Текст книги "Грузия. Закавказский тупик?"
![](/books_files/covers/thumbs_240/gruziya-zakavkazskiy-tupik-128449.jpg)
Автор книги: Александр Широкорад
Жанр: История, Наука и Образование
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 9 (всего у книги 37 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Глава 11
Война всех против всех
В декабре 1918 г. турки создали так называемую Юго-Западную Кавказскую республику с центром в Карсе. Она включала Карскую и Батумскую области, Ахалцихский и Ахалкалакский уезды (ныне в Южной Грузии), Шарур (тогда в Эриванской губернии, ныне в северной части Ильичевского района Нахичеванской автономной республики Азербайджана), Нахичеван, Сурмалинский уезд (завоеван Россией в 1828 г., вновь уступлен Турции в 1921 г., ныне в Восточной Турции с главным городом Игдыр) и юго-восточную часть Эриванского уезда.
Марионеточное правительство республики вступило в контакт с «Обществом защиты прав Восточной Анатолии» в Эрзеруме с целью отразить «угрозы армянского захвата».
Юго-Западная Кавказская республика просуществовала до середины апреля 1919 г. Главной целью ее создания была пантюркистская идея объединения Турции и Кавказа.
Но вновь вернуться в лоно Оттоманской империи Грузии не довелось. 19 сентября 1918 г. англичане начали наступление на Сирийско-Палестинском фронте. Турецкий фронт был прорван на расстоянии 40 км. 20 сентября английская кавалерия захватили Назарет. 1 октября был взят Дамаск, 26 октября – Алеппо (Халеб). Турки в Палестине были окончательно разгромлены.
После захвата 15 сентября Баку советское правительство разорвало Брестский договор в части, касающейся Турции.
29 сентября капитулировала Болгария. Согласно условиям капитуляции, войска Антанты получили право передвигаться по ее территории в направлении турецкой границы. Все это, плюс военные поражения германской и австрийской армий, означало, что наступают последние дни Оттоманской империи.
5 октября 1918 г. Энвер-паша обратился к президенту США Вудро Вильсону с просьбой о посредничестве при заключении мира. Ответа не последовало.
19 октября кабинет министров во главе с великим визирем Талаат-пашой, военным визирем Энвер-пашой и морским министром Джемаль-пашой ушел в отставку в полном составе. Новое турецкое правительство обратилось к Антанте с просьбой о перемирии.
27 октября начались мирные переговоры с Антантой. Они проходили в порту Мудрое на острове Лемнос. Вел переговоры командующий британским Средиземноморским флотом вице-адмирал С. Калторп. С турецкой стороны в переговорах участвовали представители Министерства иностранных дел и Генерального штаба Турции. Французский командующий флотом был извещен о переговорах постфактум.
30 октября 1918 г. в Мудросе на борту английского броненосца «Агамемнон» была подписана капитуляция Турции. Формально она имела вид перемирия.
В первой статье предусматривалось открытие Черноморских проливов для Антанты. Суда Антанты могли свободно проходить в обе стороны и выходить в Черное море.
По статьям 6, 9 и 12 все военно-экономические и стратегические центры страны подлежали оккупации Антантой.
В статье 5 предусматривалась демобилизация всей турецкой армии, а контингент, могущий обеспечить, хотя бы как факт, суверенитет Турции, подлежал особому определению.
Антанта отказалась признавать какие-либо государственные образования, созданные с участием турок на Кавказе.
Согласно статье 15-й союзникам предоставлялось право занять Батум и Баку. Сразу же после подписания Мудросской капитуляции немцы срочно стали покидать Турцию. Так, например, германский сухопутный отряд, базировавшийся в Дарданеллах, 31 октября погрузился на плавучую мастерскую «Флейс» и убыл в Одессу.
В середине ноября 1918 г. английские войска высадились в Константинополе, а 23 ноября английский крейсер «Кентербери» прибыл в Севастополь.
15 декабря 1918 г. передовые части 27-й британской дивизии под командованием бригадного генерала Дж. Кука-Коллиса высадились в Батуме. Турецкий генерал Джамаль-паша сдал город без сопротивления.
24 декабря передовые части дивизии прибыли в Тифлис, и генерал Форестье-Уоккер взял на себя контроль над Грузией, Арменией и Батумом. Одновременно был установлен прямой контакт с британскими войсками, прибывшими в Баку из Персии.
