Угроза военного выступления Речи Посполитой против Советского Союза отодвигалась почти на год.

В январе 1927 года руководство Разведупра на основе имеющихся в его распоряжении данных заявило о том, что войны в 1927 году тоже не будет[15].

Хотя угроза иностранной интервенции дамокловым мечом продолжала висеть над СССР, Разведупр на нее «среагировал» специфично. Во многих европейских странах начали создаваться резидентуры «активной разведки». Они должны были начать действовать в случае начала войны европейских стран с СССР. Одновременно с помощью местных компартий на крупных промышленных предприятиях начали создаваться подпольные организации. В мирное время они специализировались на научно-технической разведке, а в военное время занялись бы диверсиями и саботажем. В нашей книге мы расскажем об их специфичной деятельности в мирное и военное время на примере Германии. Хотя в той же самой Франции позиции коммунистов в ВПК были достаточно сильны. Кто знает, как работала бы французская военная промышленность, если бы Париж решил объявить войну Москве.

Страницы книги >> 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации