Текст книги "Сочинения. Том 11"
![](/books_files/covers/thumbs_240/sochineniya-tom11-269037.jpg)
Автор книги: Александр Строганов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
НАСТЯ Не мужчина он. Другое.
МАРИЯ Как тебя понять?
НАСТЯ Явление природы. Часть девственного леса. К нему и эльфы ходили. Во всяком случае, одного эльфа я видела.
МАРИЯ Настя, какие эльфы?
НАСТЯ Геннадий.
МАРИЯ Ты меня пугаешь, детка.
НАСТЯ Настоящий, с крылышками.
МАРИЯ Настя, это – иллюзии.
НАСТЯ А если хочешь, чтобы я лишилась иллюзий, не стой у меня на пути, когда замуж выходить начну.
МАРИЯ Да что с тобой сегодня, детка? Где ты всего этого нахваталась?
НАСТЯ Прочитала.
СЕДОВ Вот это – молодец.
МАСЛОВ (Марии.) Отец умер. Расстраивается.
МАРИЯ (Насте.) Что отец сказал бы, услышав тебя, детка?
НАСТЯ Ничего. Смирился бы как всегда. К сожалению, безвольным был папочка. Ты его, мама, безвольным сделала. Потому и погиб в расцвете сил.
МАРИЯ Настя, прекрати! Отца Кузовлев застрелил. Случайно, на охоте.
СЕДОВ Кузовлев – скотина.
МАСЛОВ Нет, нет, приличный человек.
СЕДОВ Человек, может быть, и приличный, но скотина. Охотник.
НАСТЯ (Марии.) А за что ты отца мокрой тряпкой охаживала? Думала, я не видела? А я все видела. Вы, взрослые, надеетесь, что дети умнее вас? Да, мы умнее, но в моем случае номер не пройдет! (Тузову.) Прав, тысячу раз прав был ваш санитар, Иван Сергеевич, узел разрубив. Александр Македонский – вот он кто, ваш санитар.
ТУЗОВ К сожалению, ослеп. Совсем не видит.
Настя заходится в рыданиях, закрывает ладонями лицо, убегает в дом.
МАСЛОВ (Тузову.) Уж больно отца любила, голубка. Как бы умом не тронулась.
МАРИЯ Он ей свистки вырезал. Любил больше жизни.
ТУЗОВ Созрела она, Маша.
МАРИЯ Вижу.
МАСЛОВ Как бы умом не тронулась. На безрыбье-то.
ТУЗОВ (Марии.) А что? Отправь ее в город. Учиться ей надо.
МАРИЯ В город?
ТУЗОВ В город.
МАРИЯ На растерзание?
ТУЗОВ Не обязательно.
МАСЛОВ Обязательно.
МАРИЯ В город не пущу.
ТУЗОВ Ну, как знаешь.
Пауза.
МАСЛОВ Я в тот приезд обратил внимание, он, Геблер этот, штаны все время подтягивал. Сосредоточенный, трезвый, а штаны сползают.
СЕДОВ Судя по всему, негодяй.
ТУЗОВ Похоже на то. Во всяком случае, вид болезненный.
Пауза. Седов подходит к столу, наполняет стакан, выпивает, возвращается в кресло.
МАСЛОВ (В изумлении.) Глазам своим не верю. Какой-то парадокс, Виктор, получается.
СЕДОВ В тюрьму не вернусь.
ЖИВИЦА (Седову.) Ах, так значит, ты все же сидел? А заливал, что гармонист.
СЕДОВ Дура ты, Лариска.
ЖИВИЦА Выходит, брехал по пьянке. Зачем?.. Страсти, говорил, обуяли. Зачем?
СЕДОВ Ничего я такого не говорил. Этакие пошлости мне не свойственны.
ЖИВИЦА Чтобы попользовать и бросить?.. На свидания в шарфе мохеровом приходил, в кожаном пальто. Зачем наряжался? Просто так?.. Помады дарил, монпансье угощал, шампанским потчевал. Игрался?
СЕДОВ Не имею такой привычки.
ЖИВИЦА Зачем страстям изменил?.. Ты, Витя, имей в виду, ты уже не молод Витя. Потапыч призадумался, и ты призадумайся. Пора… С таким образом жизни до дома престарелых недолго… Это если на мыло не пустят. Сейчас времена такие. Молодые матереют. Рынок, всё такое. И шарф мохеровый не спасет. Нынче мыло в цене.
СЕДОВ Оставь меня в покое. Сосредотачиваться мешаешь.
ЖИВИЦА А ты сосредотачиваешься?
СЕДОВ Именно. В таком деле тишина нужна. Покой.
ЖИВИЦА Ах, вот оно что! Покоя захотелось? Да только покой, Седов, не всегда покой. Не думай, за книжкой от жизни не спрячешься. Жизнь, Витя, она и в мечтах достанет. Сердце без любви задыхается, пламенный мотор. Рухнешь со своих заоблачных высот-то. Думаешь, спланируешь? Нет, Витя, ты – не Можайский. Ты уже старенький старичок. Повидала я тех старичков-то в Озерках. Ветошь. Без бульончика кукуют. А я-то, Витя, такой бульончик готовлю – пальчики оближешь… Хотелось бы тебе, Седов, моего бульончика откушать? Только честно. Попробуй хоть раз в жизни не соврать?
СЕДОВ Честно?
ЖИВИЦА А попытайся.
СЕДОВ Если честно, я воспринимаю ваши речи, Лариса Антоновна, как автоматизм. Ни больше и не меньше. Явно выраженная заданная гендерная программа, по сути, чрезвычайно примитивная, являющаяся для подсознания скорее обузой, нежели мотивом, к сожалению, руководит вами всецело. Вы – Лариса Антоновна – функция. Пародия на лисицу. Но лисицы – умные, а вы, Лариса Антоновна, к сожалению, дурра! Потому пропускаю ваши речи мимо ушей, ибо не вижу в них особенного смысла.
ЖИВИЦА Уголовник!
СЕДОВ Тюрьма – иносказание.
ЖИВИЦА Уголовник! (Плачет.)
Пауза.
ТУЗОВ (Живице.) Ты, Лариса, на него не сердись. Он не виноват. Точнее так, не совсем виноват.
ЖИВИЦА Кто же виноват?
ТУЗОВ Не кто, а что… Информационное поле. Кванты… Себе не принадлежим. В особенности мужчины… Женщины тоже, но – в меньшей степени… Вот мы сейчас, Лариса, к примеру, сидим здесь, разговариваем, а тем временем война с Наполеоном идет. Мы этого не видим, так как к времени привязаны, а информационное поле пределов не имеет. (Вздыхает.) Ничего, научимся и мы пределы преодолевать. Первоначально – в себе, а там уже и пространственные… Вот и Виктор. С чего это его, как думаешь, философия вдруг так заинтересовала? Философия, Лариса – это ведь тяжелый труд.
МАСЛОВ Невыносимый. Уж я-то знаю.
ЖИВИЦА (Всхлипывает.) Болеет?
ТУЗОВ Можно и так сказать. Как врач, я бы именно так и сказал. На самом деле преодолевает. Да, скорее, преодолевает. Он бы, может быть, и рад по-другому, но уже не может. Пытается, конечно, сопротивляться. Видишь, он иногда как будто возвращается. Откуда-то издалека. Как будто прежним становится. Проглядывают знакомые черты, прежний голос. Но до конца не получается. Разумеется, поле сильнее… Где-то там, в складках пространства, возможно и теплится в нем чувство к тебе. Лично я бы не стал исключать… Вот и тогда, на свиданиях. Мохеровый шарф, согласись, просто так не надевают… А кожаное пальто?.. Это было летом?
ЖИВИЦА В июле. Семнадцатого числа, я помню.
ТУЗОВ Вот видишь?
ЖИВИЦА И что у него?
ТУЗОВ Я бы, как врач, сказал – метафизическая интоксикация… Невозможно предугадать, кем он станет в конечном итоге… Это – научное… Не переживай. Понять, ты может быть, до конца и не поймешь то, о чем я пытался тебе рассказать, но почувствуешь обязательно. Раньше или позже обязательно почувствуешь.
ЖИВИЦА (Маслову.) Павел Потапович, дядя Паша, я ничего не поняла.
МАСЛОВ (Живице.) Большая наука, дочка. Мир запредельный, густонаселенный… И рыбы, и камни с нами. Не переживай. Не теряй надежды.
ЖИВИЦА А что такое «метафизическая интоксикация»?
МАСЛОВ Уроборос.
Пауза.
ЖИВИЦА (Седову.) Витя, я… Я бы рада другими глазами на тебя посмотреть. Мне, честное слово, очень хочется… (Тузову.) А надолго это у него?
ТУЗОВ По-разному бывает. Иногда и жизни мало.
ЖИВИЦА (Тузову.) Что же мне ждать его или как?
ТУЗОВ В таких вещах советчики опасны.
Пауза.
МАСЛОВ Вот же, несёт нелегкая. Понаедут теперь, всё нарушат, суету привнесут. Тут бы со своими делами разобраться! Комиссия!
ТУЗОВ Первозданное поглотит, Паша. Не переживай.
МАСЛОВ Уроборос?
ТУЗОВ Уроборос, уроборос.
ЖИВИЦА А что такое «уроборос»?