Ко времени заключения перемирия на оккупированных Турцией территориях Кавказа и в Северо-Западной Персии находилось в общей сложности до 73 тысячи турецких солдат. Практически все эти войска были к началу февраля 1919 г. выведены на территорию Турции. Они эвакуировались через Батум, частью через Александрополь, Карс и Сарыкамыш.
Все главные железные дороги Закавказья и нефтепровод Баку – Батум были взяты под контроль британскими войсками. Контролем за добычей нефти в Баку и ее доставкой в Батум занимался подполковник Рул. Батумская область стала фактически британской колонией.
По прибытии в конце декабря 1918 г. в Батум бригадного генерала Форестье-Уоккера бригадный генерал Кук-Коллис был назначен британским военным губернатором, заменив таким образом турецкую администрацию.
Новая власть была сформирована из числа местных гражданских лиц, которые в течение некоторого времени терпимо справлялись со своими обязанностями. Но в начале апреля члены этой гражданской администрации поддержали всеобщую политическую забастовку, направленную против военного губернатора. Поэтому возникла необходимость в замене персонала гражданской администрации британскими строевыми офицерами, в помощь которым были приданы чиновники из числа местных жителей.
Британским офицерам пришлось взять на себя руководство выполнением разнообразных обязанностей, требующих специальной квалификации, а именно: управление делами казначейства, трудовых отношений, делами таможни, сборов и налогов, департамента по делам беженцев, почты и телеграфа, полиции, пожарной службы, а также судебных органов. Они занимали эти посты в течение 18 месяцев, и действия их были весьма успешны.
Тифлисские власти беспрекословно выполняли все указания англичан. Взамен они попытались заручиться поддержкой Запада в своих претензиях на российские территории на Парижской мирной конференции. Уже в конце января 1919 г. его представитель показал «историческую» карту своей страны, на которой Сочи и Туапсе были обозначены грузинскими. По версии грузинских правителей, в давние времена царя Давида Строителя и царицы Тамары территория Сочинского и Туапсинского округов входила в состав Грузии. Но тут против грузинских притеснений восстали армяне Сочинского округа. Тифлис бросил против них карателей, которые начали сносить целые села артиллерией. Армяне умоляли Деникина спасти их от уничтожения, и 24 января 1919 г., несмотря на тяжелейшую ситуацию под Новочеркасском, где наступала Красная армия, и угрозы англичан, он двинул на Сочи свои войска.
Русское наступление застало грузинскую армию врасплох: ее командование проводило время в попойках и гуляло на свадьбах. Когда белые форсировали реку Лoo, «главнокомандующий» генерал Кониев, изрядно подвыпивший, вез со свадьбы своего офицера к себе домой женщин. Но «продолжению банкета» помешал казацкий разъезд, который остановил его автомобиль. Так что вечер грузинский «Бонапарт» закончил не в постели с веселыми дамами, а в русском плену.
А тут еще вдобавок с тыла ударили армянские ополченцы, что совсем сбило с толку грузинских вояк. 8 февраля 1919 г. гарнизоны Сочи и Адлера сдались в плен, куда попал и начальник грузинского штаба полковник Церетели. В одном лишь Сочи были пленены 700 солдат и 48 офицеров армии Грузии.
Операция по очищению Сочинского округа от грузинских захватчиков должна войти в учебники военного искусства одновременно как успешная по своим конечным результатам, так и по «малокровию»: белые потеряли семь, а грузины – двенадцать человек убитыми. Такие низкие для времен Гражданской войны потери объяснялись тем, что грузинская армия сдалась в плен почти без боя.
Разумеется, все развивалось по тому же сценарию, что и в 2008 г.: Англия потребовала вывода российских войск с российской же территории, заявляя о своем желании установить свой контроль над Сочи.
В противном случае Лондон угрожал Деникину разрывом отношений, прекращением военных поставок и даже войной, в частности, обстрелом кавказского побережья России из 343-мм орудий дредноутов. На что Антон Иванович ответил коротко и ясно: «Сочинский округ очищен не будет».
Британские корабли даже высадили в Гаграх десантный отряд. Но в связи с успехами Добровольческой армии 9 сентября 1919 г. британский отряд был эвакуирован из Батума. В результате Сочинский округ так и остался в составе России. Демаркационная линия между белыми и грузинами была установлена южнее Адлера, в районе которого устанавливалась «нейтральная зона».
