Текст книги "СМЕРШ. Битвы под грифом секретно"
![](/books_files/covers/thumbs_240/smersh-bitvy-pod-grifom-sekretno-95176.jpg)
Автор книги: Александр Север
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
В октябре 1941 года – Директива НКВД СССР «Об организации учета находящихся на излечении в военных госпиталях работников особых органов НКВД и дальнейшего их использования». Документ, в частности, предписывал: «сотрудников (особистов), выписанных из госпиталей, пропускать через врачебные комиссии и признанных военной комиссией годными к службе в полевых условиях направлять к месту прежней службы». Также указывалось, что «обо всех случаях прибытия сотрудников особых органов в военные госпиталя, при их выбытии или зачислении на работу в аппараты НКВД – УНКВД и ОО военных округов сообщать по месту их прежней службы и в 5‑е отделение Отдела кадров НКВД СССР»[44]44
Директива НКВД СССР № 261 об организации учета находящихся на излечении в военных госпиталях работников особых органов НКВД и дальнейшего их использования. 2 октября 1944 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 2. Кн. 1. Начало. 1 сентября – 31 декабря 1941 года. – М., 2000. – С. 162–163.
[Закрыть].
В декабре 1941 года – приказ НКВД СССР о проведении отбора и специальной подготовки чекистских кадров для укомплектования Особых отделов НКВД и директива о мероприятиях по подготовке кадров для работы в Особых отделах НКВД.
Эти мероприятия свидетельствовали о дефиците кадров для подразделений военной контрразведки. В этом нет ничего удивительного. С одной стороны, формировались новые воинские подразделения, а с другой – многие «особисты» погибали в течение нескольких месяцев службы. Так, ветеран военной контрразведки генерал‑майор Леонид Иванов был четвертым оперуполномоченным в батальоне (трое его предшественников погибли в течение первого года войны).
Кадры для «Смерша»
15 июня 1943 года Иосиф Сталин подписал приказ ГКО об организации школ и курсов ГУКР «Смерш». Согласно тексту этого документа необходимо было создать четыре «постоянных школы: 1‑ю Московскую – на 600 чел., 2‑ю Московскую – на 200 чел., Ташкентскую – на 300 чел., Хабаровскую – на 250 чел. со сроком обучения от 6 до 9 месяцев и курсы с 4‑месячным сроком обучения в гг. Новосибирске – на 200 чел. и Свердловске – на 200 чел.».
В ноябре 1943 года Новосибирские курсы по подготовке оперативного состава были реорганизованы в школу ГУКР «Смерш» НКО СССР с комплектом 400 слушателей и с шестимесячным, в дальнейшем годичным, сроком обучения. Занятия начались во второй половине января 1944 года. В июле 1944 года был произведен первый выпуск школы – 289 человек были отправлены на фронт. В августе 1944 года произведен второй набор – 264 человека.
Всего за годы Великой Отечественной войны в Новосибирске на курсах Особого отдела и ГУКР «Смерш» было подготовлено около 4000 военных чекистов[45]45
Новосибирская школа контрразведки. – М., 2005. – С. 52, 56.
[Закрыть].
Созданные в июне 1943 года Свердловские курсы по подготовке оперативного состава контрразведки (с 4‑месячным сроком обучения) в июне 1944 года были «реорганизованы в школу Главного управления контрразведки «Смерш» с контингентом слушателей 350 человек». Срок обучения – от 6 до 9 месяцев[46]46
Приказ начальника ГУКР «Смерш» НКО СССР № 00167/СШ о реорганизации свердловских курсов контрразведки в школу ГУКР «Смерш». 15 июня 1944 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. V. Кн. 1. Вперед на запад (1 января – 30 июня 1944 года). – М., 2007. – С. 515.
[Закрыть].
С 1 марта 1944 года начала действовать Высшая школа контрразведки ВМФ по подготовке и переподготовке оперативного состава органов «Смерш». Одновременно в ней должно было обучатся до 650 человек. Согласно приказу об организации школы:
«Комплектование Высшей школы переменным составом проводить:
А) на отделение подготовки из числа офицерского и старшинского состава всех родов войск оружия ВМФ;
Б) на отделение переподготовки из числа офицеров контрразведки «Смерш» со стажем практической работы не менее одного года;
В) на отделение усовершенствования из числа руководящих оперативных работников органов контрразведки «Смерш» от заместителей начальников отделений и выше со стажем работы не менее двух лет».
Срок обучения на всех трех отделениях – один год.
«Установить постоянную дислокацию Высшей школы в г. Москве.
Временно до подыскания и оборудования помещения в г. Москве Высшую школу разместить в здании курсов отдела контрразведки «Смерш» КБФ в г. Ленинграде»[47]47
Приказ наркома ВМФ СССР № 008/сш об организации Высшей школы контрразведки ВМФ по подготовке и переподготовке оперативного состава органов «Смерш». 9 февраля 1944 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. V. Кн. 1. Вперед на запад (1 января – 30 июня 1944 года). – М., 2007. – С. 158–159.
[Закрыть].
Для того чтобы стать курсантом Высшей школы, было необходимо:
иметь законченное среднее образование;
возраст от 20 до 35 лет;
быть кандидатом или членом ВКП(б) и, как исключение, членом ВЛКСМ;
по состоянию здоровья быть пригодным к оперативной работе[48]48
Приказ наркома ВМФ СССР № 0012/сш об отборе кандидатов на учебу в Высшую школу контрразведки «Смерш». 15 февраля 1944 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. V. Кн. 1. Вперед на запад (1 января – 30 июня 1944 года). – М., 2007. – С. 169.
[Закрыть].
Окончивший в 1944 году 1‑ю Московскую школу контрразведки «Смерш» ветеран военной контрразведки Михаил Федорович Гололобов так вспоминал об учебе:
«Она складывалась из лекций, семинарских занятий и самоподготовки, которой мы занимались после «мертвого часа».
Кроме спецдисциплин изучалось в очень урезанном виде уголовное право, уголовный процесс и, конечно, «Краткий курс истории КПСС».
К чтению лекций по уголовному праву и процессу привлекались ученые, в том числе и доктора наук, а по спецдисциплинам – опытные сотрудники центрального аппарата. Классные занятия вели штатные преподаватели.
Весьма полезными были занятия по русскому языку, так как за войну многое забылось…»[49]49
Гололобов М. Ф. Воспоминания военного контрразведчика. – Иваново, 2000. – С. 24–25.
[Закрыть].
Часть вторая
«Смерш» без ретуши
Глава 4
Армия под контролем
Один из мифов, связанных с деятельностью советской военной контрразведки в годы Великой Отечественной войны, – Особые отделы НКВД и УКР «Смерш» занимались исключительно охотой на настоящих и мнимых врагов советской власти. А в эту категорию попадали не только агенты спецслужб противника (не только германской, но румынской, финской и др.), но и дезертиры, паникеры, самострельщики и т. п. В жизни все было иначе. Военным чекистам приходилось присматривать за уровнем боеспособности действующей армии. В первые месяцы войны руководство страны это интересовало больше, чем количество разоблаченных немецких агентов. Так, 9 июля 1941 года вступил в силу «Табель оперативной отчетности и направления документов органов Третьего управления НКО в военное время». В нем приоритет был отдан сообщениям и докладным запискам о недочетах в обеспечении войск фронта и тыла всеми видами довольствия и вооружения, о недостатках в подготовке и проведении операций. Лишь на пятом месте в этом перечне проходили сообщения о проявлении вражеской деятельности в частях[50]50
Лазарев В. И. Деятельность органов военной контрразведки в начальный период Великой Отечественной войны // Сб. Российские спецслужбы. История и современность. Материалы исторических чтений на Лубянке. 1997–2000 годы. – М., 2003. – С. 216.
[Закрыть].
Вступление в силу Табеля лишь подтвердило сложившуюся практику. Военные чекисты с 22 июня 1941 года информировали руководство страны о выявленных недостатках.
В первые дни войны
Так, заголовок одного из первых документов, подготовленных военными чекистами, звучал так: «Докладная записка о недочетах боевой подготовки частей 2‑го корпуса ПВО». В нем сообщалось о многочисленных упущениях и недостатках, приведших к нарушению заградительной системы противовоздушной обороны Ленинграда.
В других сообщениях, датированных первыми днями войны, кроме освещения диверсионной и разведывательной деятельности противника в прифронтовой полосе, сообщались данные: о недостатках боевой готовности 10‑го мехкорпуса и 2‑й армии; о недостатках в ходе воинских перевозок, обеспечения войск средствами связи, продовольствия и фуража; о низком управлении работы ВВС фронта и др.[51]51
На защите безопасности Отечества. Контрразведка Петроградско-Ленинградского военного округа в годы войны и мира (1918–1998 годы). – СПб., 2000. – С. 114–115.
[Закрыть].
В начале июля 1941 года от военных чекистов руководство страны начало получать обобщающие документы по отдельным фронтам и видам вооруженных сил. В качестве примера такого сообщения процитируем донесение «о потерях ВВС Северо-Западного фронта в первые дни войны». Документ датирован 8 июля 1941 года. Все сообщенные в нем факты соответствуют действительности.
«Вследствие неготовности частей ВВС ПРИБОВО (Прибалтийский особый военный округ. – Прим. авт.) к военным действиям, нераспорядительности и бездеятельности некоторых командиров авиадивизий и полков, граничащих с преступными действиями, около 50 % самолетов было уничтожено противником при налетах на аэродромы.
Вывод частей из-под удара авиации противника не был организован. Зенитные средства обороны аэродромов отсутствовали, а на тех аэродромах, где средства были, не было артснарядов.
Руководство боевыми действиями авиачастей со стороны командиров 57, 7‑й и 8‑й авиадивизий, а также штаба ВВС фронта и округа было поставлено крайне плохо, связь с авиачастями с начала военных действий почти отсутствовала.
Потери самолетов на земле только по 7‑й и 8‑й авиадивизиям составляют 303 самолета.
Аналогичное положение по 6‑й и 57‑й авиадивизиям.
Такие потери нашей авиации объясняются тем, что в течение нескольких часов после нападения вражеской авиации командование округа запрещало вылетать и уничтожать противника. Части ВВС округа вступили в бой поздно, когда значительная часть самолетов была уже уничтожена противником на земле.
Перебазировка на другие аэродромы проходила неорганизованно, каждый командир дивизии действовал самостоятельно, без указаний ВВС Округа, посадку совершали кому где вздумается, в результате чего на некоторых аэродромах скапливалось по 150 машин.
Так, на аэродроме Пильзино противник, обнаружив такое скопление самолетов, налетом одного бомбардировщика 25 июня с.г. уничтожил 30 самолетов.
Маскировке аэродромов до сих пор не уделяется внимание. Приказ НКО по этому вопросу не выполняется (особенно по 57‑й авиадивизии – командир дивизии полковник Катичев и 7‑й авиадивизии – командир дивизии полковник Петров), штабы ВВС фронта и округа никаких мер не принимают.
В данное время авиачасти ВВС Северо-Западного фронта являются неспособными к активным боевым действиям, так как в своем составе имеют единицы боевых машин: 7‑я авиадивизия – 21 самолет, 8‑я авиадивизия – 20, 57‑я авиадивизия – 12.
Экипажи, оставшиеся без материальной части, бездельничали и только сейчас направляются за матчастью, которая поступает крайне медленно.
На складах округа ощущается недостаток запасных частей к самолетам и авиамоторам (плоскости самолетов МиГ, винты ВИШ‑22Е и ВИШ‑2, свечи 3 МГА, патроны БС и др. детали)»[52]52
Донесение заместителя начальника 3‑го Управления НКО СССР Ф. Я. Тутушкина И. В. Сталину о потерях ВВС Северо-Западного фронта в первые дни войны. 8 июля 1941 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 2. Кн. 1. Начало. 22 июня – 31 августа 1941 года. – М., 2000. – С. 220–221.
[Закрыть].
По поводу маскировки военных аэродромов. Все знают, что в первые дни войны на земле было уничтожено огромное количество самолетов. Одна из причин – перед войной командование Красной Армии слишком поздно обратило внимание на то, что «по маскировке аэродромов и важнейших военных объектов до сих пор ничего существенного не сделано». Только 19 июня 1941 года нарком обороны Семен Константинович Тимошенко и начальник Генерального штаба Красной Армии Георгий Константинович Жуков подписали приказ № 0042, где среди прочих мер по исправлению названного выше недостатка приказывалось:
«1. К 1.7.41 г. засеять все аэродромы травами под цвет окружающей местности, взлетные полосы покрасить и имитировать всю аэродромную обстановку соответственно окружающему фону.
2. Аэродромные постройки до крыш включительно закрасить под один стиль с окружающими аэродром постройками. Бензохранилища зарыть в землю и особо тщательно замаскировать.
3. Категорически воспретить линейное и скученное расположение самолетов; рассредоточенным и замаскированным расположением самолетов обеспечить их полную ненаблюдаемость с воздуха…»[53]53
Приказ НКО № 0042. О маскировке аэродромов, войсковых частей и важных военных объектов округов. 19 июня 1941 года // Русский архив. Великая Отечественная война. Приказы народного комиссара обороны СССР. Т. 13 (2–1). – М., 1994. – С. 280–281.
[Закрыть].