СЕДОВ Змея, пожирающая собственный хвост.
ЖИВИЦА И что это значит?
МАСЛОВ Бесконечность грядет. Я бы так трактовал.
ЖИВИЦА И женщин коснется?
МАСЛОВ Всех коснется.
ЖИВИЦА Эх, родить бы.
Картина третья
Те же действующие лица.
СЕДОВ Вы – как знаете, а я нового лесника терпеть не стану. Я к Татлину-то года четыре привыкал, как не пять, уж на что Иван Павлович душевным человеком был.
ТУЗОВ Доподлинный либерал, таких уж нет.
СЕДОВ Спорно, конечно. За мной, например, следил самым бессовестным образом.
МАСЛОВ Присматривал.
СЕДОВ Невелика разница.
МАСЛОВ Нет, разница чувствительная… Разница чувствительная.
СЕДОВ Видишь, не отвечаю?
МАСЛОВ Вижу.
СЕДОВ Зачем, в таком случае, талдычишь одно и то же, одно и то же. Надоел, честное слово.
МАСЛОВ Расстроился. Но ты ко мне несправедлив.
Пауза.
ЖИВИЦА (Седову.) Нет, не могу. Как вспомню! Ты же не только меня, ты и Анютку поглотил, и Валентину!
СЕДОВ Так то – куры.
ЖИВИЦА А куры, что, по-твоему, не люди? Лично я с ними дружила.
СЕДОВ И зря.
Пауза.
ЖИВИЦА (Седову.) Бегемота извести предлагаешь, а чем ты лучше бегемота? Анютку поглотил, Валентину поглотил.
СЕДОВ Первозданное их поглотило. Не слыхала, что доктор сказал?
Пауза.
ЖИВИЦА Господи! Во мне же такая легкость сызмальства была! Непредсказуемость, игривость. Лисичка. Барышня. Певица. В красных сапожках!.. (Седову.) Только представь, ты – в кожаном пальто, вылитый Можайский, я – в красных сапожках, вылитая Евгения Гранде. Кошечка. Барышня. Певица.
СЕДОВ Кошка или лисица? Ты уж как-нибудь определись. Если певица – лисица, а, уж если красные сапожки – кошка. (Смеется.)
Пауза. Живица рыдает.
МАСЛОВ Вообще между лисицей и кошкой, на мой взгляд, много общего.
ТУЗОВ Отдельные животные.
МАСЛОВ Разве?
ТУЗОВ В данном случае Виктор прав. Если сапожки красные – скорее кошка. (Пауза.) Было время, от Марии Каллас все с ума сходили. А по мне, так ничего в ней выдающегося и не было… Не знаю.
Пауза.
ЖИВИЦА Сволочь ты, Седов! Я же еще в мячик играла, когда ты своей тенью меня покрыл. (Пауза.) А мельник, между тем, ждал. Мельник меня ждал. Терпел, молчал, думал, вот, подрасту немного, говорить научусь. Человек пожилой, но правильный и бережливый. Бывало, сядет на пенек, замечтается. Ждет. Муравьи по нему ползают, а он и не замечает. Бывало, всего облепят, уж и не видно его. А он не шелохнется. Меня ждет… И где теперь тот мельник?.. А с мельником, что ты сделал, Седов?
СЕДОВ А вот мельника как раз муравьи пожрали.
ЖИВИЦА Как бы не так! От горя он умер.
МАСЛОВ Грустно, но приходится констатировать – все всех пожирают… Круговорот. Эволюция… Спасение вижу в одном. На данные обстоятельства глаза закрыть… А не нужно бояться закрывать глаза. Ничего в этом предосудительного нет.
Пауза.
ТУЗОВ Прежде, говорят, в наших болотах бегемотов пруд пруди было. Что твоих жаб.
МАСЛОВ Это – верно. Места у нас заповедные. (Встает, поднимает стакан.) Но речь сегодня не о жабах, и не о мельнике. Об Иване Павловиче хочу сказать. Вот человек, вроде бы ничего не делал, не провозглашал, в отличие от нас. Только приветствовал и привечал, привечал и приветствовал. Он и здоровался так-то всегда – приветствую… Картавил немножко. Помните? (Грассирует.) Приветствую… Приветствую… Букву «эль» не выговаривал, так он ее на «р» менял. А «эр» тоже выговаривал с трудом. (Имитирует.) И кукри и марчики. Имеется в виду «и куклы и мальчики»… Деток хотел много. Дружить умел, но и строгость помнил. Говорил много, если говорил. Но говорил редко. Но подолгу. О чем – понять было решительно невозможно. Так что с виду бессмысленный человек. Навроде слабоумного. Было в нем, что-то такое, чего греха таить. По сути – ел, да спал.