В 1921 г. в Лондоне вышла книга Бехофера «В деникинской России». Ее автор писал: «Свободное и независимое социал-демократическое государство Грузии всегда останется в моей памяти как классический пример империалистической малой национальности и по отношению к захватам территорий вне своих пределов, и по отношению к бюрократической тирании внутри государства. Шовинизм его превосходит всякие пределы».
Грузины расправлялись с осетинами с не меньшим рвением, чем с абхазами. В марте 1918 г. глава «цхинвальского участка» грузинский дворянин Коста Казишвили заявил: «Россия вот уже 118 лет как покорила и лишила Грузию свободы». По мнению Казишвили, в этом были виноваты осетины: «Это столетнее мучение и терзание Грузия перенесла по вине осетин. Осетины тогда, как и теперь, помогали русским покорить Кавказ… Осетины – пришельцы, мы [грузины. – А. Ш.] их приютили на нашей земле, но они вместо благодарности в любую минуту готовы нанести нам рану в спину»[52]52
Цит. по: Блиев М. Южная Осетия в коллизиях россййско-фузинских отношений. С. 341–342.
[Закрыть].
Население Южной Осетии выступило против закона о земле, изданного 7 марта 1918 г. Закавказским сеймом. По этому закону за помещиком сохранялось владение в размере 50 десятин. Кроме того, правительство дало помещикам возможность фиктивного раздела семейств с целью удержать за собой свои прежние наделы. Митингующие осетины требовали выслать «помещиков из пределов Горийского уезда, а землю их распределить пропорционально между малоземельными крестьянами, дома передать под школы». Они требовали удалить из Цхинвальского района Казишвили, Повришвили и Майсурадзе, которые «под видом установления социализма» прибегали к «диким зверствам», «работая в пользу помещиков».
В ответ на это грузинские власти двинули в Южную Осетию большой вооруженный отряд – более двух тысяч солдат регулярных войск. Губернский комиссар Г. Мачабели и «цхинвальский диктатор» К. Казишвили решили учинить в Южной Осетии большую «зачистку». Однако в ходе пятидневных боев осетинские ополченцы вдребезги разбили противника, более тысячи грузин были взяты в плен или разоружены. Остальные каратели были убиты или бежали в Грузию. На поле боя нашли свою смерть и идейные руководители нашествия Г. Мачабели, С. Кецховели и К. Казишвили.
Замечу, что вторжение в Осетию весной 1918 г. произошло по личному приказу главы правительства Грузии Н. Жордания. Кстати, в Тифлисе Южная Осетия получила новое название – Шида Картли, в переводе: Внутренняя Картли.
В марте 1919 г. в Тифлисе было созвано Учредительное собрание, в котором из 130 делегатов 109 представляли меньшевиков. Эти, с позволения сказать, социалисты оставили полностью промышленность и торговлю в руках буржуазии, аграрная реформа была проведена по урезанной программе российских кадетов. Ни один из народов, проживавших на территории Грузии, не получил права на самоопределение и обучение в школе на родном языке. В Грузии царили коррупция и казнокрадство.
4 мая 1919 г. по приказанию грузинского правительства Жордании начальник «цхинвальского» отряда генерал князь Каралов начал готовить поход в Южную Осетию. Поводом для этого стало создание в Южной Осетии Национального Совета – неформального руководителя осетинского крестьянства. Во вторжении в Южную Осетию генерал Каралов видел не только задачу «в корне разрушить» осетинский Национальный Совет, но и «пройти с войсками» Грузии «весь южноосетинский район», само собой разумеется, с карательными целями.
12 и 13 мая грузинские войска вошли в Южную Осетию и оккупировали ее. Еще до того как в парламенте Грузии началось обсуждение вопроса о геноциде осетин, Национальный Совет обратился к населению с призывом не вступать в вооруженные конфликты с грузинами, чтобы не дать повод властям Жордании начать военные действия. Так что грузинские войска, вооруженные до зубов, включая тяжелую артиллерию, оккупировали территорию Южной Осетии без единого выстрела. Тогда оккупанты занялись своим обычным делом – грабежами, насилием и разбоем.