Понятно, что через три дня началась война, и было бессмысленно красить взлетно-посадочные полосы. Красная Армия стремительно отступала. Зато пункт о запрещении скапливания самолетов никто не отменял.
Наоборот, на это указание нужно было обратить особое внимание. И для того, чтобы понять, что сосредоточение на одном аэродроме большого количества самолетов при отсутствии эффективно работающей системы ПВО и господство противника в воздухе гарантируют уничтожение техники на земле. Для этого не нужно оканчивать военную академию или иметь многолетний опыт службы на командирских должностях в ВВС. А может, летчики и механики испугались и уже в первые дни войны начали в массовом порядке сдаваться в плен противнику? Поэтому и не смогли выполнить приказы командования о рассредоточении техники. Многочисленные мемуары и документы свидетельствуют об обратном. Испугалось и растерялось именно командование частей и соединений, когда внезапно утратило связь с вышестоящими штабами. Так что военные контрразведчики все верно отразили в своем сообщении.
Об этом как-то не принято вспоминать, но в первый месяц Великой Отечественной войны серьезные проблемы в сфере управления наблюдались не только в стремительно отступающей на восток Красной Армии, но и в системе железнодорожных коммуникаций. Понятно, что внезапное нападение противника, немецкие разведывательно-диверсионные группы в тылу Красной Армии, целенаправленные удары авиации противника по узлам и линиям армейской связи и множество других причин привели к частичному параличу системы управления действующей армии на территории Украины и Белоруссии.
К тому же в первый день войны выяснилось, что Наркомат связи, который должен был представить цели (линии, каналы) для организации правительственной связи территориальным управлениям НКВД (последние обслуживали ВЧ-станции, используемые для организации связи руководства страны, Генштаба с командованием фронтов и армий), не смог этого сделать[54]54
Ильинский М. М. Тайны спецсвязи Сталина. 1930–1945 годы. – М., 2004. – С. 213, 214.
[Закрыть].
В результате к вечеру 22 июня 1941 года Генштаб не смог получить от штабов фронтов, армий и ВВС точных данных о местонахождении войск РККА и Вермахта[55]55
Правительственная электросвязь в истории России. Ч. 1. (1917–1945). – М., 2001. – С. 124.
[Закрыть]. А штаб Западного фронта 24 июня не сумел установить связь с двумя (3‑я и 10‑я) из трех своих армий[56]56
Ильинский М. М. Тайны спецсвязи Сталина. 1930–1945 годы. – М., 2004. – С. 208.
[Закрыть]. Что тогда говорить об участке штаб армии – штаб дивизии.
Если происходящее в системе организации связи можно частично списать на активную деятельность противника и довоенные просчеты руководства Наркомата связи и командования Красной Армии, то происходящее на железных дорогах в первые месяцы войны иначе как преступной халатностью отдельных руководителей объяснить нельзя.
В тридцатые годы прошлого века система железнодорожного транспорта фактически была полувоенной организацией. Ведь именно по стальным магистралям планировалось перебрасывать войска из одного региона страны в другой. А также организовывать их снабжение, эвакуацию раненых и т. п. Поэтому охране железнодорожных сооружений (мосты, туннели, водокачки и т. п.) уделялось повышенное внимание.
Достаточно указать, что численность внутренних войск НКВД 63,7 тысячи человек, что почти в два раза превышало численность конвойных войск НКВД – 38,3 тысячи человек (до 1956 года места лишения свободы, за исключением тюрем, охраняла военизированная охрана, комплектовавшаяся не военнослужащими, а лицами по найму).
Накануне Великой Отечественной войны в состав войск НКВД по охране железнодорожных сооружений входило более пятидесяти бронепоездов – больше, чем у Красной Армии![57]57
Дрогозов И. Г. Техника на колесах. История бронепоездов. – Минск, 2002. – С. 227–228, 233–234.
[Закрыть] Так, к октябрю 1939 года войска НКВД имели на вооружении 36 мотоброневагонов, 12 бронеплощадок и 16 бронепоездов[58]58
Органы и войска МВД России. Краткий исторический очерк. – М., 1996. – С. 298.