ЖИВИЦА Тоже, знать, болел.
МАСЛОВ Не то, что бы болел. Болезнь тут ни при чем… И при жизни возноситься умел. Вознесется и наблюдает. Как будто по лесенке наверх забирался. Чап-чап-чап по лесенке.
СЕДОВ Как Якоб.
МАСЛОВ Как кто?
СЕДОВ Как Якоб.
МАСЛОВ Именно, как Якоб. Взберется и наблюдает. Не следит, и не присматривает, тут я, Виктор, оговорился, был неточен в формулировке, именно, что наблюдает.
СЕДОВ Как Якоб.
МАСЛОВ Что?
СЕДОВ Наблюдал как Якоб. Якоб не возносился, только наблюдал.
МАСЛОВ А Иван Павлович и взбирался и наблюдал.
ТУЗОВ Левитация.
МАСЛОВ Как?
СЕДОВ Умение возноситься непроизвольно или по случаю.
МАСЛОВ Именно, левитация… Речей, в отличие, скажем, от меня или подобных мне, не толкал. Толкал, но редко. Исключительно по вдохновению. Или когда жаловался… Бессмысленный с виду человек, а всех объединил.
ТУЗОВ Скрепа.
МАСЛОВ Своеобразная скрепа. Именно… И будущее приблизил. Сами того не замечая, в лесу, в глухомани, мы людьми будущего сделались. Виктор тому живой пример. И ваш покорный слуга в известной степени… Откровенно говоря, мысли космического масштаба являться стали, чего прежде, до Ивана Павловича, не наблюдалось. Буквально погрузил нас в будущее. Достаточно на Виктора посмотреть.
ТУЗОВ Духовное.
МАСЛОВ Именно… Сдается мне, Иван Павлович выполнял задание свыше. Он там, наверху приближен был. Наверняка. Тренировал нас. Мы же – как дети, забываем, что всякое наше побуждение и действо сверху отслеживается. Потому часто совершаем ошибки и подлости. Только когда петух клюнет, вздрагиваем. Он же, возносясь и созерцая, своими упражнениями воздушными как бы напоминал – Судья знает о вас всё. Знает, но, всё равно любит… Любит, но знает… Вообще, по моему разумению, мироздание распределилось следующим образом. Внизу мы. Над нами Иван Павлович. Чуть выше – судьба. Субстанция переменчивая и неоднозначная. Дальше херувимы, а уже на самом верху – Судья. Вот Судья нас любит безусловной любовью. Иван Павлович и Судья – за нас… С судьбой всё не так просто. На судьбу иногда жалуюсь. И не скрываю… За херувимов не скажу – не знаю. Но Иван Павлович и Судья нас любят. Кто бы что ни говорил.
ТУЗОВ Никто и не говорит.
МАСЛОВ Скажут, не сомневайся, Ваня, Иван Сергеевич. Я людей знаю. Полгода в цирке работал.
Пауза.
СЕДОВ (Маслову.) Позволь уточнить.
МАСЛОВ Пожалуйста.
СЕДОВ А Якоб где?
МАСЛОВ Как?
СЕДОВ Якоб в твоей иерархии где располагается?.. Ну, где он наблюдает за лестницей? Среди нас или над нами?
Пауза.
МАСЛОВ Среди нас.
СЕДОВ Точно знаешь?
МАСЛОВ Нет.
СЕДОВ Вот видишь?
МАСЛОВ Что?
СЕДОВ Ничего. (Пауза.) Лично меня Татлин поучал. Пытался поучать. Знал, что я этого терпеть не могу, и всё равно поучал.
МАСЛОВ (Тузову.) Вот, пожалуйста. Что я говорил? Уже раздаются поперечные голоса… (Седову.) Виктор, не место и не время… Никого он не поучал. Советовал. И то – редко… О гармонии мечтал. О гармонии, перспективе.
СЕДОВ Своекорыстие. Вот, слушайте. (Берет книгу, читает вслух.) «Когда индивидуальность поступает своекорыстно, она лишь не ведает, что творит, и когда она уверяет, что все люди поступают своекорыстно, то она только утверждает, что ни один человек не сознает, что такое действование.»22
Г.В. Ф. Гегель
[Закрыть]
ТУЗОВ (Седову.) А вот революция нам не нужна, Виктор. Давайте хоть раз как-нибудь попробуем обойтись без революций.
Маслов выпивает, садится.