Позже, когда о разбойном поведении грузинских войск стало известно и за пределами Грузии, производивший дознание ротмистр Ушваридзе провел расследование этого дела. Газета «Молот» писала, что «карательный отряд князя Каралова до самого последнего времени находился в Осетии, где творил бесчинства над непокорным населением». В этой же газете говорилось, что «со всех сторон из всей Осетии» направлялись делегации в Тифлис, выражались публичные протесты с требованиями вывода грузинских войск, и только после этого грузинское правительство вынуждено было отозвать свои войска.
Однако вывод грузинских войск из Южной Осетии не означал снятия с осетинского населения военного контроля грузинского правительства. Так, в Цхинвальском районе и в горах Южной Осетии до начала осени 1919 г. оставались сто милиционеров, а в октябре того же года к ним добавился батальон грузинских регулярных войск. В том же 1919 г. часть Южной Осетии была занята отрядом Добровольческой армии.
В конце 1919 г. председатель полевого штаба грузинской армии А. Салукавадзе в своем донесении отмечал в Южной Осетии и в некоторых районах Горийского уезда стихийные крестьянские выступления. Причинами их Салукавадзе считал агитацию большевиков и неспособность грузинских властей справиться с административной деятельностью. Но самым серьезным мотивом крестьянских выступлений, по мнению Салукавадзе, было следующее: «До настоящего времени нет никакого правосудия… слабо идет в районах и проведение аграрной реформы, что создает почву в населении к недоверию в проведении в жизнь земельной реформы».
В марте 1920 г. на заседании югоосетинского Ревкома были поставлены две задачи, вытекавших из общей обстановки, создавшейся в Южной Осетии:
1. Распустить национальный совет старого созыва.
2. Объявить советскую власть.
Особенность ситуации в Южной Осетии заключалась в том, что все стихийный крестьянские выступления довольно легко и крайне жестко подавлялись грузинскими правительственными войсками. В связи с этим из Южной Осетии в Северную двинулся поток беженцев. Тогда лидеры большевиков решили политически организовать выступавших крестьян, чтобы противопоставить их грузинской контрреволюции.
Вместе с объявлением Советской власти югоосетинский Ревком принял решение «немедленно формировать вооруженный отряд и с этой целью войти в связь с Северной Осетией». Это решение надо пояснить: с марта 1920 г. часть большевиков Южной Осетии перешла на подпольное положение, а другая часть сосредоточилась во Владикавказе, где вела политическую работу. Во Владикавказе и окрестных районах находилось большое количество беженцев из Южной Осетии. Это не осталось незамеченным В.И. Лениным, и он пообещал «денежную помощь пострадавшим».
С провозглашением советской власти в Южной Осетии встал вопрос о взаимоотношениях Южной и Северной Осетии. В конце апреля 1920 г. во Владикавказе обсуждался вопрос «Об объединении Южной и Северной Осетии». Представители Южной и Северной Осетии сошлись на том, что из-за сложности коммуникаций сообщение между двумя частями Осетии было сильно затруднено, так что вопрос об объединении решен не был. Но удалось достичь договоренности о воссоединении Южной и Северной Осетии «по культурно-экономическим соображениям».
Тут замечу, что все действия югоосетинских большевистских лидеров определялись исключительно сиюминутной целесообразностью. Так, провозгласив в марте 1920 г. советскую власть как противовес грузинской феодально-меньшевисткой, они не спешили ее устанавливать. Только в мае в районе Рокского перевала – наиболее стратегически важного для Южной Осетии района – началось установление советской власти. Через этот перевал уходили беженцы в Северную Осетию, а также поступала помощь извне. Не оставило без внимания Рокский перевал и правительство Жордании, планировавшее войну с Советской Россией для соединения с Добровольческой армией. В селах, прилегавших к Рокскому перевалу, югоосетинский Ревком провозгласил советскую власть 8 мая 1920 г., «чтобы закрыть ущелье, обороняясь от врага трудового народа».
Устанавливая советскую власть в одном горском районе, юго-осетинские большевики хорошо понимали, что действуют не только в интересах своего народа, но и в интересах Советской России, от которой ждали помощи и поддержки. В постановлении Ревкома говорилось, что Рокский район, где установилась советская власть, «присоединится к РСФСР, о чем известить Москву». Когда 15 мая грузинский отряд напал на села Рокского района, югоосетинский лидер большевиков Александр Джатиев сообщил Ревкому, что жителям района удалось отбить нападение, и с гордостью добавил, что грузинское правительство этой акцией «посягает на часть Советской России». В этом-то и содержался смысл югоосетинской советской власти – быть в составе России.