[Закрыть]. А по состоянию на 22 июня 1941 года, кроме 53 армейских бронепоездов, СССР имел и солидные бронесилы НКВД: 25 бронепаровоза, 32 артиллерийские бронеплощадки, 36 современных моторных броневагонов. Как правило, бронепоезд (либо подразделение мотоброневагонов) входил в состав сформированных в конце тридцатых годов прошлого века дивизий НКВД по охране железнодорожных сооружений. Каждому «железнодорожному» полку «полагалось» по одному бронепоезду, который служил мощным резервом для усиления полковых гарнизонов (в составе от отделения до роты), охранявших мосты, узловые станции и другие важные объекты вдоль магистралей [59 – Коваленко С. Наш бронепоезд // Киевский телеграфъ, 2005 год, 6–12 мая, № 18.]. Предполагалось, что «крепости на колесах» сумеют оперативно уничтожить вражеский десант или подразделение диверсантов [60 – Софронов И. Стальная крепость на колесах // Гудок, 2006 год, 1 декабря.].
Понятно, что руководство страны уделяло повышенное внимание охране стальных магистралей не просто так, а для того, чтобы обеспечить в случае военных действий надежную и безотказную систему коммуникаций между прифронтовой зоной и тылом. К сожалению, военачальники, отвечающие за эффективное использование этой системы, не справились со своей задачей.
По данным военных контрразведчиков, в начале июля 1941 года Управление военных сообщений (УПВОСО) Генерального штаба не знало, где какие эшелоны с военной техникой, боеприпасами и личным составом находятся! И виноваты в этом не диверсанты противника или нарушенная система связи (на железной дороге функционировала своя ведомственная, которая не зависела от Наркомата связи), а обычная неорганизованность и преступная халатность отдельных исполнителей! А без данных о местонахождении отдельных эшелонов сложно планировать любые военные операции. Учитывая то, что в Генеральном штабе не знали, где находятся отдельные войсковые части и соединения, уже вступившие в бой с противником.
Процитируем донесение заместителя начальника 3‑го Управления НКО СССР Федора Яковлевича Тутушкина руководству страны о недостатках в организации железнодорожных перевозок. Документ датирован 6 июля 1941 года.
«Перевозка войск, вооружения, боеприпасов и других воинских грузов на фронт на ряде железнодорожных дорог систематически срывается.
Сроки погрузки по Московскому и Орловскому округам сорваны на два дня.
Срыв своевременной перевозки воинских грузов происходит из-за плохого руководства со стороны нач. УПВОСО генерал-лейтенанта технических войск Трубецкого и плохой работы НКПС.
В УПВОСО до 1 июля с.г. не велась сводка учета перевозок войск. С 1 июля она выпускается, но с опозданием от 7 до 24 часов, причем в сводке указывается только дорога, по которой идут эшелоны, а станции, где они находятся, не указываются.
Это привело к тому, что УПВОСО не знает, где находятся эшелоны, и местонахождение ряда эшелонов УПВОСО не известно.
235‑я с.д. (стрелковая дивизия. – Прим. авт.) по 4 июля с.г. погрузила 26 эшелонов, из них: выгружено – 2, передано на ст. Псков – 11, находилось в районе Бологое – 3, а где еще 10 эшелонов, УПВОСО не знает.
148‑я с.д., начавшая погрузку 27 июня, к 4 июля с.г. выгрузила только два эшелона.
На десятки транспортов нет данных об их месте нахождения с 30 июня 1941 г.
Имеют место случаи направления эшелонов не по назначению.
Эшелон со штабом 19‑й армии и управлением 25‑го ск (стрелкового корпуса. – Прим. авт.) вместо следования на ст. Рудня через Конотоп был направлен на ст. Гомель.
Виновники этого остались ненаказанными.
26 июня с.г. с Кировского (г. Ленинград) завода были направлены на ст. Орша два эшелона танков № 7/3016 и 7/3017. Эти эшелоны несколько дней перегонялись в треугольнике Витебск – Орша – Смоленск и не разгружались. 30 июня эшелон № 7/3016 был в Смоленске, а эшелон № 7/3017 – в г. Витебске. Где эти транспорты находятся в настоящее время, АБТУ (автобронетанковое управление. – Прим. авт.) сведений не имеет.
Из г. Харькова с завода № 183 был направлен 27 июня эшелон № 11/3107, перевозивший 10 танков в г. Орел. Вместо г. Орла эшелон попал в г. Конотоп. После указаний о направлении эшелона в г. Орел он попал в Бахмач. В итоге с опозданием на 3 суток эшелон прибыл в Вязьму, где и был присоединен к танковому эшелону.
Из Сталинграда 26 июня с.г. в г. Орел был направлен эшелон № 7/3012 с танками. В Орле эшелон должен был быть доукомплектован боеприпасами и людским составом. Вместо г. Орла эшелон попал в Конотоп. После указаний направить эшелон в г. Орел он попал в г. Бахмач, затем в район Гомеля и только после этого путешествия попал в г. Орел.