ТУЗОВ И вообще, тужиться не следует. Придут и уйдут. Не уйдут, так останутся, побудут немного, все равно уйдут. Все рано или поздно приходят. Каждому свой срок. Время являться – время прощаться. Главное – не тужиться. Один мудрый, очень мудрый человек мне сказал. Мой пациент. Миузов Валентин Евстафьевич. Водитель пневматического самосвала. Танкист. Ракетчик. Главное – не тужиться. Это, между прочим, его последние слова были. Точно не скажу, не проверял, но, сдается мне – последние его слова были. Главное – не тужиться… Вот интересное наблюдение – жил громко, а умер… как-то тихо. Зашли в палату, а его уже нет. Как будто и не было. Только подушка мокрая осталась… Потел перед смертью. За урожай переживал. Большой любитель урожая был.
Картина четвертая
Те же действующие лица.
МАСЛОВ Конечно, хорошо, когда бы мамонты вернулись. Говорят, видели одного. Один видел. Я, конечно, не верю, но сомневаюсь.
ТУЗОВ Палимпсест. Симптом стертых письмен.
СЕДОВ (Маслову.) Какие мамонты, Потапыч? Я тебя умоляю. Это мог быть кто угодно. Тот же Матюша. У страха глаза велики.
МАСЛОВ (Тузову.) Ты прав, Иван. Всё повернется и осядет. Само как-нибудь.
Пауза.
ТУЗОВ Либо голограмма.
МАСЛОВ Что это, голограмма?
СЕДОВ Чужеродное. Наподобие пульверизатора.
МАСЛОВ А что? Очень может быть.
СЕДОВ С Геблером подонком не смирюсь.
Пауза
МАСЛОВ (Марии.) Послушай, Маша, голубчик, может вынести Ивана Павловича из покоев? Сил нет больше терпеть. Положим на стол. Выпьем с ним понарошку, попрощаемся.
МАРИЯ Еще чего!
ЖИВИЦА А действительно, когда вынос, Марьванна? Когда поминальный ужин?
МАРИЯ Кушать хочешь, Лариса? Кушай сейчас. Боюсь, поминок ждать долго придется.
МАСЛОВ Всему свой срок.
ЖИВИЦА Да уж долгонько ждем. (Пауза. Марии.) Не переживайте, я вашу Настеньку спасу, Марьванна… Даже ценой собственной жизни… Если новый лесник вам не понравится, я его себе возьму…
МАРИЯ Не нужно, Лариса. Не нужно об этом, пожалуйста.
Пауза.
ЖИВИЦА Тоска гложет. Развеяться бы, в мячик поиграть. Марьванна, у Настеньки нет мячика, не знаете?
МАРИЯ Помолиться бы хорошо, а не в мячик играть.
ЖИВИЦА (Вздыхает.) Сама наша жизнь молитва. (Маслову шепотом.) А когда вынос-то, Павел Потапович?.. Или вынесли уже?.. Что-то всё как в тумане. Это от страха, конечно.
МАРИЯ (Живице.) До прокурора трогать Ивана Павловича не положено. (Пауза.) Что-то Настеньки долго нет.
ТУЗОВ (Марии.) Девочка не простая. Оперировать не думали?
МАРИЯ Да нет. Мы уж к ней такой привыкли. Ей странности Ивана Павловича передались. Она и возноситься умеет, как он. Скрывает. Стеснительная. Очень стеснительная девочка… То, что она сегодня болтала – не слушайте. Это она из-за отца расстроилась. Он ее любил очень, свистки вырезал. Это пройдет. Мы уж к ней такой привыкли… Что-то сегодня она мне не нравится.
ТУЗОВ Подумай об операции, Мария, подумай.
МАРИЯ Ну зачем ей операция, Вань?
ТУЗОВ Может быть и не нужна. Скорее всего, не нужна. Я же не сказал, что нужно оперироваться. Я предложил просто подумать об операции.
МАРИЯ Хорошо, я подумаю, Ваня.
Мария направляется в дом.
ТУЗОВ Странные люди, честное слово. Ни шага в сторону… Нельзя же так, честное слово. Хирургия вон куда шагнула. Да разве только хирургия. А мы отстаем. Безнадежно отстаем. И это видно невооруженным глазом. Придут новый лесник, оперуполномоченный, что скажут? Хорошо, если Кривцова пришлют. Он – из местных. Человек с пониманием. Аналитик. Немного горяч, но остывает. Главное– не чужой. А если чужого пришлют?
МАСЛОВ Да, чужие… будущие хозяева наши. (Живице.) Новая жизнь грядет, Ларисочка… Ну, что ты скисла?.. А ты – вот, что, ты ступай, да надень свои красные сапожки. Страху наперекор. А ну, как новая жизнь не хуже прежней будет?
ТУЗОВ Вообще такое редко случается.