Замечу, что в Москве было известно о событиях в районе Рока и об установлении там советской власти. В ноте от 17 мая, отправленной Чичериным грузинскому правительству, говорилось о провозглашении Советской республики в Южной Осетии, причем подразумевалось установление советской власти на всей территории Южной Осетии.
Министр иностранных дел Грузии Гегечкори в своем ответе Чичерину указал, что речь идет лишь о селениях на Рокском перевале, что было истиной правдой, а затем приврал, утверждая, что на Рокский перевал «с Терской области проник отряд советских войск при двух орудиях», который и установил там советскую власть. На самом же деле, кроме юго-осетинских крестьян никаких иных сил, ни военных, ни политических, в районе перевала не было.
Между тем к концу мая 1920 г. грузинские регулярные войска ужесточили военные действия на всей территории Южной Осетии. Начались массовые убийства осетин. Оказавшись в отчаянной ситуации, вожди южных осетин «обратились к Советской России, ко всем политическим организациям России и Северного Кавказа с “Меморандумом трудовой Южной Осетии”. Назвав ворвавшиеся грузинские войска “людоедами”, они по всей Южной Осетии провозгласили Советскую власть, отсчитывая дату ее установления с 8 мая, с введения Советской власти в районе Рокского перевала. Они решительно заявили, что Южная Осетия “является и должна остаться неотъемлемой частью… свободной России”. В Меморандуме указывались конкретные силы грузинской Вандеи. Ими “были банды, набранные из крупных и мелких эксплуататоров… духанщиков, лиц с уголовным прошлым и настоящим, шулеров, гимназистов, студентов и т. д., а во главе – князь Мачабели, грузинский Пуришкевич – Вешапели и сам архибандит Джугели”.
“Каждый из них, – говорилось в том же Меморандуме, – был увешен двумя-тремя маузерами, винтовкой, ручными гранатами, шашкой, кинжалами”. Они “без всякой причины, повода и предупреждения открывали по селам и деревням беспорядочный ураганный огонь из пулеметов и орудий, грабили, убивали, избивали, насиловали и поджигали”. Все это сопровождалось тиражированием гнусной лжи со стороны прежде всего самого грузинского дворянина Жордания; в официальном докладе Жордания события в Южной Осетии назывались “восстанием в Цхинвали”, якобы “устроенном князьями при помощи осетинских стражников”. По поводу подобных заявлений в Меморандуме говорилось: “какая наглая и возмутительная ложь. Поседевший Жордания в роли провокатора…” Мы уже отмечали, что грузинская мизантропия имеет на вооружении особый изощренный вид лжи, патологичность которой вполне добавляет образ грузинского власть имущего фарисея. Стоит напомнить – до вторжения в Южную Осетию легионы вооруженных войск грузинского правительства точно так же обрушились на татарские [азербайджанские. – А. Ш.) села в Ахалицихском уезде. Это был один из опытов геноцида, кровавые ужасы которого повергли в изумление все население Закавказья. Второй “опыт”, который Жордания, уничтожив 400 крестьянских дворов, называл “восстанием в Цхинвали”, был в мае 1920 года. Третий еще предстоял…»[53]53
Цит. по: Блиев М. Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений. С. 362–362.
[Закрыть]
Этот «Меморандум» видные осетинские общественные деятели Разден Козаев и Евгений Рамонов 29 мая 1920 г. отвезли в Москву как обращение к правительству РСФСР. 8 июня югоосетинский Ревком принял решение издать «Приказ об объявлении Советской власти» за подписями председателя Ревкома В. Абаева и политического деятеля Н. Гадиева. Установление советской власти в Южной Осетии происходило в каждом осетинском обществе отдельно, что говорит о демократическом характере создания структур власти в Южной Осетии. Так, в день подписания «Приказа…» Часовальский Ревком объявил советскую власть в Кударском обществе. А через несколько дней советская власть была провозглашена во всех района Южной Осетии.
Грузинские большевики выступали против вторжения войск Тифлиса в Южную Осетию. Так, тифлисская газета «Коммуниста» писала о принципах национального самоопределения: «Эти права мы не может отнять у населения Юго-Осетии, поскольку оно имеет определенную территорию и не нападает на территорию других наций».