Расследование по неподаче грузов своевременно к месту назначения ведет Главвоенпрокуратура.
Сколько и на каких станциях разгружено эшелонов на 6 июля с.г., УПВОСО не знает.
27 июня 1941 г. по вине начальника УПВОСО генерал-лейтенанта Трубецкого предназначенные на Южно-Западный фронт (так в тексте документа. – Прим. авт.) 47 эшелонов с мототранспортом, в котором сильно нуждался фронт, были выгружены на станциях Полтава, Харьков, Конотоп, Бахмач.
Расследование ведет 3‑е Управление НКО.
Часто срывается своевременная отправка частей на фронт из-за неподачи по линии НКПС к месту погрузки вагонов.
24 июня Ленинградской ж.д. недодано 680 вагонов.
Аналогичные факты имеют место и на других железных дорогах.
По сообщению 3‑го отдела ХВО (Харьковский военный округ. – Прим. авт.), на Льговском направлении Южной ж. д. вторые сутки стоят 13 эшелонов и 2 бронепоезда.
На Ромодоновском направлении Южной ж. д. несколько дней брошены 32 транспорта воинских грузов, так как их не принимает Западная ж. д. Паровозы этих транспортов взяты для другого назначения Южной ж. д.
4 июля с.г. на ст. Люботин оказались 10 платформ с танками Т. 40, направленные на ст. Волковыск в воинскую часть 9590.
О засылке не по назначению платформ с танками ведется расследование 3‑м отделом ХВО.
Направленные на Северо-Западный фронт и Западный фронт 180 тысяч мин и 100 тысяч мин на Юго-Западный фронт к месту назначения не прибыли. Где эти эшелоны находятся, УПВОСО не знает.
С 27 июня 1941 г. 30 эшелонов с ВВ (взрывчатые вещества. – Прим. авт.) находятся где-то в пути, 3 из них обнаружены на ст. Торопец.
6 июля 1941 г. Артуправление Красной Армии предложило УПВОСО переадресоватъ 8 серий грузов артимущества в другие адреса (ст. Белокаменская), в то время как эти грузы частично уже дошли до места назначения и выгружены (ст. Петрозаводск).
На ст. Электросталь под Москвой сосредоточено около 400 вагонов взрывчатых веществ. Окружная дорога не принимает их для направления по назначению. Такое количество взрыввеществ, находящихся на расстоянии 30 км от Москвы, создает опасность для города.
По данным 3‑го Управления НКО, сосредоточение вторых эшелонов Красной Армии опаздывает не на 2 суток, как доложил зам. нач. Оперуправления Генштаба генерал‑майор Анисов Председателю Государственного Комитета Обороны товарищу Сталину, а значительно больше»[59]59
Донесение заместителя начальника 3‑го Управления НКО СССР Ф. Я. Тутушкина В. М. Молотову о недостатках в организации железнодорожных перевозок. 6 июля 1941 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 2. Кн. 1. Начало. 22 июня – 31 августа 1941 года., – М., 2000. – С. 207–209.
[Закрыть].
Так что работы у военных контрразведчиков в первые месяцы войны было очень много. Им предстояло выяснить причины многочисленных сбоев в работе железнодорожного транспорта. А ведь перечисленные в документе факты – лишь вершина айсберга!
Военные контрразведчики занимались не только выявлением недостатков, но и расследованием истинных причин больших потерь Красной Армии в первые месяцы войны. В качестве примера процитируем выводы, к которым пришли военные чекисты, расследуя причины «больших потерь 199‑й стрелковой дивизии».
«6 июля у Ново-Мирополя потерпела поражение, понеся большие потери людьми и материальной частью, 199‑я стрелковая дивизия.
Особый отдел Юго-Западного фронта в связи с этим произвел расследование, в результате которого установлено:
3 июля командующий Юго-Западным фронтом приказал 199‑й стрелковой дивизии к утру 5 июля занять и прочно удерживать южный фас Новоград-Волынского укрепрайона. Этот приказ командование дивизии выполнило с опозданием. Части дивизии заняли оборону позже указанного срока, кроме этого, во время марша не было организовано питание бойцов. Люди, особенно 617‑го стрелкового полка, прибыли в район обороны истощенными.
После занятия района обороны командование дивизии не произвело разведку сил противника, не приняло мер к взрыву моста через р. Случ на центральном участке обороны, что дало возможность противнику перебросить танки и мотомехпехоту. В связи с тем, что командование не установило связи штаба дивизии с полками, 6 июля 617‑й и 584‑й стрелковые полки действовали без всякого руководства со стороны командования дивизии.