СЕДОВ (Читает.) «Нетрудно видеть, что наше время есть время рождения и перехода к новому периоду, дух порвал с существующим миром своего бытия и представления, намеревается погрузить его в прошлое, и занят его преобразованием».33
Г.В. Ф. Гегель
[Закрыть]
МАСЛОВ Или напротив.
ТУЗОВ Что?
МАСЛОВ Как оно было, так оно и будет… А что? Не исключено.
Пауза.
ЖИВИЦА Кругом обман. Вот сестричка моя, Нюра рожала третьего. Роды тяжелыми были, затяжными. Что-то неделю, не меньше схватки продолжались. Я думала – всё, не выдюжит. Наконец сообщают – всё в порядке. Родила. Девочку. Иришку. Она ее заблаговременно Иришкой назвала. Ириной. А я здесь же около роддома на лавочке жила. С акушерками, санитарочками, со всеми перезнакомилась. Я им бульончик каждый день варила. Средь них своей стала. Ну, разумеется, мне пообещали новорожденную немедленно показать… Залетаю в приемный покой. Выносят, пеленки разворачивают. И что вы думаете?.. Мальчик. Лет шести. Ничего не понимаю, говорю – у нас девочка родилась. – Какая девочка? – Иришка. – А про Иришку ничего не знаем. Никакой Иришки у нас нет. Мальчика, если хотите, забирайте, а девочек у нас нет. Сегодня – мужской день.
МАСЛОВ Равновесие.
ЖИВИЦА Какая связь?
МАСЛОВ (Имитирует Татлина.) Кукри, марчики.
ЖИВИЦА Ребенку шесть лет.
ТУЗОВ С точки зрения психологии уже взрослый человек. А в четырнадцать лет Гайдар полком командовал, головы рубил.
ЖИВИЦА Ужас какой!
СЕДОВ Бульончик-то из кого, позвольте полюбопытствовать, Лариса Антоновна?
ЖИВИЦА То – особые обстоятельства. Деторождение.
СЕДОВ Не факт.
МАСЛОВ Вот, что я вам скажу. Погрязли мы в поисках закономерностей и причин. Никак не можем вырваться из этих тенет. А, между тем, поиск закономерностей и причин и приводит к разного рода эпидемиям, аномалиям и несчастьям. То, что с тобой случилось, Лариса, точнее с сестрой твоей – наглядное тому подтверждение.
ТУЗОВ (Живице.) Вы сейчас с сестрой общаетесь?
ЖИВИЦА Не часто. Она как-то замкнулась.
ТУЗОВ Здесь два варианта. Либо дальше пробовать рожать, либо – не рожать.
Пауза.
СЕДОВ Вот я вас предупреждаю, если что-нибудь пойдет не так, порешу супостата.
МАСЛОВ Геблера или прокурора?
СЕДОВ Обоих… Аккуратно сделаю. И не заметят. И никто не заметит. Порешу и в лесу утоплю.
ТУЗОВ Ну, так посадят.
СЕДОВ Не посадят. Никто не узнает.
МАСЛОВ Узнают, не узнают – разве это имеет значение? Надо будет посадить – посадят. Говорю же, судьба – злодейка.
СЕДОВ Зачем так много говоришь, Потапыч?
МАСЛОВ Выпил.
СЕДОВ Ну так что ж? Я тоже выпил. Все выпиваем… Не бойтесь, криминала не будет. Это я – в сердцах. Уж я не тот. Я нынче многое осознал. Правду сказал доктор, я теперь созерцанием увлечен. Мне не заточка – Гегель друг.
МАСЛОВ (Тузову шепотом.) Я ему не верю. Горячая голова. Боюсь, без насилия все же не обойдется, Иван Сергеевич. Надо бы настроиться как-то, что ли?
ТУЗОВ Ты не волнуйся. Сдается мне, он действительно преодолевает.
МАСЛОВ Что преодолевает?
ТУЗОВ Пределы. Славный малый. Я бы его в санитары к себе призвал. Мне толковый санитар ох как нужен. Не поверишь, самому клизмы приходится делать. Лексеич пьет. Окна без решеток. Краны текут. Мыши одолели, комары. Беда. Реформа.
МАСЛОВ (Тузову шепотом.) У него заточка за голенищем.
ТУЗОВ Это ничего. Это лучше, чем камень за пазухой. Или та же реформа.
МАСЛОВ (Тузову шепотом.) Я бы и камень не исключал.
ТУЗОВ (Седову.) Пойдешь, Виктор ко мне в санитары?
СЕДОВ А что, дело знакомое. Только я прежде зверушками занимался.
ТУЗОВ И какая разница? Вот ты, Виктор – волк. Павел Потапович – медведь. Лариса Антоновна – лисица. Мы с Машей – люди. Разве мы чем-нибудь отличаемся друг от друга?
МАСЛОВ И рыбы, и камни.
