Читать книгу "Наука думать. Антропология дурака"

Глава 3
Дурак литературный

Толковые словари дают определения понятия «дурак» на основании некоей «языковой интуиции» языковедов, составляющих эти словари или размышляющих о значениях слов. Эти «интуиции» составители словарей снабжают языковыми примерами из литературных произведений. Предполагается, что примеры подтверждают и раскрывают «интуиции» языковедов.

Я уже показывал, что это вовсе не обязательно, а случается и так, что примеры из литературных произведений просто противоречат определениям языковедов. Поэтому я перевожу слово «интуиции» как «придумывание» на основе языкового чутья. Иными словами, определения эти не выводятся путем строгого рассуждения из жизни языка, а берутся языковедом из его жизни, то есть из его личного языкового опыта. А опыт – вещь навязчивая и ненаучная.

Действительное исследование, на мой взгляд, ведут лишь составители этимологических словарей. Они работают с письменными источниками, хранящими чаще всего уже умершее состояние языка. Поэтому у этимологов нет личной языковой жизни в этом состоянии языка, и они оказываются способны к отвлечению от своих ощущений и к строгому рассуждению.

Что же касается литературного портрета дурака, то проще всего его создать на основе тех выдержек из литературных произведений, что трудолюбиво собирают создатели толковых словарей. Начну с очень богатого «Словаря современного русского литературного языка», естественно, со словарной статьи «Дурак».

Определением этого словаря – «глупый, тупой человек» – можно пренебречь, поскольку оно предполагает, что мы сами знаем, что такое глупый и что такое тупой. Как можно пренебречь и большей частью примеров: они просто используют слово «дурак», не давая никакой возможности понять, что это значит. Другая часть примеров вовсе не литературная, а народная, как поговорка: дурака учить, что мертвого лечить. То, что эту поговорку использовал автор литературного произведения, не значит, что это его понимание.

Но есть и полезное. Например, любопытное высказывание взято из письма Герцена: «Наташа, есть люди, которые никогда не любили; это дурные люди или дураки, которым глупость загородила душу от всех чувств». Герцен, конечно, не психолог или философ, он в этом случае поэт, чувствующий тростник, шумит тем, что сквозь него течет. Но что-то в этом его шуршании есть.

Во-первых, сопоставление дурака с дурным человеком. Дурной – это плохой, вредный человек. Можно ли считать, что дурак – человек дурной, в смысле злонамеренности? Вероятно, настоящий дурак именно вредоносным и проявляется в жизни.

Вторая мысль о том, что глупость способна «загораживать» душу от чувств. Герцен имеет в виду, что глупость не впускает чувства в душу, встает препятствием на их пути. Но для того чтобы что-то не пропускать, глупость дурака должна быть в связи с душой и находиться прямо на поверхности души, как короста. И мы понимаем, что глупость и сам дурак – это состояния разума. Значит, речь идет именно о разуме, о его расположении ближе к душе, чем расположены чувства.

Верно ли это наблюдение? По общим представлениям чувства не входят в душу, а выходят из нее, поскольку живут в душе. Следовательно, речь в примере не о чувствах дурака, а о способности понимать чувства других. Но даже при таком взгляде разум может перекрыть движение чувств, если он стоит на их пути. Однако, похоже, речь идет не о том, как текут чувства, а о том, чтобы их не было. То есть о способности глупости или недоразвитого разума не давать чувствам зарождаться в душе.

Это заслуживает особого исследования.

Другой пример из Гоголя: «А ее сын только дурак набитый: только всего и умеет, что подымать ногу».

В этом случае дурак определяется по способности уметь. Обучение человека идет от обретения знаний к их использованию, то есть к умению и доведению умений до навыков и мастерства. Неясно, этот дурак не обладает знаниями, или он что-то знает, но умеет лишь поднимать ногу, словно дрессированная собачка. Но сравнение с животным здесь явно присутствует, раскрывая определение «набитый».

Само это определение много исследовалось. И предполагалось то, что дурака бьют за глупость, то, что речь о кукле, изображающей человека, а потому глупой. Но, похоже, что независимо от происхождения самого выражения, мы имеем в данном случае сравнение разума человека с разумом животных, а далее и растений, к примеру, с овощем.

Еще одна черта литературного дурака может быть почерпнута из «Василия Теркина»:

«В первые минуты не мог ничего ей сказать подходящего, дурак дураком сидел, даже пот выступил на лбу».

Вряд ли пот выступил из-за состояния дурака, скорее, из-за усилия, которое совершал, чтобы найти слова, но вот то, что сказать не мог ничего подходящего, а значит, придумать не мог, что сказать, это точно видится чертами дурака. Точнее, дает ощущение себя дураком.