Между тем советские войска, разгромив Деникина, вышли к самопроизвольно установленным границам Грузии. В ноте советскому правительству от 21 апреля 1920 г. Гегечкори выразил тревогу по поводу дошедшего до него «сведения об отдаче приказа войскам Красной Армии занять Гагринский округ до реки Бзыбь». Грузинский министр отмечал, что «с основания нашей Республики мы занимаем нашу историческую и стратегическую границу в Гагринском округе… Доводя это до Вашего сведения от имени своего правительства, выражаю уверенность, что приказ будет отменен и не будут допущены шаги, свидетельствующие о враждебных намерениях Совнаркома против Грузии».
Чичерин в своей ответной ноте от 24 апреля заверил, что советское правительство не желает «ни в малейшей мере войны с Грузией» и не намерено силой вторгаться в ее пределы. Далее говорилось: «Оставляя открытым вопрос о принадлежности местности, называемой Вами “Гагринский округ”, просим Вас сообщить нам, где по Вашему мнению проходит граница этого округа. Местному военному командованию Красной Армии поручено окончательно выяснить с Вашим командованием вопрос о той линии, через которую советские войска не переступали бы. Отказываясь от того, чтобы вводить свои войска в пределы Грузии, Советское правительство в то же время ожидает, что на территорию Грузии не будут допускаться отступающие белогвардейские части»[54]54
Архив внешней политики СССР. Ф. 148. Оп. 3. П. 3. Д. 35.
[Закрыть].
Как видим, из коньюктурных соображений (война с Врангелем, поляками, японцами и т. д.) советское правительство признавало де-факто границы Грузии, впрочем, оставляя вопрос о принадлежности Гагринского округа открытым.
В очередной раз в кавказские дела вмешалась Англия. В ноте от 8 мая 1920 г. министр иностранных дел лорд Керзон предупредил, что в случае если Советской Россией будет произведено нападение на территорию одного из окраинных государств, независимость которого признана Англией в той или иной форме [речь, естественно, шла о Грузии. – А. Ш.], союзники не допустят такого нападения и окажут этому государству всяческую поддержку[55]55
Документы внешней политики СССР. М.: Политиздат, 1958. Т. II. С. 503.
[Закрыть].
25 апреля 1920 г. войска Пилсудского напали на Советскую Россию по всему фронту от Литвы до Румынии. 6 мая поляки взяли Киев. В такой ситуации Красной армии было не до Грузии. В этот день И.В. Сталин в телефонном разговоре с председателем Северо-Кавказского Ревкома Серго Орджоникидзе отметил: «Ты, должно быть, уже получил записку за подписью Ленина. ЦК обязывает тебя принять все меры к отводу частей к границам России и Азербайджана и отказаться от каких-то бы ни было наступательных действий против Грузии. Я пришел к аппарату для того, чтобы повторить это требование ЦК. Имей в виду, что требование ЦК продиктовано нынешней обстановкой в международном масштабе. Кроме того, политбюро хочет знать положение повстанцев, о которых ты сообщал, и получить о них возможно подробные сведения…
То, что ты говоришь о грузинском правительстве, абсолютно верно, но обстановка такова, что сейчас торопиться с Грузией в смысле превращения ее в советскую мы не может. Все равно через несколько месяцев, если коммунисты будут легализованы, она и так станет советской, другого пути для нее нет»[56]56
ЦПА при УК КПСС (в настоящее время Российский центр хранения и изучения документов новейшей истории – РЦХИДНИ). Ф. 558. Оп. 1. Д. 1621.
[Закрыть].
Затем Сталин посоветовал Орджоникидзе «убедить пограничные части Грузии и других повстанцев внутри Грузии [то есть восставших осетин. – А. Ш.] не торопиться с выступлениями и сохранить свои силы для ближайшего будущего». Орджоникидзе заявил, что намерен «занять Тифлис к 12 мая», на что Сталин от имени ЦК ответил, что это «абсолютно несовместимо с нашей политикой». Следуя указаниям Москвы, Кавказский краевой комитет ЦК РКП(б) взял курс на прекращение восстания осетин.