Возвращается Мария с самоваром.
МАРИЯ Все хорошо.
ТУЗОВ Все в порядке?
МАРИЯ Успокоилась, в игрушках роется.
МАСЛОВ Действительно, как самовар. Чем угодно наполнить можно.
МАРИЯ Ты это о чем?
МАСЛОВ Все о том же, о мироздании.
СЕДОВ «Смотри, ноги тех, которые тебя вынесут, стоят уже за дверью».44
Апостол Петр
[Закрыть]
ТУЗОВ Золотые слова. (Пауза.) Маша, Машенька, вот что. По-видимому, понадобится спирт, хлороформ, тампоны, бинты, йод, вата, марля, шины, шприцы, шприц Жане, гипс, протезы рук и ног, сверла, пила, титановые пластины… Что еще?.. Спирт не забудь.
МАРИЯ Я же сказала, оперироваться не будем… Во всяком случае, не сегодня.
ТУЗОВ Это я – на случай революции… И революции-то как будто не ждем, но сигналы поступают, нужно реагировать… Так, на всякий случай.
МАРИЯ Будешь спасать?
ТУЗОВ А разве у меня есть выбор?
МАРИЯ Не знаю, что и сказать.
ТУЗОВ А не хочешь – не говори. У тебя и так трудный день, не мучай себя.
МАСЛОВ (Марии.) Присядь с нами. Отдохни. Выпей чутка.
МАРИЯ (Тузову.) Так что, шприцы готовить?
ТУЗОВ Да ну их черту! Главное – не тужиться. Один мой больной любил говорить. Ракетчик.
Входит Настя с мячиком. Протягивает его Живице.
НАСТЯ Я вам мячик принесла, тетя Лариса. Играйте на здоровье. Я знаю, вы папу любили.
ЖИВИЦА Папу все любили, детка.
НАСТЯ Вы – особенной любовью.
СЕДОВ (Смеется.) За то тряпкой и получал.
ЖИВИЦА (Насте.) Спасибо тебе, Настенька.
Пауза.
ТУЗОВ Настя, детка, подойди ко мне.
Настя подходит к Тузову. Тузов берет ладони девочки в свои ладони.
ТУЗОВ Настя, детка, а знаешь ли ты, что ты есть будущее наше?.. Знаешь?.. Ты, детка – будущее наше. Ты это должна помнить… Будешь помнить?
НАСТЯ Буду.
ТУЗОВ Договорились?
НАСТЯ Договорились.
ТУЗОВ Будущее наше, помни.
НАСТЯ А вы купите мне компьютер?
ТУЗОВ Обязательно.
МАСЛОВ Что такое компьютер? Давно хочу, чтобы кто-нибудь объяснил.
ТУЗОВ Чужеродное. Наподобие электрического пианино. Но не пианино. Ценная вещь.
МАСЛОВ Ценная?
ТУЗОВ Очень.
Картина пятая
Те же действующие лица.
Прихрамывая, из дома выходит Татлин. Садится за стол.
МАРИЯ (Леснику.) Ты чего, Вань?
ТАТЛИН Приветствую.
МАРИЯ Ты чего пришел?
ТАТЛИН Душно. Угорел. Пить хочется.
МАРИЯ Так у тебя под гробом банка трехлитровая с водой.
ТАТЛИН Не нашел.
МАРИЯ (Насте.) Настя, я же велела тебе под гроб банку с водой поставить. Забыла?
Настя заходится в рыданиях, закрывает ладонями лицо, убегает в дом.
ТАТЛИН (Марии.) Ты на нее не шуми, не имей такой привычки.
МАРИЯ Есть будешь?
ТАТЛИН Не знаю пока. (Маслову.) Потапыч, приветствую.
МАСЛОВ Здравствуй, Ваня.
ТАТЛИН Ты меня не предашь?
МАСЛОВ Нет, конечно. Как ты мог подумать.
ТАТЛИН Угорел немного. Вы там медовуху пьете?
МАСЛОВ Медовуху.
ТАТЛИН Вот и я, пожалуй, с вами.
МАРИЯ (Татлину.) А можно тебе? (Тузову.) Иван Сергеевич, можно ему медовухи?
ТУЗОВ А почему нет? Хоть немного разрумянится. Вон, какой бледный.
МАРИЯ Шестнадцать пулевых отверстий, как ты думаешь? Не захочешь, побледнеешь.
ТУЗОВ Откуда шестнадцать?
МАРИЯ А в него всё время стреляют.
ТУЗОВ За что?
МАРИЯ Всякий раз случайно. Судьба, наверное, такая.
МАСЛОВ Вот живая иллюстрация к моим рассуждениям о судьбе.