Во время паники, создавшейся в подразделениях при наступлении противника, командование не сумело предотвратить начавшееся бегство. Управление штаба дивизии разбежалось. Командир дивизии Алексеев, зам. командира по политчасти Коржов и нач. штаба дивизии Герман оставили полки и с остатками штаба бежали в тыл.
По вине Коржова и Германа противнику были оставлены партийные документы, чистые бланки партийных билетов, печати партийной и комсомольской организаций и все штабные документы.
Командир дивизии полковник Алексеев, зам. командира дивизии по политчасти полковой комиссар Коржов и нач. штаба дивизии подполковник Герман арестованы и преданы суду военного трибунала»[60]60
Спецсообщение НКВД СССР № 41/303 в ГКО, Генеральный штаб РККА и НКО СССР о расследовании причин больших потерь 199‑й стрелковой дивизии. 17 августа 1941 года // Органы государственной безопасности СССР в Великой Отечественной войне. Т. 2. Кн. 1. Начало. 22 июня – 31 августа 1941 года. – М., 2000. – С. 487–488.
[Закрыть].
И это один документ из сотен, где военные чекисты относительно объективно, а провести полноценное расследование деятельности отдельных командиров в первый год войны было нереально, стараются ответить на вопрос – почему в первый год войны Красная Армия была вынуждена не только стремительно отступать, но и понесла огромные потери личной силы и техники. Понятно, что занимались они этим не ради того, чтобы облегчить работу военным историкам, а для недопущения повторения ошибок во время войны.
Трагедия 2‑й ударной армии глазами военной контрразведки
О трагедии 2‑й ударной армии Волховского фронта, которая летом 1942 года была почти полностью уничтожена противником[61]61
Исаев А. Краткий курс истории ВОВ. Наступление маршала Шапошникова. – М., 2005. – С. 355–368.
[Закрыть], знают или хотя бы слышали все. Кратко лишь напомним хронику трагедии.
В начале января 1942 года по замыслу Верховного главнокомандования 2‑я ударная армия должна была прорвать блокаду Ленинграда. До 6 января 1942 года она должна была выдвинуться на огненные рубежи, а с 7 января 1942 года начать боевые действия по прорыву обороны противника по реке Волхов.
Однако Особый отдел проинформировал командование Волховского фронта о серьезных недочетах в подготовке наступления, о недостаточном снабжении питанием, боеприпасами, горюче-смазочными материалами частей и соединений 2‑й ударной армии. Также отсутствовала устойчивая и надежная связь между штабами различного уровня. Несмотря на это, командование армии заявило, что может начать наступление.
7 января части и соединения 2‑й ударной армии, не имея связи с вышестоящими штабами, начали разрозненное и несогласованное между собой наступление. К 14 часам дня военные чекисты в многочисленных донесениях с мест сообщали, что наступающие несут огромные потери, а само наступление «захлебнулось». Руководство Волховского фронта спешно приехало на командный пункт 2‑й ударной армии и, убедившись в правдивости сообщений военных чекистов, отменило наступление. В тот день армия потеряла убитыми 2118 военнослужащих. Нет никакого сомнения, что без вмешательства Особого отдела потери были бы значительно больше[62]62
Лазарев В. И. Деятельность органов военной контрразведки в начальный период Великой Отечественной войны // Сб. «Российские спецслужбы. История и современность. Материалы исторических чтений на Лубянке». 1997–2000 годы. – М., 2003. – С. 220.
[Закрыть].
К мнению военных чекистов командование Красной Армии прислушивалось не всегда. Это миф, что «особисты» могли по собственному желанию арестовать и расстрелять любого командира Красной Армии. Разумеется, они могли применить оружие, если кто-нибудь из военнослужащих попытается перейти на сторону противника, но потом все равно по каждому такому факту проводилось расследование. Мало кто знает, что согласно Постановлению ГКО «О порядке ареста военнослужащих» от 11 августа 1941 года:
«…1. Красноармейцы и младший начсостав арестовывается по согласованию с военным прокурором дивизии.
2. Аресты лиц среднего начсостава производятся по согласованию с командованием дивизии и дивизионного прокурора.
3. Аресты лиц старшего начсостава производятся по согласованию с Военным советом армии (военного округа).
4. Порядок ареста лиц высшего начсостава остается прежним (с санкции НКО)».