7 мая в Москве грузинский посланник Г.И. Уратадзе и заместитель наркома иностранных дел Л.М. Карахан подписали договор между Грузией и Россией. По этому договору РСФСР, исходя из права всех народов на свободное самоопределение вплоть до полного отделения от государства, в состав которого они входили, безоговорочно признавала независимость и самостоятельность грузинского государства и добровольно отказывалась «от всяких суверенных прав, кои принадлежали России в отношении к грузинскому народу и земель». Согласно договору, в Грузии была легализована коммунистическая партия.
Тифлисское руководство рассматривало этот договор с Россией как индульгенцию на расправу с абхазами и осетинами. В Южную Осетию были немедленно отправлены регулярные войска и Народная армия, фактически представлявшая собой банду уголовников. Командовал карателями начальник штаба грузинской армии В. Джугели.
Малочисленные осетинские отряды сопротивления в течение двух дней обороняли Цхинвал на его подступах от превосходящих сил противника. У восставших имелся лишь один пулемет «максим», который они перетаскивали с места на место, сдерживая таким образом наступавшие грузинские войска. Но запас патронов к «максиму» катастрофически истощался. Зато грузинские войска были вооружены новейшими образцами британского и немецкого оружия, как артиллерийского, так и стрелкового.
14 июня грузины начали расстрел мирных жителей югоосетинских селений из артиллерийских орудий. По всей Южной Осетии полыхали пожары. В течение 14–17 июня осетины с трудом удерживали коридор, по которому тысячи беженцев двигались к Рокскому перевалу, чтобы перебраться в Северную Осетию. Многие тысячи осетин были отрезаны от дороги к Рокскому перевалу и поэтому через другие перевалы пробирались в Дигорию и Балкарию.
В середине июля 1920 г. грузинское правительство постановило создать комиссию для решения вопроса о дальнейшем выселении осетин из Южной Осетии, 1-й пункт которого гласил: «В первую очередь немедленно принять меры к полному очищению селений Мхслеби, Джава с окрестностями: Безанда, Кашитаты, Жижойта, Габат-Рах, Земо-Тонтобет, Квемо-Тонтобет, Корсеви, Шушита, Ниния, Бузала и др. от осетин»[57]57
Блиев М. Южная Осетия в коллизиях российско-грузинских отношений. С. 370.
[Закрыть].
Установив в Южной Осетии полицейский режим, грузинские власти аннулировали даже те редкие удостоверения, которые накануне были выданы отдельным жителям на право проживания в Южной Осетии. Хотя, как уже говорилось, Южная Осетия как географическая единица в грузинском делопроизводстве более не значилась: везде фигурировала Шида Картли. Новые удостоверения для южных осетин выдавались «на право проживания в пределах республики Грузия» и «только по распоряжению уполномоченного правительства по его особому усмотрению семьям тех осетин, которые: а) состоя на государственной или общественной службе в республике Грузии: в гвардии, милиции, на железной дороге, трамвае и др. со времени, не позже начала военных операций против осетин, до конца этих операций верно исполняли свой служебный долг; б) являются верными гражданами республики, имеющими особые заслуги перед нею»[58]58
Там же. С. 370–371.
[Закрыть].
По удостоверению, выданному одному лицу, разрешалось жить семье в составе «матери, отца и братьев не свыше 16 лет, сестер, дочерей, а также сыновей не выше 18 лет».
В специальном пункте «Б» говорилось, что в селах, обозначенных в 1-м пункте, «не должно быть оставлено ни одного осетина, даже имеющих от уполномоченного правительства соответствующее удостоверение». Такое жестокое отношение грузинских властей к жителям сел центрального района, где находилось село Джава, объяснялось тем, что там были сосредоточены наиболее активные политические силы. При потере Цхинвала Джава автоматически становилась столицей Южной Осетии. Перед вторжением Джугели было дано специально поручение относительно этого села. В своем дневнике он записал: «Джава – южно-осетинская столица. Это очень богатая и живописная деревня. Она сердце Южной Осетии. И его сердце надо вырвать». Однако карателям не удалось осуществить свой план, поскольку население Джавы благополучно покинуло село и ушло к Рокскому перевалу или в горы на другие перевалы.
Последние, 8-й и 9-й, пункты «Постановления» предусматривали заселение Южной Осетии грузинами. Член комиссии Хубутия представил «проект передачи домов», по которому все уцелевшее имущество и скот переходили новым жильцам.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?