ТУЗОВ Увы, скорее, мертвая.
МАРИЯ (Тузову.) Вот я не понимаю таких высказываний.
ТАТЛИН Не обязательно холод. Бывают и погожие деньки. Сегодня день, по-моему неплохой выдался. Птички поют.
МАРИЯ Опять начинаешь?!
ТАТЛИН Никого искать ненужно. Попросите их. (Пауза.) Иван Сергеевич, попроси их.
МАРИЯ Началось. (Маслову.) Ваня, ты ему не наливай.
ТАТЛИН (Тузову.) Скажи им, я всё принимаю. Уже принял… И вы примите.
МАРИЯ (Татлину.) Замолчи! Ты где-нибудь видел, чтобы покойники разговаривали? Прокурор с минуты на минуту будет здесь.
ТАТЛИН (Тузову.) И не спорьте с ними. Молчание – золото. (Седову.) Слышишь, Виктор?
Мария хлещет Ивана Павловича тряпкой по лицу.
МАСЛОВ (Марии.) Маша, ты что? Разве так можно?
МАРИЯ Извел! Всю душу измотал! (Плачет, убегает в дом.)
МАСЛОВ Устала.
ТАТЛИН Сердечность убивает порой. Но вы на нее не сердитесь… И на меня, хотя я и виноват перед вами безмерно.
Маслов подносит стакан Татлину. Тот выпивает, крякает. В унисон раздается чудовищный рык.
ТАТЛИН Матюша. Соскучился. (Пауза.) А ведь здесь должна была быть поляна. Большая цветущая поляна с васильками.
МАСЛОВ Ты бы, Ваня, действительно, раз уж вышел, на стол бы лег, что ли? Прокурор явится, что скажет?
ТАТЛИН А как же? Это всё Господь возделывал. И Матюшу, и васильки, и нас с вами.
МАСЛОВ Слышишь, что говорю?
ТАТЛИН Плакала Саша, как лес вырубали.55
Н. А. Некрасов
[Закрыть]
МАСЛОВ Мое дело предупредить.
Пауза.
ТАТЛИН Это с каждым может случиться… Я Маше говорил, если уж остались без васильков, давай хотя бы кролика возьмем. Одного. Когда много, за ними трудно ухаживать. Но непременно… Не раз просил… Мы люди уже не молодые. Так, чтобы помнить себя, не забывать. (Виктору.) Вот тебе, Виктор, интересно будет. Я как-то такую сценку наблюдал. В лесу. Незнакомый мне волк с кроликом. Прижал к себе ушастого и стоял так с ним долго-долго… Я долгонько за ними смотрел. Часов шесть, не меньше. Потом все же ушел, что-то мне надо было идти. Да, ушел, можно так сказать, а они всё стояли. Потом дождь, кажется… Не знаю, что там дальше было… (Маслову.) Словом, Ваня, ты мой наказ исполни. Поймай в лесу кролика и принеси ей. Подбери посмышленее… И вы все себе по кролику возьмите. Так лучше будет… Я понимаю, траурные речи, всё такое. Я – понятливый. Но вы, уж, пожалуйста, звук-то поубавьте. Как-то неловко получается. Я – о скромности… Говорил ей надо было Маша, еще детей родить, когда возможности такие были… И куклы, и мальчики. Много… Ну, или уж не рожать… Как говорится, мал золотник, да дорог… (Тузову.) Это вот, Иван Сергеевич, вам, для профессии. Наподобие теста. Вы же тесты со своими пациентами проводите?.. Да вы и так всё знаете. Я невольно слышал – вы именно о том и говорили… Именно что, идет война. И не прекращалась… Мне теперь – что, а вот вам… Мне вас искренне жаль, дорогие мои… искренне… Я же всех вас любил… И продолжаю любить, несмотря на раны. И на теле, и в сердце…
Входит Эльф. Это коротконогий плотного телосложения мужчина с измученным лицом очень пьющего человека.
ЭЛЬФ (Обращаясь к невидимому музыканту.) Ну, пожалуйста.
Раздаются звуки флейты. Эльф неловко, с одышкой танцует.
Мелодия прерывается. Эльф кланяется, подходит к Татлину, целует его в щеку.
ТУЗОВ (Эльфу.) Вы кто, мужчина?
ЭЛЬФ Эльф. Всем приятного вечера. Побегу. (Убегает.)
Пауза.
ТАТЛИН Ну, ладно, отдыхайте. А я пойду, лягу, что-то спина болит… О строгости не забывайте. Во всяком деле строгость нужна. Иначе так и не построим никогда. Бдительны будьте. Неровен час… Пойду. Устал.
Татлин возвращается в дом.
МАСЛОВ (Плачет.) Какой урок нам преподал!
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?