И только в «случае крайней необходимости Особые органы могут производить задержание лиц среднего и старшего начсостава с последующим согласованием ареста с командованием и прокуратурой»[63]63
Постановление Государственного Комитета Обороны «О порядке ареста военнослужащих» № 469-сс. 11 августа 1941 года // Лубянка. Сталин и НКВД – НКГБ – ГУКР «Смерш». 1939 – март 1946 / Архив Сталина. Документы высших органов партийной и государственной власти. – М., 2006. – С. 310.
[Закрыть].
Под «крайней необходимостью» подразумевались случаи явной измены Родине (например, попытка добровольного перехода на сторону противника). А если военачальник плохо управляет вверенными ему частями и соединениями, допускает преступную халатность в организации их снабжения боеприпасами, продовольствием, горюче-смазочными материалами и т. п., фактически частично или полностью отстранился от выполнения своих обязанностей, то здесь военные чекисты могли лишь докладывать куда следует о выявленных недостатках.
Нужно учитывать еще один важный факт. Сотрудники органов Особых отделов, находящихся непосредственно на передовой или при штабе дивизии, не могли в силу множества объективных причин увидеть полную картину происходящего. Они фиксировали лишь отдельные факты. Объясним это на простой схеме. Находящийся на передовой оперуполномоченный Особого отдела докладывал своему начальству, что бойцы в течение нескольких суток не получают горячую пищу и нет подвоза боеприпасов. Его коллега из штаба дивизии сообщал куда следует, что командир дивизии вместо того, чтобы выполнять свои должностные обязанности, второй день пьет спирт и собирается застрелиться. На основании этих фактов сотрудник Особого отдела армии может ходатайствовать о снятии командира дивизии с должности и замене его на боеспособного командира. При этом командованию будут представлены два факта: плохая организация снабжения дивизии и самоустранение от командования командира этого соединения.
Главное оружие военных чекистов в ситуациях, аналогичных январскому наступлению 2‑й ударной армии, – рапорты и сообщения собственному руководству, командованию фронтов и руководителям политорганов.
В качестве примера расскажем продолжение трагической истории 2‑й ударной армии в изложении «особистов». К сожалению, военные чекисты не смогли спасти ее второй раз. 2‑я ударная армия погибла, а военные чекисты провели собственное расследование причин этой трагедии. В течение нескольких десятилетий результаты их расследования были засекречены. Одна из причин – трагедия произошла по вине или преступной халатности, будем называть вещи своими именами, командования 2‑й ударной армии. Разумеется, часть вины лежит также на вышестоящем командовании, но значительно меньшая. Процитируем этот документ:
«По данным агентуры, опросам командиров и бойцов 2‑й ударной армии, вышедших из окружения, и личным выездом на место во время боевых действий частей и соединений 2‑й, 52‑й и 59‑й армий установлено: окружение 2‑й ударной армии в составе 22, 23, 25, 53, 57, 59‑й стрелковых бригад и 19, 46, 92, 259, 267, 327, 282 и 305‑й стрелковых дивизий противнику удалось произвести только из-за преступно халатного отношения командующего фронтом генерал-лейтенанта Хозина, не обеспечившего выполнения директивы Ставки о своевременном отводе войск армии из-под Любани и организации боевых операций в районе Спасской Полисти.
Вступив в командование фронтом, Хозин из района д. Ольховки и болота Гажьи Сопки вывел в резерв фронта 4‑ю, 24‑ю и 378‑ю стрелковые дивизии.
Противник, воспользовавшись этим, построил узкоколейную железную дорогу в лесу западнее Спасской Полисти и беспрепятственно стал накапливать войска для удара по коммуникациям 2‑й [ударной] армии – Мясной Бор – Новая Кересть (см. карты № 1 и № 2) [66 – Не публикуются.].
Командованием фронта оборона коммуникаций 2‑й [ударной] армии усилена не была. Северную и южную дороги 2‑й [ударной] армии прикрывали слабые 65‑я и 372‑я стр[елковые] дивизии, вытянутые в линию без достаточных огневых средств на недостаточно подготовленных оборонительных рубежах.
372‑я стр[елковая] дивизия с боевым составом 2796 человек к этому времени занимала участок обороны протяжением 12 км от д. Мостки до отм. 39,0, что в 2 км севернее узкоколейной жел[езной] дороги.
65‑я Краснознаменная стр[елковая] дивизия с боевым составом 3708 человек занимала участок обороны протяжением 14 км от угла леса южной просеки мук[омольного] завода до сарая, в 1 км от д. Крутик.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?